Глав: 18 | Статей: 18
Оглавление
Летом 1944 года экипажи «Летающих крепостей», бомбивших Германию с 10-километровой высоты, где обычные поршневые истребители двигались как «сонные мухи», были потрясены появлением у гитлеровцев новых летательных аппаратов — крошечные самолеты странной формы на невероятной скорости догоняли американские бомбардировщики, безнаказанно расстреливали их из 30-мм авиапушек и стремительно исчезали, прежде чем бортстрелки успевали открыть ответный огонь. Так состоялось боевое крещение легендарного перехватчика Me 163 «Komet», который прозвали «самым уродливым самолетом Второй Мировой» — всех, кто видел его в первый раз, брала оторопь: как этот «бочонок» вообще может летать?! Но он не просто поднялся в воздух, а стал первым летательным аппаратом, достигшим скорости 1000 км/ч., и единственным ракетным самолетом, принимавшим участие в боевых действиях. Однако за рекордную скорость, феноменальные высотность и скороподъемность, позволявшие «доставать» любые бомбардировщики противника, пришлось заплатить очень дорого, прежде всего огромной аварийностью, — запаса топлива «Кометам» хватало всего на 10 минут полета, а садиться следовало уже после остановки двигателя, на опасно высокой скорости (более 220 км/ч.), и не на шасси, для которых на первых модификациях просто не нашлось места, а на специальную лыжу, так что малейшая ошибка могла стоить пилоту жизни. Вдобавок самовоспламеняющиеся компоненты ракетного топлива были настолько токсичны, что разъедали любую органику, — известны случаи, когда после неудачной посадки тело летчика полностью растворялось за считанные минуты, не помогали даже защитные костюмы… Не удивительно, что пилотов Me 163 окрестили «смертниками», а специалисты до сих пор спорят, насколько эффективен был этот перехватчик и достоин ли называться «чудо-оружием», способным изменить ход воздушной войны, успей немцы построить больше таких машин.

Новая книга ведущего историка авиации ставит в этих дискуссиях окончательную точку, воздавая должное перспективному истребителю, со всеми его достоинствами и недостатками.

Долгая «раскачка»

Долгая «раскачка»

История ввода в бой ракетных истребителей напоминает знаменитую пословицу о «долгом запрягании». Ещё в августе 1943 г. командир EKdo 16 В. Шлёте провел переговоры с командиром истребительной эскадры JG 2 майором Эгоном Майером (Egon Mayer) по поводу формирования боевых частей, вооруженных Ме 163В. К тому времени Шпёте получил распоряжение о формировании таких частей на голландских аэродромах Венло и Дилен, занимаемых эскадрой JG 2, и переговоры касались различных административных вопросов и проблем тылового обеспечения. Майера как фронтового командира (а его эскадра, насчитывавшая в то время более сотни FW 190A и тридцать с гаком Bf 109G, обеспечивала ПВО оккупированной Франции) интересовал потенциал средств поражения Ме 163В, а также отработанность тактики боевого применения ракетопланов. Ответы на эти вопросы абсолютно не удовлетворили Майера — в частности, информация о том, что серийные Ме 163В будут вооружаться парой 20-мм пушек, вызвала у него горькую усмешку: ведь вооружение «фокке-вульфов» даже в базовой комплектации было вдвое сильнее. По мнению строевых пилотов, даже отличные высотно-скоростные характеристики новой машины вряд ли могли бы компенсировать слабость вооружения — что толку догнать вражеский самолет, если сбить его вряд ли удастся? Дальнейшее, более детальное обсуждение показало, что для размещения Ме 163В необходимо будет расширить и дооборудовать ряд аэродромов в зоне ответственности JG 2 — т. н. «фронте Канала». Ведь, помимо основных баз, желательно было располагать и запасными аэродромами, подготовленными для базирования ракетных истребителей — с ВПП достаточной длины, инфраструктурой для хранения и заправки компонентов топлива, тягачами для эвакуации «Кометов» с посадочных полос и пр. Перспективы начала нового строительства под набиравшими размах налетами союзников не вызвали энтузиазма у представителей инженерной службы люфтваффе — она и без того была загружена плановыми работами и срочными заданиями по восстановлению объектов, разрушенных в ходе бомбежек.

Положение Шпёте было двусмысленным — с одной стороны, он занимался практическими аспектами разворачивания новых частей, а с другой — серийных Ме 163В попросту ещё не существовало! В конечном итоге, здравый смысл возобладал, и формирование этих частей отложили. Было признано наиболее целесообразным вводить «Кометы» в бой не в прифронтовых районах, а в глубине собственной территории, в составе системы ПВО Рейха (Reichsverteidigung). Имеющаяся на территории Германии аэродромная инфраструктура позволяла без особых проблем организовать базирование и боевое применение ракетных истребителей. При этом среди авиаторов сформировались две противоположные концепции на способ использования Ме 163В. Автором и наиболее горячим сторонником одной из них был В. Шпёте. Он предлагал рассредоточить ракетные истребители поотрядно на нескольких аэродромах, лежащих вдоль основных трасс англо-американских бомбардировочных рейдов. Такой подход позволил бы атаковать соединения бомбардировщиков на протяжении значительной части их пути следования и, учитывая малую продолжительность полета Ме 163В, выглядел вполне обоснованным. Противоположной точки зрения придерживался другой известный ас — оберст (впоследствии генерал-майор) Гордон Голлоб (Gordon Gollob), занимавший пост «генерала истребителей» (General der Jagdflieger), т. е., командующего дневной истребительной авиацией люфтваффе. По его мнению, предложение Шпёте представляло собой своего рода «удар растопыренными пальцами», не способный «нокаутировать» противника. Голлоб же предлагал сосредоточить «Кометы» группами (3–4 отряда) на одном аэродроме и атаковать противника массированно, дабы причинить максимальный ущерб. Поначалу в разворачивании боевых отрядов доминировала концепция Шпёте, но с возвращением его на фронт начала преобладать доктрина Голлоба. Однако количество бое-готовых Ме 163В никогда не было достаточно значительным, чтобы подтвердить на практике правильность той или иной доктрины.



Гауптман Роберт Игнац Олейник служил в 2./JG 3 и 4./JG 1 с 1936 до мая 1943 года. В июле 1943 года он был повышен до группенкомандера. Олейник присоединился EKdo 16 в октябре 1943 г.

Формирование первого боевого отряда Ме 163В — 20./JG 1 (20-го отряда 1-й истребительной эскадры) началось 31 января 1944 г. Эта дата, так же, как и большинство других, связанных с историей частей ракетных истребителей, была чисто формальной. На бумаге формировались новые отряды, но до достижения ими боеготовности должно было пройти ещё немало времени.

В феврале 1944 г. 20./JG 1 переименовали в 1./JG 400 — было решено, что все отряды ракетных истребителей будут сосредоточены в составе вновь формируемой эскадры 400-й истребительной эскадры. Возглавил 1./JG 400 гауптман Роберт Олейник. 1 марта отряд, насчитывавший 13 пилотов перевели в Виттмундхафен. В конце месяца часть получила первый Ме 163В, вооруженный пушками МК 108 — в этом отряде такие самолеты должны были пройти войсковые испытания. В апреле 1944 г. в Ораниенбурге сформировали отряд 2./JG 400, командиром которого назначили гауптмана Отто Бёнера (Otto Bohner). Вскоре эту часть передислоцировали на аэродром Венло, находящийся практически на границе Германии и Нидерландов. К 10 мая 1944 г. каждый из отрядов располагал 12–14 Ме 163В. Интенсивно велась подготовка летного состава: за период с 30 марта по 10 мая 33 пилота начали тренировочные полеты на Ме 163 с работающими ЖРД, а ещё 12 — приступили к тренировкам в безмоторных полетах. Но оба отряда все ещё оставались небоеспособными, и первые боевые вылеты были совершены летчиками EKdo 16.

13 мая 1944 г. майор В. Шпёте занял место в кабине своего «Комета» — Ме 163B(V41), накануне перекрашенного механиками целиком в красный цвет — в подражание знаменитому «Красному барону» Манфреду фон Рихтгофену. Операторы радара «Вюрцбург» точно вывели его на цель — одиночный американский истребитель Р-47 «Тандерболт», невесть какими судьбами забредший в окрестности Бад Цвишенана. Набрав высоту 6500 м, Шпёте начал заходить в атаку, но тут из-за резких маневров остановился ЖРД, и майору не оставалось ничего иного, как возвращаться на аэродром.

На следующий день, 14 мая, Шпёте вновь поднялся в воздух на своем «мессере». Но и в этом случае его снова подвела техника: сначала пришлось задержаться на взлете из-за неполадок со стартером. Когда же удалось, наконец, взлететь, вражеский самолет уже удалился от аэродрома на 60 км, и догнать его было трудно — особенно если учесть, что на Ме 163B(V41), словно сговорившись, «лгали» и компас, и альтиметр. Третьего шанса открыть счет победам ракетопланов Шпёте не получил — в конце мая 1944 г. он получил назначение на должность командира группы IV/JG 54, в которой служил до перевода в EKdo 16, и в дальнейшем воевал на Восточном фронте на поршневых «фокке-вульфах».

19 мая совершил свой первый боевой вылет на «Комете» обер-фельдфебель Нельте. Поднявшись в воздух на Ме 163B(V40) он, однако, противника не обнаружил. Неудачу списали на неопытность пилота. А 22 мая Р. Опицу помешали погодные условия. Он взлетел на Ме 163B(V33) на перехват воздушной цели, шедшей на высоте 2000 м. Но в районе Бад Цвишенана стояла облачность на высотах от 1500 до 2500 м, и установить визуальный контакт с целью не удалось.

28 мая в воздух вновь поднялся красный Ме 163B(V41) — только на этот раз в его кабине сидел не Шпёте, а лейтенант Лангер (Langer). Увы, и этот вылет оказался безуспешным — офицер наведения «прошляпил» цель, слишком поздно дав команду на взлет. В итоге, отойдя на 50 км от аэродрома, Лангер вынужден был лечь на обратный курс, так и не сумев нагнать противника.

29 мая сразу два боевых вылета совершил Р. Опиц. Действовать пришлось без команд с земли, поскольку РЛС не работала. В первом вылете Опиц обнаружил вражеский самолет на высоте 12500 м и расстоянии около 30 км от аэродрома, но приблизиться на расстояние открытия огня не сумел. Во втором вылете он также обнаружил самолет противника, но, вынужденно зайдя против солнца, выполнить атаку не сумел. В этом случае противником Опица стал фоторазведчик «Спитфайр» из 542-й эскадрильи Королевских ВВС. Его пилот, флайт-лейтенант Г.Р. Грэканторп (G.R. Grakanthorp), смог достаточно подробно разглядеть ракетоплан, описав его как «фактически сплошное крыло». Доклад Грэканторпа был проанализирован департаментом разведки Королевских ВВС, специалисты которого верно идентифицировали немецкую машину как Ме 163. Интересно, что для Грэканторпа эта встреча была не последним контактом с экзотической техникой — 27 ноября 1944 г. над Штутгартом его «Спитфайр» был перехвачен и сбит реактивным Ме 262 из группы III/JG 7, а сам пилот выбросился с парашютом и попал в плен.

Медленно набравшая оборотов боевая работа EKdo 16 была прервана 30 мая 1944 г., когда Бад Цвишенан подвергся налету 80 американских бомбардировщиков. Идеально скоординированная атака была произведена с трех направлений. ПВО отреагировать не успела, и хотя ЕК 16 потеряла лишь двух человек из наземного персонала, на аэродроме было уничтожено или повреждено около 30 самолетов (в т. ч. уничтожен 1 и повреждено 5 Ме 163В), а самой базе причинены значительные разрушения, нарушено водо- и электроснабжение. До 10 июня работа аэродрома была парализованной, что вынудило перевести подготовку пилотов «Комет» на аэродром Бриг (на Одере). Испытательные полеты Ме 163В в Бад Цвишенан возобновились 15 июня.

Учебная часть, переведенная в Бриг, получила наименование «команда пополнений» (Ausb.Kdo.) и первоначально оставалась в подчинении EKdo 16. 21 июля 1944 г. в Брандисе её реорганизовали в запасный отряд эскадры JG 400 — Erganzungsstaffel/ JG 400, сокращенно Erg./JG 400. Возглавил его обер-лейтенант Франц Медикус (Franz Medicus). На момент формирования Erg./ JG 400 имел шесть «Комет» — 3 Ме 163А и 3 Ме 163В, но из них лишь один имел ЖРД, а остальные годились только для безмоторных полетов. В распоряжении ЕК 16 осталось 13 Ме 163В, использовавшихся для испытаний. 15 августа Бад Цившенан снова бомбили американские самолеты (120140 машин), после чего EKdo 16 перевели в Брандис. Этот аэродром практически не подвергался вражеским налетам, но был очень перегружен — помимо Erg./JG 400 и EKdo 16 здесь базировался отдел летных испытаний «Юнкерса» (т. н. «отряд 700») и части бомбардировщиков Не 177. Такая скученность, естественно, не лучшим образом сказывалась на интенсивности испытательных полетов «Комет».

Но вернемся к боевым отрядам Ме 163. Формирование 1./JG 400 велось довольно трудно — ведь помимо комплектования отряда личным составом и самолетами требовалось создать необходимую инфраструктуру на аэродроме Виттмундхафен. И если с разворачиванием наземного радиомаяка и командной радиостанции проблем не было, то с радаром, крайне необходимым для обеспечения боевой работы «Кометов», дело обстояло плохо. Собственно, сама станция «Вюрцбург-Ризе» была доставлена в Виттмундхафен, и даже развернута.



Гауптман Роберт Олейник и обер-лейтенант Франц Рёзле.


Обер-лейтенант Франц Медикус получил летную школу в Гессельберге, в Баварии, там же он был оставлен в качестве инструктора, став главой школы планеризма.

Но, как оказалось, её расчет имеет за плечами всего лишь двухчасовой инструктаж в работе на РЛС, причем без реального включения радара! Лейтенанту Корффу из EKdo 16 пришлось заняться интенсивным «натаскиванием» операторов — благо, время было, поскольку первый Ме 163В был получен отрядом лишь 10 марта 1944 г. В последующие недели из Бад Цвишенана прибыло ещё несколько таких самолетов, в т. ч. Ме 163B(V9), B(V16), B(V20), B(V29) и B(V34). Самолеты перегонялись по воздуху — на буксире у Bf 110, что позволило избежать необходимости разборки «Комет» и их последующей сборки при транспортировке наземным транспортом.

Пилоты вновь сформированной части рвались в бой, но 12 марта 1944 г. было получено указание, вводившее временный запрет на боевые полеты. Командование считало, что, хотя пилоты 1./JG 400 в большинстве своем достаточно неплохо освоили технику пилотирования Ме 163В, применение оружия ими ещё не отработано. Поэтому Р. Олейнику предписывалось организовать интенсивные учебные полеты с реальной стрельбой. Но полеты удалось начать лишь три дня спустя. Причиной задержки оказалась банальная нехватка воды на авиабазе, поскольку после каждого полета с включением ЖРД баки Ме 163 следовало промывать большим количеством воды. Понадобилось даже пробурить для 1./JG 400 отдельную скважину глубиной 142 м.

После решения всех технических проблем можно было, наконец, приступить к тренировкам. Каждый пилот выполнял ежедневно два-три старта на Ме 163В, отрабатывая стрельбу из пушек на больших высотах. Поскольку поднять мишени на такую высоту не представлялось возможным (самолеты-буксировщики так высоко не летали), пилоты прицеливались по облакам. Пока стрельбы велись в прямолинейном полете с равномерным ускорением, никаких проблем не возникало. Но как только пилоты начали пытаться стрелять на виражах на скорости порядка 800 км/ч, начались обрывы патронных лент — в Ме 163В эти ленты находились в длинных рукавах, опоясывающих бак окислителя. Олейник предложил заменить такие рукава более компактными, барабанного типа. По некоторым данным, предложение это было опробовано на одном из Ме 163В. Однако дальнейшего развития оно не получило, и все серийные «Кометы» комплектовались прежними длинными рукавами, требовавшими от пилота особого внимания при стрельбе на маневрировании.

До апреля запрет на боевые вылеты так и не был снят. А между тем, в преддверии высадки в Нормандии авиация противника резко активизировала свои действия. Практически ежедневно над Виттмундхафеном появлялись два-три высотных самолета-разведчика. Но пилоты 1./JG 400 могли лишь в бессильной ярости сжимать кулаки, провожая взглядом инверсионные следы вездесущих «Москито». Наземный же персонал получил указание тщательно маскировать ракетопланы во избежание их преждевременного обнаружения и идентификации противником.

До поры до времени пилотам 1./JG 400 удавалось избегать серьезных летных происшествий, бывших обычным делом в Бад Цвишенане. Судьбе было угодно, чтобы в первой серьезной аварии в Виттмундхафе-не едва не погиб командир отряда. 21 апреля 1944 г. Олейник подготовился к очередному вылету на учебные стрельбы. К тому времени он совершил уже 15 таких полетов, и надеялся этим вылетом завершить курс стрелковых тренировок. Когда Олейник уже был облачен в высотный костюм, а его ракетоплан Ме 163B(V16) — заправлен и подготовлен к полету, последовало предупреждение о приближении к Виттмундхафену вражеского самолета. «Комет» оттащили в укрытие, где он в заправленном состоянии простоял полтора часа. После отмены воздушной тревоги самолет вновь доставили на старт, а Олейник занял место в кабине. Но сразу после взлета тяга двигателя начала падать, и пилот, моментально сообразив, что набрать высоту не удастся, заглушил ЖРД, слил остатки топлива и пошел на вынужденную посадку. Едва проскочив позиции зениток на краю аэродрома, «Комет» с убранной посадочной лыжей плюхнулся на луг со скоростью примерно 340 км/ч. Машина проскользила по мокрой траве около 600 м, после чего остановилась. Едва Олейник успел выскочить из кабины и отбежать на несколько метров, как остатки топлива взорвались, и «Комет» был полностью уничтожен. Сам же пилот со сломанными ребрами и сотрясением мозга попал в госпиталь. Исполняющим обязанности командира 1./JG 400 стал обер-лейтенант Эберле (Eberle) — заместитель Олейника. В конце апреля-мае 1944 г. самолетный парк отряда пополнился — прибыло около десятка Ме 163В-0, но запрет на боевые вылеты по-прежнему не был снят.

Три самолета из 1./JG 400, в т. ч. Ме 163B(V29) и B(V54), выделили для показа в Рехлине 12–13 июня 1944 г. (в то время EKdo 16 не располагала ни одним пригодным к полетам «Кометом», поэтому пришлось взять самолеты из строевой части, доставив их на буксире в Витмундхафен, а затем морем — в Рехлин). На показе присутствовали рейхсмаршал Геринг, генерал-фельдмаршал Мильх, а также представители Итальянской социальной республики и Японии, проявлявшие интерес к ракетным истребителям. Первый полет, выполненный Р. Опицем 12 июня, едва не завершился аварией — на высоте 2000 м двигатель его Ме 163B(V29) остановился. Однако высота была вполне достаточной для аварийного захода на посадку, и Опиц, слив остатки топлива и окислителя, благополучно приземлился. Причиной остановки ЖРД стало крайне плохое качество «состава С», примеси, имевшиеся в котором, забили фильтр, блокировав подачу топлива. За ночь в Рехлин доставили более качественное горючее, и на следующий день Опиц успешно продемонстрировал Ме 163В в полете. Но при заходе на посадку он получил указание как можно быстрее освободить полосу для заходящего следом Ме 262. Следуя указанию, Опиц постарался посадить машину поближе к кромке ВПП, выскользнув при этом за её пределы. Ничего необычного — такое сплошь и рядом случалось в ходе испытаний Ме 163, и уж такому опытнейшему пилоту было не привыкать к подобным нештатным ситуациям. Но буквально накануне зенитчики, прикрывавшие аэродром, выкопали для каких-то своих нужд канаву, о наличии которой пилотов никто не удосужился предупредить. Самолет Опица с ходу влетел в канаву, встал на нос и, качнувшись несколько раз в таком положении, опрокинулся на спину. Пилот повис на привязных ремнях под раздавленным фонарем. Подбежавшие зенитчики помогли ему освободиться. Едва успел Опиц выскользнуть из кабины, как туда ворвалось пламя. Его летный костюм и одетый под ним лучший мундир оказались буквально пропитаны перекисью водорода и мгновенно вспыхнули. К счастью, к месту аварии уже подоспел пожарный автомобиль, и спасатели струями воды сбили пламя. Опиц отделался ожогами рук и спины, оказавшись в госпитале в Висмаре. Там он составил компанию командиру 2./ JG 400 гауптману Бёнеру, излечивавшемуся после аварии 28 мая 1944 г.



Члены EKdo 16 в перерыве между полетами.


Майор Вальтер Новотны посещает EKdo 16 летом 1944 года. Слева направо, Новотны, Франц Рёсле и Курт Шибелер. Новотны был был сбит и погиб 8 ноября 1944 г.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.174. Запросов К БД/Cache: 0 / 0