Глав: 15 | Статей: 15
Оглавление
Его величали «бесстрашным рыцарем Рейха».

Его прославляли как лучшего танкового аса Второй мировой.

Его превозносила геббельсовская пропаганда.

О его подвигах рассказывали легенды.

До сих гауптштурмфюрер Михаэль Bиттманн считается самым результативным танкистом в истории – по официальным данным, за три года он уничтожил 138 танков и 132 артиллерийских орудия противника.

Однако многие подробности его реальной биографии до сих пор неизвестны. Точно задокументирован лишь один успешный бой Виттманна, под Вилье-Бокажем 13 июня 1944 года, когда его тигр разгроми британскую колонну, за считанные минуты подбив около 20 вражеских танков и бронемашин. Не до конца прояснены и обстоятельства смерти Виттманна – существует несколько взаимоисключающих версий его гибели. Почти 40 лет его экипаж считался пропавшим без вести – его останки были обнаружены только в 1983 году...

Эта книга — первая русская биография знаменитого танкового аса, подробный рассказ о его боевом пути от простого артиллериста до командира роты тяжелых танков. Изучив всю доступную литературу, проанализировав противоречивые сведения и показания очевидцев, пересмотрев список боев и побед, автор разоблачает многочисленные мифы о «лучшем танкисте всех времен и народов», сложенные еще при жизни Виттманна и окружающие его имя после смерти, вплоть до наших дней.

Глава 5. ВНОВЬ НА ВОСТОК

Глава 5. ВНОВЬ НА ВОСТОК

Организация роты под командованием Клинга (будем временно ее называть 13-й танковой ротой 101-го батальона) была очень необычной не только для Ваффен-СС, но и всех танковых войск Германии. Дело в том, что двадцать семь «тигров» являли собой сильное ударное подразделение, которое обладало исключительной мощью.

30 октября 1943 года в «Лейбштандарт» пришел приказ, в котором содержалось указание не разгружать танки с железнодорожных составов в Санкт-Пёльтене, а сразу же направлять на Украину. Надо отметить, что данный приказ не соответствовал тактическому предназначению танковой дивизии СС «Лейбштандарт». Более того, с переброской возникло множество трудностей.

11 ноября 1943 года четыре эшелона с «тиграми» прибыли в Бердичев. О пути следования этих эшелонов можно узнать из дневника все того же Шампа. «27.10. 1943 года — отъезд, Вогхера, Кремона, Верона, Мантуя, Падуя; 28.10 — Тревизо, Пинцано, Генона, Гарина; 29. 10 — в 14 часов 20минут пересекаем границу с Рейхом, Арнольдштайн; 30. 10 — Земмеринг, Ноймаркт, Лёбен, Вена; 31.10 — моравские земли, Одерберг; 1.11— Львов; 2.11 — Тернополь; 3.11 — Касатин; 4.11 — Фастов. 5.11 — в районе 11 часов прибываем в Кривой Рог. Ночь в танке».

В середине октября 1942 года части 2-го Украинского фронта под командованием Конева смогли закрепиться на трех плацдармах по берегам Днепра восточнее Кременчуга. Советские войска планировали развить наступление на промышленный район Кривого Рога. 25 октября 1943 года частями Красной Армии был освобожден Днепропетровск. Силами немецкой 1-й танковой армии командование группы армий «Юг» предполагало контратаковать наступающие советские части. Одновременно с этим части 4-го Украинского фронта, чьи позиции находились значительно южнее, продолжали теснить немецкие войска из состава группы армий «А». Красная Армия заняла Мелитополь и со дня на день должна была получить контроль над Перекопским перешейком. Чтобы закрепить стратегический успех советских войск, 3 ноября 1943 года части 1-го Украинского фронта, которым командовал генерал Ватутин, начали наступление с двух сторон от Киева. Генерал Ватутин послал в наступление тридцать пехотных дивизий, двадцать четыре танковые бригады и десять мотопехотных бригад. Немцы не смогли устоять под таким натиском. 6 ноября 1943 года Киев был освобожден. На следующий день немцы оказались выбитыми из Фастова, города, расположенного в 60 километрах юго-западнее Киева. Именно туда на ключевой железнодорожный узел должны были прибыть эшелоны с танками «Лейбштандарта». 11 ноября был освобожден Радомышль и Тетерев, а два дня спустя части Красной Армии взяли Житомир. Северный фланг группы армий «Юг» оказался фактически смятым. Над несколькими немецкими дивизиями нависла угроза окружения и полного уничтожения. Обстановка требовала от немецкого командования принять срочные контрмеры. В итоге дивизия СС «Лейбштандарт» в очередной раз была использована в качестве некой «пожарной команды», которая должна была исправить критическую обстановку на данном участке Восточного фронта.

Кроме танковой дивизии СС «Лейбштандарт», в запланированном немецком контрнаступлении должна была принять участие также 1-я танковая дивизия, которая в спешном порядке была собрана в Кировограде, где располагался в тот момент штаб группы армий «Юг». Именно силами этих двух танковых дивизий немецкое командование предполагало исправить обстановку на северном фланге позиции группы армий. При этом сам «Лейбштандарт» оказался в весьма невыгодной ситуации. Все подразделения, только что разгрузившиеся с железнодорожных эшелонов, тут же посылались в бой. Большинство из них фактически не были готовы к сражению. На тот момент «Лейбштандарт» не был некой единой дивизией, а состоял из отдельных подразделений, которые вступали в бой по мере своего прибытия.

13-я танковая рота Клинга разгрузилась 14 ноября 1943 года. В тот момент под командованием Клинга было только восемнадцать «тигров», девять из которых нуждались в текущем ремонте.

Рота Клинга разгрузилась несколько поодаль от Фастова. 15 ноября 1943 года она оказалась в распоряжении оберштурмбаннфюрера СС Гуго Крааса, который командовал 2-м танковым полком «Лейбштандарта». Имевшиеся в распоряжении командования группы армий «Юг» силы танковой дивизии «Лейбштандарт» должны были атаковать в северном направлении, двигаясь по дороге, которая связывала Житомир и Киев. Правый фланг наступающего «Лейбштандарта» должны были прикрывать части 25-й танковой дивизии и дивизии СС «Рейх». Основной удар по советским позициям должна была нанести все-таки дивизия СС «Лейбштандарт», поддерживаемая 1-й танковой дивизией.

15 ноября 1943 года «тигры» начали движение позади наступающих подразделений 2-го танкового полка «Лейбштандарта». На тот момент атака осуществлялась между населенными пунктами Коркин и Лисовка. О том, что наступление танков «Лейбштандарта» было успешным, говорили не только быстро занятые территории, но и перехваченное советское радиосообщение: «Наступают танки. Пробую отразить атаку. Не хватает боеприпасов и топлива. Если их не будет, мы пропали». К вечеру позиции «Лейбштандарта» проходили по следующей линии: Турбовка (разведывательный батальон 1-го танкового полка), Водотый (1-й танковый полк), Брусилов (2-й панцергренадерский полк). Именно в этих боях «тигры» участвовали во всей своей массе.

На следующий день 11-я рота 1-го танкового полка «Лейбштандарта» смогла взять село Водотый. Ротеннфюрер СС Шмидт так описывал этот бой: «Пока еще было темно, наша 11-я рота под командованием оберштурмфюрера СС Руди Шмидта выдвинулась на относительно безопасный участок фронта. 1-й взвод получил приказ патрулировать позиции правее этой маленькой деревни. Началось окапывание. Пока не было никакого огневого контакта с противником. Была полночь, когда в тылу 1-го взвода раздалась стрельба и над его позициями стали летать трассирующие пули. Стрельба усиливалась, и звук боя приближался... 2-й и 3-й взводы во главе с нашим ротным командиром оберштурмфюрером Шмидтом попытались под покровом темноты прорваться на советские позиции. Наши бронетранспортеры находились слишком близко друг от друга. Наши гренадеры, вырванные боем из сна, нередко были без оружия. Когда настал рассвет, то мы заметили, что советские позиции располагались от нас в каких-то 100 метрах. Советские солдаты были вооружены пулеметами и противотанковыми ружьями. В итоге каждая наша атака отражалась, а все бронетранспортеры были побиты или сожжены. Одним из первых в бою пал наш командир оберштурмфюрер Шмидт, пуля попала ему в голову. Атака нашего 1-го взвода, которая должна была прикрыть и спасти спящих гренадеров захлебнулась под советским огнем. В данной ситуации ангелом-спасителем стал унтершарфюрер Руди Ренгер. Он под ожесточенным огнем направился за помощью. На окраине деревни он наткнулся на «тигры». У танкистов был свой приказ, но Ренгер смог их убедить в том, что ситуация была критической. Они должны были вступить в бой, чтобы спасти 11-ю роту. Когда «тигры» атаковали советские позиции, у красноармейцев не было никаких шансов. Но при этом ни одни из них не оставил своих позиций. Все они оказались похороненными в развороченных траншеях».

Ренгер столкнулся на окраине деревни в двух километрах от места боя с частью танкового взвода Эдуарда Калиновски. Тот вместе с двумя танками догонял свою роту после прохождения скоротечного ремонта. Он нарушил приказ, когда направился на выручку 11-й роте в деревню Водотый. За проявленную смекалку Руди Ренгеру была вынесена благодарность.

Если говорить о советских войсках, то наступление на участке Водотый — Брусилов осуществлялось силами 894-го стрелкового полка (211-я стрелковая дивизия). В итоге подразделениям этого полка пришлось столкнуться с «тиграми». Одним из них командовал обершарфюрер СС Юрген Брандт. Действуя на свое усмотрение, «капитан Брандт» (как его звали в роте) атаковал подразделения Красной Армии с фланга. В итоге ударной мощи нескольких «тигров» вполне хватило, чтобы смять советские позиции — красноармейцы явно не ожидали появления тяжелых танков. Как отмечалось в журнале боевых действий, «смелый поступок Брандта смог спасти роту, потерявшую своего командира, от полного уничтожения». Между тем несколько южнее «тигры» под командованием Клинга атаковали советские танки.

Дальнейший текст был взят из представления гауптштурмфюрера Клинга к Золотому Немецкому кресту: «16 ноября 1943 года усиленный советский батальон с хода смог взять деревню Лисовка. Гауптштурмфюрер СС Клинг находился в составе боевой группы, которой было поручено захватить поворот дороги, а затем силами пяти «тигров» при незначительной поддержке пехоты атаковать противника. Его осмотрительное командование, которое дополнялось агрессивностью маневра, привело к тому, что деревня была отбита у противника. В ходе данной операции было уничтожено восемь тяжелых противотанковых орудий неприятеля и большая часть русского артиллерийского батальона. Залогом успеха данных действий стала личная храбрость гауптштурмфюрера Клинга, который благодаря своему тактическому успеху смог обеспечить продвижение на север многим частям дивизии».

Штурмман Шамп в тот день принял два боя: в 11 часов 45 минут и в 16 часов. Во время этой дуэли танк Шампа был поражен в башню и в передаточный механизм. Бобби Вармбрунн записал в своем дневнике: «Вечерний бой в Фастове, уничтожено 76,2-миллиметровое орудие». Для Вармбрунна этот бой был особенным — дело в том, что он впервые здесь выступал в роли наводчика в экипаже «тигра».

17 ноября 1943 года «тигры» вместе с несколькими бронетранспортерами и истребителями танков типа «Сверчок» («Гриле») из состава 14-й тяжелой роты 2-го панцергренадерского полка «Лейбштандарта» атаковали деревню Лучин. Это наступление должно было устранить угрозу советской атаки с фланга. На максимальной скорости десять «тигров» и бронетранспортеры ворвались в населенный пункт. Именно в этот момент на позиции вышел советский усиленный полк, который поддерживался танками и многочисленными противотанковыми орудиями. Обладая более дальнобойными 88-миллиметровыми орудиями, «тигры» открыли огонь по советским позициям с определенного расстояния. При этом почти каждый выстрел попал в цель, уничтожая либо советское орудие, либо противотанковое ружье. При этом советские подразделения не думали отступать, во многом неравный бой продолжался до тех пор, пока не были уничтожены все советские силы. Но при этом и сами немцы понесли потери. Относительного этого боя Шамп записал: «7 часов 30 минут. На танках рвемся к противотанковым орудиям. Впереди попадание за попаданием». Но все-таки преимущество было на стороне «тигров»: в этом бою было уничтожено пять Т-34 и несколько советских орудий. После боя, который длился полтора часа, Лучин оказался в руках немцев. Бой у Лучина был наступательный, весьма характерный для боевой группы Пайпера. Позже он описывал: «Бронетранспортеры и танки напали на деревню как кавалеристы — с нескольких сторон. Они перемещались на полной скорости, уклоняясь от всех выстрелов». Но советские части не дали отдохнуть эсэсовской боевой группе. Почти сразу же была предпринята контратака с целью вернуть деревню. Ночью контратака была повторена уже со стороны деревни Федоровка. Танки Клинга смогли отразить советский удар, который был нанесен силами приблизительно батальона. На следующий день атака повторилась, на этот раз со стороны деревни Голяки. Бой был настолько сильным, что иногда казалось, что вот-вот еще и немецкие танки будут выбиты из Лучина.

Однако «тигры» заняли очень удачные позиции — в итоге каждый из них смог подбить по несколько советских танков. К полудню бой разгорелся с новой силой. На этот раз частям Красной Армии все-таки удалось войти на окраины деревни. Уже обдумывалось решение послать в бой резервный батальон панцергренадеров, которым командовал штурмбаннфюрер Зандиг. Но в итоге этот резерв так и остался в Лисовке. Советские войска попытались обойти Лучин с севера, что позволило бы нанести удар во фланг «Лейбштандарту». Мощная танковая атака поддерживалась огнем советской артиллерии, которая вела непрерывный огонь со стороны деревни Голяки. Одновременно с этим части Красной Армии мощным ударом продолжали продвигаться к юго-востоку от села Дывин. «Тигру» Рольфа Шампа пришлось едва ли не в одиночку отражать советское наступление. Сам Шамп позже записал в дневнике: «9 часов, атака. Сталинские органы, артиллерия. Единственный «тигр». В ходе этого боя наводчику Вармбрунну удалось подбить два советских танка и два противотанковых орудия. Находясь в Лучине, «тигры» были способны противостоять фактически любой атаке. Однако советские танки с флангов заставляли их отступать. За эти два дня боев танковой ротой Клинга было подбито тринадцать Т-34, двадцать пять тяжелых противотанковых орудий. Количество полевых пушек, пулеметов и противотанковых ружей, естественно, никто не подсчитывал.

В тот же самый день 1-й панцергренадерский полк «Лейбштандарта», которым командовал оберштурмбаннфюрер СС Альберт Фрай, преуспел в том, что на дороге Житомир — Киев смог закрепиться в селе Кочерово. Это помешало развить стремительное наступление советским войскам. Предполагалось, что 1-я немецкая танковая дивизия должна была взять Житомир уже 19 ноября. Но в итоге планы были скорректированы. Немецким частям пришлось атаковать советские войска и сковать их продвижение в районе Кочерово. В ходе наступления немецкого XXXXVIII (48-го) танкового корпуса положение Красной Армии в Житомире могло стать критическим. В итоге советские войска в спешном порядке создавали укрепленный рубеж, который тянулся по линии: Фастов — Голяки — Брусилов — Приворотье — берег реки Вилия — Тетерев — Студеница. Но когда этот рубеж стал создаваться, «Лейбштандарт» был уже в Кочерово. В ночь на 19 ноября 1-я и 9-я немецкие танковые дивизии смогли захватить Житомир. После этого части 1-й танковой дивизии повернули на север, чтобы соединиться с «Лейбштандартом» в Кочерово.

Утром 19 ноября 1943 года в Лучине «тигры» оставили свои позиции — на этих позициях их сменили подразделения 25-й танковой дивизии. Тяжелая танковая рота Клинга направилась к деревне Моросовка. Чтобы атаковать ее, танкисты планировали обойти населенный пункт с юга. Но это было лишь промежуточной целью. Главной тактической целью на тот момент было взятие Брусилова, которое было намечено на 20 ноября 1943 года. Шамп так описывал эту атаку, которой командовал Михаэль Виттманн: «10 часов. Унтерштурмфюрер Виттманн начал атаку. Тремя выстрелами выбиты два противотанковых орудия». Во время этого боя наводчик Вармбрунн подбил один Т-34 и одно советское противотанковое орудие. Кроме «тигров», в атаке принимал участие разведывательный батальон СС, которым командовал штурмбаннфюрер Книттель. На следующий день наступление должно было продолжиться из окрестностей Моросовки в направлении деревень Краковщина и Хомутец. Боевая группа Виттманна должна была взять эти населенные пункты, чтобы прикрыть правый фланг «Лейбштандарта».

20 ноября 1943 года усиленный 2-й панцергренадерский полк «Лейбштандарта» (без танкового батальона) начал наступление с двух сторон от дороги, связывающей Водотый и Брусилов. Но одновременно с этим последовало советское контрнаступление. Занятая немцами Моросовка была атакована частями Красной Армии с востока и северо-востока. Но советская атака оказалась неудачной. Почти сразу же русские танки натолкнулись на «тигры». В первый же час боя было подбито около двадцати Т-34. При этом сами немцы потеряли только один «тигр». В итоге 2-й панцергренадерский батальон СС (штурмбаннфюрер Зандиг) уже в 4 часа 15 минут утра вел бои в полутора километрах от Брусилова. Бой переместился в лес, где советская траншея с обеих сторон заканчивалась в непролазных болотах. Но с рассветом немецкое наступление было остановлено массированным огнем советской артиллерии. Батальон Зандига попытался обойти советские позиции с фланга, но уперся в болота, где был накрыт советскими снарядами. К западу от Брусилова наступление вело подразделение штурмбаннфюрера Кульмана. Его танковый батальон, укомплектованный «пантерами», закрепился в селе Пилипонка, откуда и пытался атаковать. В 5 часов 45 минут командование дивизии приняло решение остановить бессмысленные и кровопролитные атаки.

Между тем рота «тигров» смогла вклиниться в советские позиции на глубину в три километра. В это время пара тяжелых танков была подбита. Экипаж Юргена Брандта вызвался прикрывать их. Экипажи подбитых «тигров» лихорадочно работали, чтобы срочно починить свои боевые машины. Стоя на башне танка, Брандт заметил приближавшуюся вдали советскую батальонную колонну. Понимая, что вскоре их заметят, Брандт принял рискованное решение. Он завел «тигр» и устремился навстречу батальону Красной Армии. Не давая опомниться советским экипажам, немецкий танкист с ходу начал расстреливать грузовики и бронированные машины. В итоге батальон был уничтожен в считанные минуты. Несмотря на то, что танк Брандта был поврежден в этом бою, он смог добраться до немецких позиций, где его ремонтом тут же занялись служащие роты технического обслуживания.

Но для «Лейбштандарта» в целом этот день был не слишком удачен. Прямым попаданием снаряда в деревне Соловьевка был убит командир танкового полка 1-й дивизии СС оберштурмбаннфюрер Шёнбергер. В итоге командование танками «Лейбштандарта» принял на себя командир батальона Йохан Пайпер, который до этого командовал ударной группой бронетранспортеров. Пайпер уже давно был известен в дивизии как сорвиголова, который никогда не терял самообладания, не давая возможности эмоциям контролировать свой разум. Кроме этого, Пайпер с самого начала Второй мировой войны считался неплохим знатоком тактики танковых боев. Но теперь ему предстояло продемонстрировать свои возможности уже в роли командира полка.

21 ноябре 1943 года была предпринята еще одна немецкая атака на Брусилов. Во время этого наступления 2-му батальону 2-го панцергренадерского полка удалось закрепиться в лесу, который подходил прямо к этому небольшому городу с юго-запада. Находившийся несколько западнее 1-й панцергренадерский полк СС смог захватить село Приворотье и приближался к деревне Озеряны. В этот день танк Виттманна был подбит, командиру отделения пришлось в срочном порядке пересесть на другой. Наводчик Вармбрунн вспоминал о том дне: «Виттманн был ранен, и его знобило, но, однако, он планировал продолжить наступление. Он должен был послужить живым примером и внушить своим подчиненным уверенность. Многочисленные танковые бои превратили нас в хорошо слаженную команду. Я оказался наводчиком, а он взял на себе командование танком. Виттманн все подробно рассказывал мне и отдавал команды. Кроме этого, он должен был видеть поле боя в целом и командовать целым подразделением сразу. В итоге мне приходилось действовать почти самостоятельно. В тот день я подбил тринадцать Т-34 и уничтожил семь противотанковых орудий. Виттманн дружески похлопал меня по плечу. Я был горд, так как для меня это была наивысшая награда».

22 ноября 1943 года находившаяся на восточном фланге 19-я немецкая танковая дивизия должна была двигаться вперед через Улыбку. Дивизия «Лейбштандарт» должна была наступать через Дывин и Улыбку в направлении Ястребеньки. После того как этот населенный пункт был бы взят, танковая дивизия СС должна повернуть и ударить по Брусилову с востока. В этой важной операции немцы возлагали большие надежды на мощь «тигров».

Вечером 21 ноября состоялось обсуждение будущей операции. Михаэль Виттманн детально изучил все имевшиеся в его распоряжении карты. Он продолжал думать до поздней ночи, вычисляя атаку до мельчайших деталей. Это было весьма характерно для него — почти никогда не отрываться от своих служебных обязанностей. В то время как другие танкисты отходили от потрясений боев, он сидел молча, погруженный в свои мысли, которые были посвящены предстоящим танковым операциям. Когда Виттманн считал себя вполне подготовленным к предстоящей операции, он обсуждал ее детали с другими командирами танков. Почты все в дивизии знали, что он был танкистом от Бога. Он участвовал в каждой атаке и постоянно увеличивал число подбитых им танков. По его тактическим ходам и примерам учились не только в «Лейбштандарте», но и во многих других танковых дивизиях на Восточном фронте.

Еще ночью 22 ноября «тигры» были приведены в боевую готовность. В 5 часов 55 минут три из них начали атаку с севера на Улыбку и Ястребеньку. Танки прикрывал 1-й батальон 2-го панцергренадерского полка СС (штурмбаннфюрер Ганс Беккер). 2-й батальон того же полка следовал несколько поодаль, в любой момент готовый вступить в бой. В 7 часов утра советские штурмовики и пикирующие бомбардировщики обрушили на 2-й панцергренадерский полк СС шквал огня. Одновременно с этим был открыт огонь с советских позиций. Несмотря на то, что подобный обстрел нарушил порядки наступавших немцев, те быстро смогли восстановить их. Эсэсовских гренадеров с фланга стали прикрывать «тигры». К 10 часам утра боевая группа находилась всего лишь полутора километрами южнее Ястребеньки. Но сил продолжать наступление фактически не было. В данных условиях оберштурмбаннфюрер СС Краас бросает в бой свой резерв — двадцать пять средних танков типа PzIV. В итоге в 13 часов немецкое наступление продолжилось.

На этот раз впереди двигались «тигры». После того как наступление возобновилось, экипажи смогли заметить вдали вспышки многочисленных противотанковых орудий. К югу от Ястребеньки был создан мощнейший советский противотанковый оборонительный рубеж. По немецким танкам велся огонь из всех видов вооружений. «Тигры» почти сразу же получили многочисленные попадания. Часто снаряды отлетали от них. В какой-то момент по немецким тяжелым танкам открыли огонь вкопанные в землю советские танки, которые были замаскированы под стога сена. Если бы в данной ситуации «тигры» остановились, то они превратились бы в прекрасную мишень, что закончилось их неизбежным уничтожением. В этих условиях было решено атаковать с фланга. Маневр пришлось осуществлять прямо под огнем. Танк Эдуарда Калиновски был поражен множество раз — в итоге дуло его орудия было согнуто. Но наступление не заглохло. Наступающие немецкие части смогли ворваться в Ястребеньку в 16 часов 15 минут. Во многом это произошло потому, что советский артиллерийский огонь был сосредоточен на «тиграх». Немецкие гренадеры вступили в уличные бои с красноармейцами. К 18 часам бой закончился. Деревня была занята немцами. В ходе этого боя было уничтожено две советские самоходные артиллерийские установки и двадцать четыре противотанковых орудия.

Когда Клинг был представлен к Немецкому кресту в золоте, то в документах было упомянуто и о роте «тигров». «22 ноября 1943 года танковая группа напала на деревню Ястребенька, в которой закрепился противник, создавший мощную систему обороны. Двигаясь в первой зоне наступавших подразделений, рота Клинга была вынуждена принять на себя главный удар невероятно мощной противотанковой системы обороны. Несмотря на многочисленные попадания снарядов и тяжелые потери, Клинг смог не только устранить угрозу советского удара с фланга, но и в своем отважном стиле ведения боя ворвался в расположение противотанковых орудий, расположенных на южной окраине деревни, что открыло путь в данный населенный пункт остальным атакующим подразделениям».

Рольф Шамп, в том бою наводчик в «тигре» унтершарфюрера СС Ганса Хёльда, вспоминал о сражении под Ястребенькой: «Сияло солнце. Перед нами простирался травянистый склон, который позволял оглядеть все окрестности в целом. Мы видели поле длиной в 800 — 1000 метров, за которым начинался протяженный лес. Расположение противника нам было неизвестно. Мы должны были наступать в направлении леса. У нас было всего лишь несколько танков, а потому наступление считалось операцией среднего масштаба. Направились назад и залезли в танки. Раздалась команда: «Танки — вперед!» Нам нравилось служить вместе. Хёльду как командиру танка, мне как наводчику. Мы подходили друг другу. Мы преодолели склон, когда достигли гребня, то танки некоторое время ехали вперед по инерции. Мы видели лишь на несколько метров, как внезапно весь лес превратился в море пламени. Пo нам вели ураганный огонь! Орудийные залпы чем-то напоминали фейерверк. Мы ощущали, как в наш танк попадали все чаще и чаще. Затем нашу машину тряхнуло. Запахло озоном. Наш механик-водитель закричал: «Уменя сломана ключица!» У меня самого по лицу текла кровь. Я обернулся. Хёльд сидел, склонившись вперед. Я спросил: «Унтершарфюрер, что будем делать?» И тут я заметил, что из его ноздрей текло что-то слизистое. Сам Хёльд ничего не ответил. Я заметил, что между бровями у него торчало нечто, напоминающее булавку. Тут в нас еще раз попали. Тут я уже действовал инстинктивно. Я повернулся к механику и крикнул: «Отъезжай!» Танк еще был в состоянии двигаться. Когда мы отошли за склон, то осмотрел Хёльда. Он был мертв». Позже Хёльд был посмертно представлен к званию обершарфюрера СС.

23 ноября немецкое наступление продолжилось северо-восточнее Ястребеньки. 1-я танковая дивизия должна была двигаться через деревню Лазаровка, где должна была соединиться с «Лейбштандартом», чтобы наступать далее на Брусилов. При этом стала портиться погода, и передвижение техники по открытой местности стало затруднительным. Всю ночь шел проливной дождь. К началу нового дня наступления в роте Клинга осталось только четыре готовых к эксплуатации «тигра». В 12 часов 30 минут эти «тигры» и танковая группа из состава 2-го батальона 1-го панцергренадерского полка СС и 3-го танкового батальона 2-го панцергренадерского полка СС прошли через деревню Дубровка и атаковали Лазаровку. Во время этого боя Бобби Вармбрунн подбил четыре Т-34 и уничтожил три противотанковых орудия. После этого «тигры» были заправлены в деревне Местечко, которая находилась чуть севернее. Принимая во внимание постоянно растущее количество советских танков и усиливавшиеся противотанковые рубежи, от Клинга требовалась предельная осторожность в передвижениях и максимальная концентрация усилий во время атак. Наводчикам и командирам танковых экипажей приходилось досконально изучать ландшафт, чтобы своевременно выявлять хорошо замаскированные противотанковые оборонные сооружения. Во время боя наводчик должен был почти моментально выявлять следующую цель.

Заряжающий Вальтер Лау, которому не раз приходилось выполнять функции наводчика, писал: «Много раз наш огонь регулировался следующим образом. Заряжающему подавался сигнал: «Приготовить пулемет к стрельбе!» Цель выявлялась посланными в ее направлении трассирующими пулями. Вслед за ними поворачивалась башня. Естественно, этот метод не использовался во время боев с танками, а только тогда, когда цель была укрыта в деревне или замаскирована в ландшафте».

24 и 25 ноября 1943 года «тигры» не принимали участие в боях. Их экипажам была предоставлена передышка, которая должна была быть использована для ремонта тяжелых танков и подготовки к новым боям. 26 ноября «тигры» вновь были посланы в наступление. На этот раз их целью была деревня Негребовка. Они должны были прорвать в этом районе советскую оборону и двинуться в сторону Радомышля.

На тот момент экипажи «тигров» беспокоили не столько советские танки, сколько хорошо подготовленные и мощные противотанковые оборонительные рубежи. Лобовое наступление на подобные оборонительные сооружения, которые состояли из широкого фронта 76,2-миллиметровых противотанковых орудий, обычно приводило к огромным потерям. Клинг не мог допустить этого. Когда предполагалось, что впереди находился хорошо замаскированный советский противотанковый рубеж, в его направлении пускался один-единственный «тигр». Обычно это был танк командира взвода. Он должен был провести разведку боем. Двигаясь по гребню так, чтобы не были видны остальные танки, он провоцировал советских артиллеристов открыть по нему огонь с приличного расстояния. При этом выявлялись все огневые точки Красной Армии. Подобная практика была связана с огромным риском. Во многом безопасность экипажа подобного танка-разведчика, зависела от мастерства механика-водителя, который должен был срочно покинуть «поле боя» после того, как был произведен первый выстрел, то есть было выявлено местоположение замаскированного противотанкового рубежа.

Вальтер Лау, заряжающий в экипаже Гельмута «Буби» Вендорфа, вспоминал одну из подобных разведывательных миссий. «Мы выехали вперед, чтобы Иваны потеряли самообладание и открыли по нам огонь. Нам пришлось оказаться под артиллерийским шквалом. Позже, заправляясь горючим, мы насчитали на нашем «тигре» в общей сложности двадцать восемь вмятин от попадания снарядов. Некоторые из них были едва заметными, но некоторые весьма приличными размерами с кулак. Почти все попадания приходились на лобовую броню. В тот самый момент, когда наш танк находился под ливнем снарядов, мы услышали, как Буби Вендорф сказал со своим характерным берлинским акцентом: «Человек, ты находишься в самом эпицентре войны!»

Михаэль Виттманн также терпеть не мог хорошо замаскированные противотанковые орудия, которые, казалось, были спрятаны повсюду. При этом советские танки не вызвали у него сколько-нибудь заметного беспокойства. Реальной угрозой он считал только советские противотанковые орудия. По этой причине уничтожение противотанкового орудия значило дня него много больше, чем подбитый советский танк Т-34. В одном из материалов пропагандистская рота так описала угрозу, исходившую от противотанковых орудий: «Осенью и зимой 1943 года на отрезке шоссе Киев — Коростень танковая война приобрела совершенно новый вид. По территории были рассеяны сотни советских полков с противотанковыми орудиями и ружьями всех калибров, заграждениями и мощными оборонительными рубежами. Они скрывались в деревнях или прямо в поле у каждой дороги, ведя огонь по которой они могли причинить нашим танкам значительный урон. Это было серьезное испытание. Растущая ненависть почти к невидимому противнику, который позволял возобновить, казалось бы, забытую борьбу человека против танка, росла не только в Михаэле Виттманне. Танк больше не был испытанием нервов. Сущим дьяволом оказались противотанковые орудия!»

Если говорить о повседневной практике тех боев, то полной для танкистов неожиданностью оказалось повальное отсутствие соли. Полевые кухни готовили еду без этого важного пищевого компонента.

Или еще один интересный эпизод. В одной из украинских деревень танкисты встретили древнюю старуху, которая стала предрекать им будущее. Они стали слушать ее ради забавы. Затем они спросили, кто из них вернется живым с войны. Некоторым она пообещала возвращение, некоторым — нет. Когда же задали вопрос: кто выиграет в войне, Сталин или Гитлер, то она ответила, что Гитлер.

27 ноября 1943 года части «Лейбштандарта» продолжили вести кровопролитные бои. После этих боев советские войска были вынуждены временно отступить в восточном и северо-восточном направлениях. Гренадеры 1-й танковой дивизии СС хотел организовать преследование, но не могли этого сделать в силу того, что почти все дороги были размыты дождями.

28 ноября рота «тигров» под командованием Клинга вместе с 3-м батальоном 2-го панцергренадерского полка СС начали наступление к северу от села Забелочье с целью далее развить наступление на Радомышль. Позже командир полка напишет: «В чрезвычайно сложных условиях лесного ландшафта, время от времени полностью лишенный поддержки пехоты Клинг был первым, кто смог достигнуть стратегически важного шоссе, а затем завладеть высотой 153,4. Преследуя отступающего противника, он не обращал внимания на позиции его пехоты, находившиеся справа. Он смог превратить его отход в хаотическое бегство. Наконец, имея в своем распоряжении только собственный танк, на подходах к Гарборову он смог проделать в темноте проходы в многочисленных минных полях. Затем ему удалось уничтожить множество противотанковых орудий противника. В итоге танк мог вести бой только при помощи пулемета. Но даже в этих условиях Клинг сыграл решающую роль в захвате деревни». Бобби Вармбрунн, которому нередко приходилось быть наводчиком у Клинга, в тот день смог подбить Т-34 и уничтожить противотанковое орудие.

После этого наступления экипажи «тигров» ожидала небольшая передышка в качестве оперативного резерва с 29 ноября по 1 декабря 1943 года. Эти несколько дней тяжелые танки располагались юго-западнее Радомышля. Выдавшийся перерыв в боях вовсю использовался ротой технического обслуживания. Ее солдатам приходилось работать без сна и отдыха, чтобы к следующему бою привести все танки в порядок. Шамп вспоминал об этих людях и солдатах взвода снабжения: «Они трудились из последних сил. С них градом тек пот. Но наши товарищи вели себя стойко и мужественно. Мальчишки сияли как елочные гирлянды, когда они, невзирая на снег и грязь, находили наши танки. Только мы могли судить, насколько опасной была их работа. Почти безоружные, они доставляли нам топливо и боеприпасы, рискуя в любой момент стать легкой добычей неприятеля, который мог внезапно появиться. В ноябре — декабре 1943 года мы часто видели их на трех осевых итальянских машинах (вероятно, Фиат), которые были обуты в огромные шины. В машинах была странная смесь из топлива, боеприпасов и провианта». 29 ноября 1943 года ударная группа Йохана Пайпера смогла взять населенный пункт Гардов. Непосредственно в его окрестностях были разбиты несколько советских подразделений.

Если говорить о потерях «Лейбштандарта» после возвращения на Восточный фронт, то к 30 ноября 1943 года они составили 363 человека убитыми, 1289 — ранеными, 32 — пропавшими без вести. Самые большие (в процентном отношении) потери понесли панцергренадерские полки СС. Так, например, к началу зимы 1943/44 года 1-й батальон 2-го панцергренадерского полка СС состоял всего лишь из 103 военнослужащих (3 офицера, 10 унтерофицеров, 90 солдат). В других батальонах обстановка была несколько получше, но это не меняло картину в целом. К указанному моменту 1-й панцергренадерский полк СС насчитывал в своих рядах 795 человек (27 офицеров, 87 унтерофицеров, 681 солдат). Численность 2-го панцергренадерского полка СС была и того меньше (21 офицер, 86 унтерофицеров, 628 солдат).


Младшие чины у одного из «тигров» «Лейбштандарта»

Удар XXXXVIII (48го) немецкого танкового корпуса во фланг частям 1-го Украинского фронта на время остановил советское наступление. Продвинувшись до Житомира, немцы фактически отрезали путь Красной Армии к системе хороших дорог, находившихся южнее болот Припяти. Но при этом советские войска всего лишь отошли и остановили свое наступление, но отнюдь не были разгромлены, как планировали в командовании группы армий «Юг».

Советское командование к этому моменту смогло сконцентрировать к северо-востоку от Житомира силы 60-й армии. В случае советского наступления у Красной Армии были неплохие шансы на успех, что могло закончиться возвращением города. Чтобы не дать развиться подобному сценарию, командование группы армий «Юг» отдало приказ XXXXVIII танковому корпусу атаковать советские силы, которые собирались на участке фронта, ограниченном рекой Тетерев и шоссе Житомир — Коростень. Данное немецкое наступление застало советское командование врасплох. Некая нерасторопность в принятии решения привела к тому, что XIII немецкий армейский корпус смог начать наступление в направлении реки Тетерев, где он должен был сомкнуть позиции с LIX (59-м) корпусом. «Урегулирование ситуации» (так нередко назвались на немецком штабном языке наступательные операции) между Житомиром и Коростенем стало новой задачей для «Лейбштандарта».

Наступление 1-й танковой дивизии СС на этом участке чуть севернее Житомира началось 2 декабря 1944 года. В тот момент рота тяжелых танков под командованием Клинга находилось в селе Силянщина. К 4 декабря 1943 года у Клинга осталось в распоряжении всего лишь четыре готовых к эксплуатации «тигра». Двенадцать боевых машин нуждались в текущем ремонте, а еще девять — в капитальном. В итоге из двадцати пяти «тигров» роты Клинга в боях могла принять участие только их шестая часть. Но даже при этом четыре-пять «тигров» могли быть грозной боевой силой. Все танки, прибывавшие из ремонта, тут же посылались в бой. В большинстве случаев им даже не давали возможности воссоединиться со своей ротой. Подобное рассеянное и распыленное использование «тигров» являлось головной болью для гауптштурмфюрера СС Клинга, который понимал, что ударная мощь танка могла проявиться только в группе подобных же танков.

Рольф Шамп вспоминал об этих декабрьских днях 1943 года: «В ноябре 1943 года рота «тигров» была раскидана по всей Житомирской области. Нередко отдельные экипажи вообще не знали, где находилась их рота. В те дни я только однажды видел Виттманна. Того же Клинга я видел всего лишь пару раз, один раз в ноябре, другой — в декабре. Поскольку мы с нашим «тигром» подчас действовали в одиночку на отдельных участках фронта, то связь с ротой мы поддерживали через связных-мотоциклистов, да изредка через водителей грузовиков, которые доставляли нам топливо, снаряды и еду».

Как правило, мощные «тигры» были основой для ударных панцергренадерских групп. Командиры немецких гренадеров всегда приветствовали появление тяжелого танка в их подразделении. Вскоре по всей дивизии «Лейбштандарт» стало известно о нестандартно большой численности роты тяжелых танков под командованием Клинга. Именно во время подобных декабрьских боев Виттманн и его экипаж только за один-единственный день смогли уничтожить тринадцать Т-34 и поразить выстрелами семь тяжелых противотанковых орудий. Во время боев конца 1943 года подобный «счет» перестал быть чем-то экстраординарным. Но Виттманн был несомненным лидером по количеству подбитых советских танков и противотанковых орудий. Это обстоятельство сделало его своего рода неформальным командиром роты тяжелых танков. Среди танкистов «Лейбштандарта» он пользовался непререкаемым авторитетом. В компании близкие друзья звали его «Мишелем». Тот не возражал. Показательно, что успехи не кружили ему голову и не становились поводом для зазнайства. 29-летний уроженец Верхнего Пфальца, постоянно погруженный в свои мысли, постепенно из талантливого младшего командира превращался в эксперта по вопросам тактики ведения танковых боев. Как вспоминал один из очевидцев: «Он был трудягой, человеком, который сам создал свою судьбу. Он тщательно готовился к каждому бою. Но когда начиналось сражение, он действовал быстро, как будто у него внутри был специальный секундомер». Принимая в расчет тактический талант Виттманна, на его танке была сделана специальная модификация. На его машине был установлен особый перископический обзорный прибор, который позволял осматривать поле боя, не высовываясь наполовину из люка башни. Это были так называемые «ножницы» — бинокулярный перископ. О преимуществе «ножниц» Виттманну было известно еще в 1941 году, когда он служил на штурмовом орудии. В те дни почти все немецкие самоходные артиллерийские установки были оснащены этим очень полезным приспособлением.

К 5 декабря 1943 года рота тяжелых танков уничтожила в общей сложности двести пять Т-34 и сто тридцать советских противотанковых орудий. Подчеркнем, что сюда входят бои за Харьков, Курское сражение (операция «Цитадель») и зимние бои на Украине. В это число не входят бесчисленные бронетранспортеры, полевая артиллерия, бронеавтомобили, грузовики и т.д.

5 декабря 1943 года для «тигров» был предоставлен очередной перерыв. Но при этом все оставшиеся части «Лейбштандарта» продолжали сражаться. Командование дивизии сформировало специальную «ударную группу», которая обманным маневром через Житомир должна была отвлечь внимание советских войск. Фактически весь тот день был проведен в подготовке к новому наступлению. Силы 1-й, 7-й танковых дивизий и дивизии СС «Лейбштандарт» сосредотачивались к северу от города Черняхов. При этом новый командир танкового полка «Лейбштандарта» Иохан Пайпер уделял роте тяжелых танков особое внимание. Он принимал в расчет не только мощь этого подразделения, но и опыт танкистов, служивших в ней. Именно Пайпер 5 декабря 1943 года представил гауптштурмфюрера СС Клинга к Немецкому кресту в золоте. «Под его выдающимся командованием рота «тигров» достигла удивительных боевых результатов, что является следствием исключительной энергичности ее командира», — писал Пайпер в представлении к высокой награде. В тот день почти все унтер-офицеры роты, не имевшие до этого момента высоких наград, были представлены к Железным крестам. Так, например, штурмман СС Бобби Вармбрунн был награжден Железным крестом первого класса. К тому моменту он в качестве наводчика подбил сорок семь советских танков.

Но этот приятный момент вряд ли мог в корне изменить ситуацию. Вальтер Лау описал, как танкисты проводили ледяные декабрьские ночи 1943 года: «Очень часто мы проводили ночь, неся караул приблизительно в 30— 50 метрах позади за боевыми заставами панцергренадеров. Один человек бодрствовал, пока оставшиеся четыре члена экипажа спали прямо в танке. Холод стоял жуткий. После трех или четырех часов танк изнутри покрывался льдом, больше напоминая сталактитовую пещеру. Наша одежда примерзали прямо к железным стенкам машины. Когда позволяла обстановка, мы каждый час запускали двигатель, чтобы внутри танка было хоть немножко потеплее. Но нередко располагавшиеся вблизи позиции противника не позволяли нам этого делать. Во время этого затишья у нас было много времени, чтобы беседовать и рассказывать свои личные истории. В итоге некоторое время спустя мы знали все друг о друге». Подобное отношение позволяло сформировать в роте не просто хорошие служебные, а истинно товарищеские отношения.

5 декабря 1943 года ударная танковая группа «Лейбштандарта», состоявшая из танкового полка СС, батальона бронетранспортеров, 2-й роты 1-го саперного полка и батареи зенитной артиллерии, получила специальное задание. Эта группа должна была выдвинуться из Черняхова и обойти с запада удерживаемый советскими войсками Радомышль. Через населенный пункт Андреев немецкая бронетехника должна была атаковать село Стырты. Именно оно было первой тактической целью немецких танков на пути к Радомышлю. Собственно задание дивизии «Лейбштандарт» состояло в том, чтобы выбить советские войска с территорий к северо-западу от Радомышля и прорвать советскую линию обороны на участке фронта между селами Мокренщина и Пекарщина. Это открыло бы путь ХIII танковому корпусу на Радомышль.


В перерыве между боями. Слева направо: Лётщ, Вармбрунн, Клебер, Виттманн и Волль

Подготовка к наступлению началась сразу же 5 декабря 1943 года. В 15 часов «тигры» выехали в сторону исходных позиций. В 20 часов они заняли позиции в селе Силянщина. Разведка, осуществленная силами батальона бронетранспортеров, показала, что в Пекарщине советские войска серьезно подготовились к обороне. Оборонительные укрепления уходили далеко на запад. Сложный ландшафт лишил немецкие танки возможности обойти деревню с фланга. Кроме этого, перед наступлением на деревню надо было захватить мост, который был в состоянии выдержать транспорт грузом свыше 50 тонн. Пайпер решил атаковать позиции у моста вечером силами нескольких бронетранспортеров с гренадерами. Эта смелая вылазка завершилась успехом. Несмотря на мощный советский огонь, бронетранспортеры ворвались на мост, после чего гренадеры при поддержке танков смогли выбить красноармейцев из деревни. Во время этого стремительного броска немецкие бронетранспортеры фактически игнорировали огонь советских противотанковых орудий и бронебойных ружей. В ходе этой вылазки был тяжело ранен командир батальона гауптштурмфюрер СС Гуль. Осколок снаряда попал ему в лицо. Гуль выжил, но лишился глаза. При этом Пайпер держал «тигры» в резерве как свой главный козырь наступления. Они были брошены в бой на рассвете 6 декабря. Когда пришло время наступать, обнаружилось, что не у всех танков сразу же завелся мотор. Когда все-таки они все устремились в атаку, то выяснилось, что прямо перед ними раскинулся мощный советский противотанковый фронт. Чтобы не стать отличной мишенью для советских артиллеристов, роте Клинга пришлось на ходу совершать сложный маневр. Только после этого по противотанковым орудиям можно было открыть ответный огонь. В прорыве данного советского оборонительного рубежа главную роль сыграл экипаж Виттманна. Тот смог с ходу уничтожить несколько советских орудий, в результате чего в противотанковом фронте образовалась приличная «брешь».

В 6 часов утра Пайпер был уже в Андрееве, где разворачивался бой за шоссе Житомир — Коростень. В том бою в «тигр» унтерштурмфюрера Калиновски попало несколько снарядов. Танк загорелся, но механик-водитель штурмман СС Бингерт смог сбить огонь. Пайпер отдал приказ продолжать наступление. К востоку от Андреева силами его боевой группы было уничтожено несколько советских артиллерийских батарей. После того как противотанковый рубеж был окончательно прорван, в 10 часов боевая группа Пайпера заняла позиции на высотах по обе стороны от Стырты.

Тактическая цель, поставленная на первый день наступления, была достигнута. Но Пайпера это явно не устраивало. Он продолжил наступать в восточном направлении. В ходе этой атаки немецкими танками было уничтожено еще несколько противотанковых рубежей и укреплений. Во время этого рывка экипаж танка Виттманна подбил еще три Т-34. Произошло это в окрестностях поселка Торчин. Столь стремительное наступление ударной группы Пайпера оказалось очень плачевным для Красной Армии. В ходе этой «танковой экспедиции» были захвачены командные пункты четырех советских стрелковых дивизий. Кроме этого, было подбито шестьдесят семь советских противотанковых орудий и полностью уничтожены две батареи полевой артиллерии.

7 декабря 1943 года в 12 часов 30 минут тяжелая танковая рота Клинга устремилась в направлении Чайковки, где она должна была поддержать 2-й батальон 2-го панцергренадерского полка СС. Несмотря на появление «тигров», наступление на этом направлении захлебнулось. С наступлением темноты боевая группа Пайпера попыталась обойти с севера Чайковку и атаковать с северо-востока деревню Ходоры. Завязались тяжелые уличные бои. Они стихли лишь к утру 8 декабря. После этого немецкие танки захватили располагавшуюся чуть севернее Радомышля деревню Заболоть. Если подводить итог этой операции, то смелая вылазка боевой группы Пайпера смогла предотвратить закрепление советских войск на плацдарме по берегу реки Тетерев. За эту операцию 27 января 1944 года Пайпер был награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.

Оглавление книги


Генерация: 0.321. Запросов К БД/Cache: 0 / 0