Глав: 15 | Статей: 15
Оглавление
Его величали «бесстрашным рыцарем Рейха».

Его прославляли как лучшего танкового аса Второй мировой.

Его превозносила геббельсовская пропаганда.

О его подвигах рассказывали легенды.

До сих гауптштурмфюрер Михаэль Bиттманн считается самым результативным танкистом в истории – по официальным данным, за три года он уничтожил 138 танков и 132 артиллерийских орудия противника.

Однако многие подробности его реальной биографии до сих пор неизвестны. Точно задокументирован лишь один успешный бой Виттманна, под Вилье-Бокажем 13 июня 1944 года, когда его тигр разгроми британскую колонну, за считанные минуты подбив около 20 вражеских танков и бронемашин. Не до конца прояснены и обстоятельства смерти Виттманна – существует несколько взаимоисключающих версий его гибели. Почти 40 лет его экипаж считался пропавшим без вести – его останки были обнаружены только в 1983 году...

Эта книга — первая русская биография знаменитого танкового аса, подробный рассказ о его боевом пути от простого артиллериста до командира роты тяжелых танков. Изучив всю доступную литературу, проанализировав противоречивые сведения и показания очевидцев, пересмотрев список боев и побед, автор разоблачает многочисленные мифы о «лучшем танкисте всех времен и народов», сложенные еще при жизни Виттманна и окружающие его имя после смерти, вплоть до наших дней.

Глава 2. ХАРЬКОВ

Глава 2. ХАРЬКОВ

Переброска на Восток роты «тигров» в условиях, когда водители не были слишком хорошо знакомы с этими машинами, была не из самых легких задач. Не стоило забывать, что на «тигры» возлагались огромные надежды, а потому их прибытие на Восточный фронт должно было держаться в тайне. Поэтому во время транспортировки по железной дороге все до одной машины были укрыты брезентом.

Штурмман СС Рольф Шамп, теперь наводчик в экипаже унтершарфюрера Вишена, записал в дневнике во время этой поездки: «1.02. 1943 — 23 часа, начало отбытия из Фаллингбостеля. 2.02.1943 — Берлин. 3.02.1943— пересекаем границу рейха. 4.02.1943 — Вильна, Ковно. 5.02. 1943 — Минск, Гомель. 7.02.1943 — разгружаемся в Харькове, пьем кофе, который замерзает на морозе». К 9 февраля один за другим в Харьков прибыли все четыре взвода тяжелой танковой роты «Лейбштандарта».

Роттенфюрер Вернер Вендт так описал эту железнодорожную переброску: «В начале февраля 1943 года прибываем в Россию. Наш водитель получил важную инструкцию по эксплуатации танка, но по небрежности забыл ее изучить. Нашим командиром был унтерштурмфюрер СС Михаэль Виттманн. Он вызвал к себе водителя и сделал ему строгое предупреждение, но до сведения командира роты этот случай не стал доводить. Подобное взыскание со стороны Виттманн значило больше, чем любое другое наказание. Он был в состоянии понять чувстваи мысли своих подчиненных, что делало его отличным офицером».

Во время транспортировки «тигров» на одной из железнодорожных платформ вспыхнул пожар. Его удалось быстро потушить, и рота не понесла никаких потерь. Кроме этого, во время перевозки из танков были удалены аккумуляторы, что должно было предотвратить выделение отравляющих газов в случае непредвиденных ситуаций. Панцершютце Альфред Люнзер, оказавшийся во взводе Виттманна, вспоминал: «В Фаллингбостеле среди нас, отправляющихся в Россию на втором эшелоне, шлоактивное обсуждение, кто бы мог во время поездки сидеть в танке и дежурить там. Был февраль, не очень холодный, к тому же «тигры» были укрыты брезентом. Когда мы проезжали через Ганновер и Магдебург, рабочие, выглядывавшие из фабричных окон, радостно махали нам. Но чем дальше мы продвигались на Восток, тем меньше было ликования. Становилось все холоднее. Когда мы пересекли границу рейха, то больше не осталось никого, кто бы добровольно хотел сидеть внутри танков. Было решено посадить на танки наблюдателей, которые должны были следить за тем, чтобы танки не съехали с платформы. Кроме этого, были советские партизаны. Однако во время поездки до Харькова с нами не случилось никаких инцидентов. Тем временем становилось все холоднее и холоднее.

Прибыв в Харьков, мы были вынуждены временно отказаться от разгрузки РzIII. Двигатели не заводились на морозе. Используя горящую солому, мы пытались их прогреть, но все было безуспешно. Тогда мы просто скатили их вниз с платформы. Где-то вдалеке уже слышалась канонада советской артиллерии. Когда прибыло подразделение технического обеспечения, то мы поручили им наши танки. Сами же направились вслед за ротой. На станции мы обнаружили горы оружия, которое принадлежало нашим союзникам: румынам, венграм, словакам. Мы знали, что в самое ближайшее время Советы должны были начать наступление. На харьковской станции нам выдали дополнительный паек, который тут же исчез, как дым от свечи».

Большинство эшелонов было разгружено в Харькове, но последний транспорт под командованием Виттманна должен был направиться в Полтаву. В общей сложности шесть «тигров» и три PzIII должны были занять позиции на тамошней станции и ожидать приказа.

В начале февраля 1943 года под Харьковом концентрировались войска танкового корпуса Ваффен-СС, которым командовал Пауль Хауссер. Первыми на позициях оказались дивизии СС «Лейбштандарт» и «Рейх». Дивизия СС «Мертвая голова» прибыла с некоторым опозданием. С севера их позиции прикрывала панцергренадерская дивизия «Великая Германия». Всеми имеющимися в распоряжении силами немцы планировали остановить советское наступление на Харьков. Отдельные части дивизии СС «Лейбштандарт» располагались на укрепленных рубежах к востоку и юго-востоку от города. В большинстве своем сами немцы не строили укреплений, для этого они сгоняли местное население. До определенного момента немцам удавалось контратаковать и отражать небольшие советские вылазки. Но к 8 февраля стало ясно, что Красная Армия готовилась к генеральному наступлению, в ходе которого планировалось окружить Харьков. Одновременно с этим советские части продвигались в Донецкий угольный бассейн с севера, что могло им позволить отрезать от путей снабжения немецкие части, закрепившиеся по берегам реки Миус. Если бы этот советский стратегический план осуществился, то большая часть группы армий «Юг» оказалась блокированной или как минимум отрезанной от сети собственных коммуникаций. В итоге на всем Восточном фронте для немцев возникла бы кризисная ситуация. И в этом случае танковый корпус Ваффен-СС Пауля Хауссера должен был стать ударной силой, которой было поручено остановить советское продвижение.

Но даже для эсзсовцев все складывалось не самым удачным образом. Во избежание лишних потерь дивизии «Лейбштандарт» было приказано оставить свои позиции. 10 февраля 1943 года в условиях сильного мороза по глубокому снегу началось отступление. На некоторых участках фронта части Красной Армии преследовали отскупающих немцев, намереваясь ударить им в тыл. Но именно в тот день из состава «Лейбштандарта» была сформирована мощная ударная группа, которая была передана год командование оберштурмбаннфюрера СС Кума, служившего в дивизии СС «Рейх». В состав данной ударной группы входил и танковый полк «Леибштандарта». Но большинство «тигров» не смогли принять участие в боях. Два танка вышли из строя из-за повреждения двигателей. Еще одна машина оказалась в реке, так как под ней рухнул мост, по которому она двигалась. «Тиграм» предстояло отбить советскую атаку, нацеленную на станцию Роган, располагавшуюся к юго-востоку от Харькова. Там завязались ожесточенные бои, так как советское командование планировало прорвать немецкую линию обороны на участке между позициями 2-го (Хансен) и 3-го (Вайденхаупт) батальонов панцергренадерского полка СС. В это же самое время командование танковым корпусом Ваффен-СС во главе с Паулем Хауссером, невзирая на приказ Гитлера, принимает Решение ocтавить, чтобы тем самым спасти танковое соединение от полного уничтожения.

Для многих танковых экипажей танкового полка «Лейбштандарта» это было боевым крещением. Альфред Люнзер, семнадцатилетний артиллерист танка PzIII, вспоминал: «Мы были направлены в танковый батальон Пайпера. Нашим танком командовал девятнадцатилетний унтершарфюрер Штаудеггер, водителем был роттенфюрер Фоке, которому также было девятнадцать лет. Он уже имел боевой опыт, так как, будучи водителем-механиком штурмового орудия, участвовал в боях прошлой зимой. Он даже носил медаль «Мороженое мясо»[1]. В своисемнадцать лет я был артиллеристом-наводчиком, Граф был заряжающим. Во главе с Пайпером мы должны были удержать участок фронта шириной в 80 километров. В обычной ситуации дивизия должна была бы действовать на участке шириной в 20 километров. Во время наступления в экипаже возник конфликт. Наш командир был взволнованным и даже, сказал бы, нервным. Он был весьма недоволен тем, как управлял танком Фоке. По нашему же мнению, Фоке был очень опытным водителем. В итоге он просто заглушил мотор и сказал: «Унтершарфюрер, если Вы можете управлять танком лучше, то тогда займите мое место». Штаудеггер: «Фоке, я Вас отдам под трибунал». Фоке: «Ну что же... Тогда полный вперед». Он завел двигатель и поехал. Никакого трибунала не была».

Между тем ситуация в «Лейбштандарте» становилась близкой к критической. Южная ударная группа утратила связь с командованием группы армий «Юг». В позициях немцев возникал «зазор» почти в 200 километров! Именно сюда Генерал Попов бросил советские танки и пехотные части. Они обошли с фланга большую часть соединений группы армий «Юг», продвинулись в северную часть Донбасса и быстро приближались к Днепру. 6-й советской армии удавалось быстро развивать свой тактический успех. На левом крыле против частей «Лейбштандарта» был брошен в бой VI гвардейский кавалерийский корпус. Советские части, продвинувшись далеко на юг, могли нанести удар по позициям «Лейбштандарта» с тыла. 15 февраля 1943 года части Красной Армии вошли в северо-западные кварталы Харькова. В ближайшие часы они могли вступить также на западные и юго-восточные окраины города. В этих условиях «Лейбштандарт» должен был удерживать участок фронта шириной в 80 километров. Пауль Хауссер принял решение в срочном порядке эвакуировать немецкую воинскую группировку из Харькова. В этот же самый день из «Лейбштандарта» к Хауссеру приходит новость, что его частям удалось разгромить VI советский гвардейский кавалерийский корпус. Непосредственное участие в этом бою принимали подразделения разведывательного батальона СС и 1-го танкового батальона «Лейбштандарта», которым командовал штурмбаннфюрер СС Макс Вюнше.

Теперь части «Лейбштандарта» могли занять новые оборонные позиции к юго-западу от Харькова. Но при этом плоский рельеф местности B данном районе весьма мешал эффективному использованию немецких танков. В некоторых местах глубина снега достигала двух метров. Он был покрыт ледяной коркой, которая позволяла проехать по нему лишь легким бронетранспортерам и бронемашинам. Танки же сразу проваливались. Перед ними моментально возникала стена снега, которая не только мешала обзору водителя, но и фактически останавливала машину своей массой. В итоге тяжелая рота, укомплектованная «тиграми», не могла вступить в бой как отдельное подразделение. Часть танков оказалось возможным применить лишь в окрестностях станции Мерефа. 7 февраля 1943 года штурмман CC Пёве использовал свой «тигр», чтобы вытащить танк PzIV из состава 7-й роты (бортовой номер 717), у которого заглох двигатель. В дневниках штурммана СС Шампа сохранились такие записи: «8.02.1943 — вечерниймарш, танк под огнем. 9.02.1943 — Мерефа, завтрак с российскими крестьянами». 12 февраля 1943 года экипаж «тигра», которым командовал унтершарфюрер Вишен (артиллерист Шамп), выдвинулся из Мерефы в направлении Полтавы. Во время пути обнаружилось, что у танка загорелся двигатель. После безуспешных попыток спасти машину экипаж был вынужден оставить ее. В те дни первые модели «тигров» очень часто страдали от загорания двигателей. Ряд исследователей считает это явление «необъяснимым». Впрочем, ответ на данный вопрос можно найти в книге Гудериана «Танки — вперед!» В частности, в ней он пишет следующее. «Опасность воспламенения танка возникала не только от прямого попадания снаряда, но и от протекания бензина или масла из-за повреждения прокладок или износа двигателя. В этом случае горючее попадало на двигатель и могло легко воспламениться». Судя по всему, в данной ситуации это был именно такой случай. Выбравшись из танка, экипаж Вишена был вынужден провести на жутком морозе несколько дней. Дело в том, что новую модель танка, секретный «тигр», им было запрещено оставлять. Не дождавшись помощи, в ночь с 15 на 16 февраля было решено уничтожить «тигр», чтобы он не попал в руки красноармейцев. Танк был взорван 16 февраля 1943 года в 11 часов 15 минут. За следующий день экипажу, оставшемуся без танка, удалось добраться до поселка Новая Водолага. Там пятеро танкистов провели несколько дней. К 25 февраля после четырех дней пути по морозу им удалось достичь города Красноград. Но экипаж в полном составе просуществовал недолго — 9 марта в бою был убит его командир Вишен.

Альфред Люнзер, наводчик из экипажа PzIII Штаудеггера, так описывал события тех дней. «Мы и наши танки использовались, чтобы остановить советское наступление. В тот момент в батальоне были в основном бронетранспортеры, плавающие автомобили да мотоциклы. Во время оборонительных боев я был «ранен». Это произошло в одно солнечное утро в деревне, располагавшейся между Полтавой и Харьковом. Наш танк стоял на деревенской улочке позади одного из домов, близ командного пункта Пайпера. Внезапно на горизонте появилась колонна советских грузовиков. Она двигалась, не предвидя опасности. Когда об этом сообщили Пайперу, тот воскликнул: Какая дерзость! Это им нельзя спускать с рук».


Ожесточенное сопротивление «Лейбштандарта» к югу от Харькова

На тот момент наш водитель где-то отсутствовал, но танк был в боеготовности. Штаудеггер тут же занял его место. Он скомандовал: «Люнзер, давайте мне указания!» Мы все знали, как управлять танком, но ни мы, ни Штаудеггер не были водителями. Но нам очень не хотелось, чтобы Пайпер узнал, что нашего водителя не было на месте. Мы знали, что для того, чтобы запустить танк,надо было правильно потянуть тормозной рычаг. Но Штаудеггер сделал все с точностью до наоборот, в итоге меня едва не припечатало кормой танка в стоявший сзади бронетранспортер. Все могло закончиться очень плохо, так как мои штаны стало затягивать в гусеницу танка. Но все обошлось. Пайпер тогда сказал: «Счастливчик!» Я до сих пор не знаю, обращался ли он ко мне или к Штаудеггеру. Меня внесли в дом к Пайперу, положили на кровать, которая состояла только из ножек и голого пружинного матраса. После этого послали за санитаром. Тогда стоял мороз в 28 градусов ниже нуля, и мы облачались сразу же в несколько одежд. В тот момент на мне были одеты длинные носки, длинное белье, синие парусиновые штаны, черные танкистские брюки, которые дополнялись белыми льняными камуфляжными штанами, от масла и горючего ставшие серыми. Именно эти многочисленные штаны и спасли мою правую ногу. Голень почти тут же раздулась и стала сплошным синяком, но кость была цела. Не было открытой раны, а потому я мог продолжать сражаться. Меня водрузили в башню танка. Мне не было замены, а надо было воевать. Так две или три недели меня сначала загружали, а потом извлекали из башни. Меня туда загружали утром и извлекали только вечером. Нов этом были свои плюсы, пока экипаж проводил вечера, прочищая большим шомполом ствол орудия, я сидел в русской крестьянской хате и чистил лишь казенную часть орудия или пулемет. После этого мне приносили коробки с боеприпасами, и я набивал ими пулеметные ленты, вставляя в нее через четыре патрона трассирующий заряд. Во многом для экипажа я был обузой, но они не могли ничего поделать, так как не могли найти мне замену. Но в итоге ее все-таки нашли в лице Хаберманна».

В те дни танковому корпусу СС удалось фактически невозможное — он остановил наступление трех советских армий, в результате чего была стабилизирована обстановка на южном участке Восточного фронта. Уже 19 февраля 1943 года немецкие части, занимавшие оборону к югу от Харькова, постепенно стали переходить в наступление. К 21 февраля в ежедневной сводке «Лейбштандарта» сообщалось, что в строю осталось только 6 «тигров» и 49 танков PzIII. В итоге 24 февраля было принято решение направить все незадействованные в боях подразделения в Красноград, чтобы там техника прошла ремонт и личный состав смог отдохнуть хотя бы несколько дней. В тот же день в Красноград был переведен и сам штаб дивизии СС «Лейбштандарт». К тому моменту в Полтаве оставалось еще несколько «тигров», а также средние танки, которые Виттманн доставил на последнем эшелоне из Германии.

Роттенфюрер СС Вернер Вендт вспоминал об этом периоде войны: «В Полтаве в наши дома часто заходил унтерштурмфюрер Виттманн, чтобы поболтать со старыми товарищами, которые перешли к нам со штурмовых орудий. Однажды он зашел, когда я чистил пистолет. Неожиданно из-за моей оплошности пистолет выстрелил. Испуганный, я посмотрел на унтерштурмфюрера Виттманна, ожидая, что сейчас начнется буря. Виттманн же бросил на меня долгий строгий взгляд и покинул комнату, не сказав ни слова. Это подействовало на меня сильнее любого взыскания. Я проклинал себя за свою небрежность. Молчание Виттманна и его взгляд могли произвести нужный эффект».

25 февраля 1943 года остатки тяжелой роты «тигров», находившиеся в Полтаве, были посланы к основным силам, чтобы начать действовать на других участках фронта. С конца февраля 1943 года началась распутица, которая ухудшала проходимость дорог. 1 марта «Лейбштандарт» получил новое задание, он должен был прорвать линию советской обороны на участке фронта между Орлом и стоявшим на берегу реки селом Берестовея.

5 марта 1943 года рота тяжелых танков «Лейбштандарта» была переброшена из Полтавы в район, расположенный в 30 километрах на север от Краснограда. На этом пути загорелся «тигр» унтерштурмфюрера СС Юргена Брандта (бортовой номер 436). В огне чуть было не погиб весь экипаж, танк спасти не удалось, но танкисты выжили. Это был один из многих случаев, когда сказывались недоработки в конструкции «тигра» (о причинах подобных воспламенений мы говорили выше). В пути еще несколько «тигров» сломались. Их экипажи вместе с машинами остались, чтобы дождаться ремонтной команды. В итоге на исходные позиции вышло всего четыре тяжелых немецких танка.

2-й панцергреналерский полк СС должен был взять сначала село Белезково, затем село Федоровка и колхоз Бридок. Одновременно с этим 1-й усиленный панцергренадерский полк СС должен был взять Сухую Балку, село Пески и Восточные Валки. На тот момент из состава подразделений «Лейбштандарта» формировалась мощная ударная группа. Она включала в себя, кроме роты «тигров», 1-й батальон танкового полка, 3-ю батарею артиллерийского полка, 2-ю роту противотанкового батальона и подразделения полка реактивной артиллерии. Все эти силы были сосредоточены к юго-востоку от Крутой Балки. Отсюда ударная группа СС должна была атаковать села Ландышево и Благодатное, после чего прорваться к населенному пункту Снежков Кут. Как только была проведена ориентировка на местности, туда был послан 1-й танковый батальон СС, которым командовал Вюнше.

Подготовка к наступлению длилась всю ночь 6 марта 1943 года. Штаб дивизии СС «Лейбштандарт» в период с 1 часа до 6 часов утра получал сообщения о готовности к началу наступления. В 7 часов из разведывательного батальона пришли сведения, что в его расположение прибыли четыре танка из состава тяжелой танковой роты «Лейбштандарта», остальные «тигры» в тот момент еще находились в пути. В тот день в бою участвовали «тигры», которыми командовали гауптштурмфюрер СС Клинг (бортовой номер 405), унтерштурмфюрер СС Вендорф (435), гауптшарфюрер СС Пёчлак (426), гауптшарфюрер СС Хартель (418). В 11 часов «тигры» начали продвижение по ужасным разбитым и заболоченным дорогам. В атаке с ними участвовали разведывательный батальон Майера, а также 1-й батальон танкового полка. Первые несколько часов наступление осуществлялось вполне успешно. Однако в районе 14 часов танки в нескольких километрах к югу от Снежного Кута попали под огонь советских противотанковых орудий.

Оберштурмфюрер СС Изеке, адъютант командира 1-го танкового батальона Вюнше, так описывал этот бой: «Наша боевая группа находилась на левом фланге дивизии. Впервые за все время войны нас должны были поддерживать «тигры». Непосредственно перед тем, как начать наступление, командование прислало ко мне фронтового корреспондента, которого звали Фернау. «Возьмите его к себе в танк. Он хочет участвовать в наступлении». Но где его разместить? После беседы с экипажем я решил, что самое подходящее место внизу сбоку от орудия. Артиллерия открыла огонь, и мы поехали вперед. Из-за глубокого снега экипажи двух мотоциклов ехали на броне танка. В то же самое время легкие бронетранспортеры разведывательного батальона успешно двигались вперед, а вот машины-амфибии «Фольксваген» буксовали и застревали в снегу. Штурмбаннфюрер СС Майер командовал наступлением из танка оберштурмфюрера СС Бека (командир 2-й танковой роты). Штурмбаннфюрер СС Вюнше наступал посередине. Справа от него располагалась 3-я рота танкового полка «Лейбштандарта» (гауптштурмфюрер СС Лабмрехт). За ними неотступно на расстоянии в 500 метров следовала 1-я танковая рота (гауптштурмфюрер СС Иоргенсен). Два «тигра» шли за машиной штурмбаннфюрера Вюнше.


Виттманн (слева), Клинг (по центру} и Буби Вендорф

Остальные вышли из строя в основном из-за повреждений навесного оборудования и крепежа, некоторые из них даже стали причиной ранений отдельных членов экипажей.

Слева, позади нас, в полосе 320-й пехотной дивизии мы слышим шум боя. Широким фронтом мы продолжали наступление по заснеженной равнине. На горизонте перед нами едва виднеются крыши. Это может быть только Снежков-Кут. Во время короткой остановки командир штурмбаннфюрер Вюнше отдает 1-й роте приказ, обогнув далеко растянувшуюся деревню, атаковать ее с востока и двигаться нам навстречу. Мы же продолжаем наступать в нашем направлении. Слева перед деревней небольшое возвышение. Кажется, там укрепился противник. Несколько раз оттуда что-то сверкнуло.

Двигаемся дальше. Наш спутник Фернау говорит, что, хотя ужасно трещит в наушниках и немного тесновато, ему ужасно интересно. Между тем мы приблизились на расстояние 2 километра к занятой высоте, которая уже различима. То и дело перед нами и по сторонам взвивается снег и что-то жужжит мимо нас. Нас осталось 18 танков, за нами оба «тигра», пехота пока еще сидит на броне, спрятавшись за башней. Огонь! Cmon! На небольшой пологой высоте и перед ней теперь сверкание широким фронтом. Проклятие! Похоже, что это фронт противотанковых орудий. Командир приказывает обеим ротам: «Увеличить скорость! Маневренность! Вперед!» Слева от нас экипаж Бека покидает свой танк. Что с штурмбаннфюрером Майером? Танк не горит, за ним заметно какое-то движение. Непрерывный огонь наших танков наверняка оказал свое действие на высоту. Передние танки отделяют от нее еще 800 метров. Слева и справа от нас два танка объяты пламенем. Наша танковая атака достигла своей критической фазы. Никто не двигался в этот момент. Незадолго перед этим Йоргенс (командир 1-й танковой роты) доложил: «Орион — Меркурию (звук «р» он выговаривает особенно раскатисто) — начало деревни в 2 км передо мной. Никакого сопротивления». Ответ командира: «Увеличить скорость!» Далее командир отдает приказ всем: «Следовать за мной!» Начальник штаба, следующий сзади в стороне от взметающего снег командирского танка, отдает приказ моему экипажу: «Полный газ!» Через бронестекло смотровых устройств я напряженно осматриваюсь по сторонам.

Мы оторвались от других на 150 метров, тут я вижу, что командирский танк направляется наискось к сараю — под его прикрытием лучше обозревается местность.

В считанные доли секунды мое сознание фиксирует жужжащие звуки вокруг нас. От высоты перед нами, уже хорошо различимой, неприятно часто посверкивает. Вероятно, продвигаясь к сараю, мы попали в необстреливаемое пространство. Теперь приходят в движение и другие танки.

Справа от меня наискось я вижу, что командир преодолел отделяющие его от сарая 100 метров. Я уже различаю первые дома на расстоянии 200 — 300 метров от нас. В этот момент из первого дома сверкнуло, и где-то рядом раздался грохот. В зареве огня я ору: Задний ход!» Вскоре после этого грохает во второй раз. По моей команде «Покинуть танк!» мы все оказываемся в снегу рядом с танком. У нас на шеях болтаются шнуры от ларингофонов. Нас обжигает жаром близкого пламени. Инстинктивно мы зарываем головы в сугробы. Вшестером — слава богу, и Фернау с нами — мы ползем по-пластунски прочь от танка. В тот момент мы не могли себе объяснить, почему после первой вспышки огонь не распространялся.

Наш танк по перебитой гусенице откатился метров на 20 назад. Как мы установили позднее, в первом доме нас подстерегал Т-34, который первым попаданием устроил нам этот сюрприз. Когда танк дал задний ход, мы попали на мину. На раздумья нет времени. Выстрелы из винтовок и пулеметные очереди свидетельствуют о том, что позиции еще заняты противником.

Но где наши танки? По звукам выстрелов и взрывам мы понимаем, что бой между танками и противотанковыми орудиями в самом разгаре. Командирского танка нам не видно. Примерно в 80 метрах от нас появился «тигр», который движется в сторону высоты. Мы хотим обратить его внимание на Т-34. Но он, конечно же, не может нас заметить. То, что произошло потом, заставило наши сердца сначала упасть в бездну, а затем вознестись к небесам. Как завороженные, мы смотрим залепленными снегом глазами влево. Боль от ожогов забыта. Едва «тигр» поднялся на возвышение, раздался грохот. Вокруг нас огненные вспышки и осколки. Подняв головы, мы видим на башне «тигра» пятно размером с квадратный метр. Ствол 88-мм орудия приходит в движение и словно пальцем указывает на цель. Струя огня — мы приподнялись, чтобы видеть, что произошло. Половину дома снесло, и очень ясно стал виден горящий танк, теперь без башни. Мы обнимаемся от радости. Далее события развиваются с молниеносной быстротой.

На восточной окраине как минимум две дюжины Т-34 вышли из своих укрытий. Между тем подоспел второй «тигр» (командир унтерштурмфюрер Вендорф). Перед деревней Снежков-Кут наши подбивают восемь вражеских танков. В самой деревне удается уничтожить еще четыре, в то время как остальные Т-34 исчезают в направлении Валки, на северо-восток. Штурмбаннфюрер Вюнше между тем руководил действиями отделения против позиций противотанковой артиллерии. По окончании боя их насчитали 56. Вместе с командиром роты легких бронетранспортеров разведывательного батальона он организовал зачистку деревни. После оказания мне медицинской помощи, с перевязанной головой, я смог снова приступить к выполнению своего воинского долга».

«Тигр» с бортовым номером 426 (командир экипажа гауптштурмфюрер СС Пёчлак} несколько раз был поражен советскими снарядами в башню, в том числе в командирскую рубку. В результате одного из попаданий заклинило орудие танка, а командир экипажа получил тяжелое ранение. После того как машина была все-таки отремонтирована, командиром экипажа стал унтерштурмфюрер СС Модес. Артиллеристом в экипаже остался роттенфюрер СС Вендт. Для восемнадцатилетнего панцершютце Карла Хайнца Вармбрунна («Бобби») этот бой стал первым в его жизни. В своем дневнике после этого он записал: «Боевое крещение. За один день подбит Т-34 и пять 76,2-миллиметровых противотанковых орудий».

«Тигр» унтершарфюрера Вишена в тот день находился в другом месте, в сорока километрах от Снежкова-Кута, близ деревни Карловка. В тот день экипажу в первый раз пришла почта из Германии. Но танкистам оказалось не до чтения писем. Сам Вишен в тот день был ранен.

Между тем советское командование послало в Харьков свежие части. Но «Лейбштандарт», равно как и весь танковый корпус Ваффен-СС, уже перешел в наступление. Левый фланг «Лейбштандарта» прикрывали дивизией СС «Мертвая голова», а правый фланг — дивизией СС «Рейх».

7 марта 1943 года в 13 часов 15 минут рота тяжелых танков совместно с 1-м панцергренадерским полком «Лейбштандарта», которым командовал штандартенфюрер СС Витт, при поддержке разведывательного батальона СС достигли Валки. Продолжая развивать наступление, подразделения СС смогли взять поселок к 16 часам 30 минутам. Этот тактический успех позволил установить непосредственную связь с группой Пайпера, которая располагалась несколько севернее.

8 марта 1943 года части «Лейбштандарта» продолжили продвигаться на север. На этот раз их тактической задачей был захват деревни Огулцы и последующий выход к городку Люботин, что должно было перекрыть дорогу, ведущую к Харькову. Рота «тигров» при поддержке разведывательного батальона, не встречая значительного сопротивления, смогла продвинуться от Валки до Богара.

На следующий день, 9 марта 1943 года, была взята деревня Перечная. Вечером того же дня рота тяжелых танков была влита в состав ударной группы, основой которой был 1-й панцергренадерский полк «Лейбштандарта». Целью этого соединения был Люботин. Тем временем штурмман СС Шамп в одном из подбитых Т-34 нашел документы, которые свидетельствовали о том, что советская сторона получила информацию о появлении новой модели танка, а стало быть, имелось достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече с «тигром».


Немецкий бронетранспортер на подступах к Харькову

Зепп Дитрих как командир дивизии СС «Лейбштандарт» запланировал возвращение Харькова на 11 марта 1943 года. Во время вечернего совещания с командующим группой армий «Юг» раздался звонок из Берлина. Это был Гитлер. Фюрер интересовался самочувствием служащих «Лейбштандарта» и выражал неподдельную озабоченность большими потерями личного состава этой дивизии СС. Свой разговор с Дитрихом Гитлер закончил словами: «Если мой Лейбштандарт будет атаковать с его прежней энергией, то мы должны преуспеть в том, что отобьем Харьков у неприятеля!».

Рота тяжелых танков и 1-й панцергренадерский полк «Лейбштандарта» начали наступление в 4 часа утра 11 марта 1943 года. Боевые группы эсэсовской дивизии после ожесточенных боев смогли прорваться на северо-восточные окраины Харькова. Наступающим немецким частям была оказана эффективная поддержка огнем реактивных артиллерийских установок. К вечеру того же дня бои шли уже на подступах к Красной площади, то есть в самом центре города. В ходе этих боев унтерштурмфюреру СС Филипсену удалось подбить один Т-34 и две противотанковые пушки. Штурмман СС Вальтер Шюле так вспоминал об этих боевых действиях: «После того как мы целую ночь месили гусеницами слякоть и болотину, мы к утру под командованием Вюнше смогли достичь предместий Харькова. Мы оказались у водонапорной башни, чуть левее которой стояли три танка PzIV. На ней находился русский артиллерийский наводчик. Утром, после того как к городу подтянулись остальные части, мы были готовы с двух сторон вторгнуться в центр города. Когда же мы попытались осуществить этот замысел, то несколько наших PzIV были подбиты укрывшимся за углом дома советским танком КВ. К этому моменту к нам примкнул один из «тигров». Он медленно прополз перед нами. Это был первый раз, когда я увидел этот тяжелый танк в действии. По слухам, он был более технически совершенным и был незаменим в бою. В любом случае мы не ожидали его появления. После того как проинформировали Вюнше о случившемся, он крикнул: «Позвольте великану проложить дорогу!» Улица была быстро зачищена. Не забуду длинный ствол «тигра», который на слегка изогнутой улице был готов сокрушить любое препятствие. Затем он исчез из нашего поля зрения. Мы еще несколько раз слышали разрывы его снарядов, сносящие дома. Размеры «тигра» поражали так же, как и габариты КВ. Какой из этих первых танков произвел выстрел, остается неизвестным. Не исключено, что они выстрелили одновременно».


Штурмбаннфюрер Иоахим Пайпер и штандартенфюрер Тедди Виш планируют

Танковая дуэль закончилась тем, что советский бронебойный снаряд попал в башню «тигру». Командир «тигра» унтерштурмфюрер Филипсен был тяжело ранен. А наводчик роттенфюрер СС Виллемс был моментально убит. Но при этом остальные члены экипажа: штурмман СС Вили Рёпшторф (водитель), панцершютце Руди Лехнер (заряжающий) и Лоренц Менер остались в живых.

В тот же день на окраинах Харькова был уничтожен танк PzIV из состава 5-й роты танкового полка «Лейбштандарта», которым командовал оберштурмфюрер СС Малхов. Водитель этого танка Хайдер вспоминал, что до этого экипажу удалось уничтожить шесть советских танков (Т-34 и КВ-2). Фрайберг Хайнц из 7-й танковой роты «Лейбштандарта» отмечал в своем дневнике: «Без поддержки «тигров» нашим танкам PzIV было бы не выстоять в этих боях».


Танки и панцергренадеры «Лейбштандарта» вступают в Харьков

В тот день Харьков превратился в одно сплошное сражение. Дома были заполнены советскими снайперами. В бой были брошены тяжелые зенитные орудия. Немецкие бронетранспортеры и штурмовые орудия были фактически на каждой улочке. Эдгар Бёрнер, обершютце 11-й роты 2-го панцергренадерского полка «Лейбштандарта» так описывал события вечера 11 марта, когда он был послан в Харьков. «Под покровом темноты наш отряд достиг Красной площади. Не было видно никакого огневого контакта с противником. Огромный квадрат площади был залит лунным светом. Царила вводящая в заблуждение тишина. Возможно, наш полк был уже здесь. Мы увидели нескольких пехотинцев и спросили их: «Вы не из 2-го полка?» Мы не получили никакого ответа. Вместо этого хорошо замаскированный танк выпустил в нашу сторону снаряд, который разорвался в ста метрах от нас. Мы тут же скатились в подвал. Было решено направить посыльного, чтобы тот связался с командиром нашего батальона, штурмбаннфюрером Вайденхауптом. Наш гонец вернулся с приказом: мы должны были оставаться на Красной площади и всю ночь наблюдать. Связь с нами было решено поддерживать при помощи полевого телефона. В подвале мы оказались защищены от ночного мороза. Когда рассвело, мы не поверили своим глазам — вся площадь была заполнена советской пехотой. Русские отложили винтовки и принимали пищу».


Март 1943 года под Харьковом. Завершение повторного штурма города. Слева направо: штандартенфюрер СС Фриц Витт, штурмбаннфюрер СС Макс Вюнше и оберштурмбаннфюрер Курт Майер по прозвищу Танк

Советское сопротивление в Харькове продолжалось 12 и 13 марта 1943 года. За каждый квартал шел ожесточенный и очень интенсивный бой. Боевая группа «Лейбштандарта» продвигалась в юго-восточном направлении. 14 марта 1943 года вторая битва за Харьков стала подходить к своему апогею. В 16 часов 45 минут командование «Лейбштандарта» сообщило в штаб танкового корпуса Ваффен-СС о том, что центр города был взят. В тот же день по всем радиостанциям Германии было передано специальное сообщение: «Из ставки фюрера! 14 марта 1943 года. Верховное командование вермахта сообщает. После нескольких дней ожесточенных боев частями группы армий «Юг» удалось отбить контратаку противника и отбросить его обратно за Донец. В ходе наступления город Харьков вновь занят, а противник взят в клещи с севера и востока частями Ваффен-СС, которые активно поддерживаются Люфтваффе. Уровень потерь противника до сих пор не установлен».

За осуществление данной операции Зепп Дитрих был награжден — он стал кавалером Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами. Окончательная ликвидация советских войск в Харькове закончилась уже 15 марта 1943 года. Это поражение имело большие стратегические последствия для Красной Армии. Почти трехсоткилометровый разрыв в Восточном фронте, который возник после Сталинградского сражения, был успешно закрыт немецкими частями. В последующие дни было взято несколько окрестных городов. Командование «Лейбштандарта» наметило для себя уже новую цель — Белгород, который располагался несколько севернее Харькова.

18 марта 1943 года, в очень погожий и ясный день, 2-й усиленный панцергренадерский полк «Лейбштандарта» при поддержке отряда Пайпера двигался в северном направлении. Накануне подразделение Пайпера было усилено двумя «тиграми». Наступление началось в 6 часов 40 минут. Немецкие штурмовики атаковали участок фронта, ограниченный селами Крестово и Каумовка. Двадцать минут спустя Пайпер сообщал, что смог прорвать линию советской обороны и успешно продвигается в направлении поселка Отрадный. В одном из двух «тигров», принимавших участие в данном наступлении, артиллеристом был Вернер Вендт. Командирами экипажей данных «тигров» были унтершарфюреры СС Модес и Отто Аугуст. Позже Вендт вспоминал:

«Повсюду все еще лежал снег. Условия для передвижения были далеки от идеальных, но ясное синее небо словно окрыляло нас. Утром 3-й усиленный батальон 2-го панцергренадерского полка СС прорвался сквозь советские позиции. Мы направились вперед, проведя перегруппировку. Во время этого марша нам уже были ясны наши цели. Впереди двигались танки РzIV, а затем наши «тигры». Едва мы успели пересечь линию фронта, как сразу же выявили два хорошо замаскированных Т-34. Мы развернули башни и открыли огонь по ним. Наши снаряды попадали в цель. Т-34 совершили фатальную ошибку, когда попытались скрыться. Но они едва ли могли ответить нам огнем. Двигатели наших танков ревели, а гусеницы месили украинскую землю, неся нас вперед. Над нами в небе кружился самолет-разведчик «Хеншель-126». Он снизился и скинул дымовой заряд, что означало, что нас впереди ожидало еще несколько советских танков. Это сообщение заставило нас насторожиться и повысить бдительность. Поскольку «тигры» двигались позади нас, то мы должны были быть предельно осторожными. Так мы входим в деревню, дорога из которой поворачивает несколько направо. И тут мы не можем поверить своим глазам — прямо перед нами возникает 76,2-миллиметровая противотанковая пушка противника. Судя по всему, нашего появления никак не ожидали, поскольку весь артиллерийский расчет сидел на завалинке и болтал с деревенскими девчонками. Не было никакой необходимости открывать по ним огонь. Со всего размаху мы переехали на всякий случай противотанковое орудие. Теперь из него нам не могли выстрелить в спину. Мы продолжали свое движение, и вскоре нам попалось два Т-34, которые мы уничтожили без малейших проблем. Слева от дороги открывалось обширное пространство, которое было усеяно сотнями бегущих красноармейцев. Их охватила паника. Они не ожидали столь стремительного прорыва. Мы видели, как развевались полы их шинелей. Но мы почти не обращали внимания на то, что происходило справа и слева от нас — мы были сосредоточены на нашей главной цели. Мы стремились к Белгороду, а потому пытались увеличить темп передвижения.

Было 11 часов 30 минут, почти полдень, когда перед нами возник Белгород. Мы не могли прочитать, что было написано на придорожных вывесках, так как не были знакомы с кириллической письменностью. Но были уверены, что это был Белгород, который нам предстояло взять с налета. Двигаясь к нему с юго-запада, мы осторожно перебрались через деревянный мост. Он выдержал наши тяжелые танки, и мы устремились дальше на север. Нас сопровождало два отряда на бронетранспортерах. Мы уже было собирались вступить в город, как прозвучало: «Сзади танки!» Гренадеры тут же повыпрыгивали с бронетранспортеров и заняли позиции в траншеях. Наш командир приказал: «Башни на шесть часов!» Мы стремительно стали разворачивать башни, так как советские танки находились от нас на расстоянии метров двести. В этот момент мы получили радиодонесение, что танки противника обстреляли наши грузовики с припасами и следовавшие за нами транспортные средства. Мы должны были удержать дорогу любой ценой. Мы развернулись и по разбитой дороге направились назад. Как только мы приблизились к деревянному мосту, то сразу же увидели, что за ним приблизительно в 300 метрах расположилось несколько Т-34, которые блокировали нам подъездные пути. Мы открыли огонь и сразу же подбили один из танков противника, который стал выпускать клубы дыма. Не устрашенные нашим выстрелом, Т-34 открыли ответный огонь. Но наш следующий выстрел снова лег в цель, что заставило замолчать еще одно танковое орудие. Дорога была вновь свободна. Ее окончательно расчистил один из «тигров» нашей роты. Теперь все наши грузовики и машины могли двигаться к Белгороду в полной безопасности. Город был взят с ходу, наша задача была выполнена. Наступая на него, мы были первым танком, который достиг Белгорода. Это дало нам новый стимул. Мы были горды собой, и вера в силу нашего оружия только укрепилась».

Другим «тигром», принимавшим участие в данном налете, командовал гауптштурмфюрер СС Клинг. Артиллеристом-наводчиком в его экипаже был «Бобби» Вармбрунн. Этот экипаж за время данного стремительного наступления уничтожил Т-34, полугусеничный бронетранспортер М-2, три 76,2-миллиметровых противотанковых орудия, бронеавтомобиль, а также раздавил гусеницами 150-миллиметровое орудие. В 11 часов 35 минут Пайпер передал в радиоэфир: «Белгород захвачен. Восемь подбитых танков». 19 марта 1943 года части Красной Армии, продолжавшие контролировать отдельные районы на севере города, усилили давление на немецкие бронетанковые части.


Виттманн, Вармбрунн (почти закрыт от камеры), Хёфлингер, Лётщ, Волль и Клебер

В 13 часов 15 минут полугусеничные бронетранспортеры при поддержке 7-й танковой роты СС и двух «тигров» выдвинулись в данном направлении. Несколько часов спустя Пайпер докладывал, что во время столкновения с советскими войсками у села Стрелецкое его боевая группа уничтожила семь русских танков. В ходе боя в селе был разрушен мост через речку, что остановило наступление немцев и позволило подразделениям Красной Армии ночью отойти в восточном направлении. 20 марта в 6 часов 15 минут боевая группа Пайпера и несколько «тигров» выступили в направлении Курска. В селах Скопино и Гонки их ожидало ожесточенное сопротивление советских войск. После кровопролитного боя боевая группа Пайпера была вынуждена отойти на позиции к деревне Оскочное, где согласно полученному приказу перешла в оборону. На тот момент боевая группа СС сражалась в 12 километрах на север от Белгорода. На следующий день подразделения «Лейбштандарта» продолжали удерживать все намеченные цели. В тот день фактически не было боев с частями Красной Армии.

22 марта 1943 года в Харьков прибыло около 600 человек. Это был унтер-офицерский и рядовой состав— первое пополнение «Лейбштандарта» в качестве дивизии. Они были тут же распределены между подразделениями. В эти дни почти все части «Лейбштандарта» были направлены на отдых, получив заслуженный перерыв в боях. Почти во всех сводках элитная часть СС превозносилась как образец мужества и стойкости. Чуть ранее, 19 марта, Адольф Гитлер выпустил специальный приказ по соединениям групп армий «Юг» и «Центр». Исключительный тактический талант офицеров «Лейбштандарта», который в марте 1943 года смог перейти от обороны в наступление и после тяжелых уличных боев повторно захватить Харьков, отмечался во множестве газет и радиосообщений. «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» добился великой победы над превосходящими силами противника и покрыл свои знамена неувядающей славой».

«Тигры», которые сломались на подходе к Харькову, в итоге все-таки были доставлены в город, где их экипажи воссоединились со своей ротой. За время этих боев в роте погибло 12 человек. Между тем наступила российская весна, и все окрестности Харькова превратились на какое-то время в непролазную болотину.


Харьков, 20 апреля 1943 года. Слева направо: Вендорф, Шютц, Михаэль Виттманн

Рота тяжелых танков «Лейбштандарта» разместилась на постой в предместьях Харькова, которые смогли избежать разрушения. Предоставленное время использовалось служащими, чтобы привести себя в порядок. Танкисты брились, мылись, подстригались. У них наконец-то появилась возможность облачиться в чистую полевую форму. Стирать грязную одежду было поручено местным жителям. Почти все служащие роты разместились в частных домах. Многие уже после войны отмечали, что у них складывались вполне хорошие отношения с местным населением. Даже языковой барьер оказался не слишком большой проблемой. Они изображали едва ли не идиллическую картину, как покупали продукты у местных крестьян, а те в свою очередь нередко приглашали их к себе в гости на ужин. В любом случае никто из служащих роты в те дни не жаловался на голод. Нередко танкисты делились своим пайком с крестьянами, в домах которых они остановились на постой. Чтобы скрасить досуг, немцы нашли где-то фортепьяно и даже граммофон с немецкими пластинками. В это время распорядок дня не был жестким, но никто из роты не собирался лениться. По вечерам танкисты выбирались на прогулки в город. В те дни штурмман СС Шамп проводил много времени с новым приятелем роттенфюрером СС Густавом Свици, галицийским немцем, который был не только командиром танка PzIII, но и нередко выступал в роли переводчика. Однажды Шамп пошел в гости к своему товарищу, но застал того беседующим с гауптштурмфюрером Клингом. К беседе подключился и Шамп. Клинг, бывший по своей сути добродушным уроженцем Гессена, попросил Шампа, чтобы тот написал заметку о боевых действиях танковых подразделений «Лейбштандарта». Шамп почти моментально выполнил эту просьбу.

По сути, это стало первым свидетельством о боях в Харькове. Рота «тигров» как отдельное подразделение не участвовала в боях за город — в уличных боях принимало участие лишь несколько «тигров».

После этих боев Железным крестом второго класса был награжден унтершарфюрер Франц Штаудеггер, роттенфюреры Артур Зоммер и Карл Яусс, экипаж оберштурмфюрера Филипсена, штурмман СС Вили Рёпшторф, панцершютце Лоренц Менер, Рудольф Лехнер, Хайнц Виллемс, «Бобби» Вармбрунн. 1 апреля 1943 года все, кто участвовал в боях хотя бы три дня, были награждены серебряными знаками «За танковый бой». Но самое неожиданное поощрение ожидало Рольфа Шампа. Несмотря на то что он был всего лишь штурмманом СС, его сделали командиром танка, что было весьма нехарактерно для Второй мировой войны. 26 марта он восторженно записал: «Я командир танка 418. Ура! Когда же я смогу начать действовать?»

31 марта 1943 года в рамках роты тяжелых танков произошла некая перекройка экипажей. Рольф Шамп был назначен командиром «тигра» 426. Его экипаж состоял из панцершютце Фрица Зайдельберга (наводчик), Вернера Иррганга (заряжающий), Герберта Вернера (радист) и Пипера (водитель). Новый экипаж быстро сдружился. Они вместе были на дежурстве, вместе ходили в театр и кино.


Михаэль Виттманн (в башне) беседует с генералполковником Гудерианом и гауптштурмфюрером СС Клингом

Инспектор танковых войск генерал-полковник Гудериан и генерал Кемпф в те дни посетили Харьков, чтобы встретиться с танкистами из состава «Лейбштандарта». За время недолгого пребывания немцев в Харькове центральная Красная площадь была переименована в площадь Лейбштандарта. Именно там стояли «тигры» из тяжелой роты дивизии СС. Гудериан лично встретился с Михаэлем Виттманном, осмотрел его танк и ответил на вопросы относительно перспектив развития танковых войск. Сам же Виттманн в свою очередь рассказал о современной тактике ведения танковых боев. На этом высокие визиты в роту не закончились. 5 апреля 1943 года в нее прибыл генерал-полковник Модель.

Именно в эти дни в роту было доставлено еще пять новых «тигров». Этот факт примечателен хотя бы потому, что Виттманн в итоге пересел с танка PzIV на «тигр». В ходе происходивших перестановок он был назначен командиром 3-го взвода «тигров». Именно с этого момента можно говорить о начале его карьеры как самого талантливого и известного танкиста Второй мировой войны. Из пополнения, которое получил «Лейбштандарт», в роту тяжелых танков было направлено десять человек. Среди них были унтершарфюреры СС Хайнц Вернер и Ганс Розенбергер. Позже оба стали командирами танковых экипажей во взводе средних танков. В роте также оказались обершарфюрер Мартен, шарфюрер Лётщ. Позже они станут командирами «тигров». Кроме этого, из пополнения надо выделить шютце Вальтера Лау и Эрмана Гросса, которые поначалу были заряжающими.


Визит Гудериана в Харьков. В черной танкистской униформе гауптштурмфюрер Клинг

Именно после появления пополнения панцершютце Альфреда Люнзера положили в харьковский госпиталь: «За нами ухаживали русские. Там было много блох и вшей. Кровати с соломенными матрасами нередко были перепачканы кровью. О моей ноге заботились, но прошло лишь несколько недель, прежде чем меня выписали, но даже тогда моя нога плохо действовала. Назад в свою часть я вернулся только в мае. В то время мы стояли постоем к северу от Харькова. Там я познакомился с моим новым командиром. Унтершарфюрер Блазе. Он прибыл к нам из Люфтваффе. В нашей роте больше не было никаких танков PzIV, только одни «тигры». Моя нога доставляла мне много неприятностей. Когда я оказывался на солнце, из нее, как пот, струилась сукровица. Когда впоследствии я оказался в полевом госпитале в Кременчуге, то доктор направил меня в специальную кожную клинику. Они ставили надо мной форменные эксперименты, но все они не дали никаких результатов! Только однажды старший офицер медицинской службы Феликс Крулль (прямо-таки человек из романов Томаса Манна) сказал мне: «Я получил это лекарство из армейских медицинских складов в Киеве». Через несколько дней мой дерматит был излечен».

Тонкой струйкой из Германии стали возвращаться раненые из состава «старых бойцов». Одним из самых последних в свою часть вернулся унтерштурмфюрер «Ганнес» Филипсен, который был ранен под Харьковом 11 марта 1943 года. Уже находясь в больнице, 20 марта он был награжден Железным крестом первого класса. Он стал первым из состава роты тяжелых танков, кто был удостоен этой награды. 20 апреля (в день рождения Гитлера) он написал своим родителям из госпиталя в Майнингене. Письмо его начиналось с ретроспективного взгляда в довоенное прошлое, когда он был одним из региональных руководителей Гитлерюгенда: «Для меня как руководителя пимфов[2] этот день был самым прекрасным в жизни. Каждый год в этот день к нашей группе присоединялись новые, совсем еще юные мальчишки, а более старшие покидали ее — я гордился ими. Если вы посмотрите на них сейчас, на этих вчерашних мальчишек, то они окажутся лучшими солдатами на фронте. Нет чего-то такого, с чем они в силу своей подготовки не смогли бы справиться. Мы обратили оружие против большевизма, как того пожелала наша Родина. Но сейчас я вспоминаю наши дни дома и в школе. И ясно вижу, что мальчишки, чьи тела и души мы укрепляли, стали надеждой нашей нации. Вчера я с восторгом слушал, как имперский руководитель молодежи Артур Аксман принимал в Маринбурге в пимфы и юнгмедели десятилетних мальчишек и девчонок. А ночью я слушал речь фюрера. Время от времени я возвращаюсь к ним в прошлое, к этим пимфам. Но война научила нас думать и о других вещах, но наш идеализм стал только крепче. Мои мысли все чаще возвращаются к моим боевым товарищам и к тому дню, когда мы стали личными телохранителями фюрера! Моя нога вчера была извлечена из гипса, теперь можно убедиться, что мое колено действительно заживает. Послезавтра мне разрешат попытаться встать на ноги, чтобы пройтись самому. Я хочу, чтобы, когда в гости ко мне приедет Матиас, я встретил его стоя на балконе или сидя в саду».


Генералполковник Гудериан детально изучает танки после битвы за Харьков


Михаэль Виттманн с унтерштурмфюрером СС Ханнесом Филипсеном (слева) и кавалером Рыцарского креста Альфредом Гюнтером

Если говорить о «приобретениях» роты тяжелых танков, то необходимо упомянуть Зеппа Хефнера. Он прибыл в «Лейбштандарт» непосредственно с завода «Майбах», где он отвечал за двигатели «тигров». Поначалу он был «синим» механиком (то есть не входящим в состав экипажа), но очень быстро он заслужил черную форму танкиста с петлицами обершарфюрера СС. Хафнера очень ценили за его обширные познания в технике. В своем роде он был незаменимым человеком.


Инспекция «тигров» на Красной площади Харькова, получившей во время оккупации название площадь Лейбштандарта

Чем же жила тяжелая рота «Лейбштандарта» весной 1943 года? Двадцатилетний шютце Вальтер Лау, один из десяти «новичков», вспоминал о своем прибытии в Харьков: «Спустя несколько дней после повторного взятия Харькова, 15марта, мы, рота пополнения «Лейбштандарта», под командованием штурмбаннфюрера Зибкена были расквартированы поблизости от площади Лейбштандарта. После захвата Харькова именно так стали называть тамошнюю Красную площадь. Я помню это место очень хорошо, так как по утрам мы выполняли на этой площади строевую подготовку. Рота пополнения с ее четырьмя взводами (зенитчики, артиллеристы и два пехотных взвода) была очень пестрой компанией. Командир роты гaynmштурмфюрер Штамп, был ветераном «Лейбштандарта». Однако унтер-офицерский состав, особенно старшие чины, были то, что назвалось «последними сыновьями». Их набирали из всех боевых частей, чтобы послать в резервный батальон, где они готовили пополнение. Почти все они были награждены Железными крестами и знаками «За атаку». В период с августа по декабрь 1942 года они во Франции в буквальном смысле слова сделали из нас настоящих солдат. Среди них бытовала пословица: «Солдат СС — это драгоценный камень, который нуждается в огранке», Но там мы были только пополнением. Многие из нас по нескольку раз письменно или устно просили направить на фронт в состав панцергренадерских подразделений или в разведывательный батальон «Танка» Курта Майера. И вот в марте 1943 года мы добились желаемого. Приблизительно сто человек из нас были направлены в боевые части, чтобы восполнить потери, которые понес «Лейбштандарт» во время битвы за Харьков.

Почти все они были направлены в танковый полк штурмбаннфюрера Шёнбергера, который лично приветствовал нас во время построения в северных предместьях Харькова. В это время его адъютантом был оберштурмфюрер СС Рудольф фон Риббентроп. Именно он распределял пополнение. Большинство новобранцев попало во 2-й танковый батальон, но десять — в отдельную роту, где на вооружении стояли «тигры». Я опишу случай, когда я впервые столкнулся с этим танком. Это было в феврале. В тот момент мы находились где-то под Валками. Это была какая-то деревня вблизи главной дороги. В тот момент мимо дома ехали «тигры». Один из них сломался, и мы смогли увидеть воочию этого колосса, который был на вооружении в «Лейбштандарте». Но не менее нас поразил молодой светловолосый командир этого танка. Унтерштурмфюрер СС, награжденный Железным крестом второго класса, сам взялся за дело и помогал в ремонте. Три недели спустя я узнал, что это был Гельмут Вендорф. В то время я понятия не имел, что позже мне придется провожать его в последний путь. Но вернусь обратно в северные предместья Харькова. В течение двух или трех недель роттенфюрер Свици и штурмман Шамп обучали нас обращению с танком PzIII. Тренировке на PzIV и «тигре» осуществляли уже унтершарфюреры СС Штаудеггер и Сова. У нас был строгий распорядок дня: 6 часов — подъем, 7 часов — утреннее построение, затем два часа физических упражнений, под надсмотром оберштурмфюрера Шютца, и, наконец, освоение танков, которое поисходило во взводах унтерштурмфюреров СС Вендорфа и Виттманна. Сами они обучали премудростям тактики танковых боев. Они присаживались рядом с нами и чертили на песке схемы действий отдельных танков и танковых взводов. Затем мы изучали особенности вооружения и технического обслуживания танков. В итоге мы должны были даже во сне быть способными сменить гусеницу или поменять шасси».


Оберштурмфюрер GC 8альдемар Шютц и гауптшарфюрер Хаберман

В то время «Лейбштандарт» получил большое количество людей из состава Люфтваффе. Тяжелая танковая рота не была исключением. Здесь подобных новобранцев в штуку называли «подношением Германа Геринга». Но в основном бывшие «летчики» использовались в пехотных частях СС. Они должны были еще заслужить, чтобы оказаться в танковых подразделениях. Подобное назначение было своего рода поощрением. Но при этом рота тяжелых танков не получила в свое распоряжение ни одного унтер-офицера сверхсрочника.

29 апреля 1943 года тяжелая рота СС была направлена на север за пределы Харькова, однако планы командования вскоре поменялись, и 5 мая 1943 года ее вернули обратно в город. В те дни ее служащие занимались обычными рутинными делами. Так, например, 2 мая штурмман Шамп должен был во что бы то ни стало найти запчасти для сломавшегося топливного насоса танка. В итоге он был вынужден покинуть часть, куда вернулся только 15 мая. Все занимались своими делами: техники ремонтировали танки, Виттманн и Вендорф обучали новобранцев азам танковой тактики. Пополнение, в первую очередь молодые солдаты, были в буквальном смысле слова околдованы Михаэлем Виттманном. Уроки, которые он давал, чертя схемы на песке, демонстрировали его незаурядные способности. Он умело комбинировал в своих построениях особенности ландшафта, скорость атаки, угол обстрела, фактор внезапности. Для новобранцев все это казалось весьма сложной наукой. Но Виттманн давал не сухие сведения, все свои «лекции» он пытался сопроводить живым описанием и яркими примерами.


Май 1943 года. Под Харьковом. Оберштурмфюрер СС Вальдемар Шютц инспектирует роту

Для упрощения учебного процесса Шамп нашел одного пожилого австрийца, который уже долгое время проживал в Харькове. Тот стал вырезать из дерева небольшие модели танков, что оживляло процесс подготовки. В качестве оплаты за эту работу ему давали провиант и бензин. Кроме этого, австриец разводил пчел, а потому Шамп иногда смог достать для офицеров роты меда.

Один случай касается Густава Свици, денщика командира роты и переводчика. В какой-то момент его наградили Железным крестом первого класса и возвели в чин унтершарфюрера СС. Это было сделано за его заслуги, когда он командовал танком PzIII. Однажды в беседе со своим приятелем Шампом, который не раз участвовал в боях против Т-34, он высказал мысль, что РzIII для боевых действий важны куда больше, чем «тигры». В итоге Свици приходил к выводу, что он должен был быть награжден Железным крестом первого класса. Шамп в шутку посоветовал обсудить этот вопрос с командиром роты. Свици, не понявший юмора, направился к Клингу. Но вскоре он вернулся весьма разочарованный. Гауптштурмфюрер СС Клинг даже слушать не захотел его пространные размышления.

Если говорить еще о каких-то бытовых зарисовках, то можно сказать, что Гельмут Вендорф и Михаэль Виттманн нередко заглядывали в гости к кавалеру Рыцарского креста гауптштурмфюреру СС Альфреду Гюнтеру. «Фреди» Гюнтер был командиром батареи штурмовых орудий. Они были дружны с Виттманном еще с 1940 года, когда тот еще не был танкистом.

Новобранцы очень редко видели командира роты тяжелых танков. В некоторой степени Клинг так и не смог избавиться от установок довоенного времени. Он считал, что самым важным была дисциплина. В итоге он контачил только с офицерским и унтерофицерским составом, изредка интересуясь, как шло обучение пополнения. В принципе власть Клинга основывалась только на авторитете, которым он пользовался в роте. Однако ему не хватало живости ума. Во многом он полагался на традиционные установки армии: строгое подчинение и безропотное выполнение приказов.


Май 1943 года. Под Харьковом. Оберштурмфюрер СС Вальдемар Шютц инспектирует роту

В конце мая в роту прибыло новое пополнение. Это было тридцать человек солдатского и унтер-офицерско-го состава, набранных из рядов Люфтваффе. На этот раз среди них были сверхсрочники, которым не требовалось все объяснять с нуля. Наиболее показательным является пример Руди Хиршеля. Ему было только девятнадцать лет, когда он оказался в составе 71-го авиационного полка. 29 марта 1943 года его внезапно переводят из Люфтваффе в Ваффен-СС, а 2 апреля он оказывается уже в Харькове, где попадает в роту тяжелых танков. Возникает вопрос, что он мог делать в танковых частях, да еще без длительной подготовки? На самом деле в роли- радиста-стрелка ему не требовалось каких-то новых специальных навыков и знаний.

Приблизительно в то же самое время служащие роты тяжелых танков получили новую униформу. Она, включая пилотки, была скроена из темно-зеленой камуфляжной ткани. Появились новые рабочие комбинезоны, которые являли собой единый предмет одежды. Они стали весьма популярны, так как на них, в отличие от черной танкистской формы СС, была менее заметна грязь и масляные пятна. Впрочем, сами Виттманн и Вендорф в те дни предпочитали ходить в серой форме офицеров штурмовых орудий. Силами взвода технического обслуживания было переоборудовано под нужды роты несколько 3-тонных грузовиков марки «Опель». Один из них стал дежуркой, другой радиорубкой, третий — импровизированным складом. После того как подобная практика прижилась, 5-тонный грузовик МАН был превращен в хранилище запчастей для танков.

В какой-то момент в расположении роты появился командир полка оберштурмбаннфюрер СС Шёнбергер. Он хотел лично проверить, как идет обучение новобранцев. Когда он заметил, что Шамп, имевший звание всего лишь штурммана СС, является командиром танка, то немало удивился. На вопрос: «Как так получилось?»— поспешил ответить сам гауптштурмфюрер Клинг. Он заявил, что лично принял решение сделать его командиром экипажа танка, принимая во внимание немалый опыт Шампа.

Недели спокойной жизни сменяли неделю. Новобранцы учились азам танковых действий, но всем было ясно, что не за горами крупное немецкое наступление. Впрочем, каждый раз дата его начала переносилась на более поздний срок. В тот момент в составе «Лейбштандарта» появилось множество опытных офицеров, унтер-офицеров и рядовых, что позволило командованию сформировать из них еще одну дивизию Ваффен-СС, которая получила название «Гитлерюгенд». Тем, кто попал в ее состав, предстояло много дел. Офицеры СС приняли командование новыми подразделениями 13 мая 1943 года. С переводом их ожидало повышение в звании, но вместе с тем на их плечи ложилась огромная ответственность — ведь дивизию СС «Гитлерюгенд» надо было не только укомплектовать личным составом, но и подготовить его до начала летнего немецкого наступления. Сделать это надо было в самые сжатые сроки.

В итоге базой для фор-мирования танкового полка дивизии «Гитлерюгенд» должен был стать 1-й танковый батальон «Лейбштандарта», которым командовал штурмбаннфюрер Макс Вюнше. На замену ему был прислан только что сформированный в Германии новый танковый батальон. Он был укомплектован очередной танковой новинкой германской военной промышленности— танками типа «пантера».

4 июня 1943 года Зепп Дитрих покинул пост командующего дивизией «Лейбштандарт». Он должен был возглавить только что формировавшийся 1 танковый корпус СС, в который должна была войти в том числе дивизия «Лейбштандарт». Новым командиром дивизии стал штандартенфюрер СС Теодор («Тедди») Виш.


Молодые солдаты «Лейбштандарта» «пополняют» свой рацион свежими куриными яйцами

Произошли преобразования и в самой роте тяжелых танков. Из 4-й роты она превратилась в 13-ю тяжелую роту танкового полка СС «Лейбштандарта Адольф Гитлер». Почему для нее был выбран 13-й номер, до сих пор остается неизвестным. Не исключено, что это должно было подчеркнуть ее особый характер, так как она не входила в состав ни одного из полковых батальонов. Сама же 4-я танковая рота вошла в состав 1-го батальона танкового полка СС. Отличительной чертой нового подразделения было то, что на башнях танков, как правило, рисовались не номера, а только номер роты — 13. К этому стоит добавить, что к лету 1943 года «тигры» получили многоцветную камуфляжную расцветку, что должно было помочь им слиться с пестрым украинским пейзажем.

18 июня 1943 года командирами танковых экипажей были назначены недавние выходцы из Люфтваффе: унтершарфюреры Эндерль, Бернхардт, Лангнер и Хюнербайн.

Несмотря на всю строгость подготовки и обучения новобранцев, многие из них потом отмечали, что это не отменяло чисто человеческих отношений. Во время одного из учебных занятий унтерштурмфюрер Вендорф приказал замаскировать танки. «В данных условиях к месту будет камуфляжная раскраска». Заставший эту сцену командир полка оберштурмбаннфюрер Шёнбергер строгим голосом произнес: «Не забывайте, что Вы унте-штурмфюрер, а не штурмман СС!» Но когда Вендорф пришел к выводу, что новобранцы удачно справились со всеми заданиями, то он с характерным юмором произнес: «Внимание! Всем лечь... Теперь можете курить!»


«Тигр» с бортовым номером S33 (обершарфюрер Георго Лётщ) в характерной камуфляжной раскраске

Михаэль Виттманн тоже получил «совет» от командира танкового полка СС. Как вспоминал об этом эпизоде панцершютце Вальтер Лау: «В мае мы тренировались за пределами Харькова. Подготовка включала в себя движение, маршевое построение, изменения порядков, выстраивание клином, стрельба по крупной неподвижной цели. Я помню беседу с оберштурмбаннфюрером Шёнбергером, который присутствовал на наших занятиях. Экипажи собрались вокруг него полукругом. Он спросил Михаэля Виттманна: «Что Вы будете делать в условиях, когда Вас с расстояния в 1500 метров атакует около тридцати Т-34?» Виттманн, не задумываясь, ответил: «Наберу скорость и атакую их». Шёнбергер улыбнулся и поправил: «Вы должны укрыться и ждать подкрепления».

Традиционно в «тигре» боекомплект был рассчитан на 92 снаряда. Но один из служащих 13-й тяжелой роты (имя его осталось неизвестным) предложил несколько модернизировать стойки держателей боеприпасов, что позволило бы увеличить их до 120 снарядов. За это рационализаторское предложение он был поощрен командиром роты.

Между тем приближалась дата крупного немецкого наступления. 30 июня 1943 года 13-я тяжелая рота «Лейбштандарта» выдвинулась на север. Но почти сразу же случилась неприятность. В первый же день пути сломался танк командира роты. В итоге штурмман Шамп взял его на буксир. 4 июля командирский «тигр» (бортовой номер 1321) получил новый двигатель. Движение продолжилось. Был отдан приказ сохранять радиомолчание. После этого всем стало ясно, что предстояло наступление.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.189. Запросов К БД/Cache: 2 / 0