Главная / Библиотека / Танки Первой Мировой /
/ Танки в боях 1916–1918 гг / Противотанковая оборона в 1916–1918 гг

Глав: 14 | Статей: 100
Оглавление
Первая Мировая война привела не только к грандиозным социальным потрясениям, но и к целой серии радикальных переворотов а военном деле. И главным из них стала

, позволившая преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта.

Великая Танковая революция

Именно в 1914–1918 гг. танк из «нелепой игрушки» превратился в нового «бога войны». Именно на полях сражений Первой Мировой родился новый род войск и тактика его боевого применения. Именно здесь был совершен колоссальный прорыв в танковом деле, на десятилетия определивший характер современной войны.

Новая книга ведущего историка вооружений — самое полное исследование периода становления танковых войск, глубокий анализ их создания, развития и боевого применения на фронтах Первой Мировой.

Противотанковая оборона в 1916–1918 гг

Противотанковая оборона в 1916–1918 гг

Обзор развития танков в Первую мировую войну был бы неполным, если хотя бы вкратце не рассмотреть, как зарождалась и развивалась противотанковая оборона (ПТО). Ведь танк, возникший как средство преодоления обороны, не мог не вызвать развития и усложнения самой обороны. А появление активных и пассивных средств противотанковой обороны, в свою очередь, требовало дальнейшего совершенствования танков.

Наибольший опыт противодействия танкам противника накопила, понятно, германская армия. Организации ПТО (Panzerabwehr или Kampfwagen-Abwehr, по немецкой терминологии), как более насущной задаче, руководство германского рейхсвера уделяло значительно больше внимания, чем постройке собственных танков, и за два года германская армия достигла здесь немалых успехов. Первые распоряжения по борьбе с танками рекомендовали создание препятствий на дорогах и поражение танков дальним артиллерийским огнем. Но уже в январе 1917 г. формируются 77-мм «батареи ближнего боя» специально для борьбы с танками. Артиллерия надолго становится основным средством ПТО. 77-мм полевые пушки должны были вести огонь по танкам на дистанциях до 1000–1500 м, позже наиболее эффективной признали дальность до 500 м. Укрытый щитом расчет орудия в отношении наблюдения и ведения прицельной стрельбы находился в куда лучших условиях, чем оглушенные шумом и почти ничего не видевшие в тряске наводчики в танках. А пока вслед за атакой танков и пехоты не выдвигались артиллерийские наблюдатели, расчеты противотанковых пушек могли не слишком опасаться ответного огня артиллерии противника. После апрельских боев под Аррасом «батареи ближнего боя» дополняются «пехотными батареями» и батареями в глубине позиций (тем более что именно в глубину переносятся основные усилия обороны), приказ о стрельбе по танкам получают все огневые средства, имеющиеся в передовых траншеях, включая минометы и бомбометы. Выдвигаемые вперед полевые пушки снабжались бронебойными снарядами. Для тренировки артиллеристов стали изготавливать «учебные танки» — грубые макеты «ромбовидных» танков на автомобильных шасси или просто на колесах, встречались и другие подвижные мишени — например, деревянный макет танка на плоту, проплывающем по водоему. Было сформировано 50 «батарей ближнего боя» и 22 «пехотные батареи». Правда, в течение того же 1917 г. их успели расформировать.



Германская 77-мм полевая пушка модели 1896 г. (7,7 cm F.K. 96 n/A), установленная в качестве противотанковой для стрельбы прямой наводкой.

Артиллерийский огонь дополнялся противотанковыми рвами и баррикадами. Так называемый «ров Гинденбурга» имел ширину 3–5 м. В бою 16 апреля 1917 г. в районе Краон французские танки «Шнейдер», задержанные рвом шириной 4–5 м, были расстреляны германской артиллерией. В тот же период под Аррасом немцы готовили противотанковые ловушки — большие «волчьи ямы», укрытые легким деревянным настилом с дерном, а в качестве «приманки» позади ям ставили пулеметы. Противотанковые препятствия постепенно совершенствуются — увеличивается крутизна насыпей, появляются контрэскарпы. Передние скаты рвов и больших воронок усиливают «упорами» в виде вертикальных насыпей с каркасом из кольев.

Пехоте поначалу просто рекомендовали сохранять «спокойную голову», но вскоре ее стали обучать стрельбе из винтовок и пулеметов по смотровым щелям и стыкам крышек люков, применению против танков бронебойных пуль и ручных гранат. Связки (т. н. «сосредоточенные заряды») включали 3–5 ручных гранат — из них только в одну вставлялась рукоятка с запалом.

Считалось, что пехота должна бороться с танками самостоятельно, а артиллерия поддерживает ее массированным огнем со своих позиций. Количество выдвигаемых вперед орудий было незначительно — 2–4 на боевом участке дивизии, т. е, на 3–5 км фронта. Под Ипром 31 июля и 16 августа 1917 г. в системе германской ПТО использовались бетонированные огневые точки (прообраз противотанковых узлов), а также окопанные возимые «броневые каретки Шумана» или «пилюльные коробки» (эти каретки с 37-мм или 57-мм пушкой были разработаны еще в 80-е годы XIX века для крепостной войны).



Грубый деревянный макет танка Mk I, поставленный на плот, позволял отрабатывать, стрельбу по «движущемуся танку».

Впечатление, произведенное танками под Мальмезоном 23 октября, и в особенности успех их массированного применения у Камбрэ 20 ноября 1917 г., убедил германское командование в их практической ценности и серьезной опасности и заставил заняться проблемой активнее. Г. Гудериан, впрочем, считал, что «опыт и наблюдения участвовавших в бою под Камбрэ… не были использованы немцами», и этим объяснял недостаточность мер, предпринятых германским командованием к началу кампании 1918 г. Но все же сражение у Камбрэ дало существенный толчок развитию ПТО.

Уже при подготовке позиций на линии «Зигфрид» первую линию окопов уширили до 3,5 м (тут бы самое времяпропаганде вспомнить о Зигфриде, который, чтобы поразить ползущего дракона Фафнира в незащищенное брюхо, спрятался во рве). Тот же Гудериан упоминает: «Были даны указания об оборудовании оборонительных позиций и танковых препятствий и издана инструкция о борьбе с танками. Однако нехватка рабочей силы и строительных материалов чрезвычайно мешала выполнению этих указаний». Вырабатываются более подробные наставления. Противотанковые орудия устанавливаются уже в боевых порядках пехоты, на обратных скатах высот, в лощинах. Позиции этих орудий прикрываются 1–2 станковыми пулеметами, им придается пехота с гранатами, а позже и с противотанковыми ружьями, с фронта позиции местами прикрывают поясом фугасных мин — так уже осознанно зарождаются «противотанковые форты». Во второй линии обороны устанавливаются специальные артиллерийские взводы (батареи) для стрельбы по прорвавшимся танкам, командир такого взвода имел выделенную телефонную линию для связи с командиром дивизионного участка. Для стрельбы по танкам кроме штатных 77-мм полевых пушек используются 37-мм автоматические пушки, трофейные бельгийские 75-мм пушки. Для борьбы с танками использовались перебрасываемые вдоль линии фронта самоходные батареи зенитных орудий на автомобильном шасси — зенитные пушки на частично бронированных шасси грузовиков имелись в рейхсвере еще в начале войны, а во второй половине войны скорострельные «моторные орудия» оказались весьма удачным противотанковым средством (там, где были в наличии, конечно). Практикуется переброска полевых орудий на грузовиках, выделение специальных запряженных артиллерийских взводов (батарей). То есть появляется прообраз мобильного ПТ резерва. Но, как писал потом Гудериан: «Предназначенные для этого в каждой армии 10 полевых орудий, возимых на обыкновенных грузовиках, не являлись полноценным средством противотанковой обороны… Главное, не хватало одного — массового изготовления собственных танков как доказательства признания того, что значение последних оценено как в атаке, так и в обороне». О роли танков в ПТО позволил судить бой у Виллер-Бретонне 24 апреля 1918 г.

Во время операции у Камбрэ незапланированное «комплексное» применение противотанковых средств имело место, скажем, при обороне германскими частями Флескьера и Фонтена. В селении Фонтен вначале германская пехота остановила британские танки, бросая под гусеницы «сосредоточенные заряды» из ручных гранат, затем по вошедшим на улицы танкам ударила тяжелая дивизионная артиллерия, лишив танки также поддержки английской пехоты; уцелевшие танки германские пехотинцы обстреливали из винтовок с верхних этажей; следующую атаку сорвали подошедшие «моторные орудия», открывшие огонь по танкам примерно со 100 м. Спешно направленное из Камбрэ 77-мм «моторное орудие», подойдя к Маньеру, вступило в поединок с британским танком на дистанции около 500 м и уничтожило его, израсходовав на это 25 выстрелов. Несмотря на продвижение британцев, орудие уцелело и вновь вступило в бой через три дня во время очередной британской попытки прорваться к Бурлонскому лесу.



Самоходная германская 77-мм зенитная пушка на частично бронированном шасси «Даймлер» (Krupp-Daimler 7,7 cm Flack) — подобные «моторные орудия» использовались в противотанковой обороне.

Таким образом, ПТО становится многоуровневой — от соединений до отдельных подразделений различных родов оружия — и глубоко эшелонированной: выдвинутые вперед орудия в сочетании с заграждениями и огнем пехоты, артиллерийские позиции позади передней линии окопов, «засадные» батареи и моторизованный резерв в глубине.

Штурмовые самолеты могли обстреливать танки зажигательными пулями, но применение авиации против танков носит пока случайный, незапланированный характер. Описан, по крайней мере, один случай, когда германский самолет, обстреляв с пикирования английский танк из пулемета, заставил его остановиться.

В конце декабря 1917 г. организуются «противотанковые школы». В штабах корпусов, дивизий и даже бригад появляются офицеры, отвечающие за организацию ПТО. Большее внимание уделяется ПТ средствам пехоты. Если винтовочные бронебойные пули типа SmK еще пробивали на малых дальностях броню первых британских танков, то с появлением французских «Сен-Шамонов», а потом британских Mk V они стали малоэффективными. И в начале 1918 г. появляется первое специальное однозарядное 13,3-мм противотанковое ружье «Маузер» («Танкгевер»). Еще с середины 1917 г. разрабатывался пулемет такого калибра для борьбы с танками и самолетами, но из-за трудностей производства первые пулеметы TuF попали в войска только к исходу войны, в октябре 1918 г., а массовые его поставки планировалось начать лишь в декабре. Бронепробиваемость и меткость «Танкгевер» вполне позволяли поразить броню танка, медленно движущегося на окоп. Однако пуля 13,3-мм патрона практически не давала заброневого действия и при одиночном попадании редко могла вывести танк из строя. Главным же недостатком была чрезмерно сильная отдача, болезненно воспринимаемая стрелком. Все это вызывало недоверие к оружию в войсках, стрелки редко тщательно выцеливали танки, а само ПТР, по ряду свидетельств, «старались при первом удобном случае потерять». Во время наступления союзников, начавшегося 8 августа 1918 г., французские танкисты отмечали, что «противотанковые ружья, несмотря на их большое количество, не причиняли большого вреда».



Британские танкисты осматривают взятое в германских окопах однозарядное 13,3-мм противотанковое ружье «Маузер» (Tankgewehr 1918).

Имевшиеся 20-мм автоматические пушки, несмотря на свою маневренность и высокую скорострельность, были малопригодны для ПТО из-за слабости действия снаряда. 20-мм «противотанковые пулеметы» появились только в 1920-е годы. Любопытно, однако, отметить, что уже согласно Версальскому договору 1919 года германскому рейхсверу запретили иметь не только танки и бронемашины, но и «противотанковые пулеметы».

Имевшиеся 37-мм пехотные пушки были короткоствольными с недостаточно настильной траекторией и мало подходили для ПТО. В июле 1918 г. появляются специальные 37-мм противотанковые орудия (пушки Фишера и фирмы «Рейнметалл»), увеличивается количество противотанковых ружей в окопах, более разнообразной становится система противотанковых заграждений, тщательнее организуется взаимодействие пехоты, траншейной и полевой артиллерии. Первые 37-мм ПТ пушки не слишком удачны — с крайне ограниченным сектором обстрела и сильно упрощенными прицельными приспособлениями. Но главное — они опоздали к концу войны. В систему ПТО включили минометы, установленные на специальные лафеты, допускающие настильную стрельбу. ПТО эшелонируется в глубину обороны — в тылу позиций организуют «противотанковые форты», «тревожные посты» со средствами связи и сигнализации (не случайно известная книга Гудериана называлась «Внимание! Танки!» — памятный солдатам рейхсвера тревожный сигнал).

Германцы научились реагировать на массированные атаки танков. Так, в первый день сражения у Суассона, 18 июля 1918 г., атака 223 французских танков стала для германских частей полной неожиданностью, но уже 19 июля германская ПТО показала неплохие результаты. Батареи сопровождения ударных пехотных дивизий выдвигались на передовые позиции и вели борьбу с танками в тесном взаимодействии с пехотой. 23 июля у селения Гран Розуа одно выдвинутое вперед замаскированное орудие, воспользовавшись скученным боевым порядком французского танкового взвода, переходившего окоп, быстро расстреляло его с дистанции 150 м. В то же время генерал Людендорф записал 22 июля; «Наши предшествующие успехи против танков повели к некоторому презрению к этому оружию. Мы должны, однако, считаться теперь с более опасными танками». Один из приказов гласил: «Сообщения о танках должны проходить в первую очередь». Теперь солдат, подбивших танк, зачисляют в списки героев Большого Генерального штаба.

Ряд примеров удачной борьбы с танками имел место 8 августа 1918 г. во время прорыва союзников у Амьена, хотя эти отдельные и сугубо «местные» успехи не могли изменить общую: ситуацию в пользу германцев. Так, пехотинцы 43-й резервной дивизии, уже отойдя с передовых позиций, смогли подбить несколько танков ручными гранатами в узостях (на дороге из Сайти-Лоре, в овраге Брюк). Командир батальона 55-го германского пехотного полка капитан Класс описывал бой импровизированного опорного пункта на дороге Серизи, Ламот (куда отошли подразделения батальона после прорыва передовых позиций); «Мы имели всего в наличии 4 станковых пулемета… В этих пулеметных гнездах мы продержались 3 часа — с 8.00 до 11.00. Продвигавшиеся вперед английские стрелки были остановлены нашим огнем. Тогда они выслали вперед танки. Различными средствами последние были отбиты, однако несколько раз они добирались через наши пулеметные гнезда до дороги, ведя при этом огонь с обоих бортов из пулеметов и малокалиберных пушек. Тогда мы выбрались как можно скорее на скат западнее дороги… Лейтенант Пипер (адъютант 2-го батальона 55-го полка) бросил с верхнего гребня ската на крышу одного танка связку ручных гранат, окутанный дымом танк удрал».

В журнале боевых действий 2-го батальона 373-го полка 225-й германской пехотной дивизии описан бой, который вела группа из 63 бойцов с 2 станковыми и 3 ручными пулеметами, обосновавшаяся на скатах выемки дороги к востоку от д. Ангар (полоса наступления 3-й канадской дивизии). На ее позиции вышли два британских танка: «Оба танка были обстреляны пулеметным огнем и ружейными гранатами. Внезапно из оврага на фланге опорного пункта появился третий танк; четвертый подошел от Ангар и также остановился в овраге севернее позиции. Тогда южный танк (третий) пошел через позицию и, забрасываемый ручными гранатами и разрывными зарядами, был остановлен, а экипаж был взят в плен. При подавлении второго танка лейтенант Винер, бросившийся, выполняя приказ, на танк с подрывным зарядом, был убит на месте».

В описании боя в этот день у переезда через железную дорогу у Арбоньер упомянуто, что пулеметы пулеметной школы 225-й пехотной дивизии своим огнем «вызывали в 2 танках пожар, а 2 танка заставили повернуть обратно». Кстати, на позиции 225-й дивизии накануне 8 августа 1918 г. из 59 орудий 2 были выдвинуты в качестве противотанковых и не должны были открывать огонь до подхода танков. В 14-й баварской дивизии из 52 орудий для ПТО назначили 3.

Нередко германские артиллеристы проявляли немалую инициативу. Лейтенант 97-го германского пехотного полка рассказывал о бое 8 августа 1918 г.: «По прибытии в Мерикур лейтенант 7-й батареи 243-го полка легкой артиллерии Шрер попросил у меня прикрытия, так как он хотел пройти через деревню, чтобы подбить один танк, проходивший мимо, около 1000 м южнее. Орудие заняло позицию на южной окраине; один унтер-офицер навел орудие и открыл огонь; 2 снаряда упали возле самого танка, третий попал прямо в цель. Чудовище окуталось дымом и огнем».

Южнее Варфюзе, у балки Кирх, в этот день стояли два германских орудия 6-й батареи 58-го полка легкой артиллерии, выдвинутые для ведения огня прямой наводкой. Перед ними сначала показались пехотные колонны, обстрелянные ими с расстояния 1300 м, затем со стороны Балки и по направлению от селения Ламот показались 3 британских танка, но все три были остановлены огнем двух орудий. Затем от Ламот подошли еще три танка, но и они вынуждены были остановиться. Один танк зашел с левого фланга батареи и с расстояния около 60 м нанес большие потери орудийной прислуге огнем своих пулеметов и пушек. Но и он вскоре был подбит. Появление новых танков в сопровождении пехоты и усилившийся огонь вынудили эту германскую батарею отойти.

Лейтенант Борхард 9-й батареи 243-го полка легкой артиллерии так описывал бой с танками и пехотой: «Я указал командирам орудий цели и т. д. и приказал открыть по танкам огонь. Вплотную за танками двигалась английская пехота. Всякий раз, когда мы попадали в танк, англичане рассыпались, и одно орудие батареи открывало по ним шрапнельный огонь. В горячке боя мы мало думали о возможности быть пораженными английской артиллерией или авиацией, хотя, конечно, наша батарея уже несла потери. Мы наверняка подбили 4 танка, а результаты нашего огня по трем или четырем другим обстрелянным танкам не были ясно определены; они скрылись в лощину и больше не обнаруживались». Позже батарее все же пришлось отойти, чтобы не попасть в плен.

Командир 2-го батальона 152-го германского полка капитан Вебер описывал бой в районе Байонвилер, в полосе наступления 5-й австралийской дивизии: «Вплотную возле меня на дорогу выехало наше зенитное орудие на автомобиле. Мы видели, как люди устанавливали свой дальномер, и мы слышали, как офицер с полным спокойствием отдавал распоряжения; вскоре из одного танка показалось пламя. Овраг очень быстро покрылся дымом, причем нельзя было понять, откуда тот шел. Перед нами поднялась абсолютно непроницаемая для глаза стена. Под ее защитой противник продолжал свою атаку; прошло немного времени, и из дыма стали выползать танки. Передние танки подошли на расстояние 20–30 м. Дальше нельзя было держаться. Батальон, ввиду невозможности успешно бороться против танков, растаял. Он буквально разбежался».

Однако вплоть до перемирия германцы еще не раз демонстрировали «местные» примеры достаточно удачной ПТО. Так, 17 октября у Тиельта французы попытались сбить небольшой германский арьергард атакой взвода танков «Рено» FT без пехоты. Но медленно двигавшиеся танки были успешно расстреляны замаскированным на окраине селения орудием с 200 м. 30 октября 507-й полк «Рено» поддерживал атаку 47-й егерской и 153-й пехотной дивизий на германскую позицию, проходившую вдоль дороги Гиз-Марль. Германские батареи, скрывавшиеся в перелесках, направили огонь прямой наводкой по пехоте, отсекая ее от танков. Танки не были повреждены, но вынуждены были вернуться, и в результате французская атака окончилась ничем. Однако эффективность борьбы артиллерии с танками резко снижалась, когда танковые атаки производились под прикрытием естественного или искусственного тумана и в сопровождении стрелков и пулеметчиков, приводивших к молчанию выдвинутые вперед противотанковые орудия.

Явно сказывался недостаток инженерных заграждений. Примеры тому дали Камбрэ, Суассон, прорыв у Амьена 8 августа. Большинство отработанных заграждений требовало на организацию немало времени и материалов. В качестве заграждений германские саперы устанавливали надолбы в виде рельсов, вкопанных под наклоном 45' в сторону противника на расстоянии 1,5–2 м друг от друга. Иногда несколько рельсов скрепляли болтами, протягивали между ними проволоку. Кроме того, использовали завалы из бревен, повозки с камнями, стенки из пней, залитые бетоном (во время уличных революционных боев 1919 г. вернувшиеся фронтовики уже «дома» останавливали поваленными деревьями танки и бронеавтомобили). Улицы селений в ряде мест перегораживали бетонными пирамидами, располагая их в шахматном порядке и усиливая рельсами. Правда, из-за нехватки времени и материалов они оказывались слишком редки для легких танков. Зато широкие британские тяжелые танки эффективно задерживались баррикадами на улицах и завалами в лесных просеках. Осенью у Сент-Этьена шоссе и железная дорога были перегорожены широким барьером из железобетонных столбов высотой 2,5–3 м и основанием примерно 2?2 м, соединенных прочным стальным тросом, на который даже подавали напряжение — препятствие более затратное, чем полезное.

В качестве противотанковых мин использовали фугасные артиллерийские снаряды, мины тяжелых минометов, снаряжая их нажимным взрывателем мгновенного действия, снаряды зарывались вертикально или с наклоном в сторону противника, накрывались нажимной планкой, укрытой дерном. Поскольку считалось необходимым мощное фугасное действие, предпочитали 24-см и 30-см снаряды. Но поскольку минные заграждения часто были слишком редки, излишняя мощность таких фугасов оказывалась бесполезной. Так, лейтенант Кнапс, командир роты 97-го пехотного полка, рассказывал о бое 8 августа 1918 г. южнее Соммы: «Мой предшественник при передаче участка сказал мне, что они в последнее время слышали шум танковых моторов. Поэтому я тотчас же приказал саперам поставить 2 противотанковые мины на полевой дороге в 50 м впереди пулеметного взвода, а также на полевой дороге южнее хутора Гайи… Рано утром 8 августа… начался страшный ураганный огонь… Волна ураганного огня передвигалась к востоку, и по нам уже велся огонь из пулеметов и малокалиберных танковых пушек проходившими танками, которые мы, однако, не могли видеть… Мимо пулеметного взвода прошел большой танк, который подошел с полевой дороги, не задев, к нашему несчастью, противотанковых мин». Это пытались как-то компенсировать, соединяя мины наложенными сверху поперечными брусками и дощечками так, чтобы танк обязательно нажал на брусок, а через него — на взрыватели одной-двух мин. С помощью артиллерийских снарядов минировали и проволочные заграждения («затаптывание» которых было одной из задач танков), используя взрыватель с выдергиваемой чекой. Применяли и заряды бризантных ВВ массой до 50 кг. Опыт вскоре показал, что такие заряды излишни, поскольку для обездвиживания танка достаточно перебить его гусеницу, что достигалось зарядом уже в 1 кг ВВ. К тому же большие ямы под мощные мины требовали больше времени и демаскировали минное поле — на аэрофотоснимках такие поля проявлялись в виде рядов точек. Были созданы также переносные быстро маскируемые противотанковые мины (Minefeld) в виде плоских коробок с зарядом взрывчатки и рукояткой для переноски, взрывателем нажимного действия или с чекой, нажимной верхней крышкой. Использовались в ПТ минах и ручные гранаты с дополнительными зарядами. 25–26 октября 1918 г. близ Виллерле Сен шесть «Рено» подорвались на свежем, тщательно замаскированном германском минном поле, а 30 октября в том же районе один «Рено» был выведен из строя переносной миной, уложенной в высокой траве.

О роли различных средств в системе ПТО можно судить по распределению потерь французских танков в период с 18 июля по 11 ноября 1918 г., т. е. в последние четыре месяца войны, когда и танки применялись в большом количестве и часто, и различные средства ПТО были в наличии:

1) от артиллерийского огня — 301 танк «Шнейдер» и «Сен-Шамон», 356 «Рено» FT;

2) от противотанковых мин — 3 танка «Шнейдер», 13 «Рено» FT;

3) от оружия пехоты — 3 «Шнейдера», 1 «Рено» FT;

4) по неизвестным причинам — 1 «Шнейдер», 70 «Рено» FT.

До 98 % боевых потерь танки союзников в ходе Первой мировой войны понесли от огня артиллерии. Инженерные же боеприпасы, противотанковые средства ближнего боя (как, по сути, и штурмовая авиация) находились еще в периоде младенчества.

Система ПТО была неплохо продумана теоретически, однако объединение различных ее мероприятий и средств происходило скорее на бумаге, чем на практике. К тому же германским мероприятиям была присуща некоторая пассивность — они реагировали на события, но не пытались их предвидеть. Выработанная схема ПТО была пригодна только для заблаговременно занятой обороны. В наступлении она не работала. Об этом свидетельствует, скажем, беспомощность наступающих германских частей против контратаки семи британских Mk A «Уиппет» восточнее Каши 24 апреля 1918 г. или пяти французских «Рено» FT-17 у леса Рец (близ Виллер-Котере) 3 июня.

Стоит отметить, что союзники проблемами противотанковой обороны практически не занимались, видимо, успокоенные своим «первенством» в применении танков, И крайне немногочисленные германские танки часто успевали продвинуться весьма глубоко, прежде чем артиллерия союзников на них реагировала. Пехота же союзников оказывалась против них совершенно беспомощна, хотя британской пехоте в 1918 г. и предлагалось использовать против танков ружейные гранаты. Во Франции к концу войны в рамках траншейной артиллерии сформировали противотанковую артиллерию (D.C.T.), но сразу по окончании войны ее ликвидировали.

Оглавление книги


Генерация: 0.350. Запросов К БД/Cache: 3 / 0