Главная / Библиотека / Танки Первой Мировой /
/ Работы в России / «Колесница Лебеденко» и другие

Глав: 14 | Статей: 100
Оглавление
Первая Мировая война привела не только к грандиозным социальным потрясениям, но и к целой серии радикальных переворотов а военном деле. И главным из них стала

, позволившая преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта.

Великая Танковая революция

Именно в 1914–1918 гг. танк из «нелепой игрушки» превратился в нового «бога войны». Именно на полях сражений Первой Мировой родился новый род войск и тактика его боевого применения. Именно здесь был совершен колоссальный прорыв в танковом деле, на десятилетия определивший характер современной войны.

Новая книга ведущего историка вооружений — самое полное исследование периода становления танковых войск, глубокий анализ их создания, развития и боевого применения на фронтах Первой Мировой.

«Колесница Лебеденко» и другие

«Колесница Лебеденко» и другие

Километрах в 80 от Москвы, к северу от Дмитрова, а точнее, за железнодорожной площадкой Орудиево, справа от полотна железной дороги есть участок леса, именуемый «Танка» или «Танга». Кто-нибудь из местных жителей расскажет, что столь странное название дано этому месту потому, то там строили первый русский танк. Хотя к танкам эту машину, известную как «колесница Лебеденко», отнести трудно, интересна сама попытка решения проблемы боевой вездеходной машины за счет колес большого диаметра.

Инициатором и руководителем ее постройки был инженер Н.Н. Лебеденко, возглавлявший так называемую военно-техническую лабораторию (иногда его называют «капитаном», но носил ли он реально такое звание, неизвестно). «Лаборатория инженера Лебеденко» занималась различными заказами, в частности смогла получить заказ ГВТУ на бомбардировочные прицелы. Предлагал Лебеденко и свой метод «определения позиции стреляющего орудия», так что военному ведомству был уже знаком. разработке «боевой колесницы» Лебеденко принимали участие сотрудники лаборатории Б.С. Стечкин и А.А. Микулин. Это потом первый станет выдающимся ученым в области гидроаэродинамики и теплотехники, второй — знаменитым конструктором авиадвигателей. Пока будущие академики — только начинающие инженеры. Микулину иногда приписывали и идею машины, но вот как он сам вспоминал о начале работы: «Однажды меня пригласил к себе Лебеденко, запер дверь в кабинет и на ухо сказал:

— Мне рекомендовал Вас профессор Николай Егорович Жуковский как способного конструктора. Согласны ли Вы разработать чертежи изобретенной мною машины? При помощи таких машин в одну ночь будет совершен прорыв всего германского фронта, и Россия выиграет войну…»



Машина Лебеденка на поляне под Дмитровом, 1917 г. Вооружение на машину так и не установили.

Кстати, рекомендация, данная профессором Жуковским Стечкину и Микулину, неслучайна — они не только были его студентами в Императорском Московском техническом училище, но и приходились ему племянниками (друг другу были троюродными братьями). Лебеденко смог заинтересовать своей идеей не только сотрудников, но и военное ведомство. Была изготовлена движущаяся (от заводной пружины) модель машины в масштабе 1:30. Эту модель Лебеденко якобы даже демонстрировал Николаю II, а в качестве препятствий на этом показе будто бы использовались разбросанные по полу объемистые тома «Свода законов Российской империи» (эта аллегоричная картина, возможно, возникла позже уже в устных преданиях). Как бы то ни было, проект получил одобрение. Микулин стал «главным конструктором» проекта, Стечкин — главным расчетчиком. Часть расчетов для проекта помог выполнить Н.Е. Жуковский. Средства на постройку опытного образца выделили Всероссийский Союз городов и ГВТУ, работы, развернувшиеся с середины 1915 г., обошлись в солидную сумму — 210 000 рублей.

Особой заботой Лебеденко стала секретность, которая у него, судя по воспоминаниям Микулина и Стечкина, приобретала почти театральный характер. Узлы делали на разных предприятиях: корпус и башню — в крытом манеже возле Хамовнических казарм, колеса — на заводе в Люберцах (ныне Люберецкий завод мостостроительного оборудования), привлекли и Сормовский завод. Сборку начали на большой поляне близ площадки Орудиево-среди выросшего с той поры леса и сейчас можно найти остатки двойного вала, когда-то опоясывавшего поляну. Вдоль вала, видимо, стоял забор или частокол.

Выглядела машина весьма оригинально. К корпусу на передних решетчатых фермах крепились два 9-метровых ведущих колеса со стальными ободами таврового сечения и тангенциальными спицами (благодаря этому они напоминали велосипедные), а на наклонной задней ферме — поворотная тележка со встроенным хвостовым катком значительно меньшего диаметра. На машине установили два бензиновых двигателя «Майбах» по 250 л.с., снятых в исправности с германского «цеппелина», упавшего на русской территории. Двигатель давал 2000 об/мин, скорость вращения колеса должна была быть примерно 10 оборотов в минуту. В 1916–1917 гг. Микулин и Стечкин пытались разработать собственный двухтактный двигатель АМБеС, который мог быть использован и для «колесницы», но эта работа была остановлена. Зато для «колесницы разработали оригинальный привод ведущих колес: вращение на каждое из них передавалось от своего двигателя двумя обычными колесами автомобильного типа, прижатыми с двух сторон к ободу ведущего колеса железнодорожной рессорой и вращавшихся в противоположных направлениях, а колеса разного диаметра образовывали своего рода фрикционный вариатор с передаточным отношением 250:1, сокращалась длина трансмиссии. Расчеты обещали весьма приличную скорость хода — до 17 км/ч. Масса собранной машины составила около 40 т, высота — 9, длина — 17, ширина — 12 м. Из-за стремления поставить побольше вооружения корпус с башнями и боковыми спонсонами сильно отнесли назад (видимо, за неуклюжий вид Стечкин и Микулин прозвали машину «Нетопырем»). Вооружение должны были составить две 37-мм пушки в боковых спонсонах и два 7,62-мм пулемета в верхней и нижней вращающихся цилиндрических башнях. Но вооружение так и не установили — ГАУ выделяло пушки и пулеметы только на проекты, которые считало реальными и готовыми к практическому использованию. Бронирование — противопульное, листы катаной стальной брони крепились к каркасу корпуса с помощью заклепок и болтов. На испытаниях в августе 1917 г. машина двинулась с места, сломала передней осью большую старую березу, прошла несколько метров по подготовленной гати, но, едва сойдя с нее, увязла хвостовым катком в грунте. Сказалось непродуманное распределение веса. Ведущие колеса пробуксовывали, оригинальный привод Микулина требовал доводки. В сложной лихорадочной обстановке тех дней новых средств выделить не могли. Еще раз машину пытались заставить двинуться своим ходом в 1918 г., и столь же неудачно. Доводкой машины не занимались, и, пожалуй, справедливо. А производство даже малой серии таких машин трудно себе представить.

Стечкину еще придется иметь отношения с бронесилами — во время ноябрьских революционных боев 1917 г. в Москве он побывал на стороне контрреволюции в составе экипажа броневика. А напарником его на броневике был Л.В. Курчевский, ставший впоследствии известен своими работами над безоткатными орудиями. Впрочем, последующие их судьбы — совсем другая тема. Дальнейшая же судьба Лебеденко просто остается неизвестной. «Наверное, погиб где-нибудь, — говорил об этом позже Б.С. Стечкин. — О таком, как он, мы бы обязательно услышали. Значит, нет в живых — обязательно объявился бы».

Что же касается «колесницы Лебеденко», то ее единственный образец, разобранный в 1923 г. на лом, с легкой руки Микулина прозвали «Царь-танком»,

Тут стоит отметить, что «гигантизм» был тогда удивительно распространен среди изобретателей, а колеса большого и очень большого диаметра казались хорошим решением проблемы подвижности и способности преодолевать любые препятствия.



Почти апокалиптическая картина «Нападение путешествующих крепостей будущего на неприятельский город», размноженною прессой в 1916 г. после первый же сообщений о появлении на поле боя «танков» Машина справа соответствует фантастическому проекту «Гирокрейсера», опубликованному в начале 1916 г.

В Великобритании, как упоминалось выше, еще в начале 1915 г. едва не довели до рабочих чертежей проект «сухопутного крейсера» флайт-коммандера Хеттерингтона с колесами диаметром 12 м и тремя орудийными башнями; в Италии высококолесный бронеавтомобиль с двумя пулеметными башнями разработал Л. Кассали. В американский печати в 1916 г. опубликовали проект «броненосца» некоего Э. Лайона; между двумя громадными колесами подвешивался корпус, стабилизируемый гироскопом и имеющий 11 амбразур для вооружения. «Проект», опубликованный в феврале того же года американским журналом «Электрикал Экспериментер» и британским «Вар Бюджет», представлял гигантский моноцикл, именуемый «Гирокрейсер»: на огромное колесо диаметром около 30 м был «посажен» высокий бронированный корпус с пятиярусной установкой разнообразного вооружения, командирским мостиком с дальномером, радиомачтой и прочими атрибутами боевого корабля. Приводить колесо во вращение должен был электропривод, удерживать «Гирокрейсер» в равновесии во время движения — система гироскопов, а на стоянке — подземные боковые колеса. А вскоре по популярной прессе (включая германскую и русскую) пошла гулять фантастическая картина, показывающая нападение таких гигантов на город. В 1917 г., когда в Европе уже воевали реальные танки, тот же «Электрикал Экспериментер» красочно изобразил «Истребитель окопов» — на оси огромного бицикла подвешена бронированная кабина с пулеметами. А появившийся годом позже там же рисунок мотоцикла «Электрический истребитель окопов» был просто огромным колесом-рамой с бронированными кабинками на оси.

Для одних такие картины были воплощением «ужаса машинной войны», для других — веры в «победу технологий над варварством окопной войны» и возможность быстро окончить войну. Подобными фантазиями были тогда заполнены и страницы прессы, и почта военных ведомств и патентных бюро.

Реально строившиеся машины были поскромнее. Германская фирма «Ганза-Ллойд», например, продемонстрировала 1 февраля 1917 г. в Берлине армейский бронированный тягач «Треффас-ваген» с двумя ведущими колесами диаметром «всего» 3 м и с передним поворотным роликом. Как видим, трехколесная схема, обещавшая хорошую поворотливость, была популярна. Машина «Ганза-Ллойд» интересна тем, что в ней на каток меньшего диаметра приходится значительно меньшая нагрузка, чем на два ведущих больших колеса, в отличие от «колесницы» Лебеденко, оставшейся самой большой из построенных и испытанных высококолесных боевых машин.

Что касается России, то здесь в одном только 1915 г. российскому военному ведомству были предложены 8-колесный бронированный трактор поручика Быковца, «броненосный трактор» Казанского, «Земной броненосец» Пороховщикова на катках большого диаметра, «катки» Подольского и другие проекты. В журнале Технического Комитета ГВТУ от 6 апреля 1915 г. сообщалось: «Дежурный генерал при Верховном Главнокомандующем при надписи от 27 февраля 1915 г. препроводил в ГВТУ прошение дворянина В.А. Казанского с несколькими предложениями, в числе которых описание броненосного трактора». Трактор должен был быть трехколесным со всеми ведущими колесами и дифференциальным механизмом поворота. Предложение направили на отзыв начальнику Военной автомобильной школы, который отказался давать отзыв по одному общему описанию. «Судя по тому, что г. Казанский предлагает броню, непробиваемую снарядами полевой артиллерии, и считает, что его трактор будет иметь скорость до 15–20 верст, предложение его надо признать невыполнимым», — заключил Технический Комитет.

Некий С. Подольский (возможно, это был псевдоним — изобретатель был из Подольской губернии) выбрал совсем «простой» путь, предложив в октябре того же 1915 г. строить из котельного железа огромные катки, которыми и утюжить оборону врага. Каждый каток диаметром метров шесть и длиной несколько десятков метров толкался бы вперед с помощью шестов ротой солдат подобно ручному асфальтоукладочному катку, а для «обстрела разбегающегося в стороны противника» имел бы на концах оси неподвижные башенки с пулеметами или бомбометами. Были курьезы, оформленные и более «солидно».

20 апреля 1917 г. Технический Комитет ГВТУ рассмотрел проект «Подвижной батареи», «Улучшенная черепаха» инженера-механика С.П. Навроцкого, заведовавшего заводом «Рихард Ноле» в Воронеже. Проект предполагал машину массой 192 т, высотой 8,52 м, с передним приводным катком сферической формы диаметром 6,5 м и двумя задними полусферическими диаметром 2,5 м. Внутри переднего катка и на задней площадке размещались две 203-мм гаубицы, два 152-мм орудия, четыре 102-мм и восемь 76,2-мм пушек, 10 пулеметов. Внутри переднего катка монтировались и двигатели. «Черепаха» имела броню толщиной 30–20 мм, экипаж от 60 до 100 человек, электрогенератор, радиостанцию с телескопической антенной, командирскую башенку, прожекторы. Сферическая форма катков должна была увеличивать площадь их соприкосновения с грунтом по мере погружения в грунт, в зависимости от его твердости. Но изобретатели упорно хотели создавать обильно вооруженные гигантские машины.

В отзыве Технического Комитета отмечалась крайняя громоздкость «Улучшенной черепахи», невозможность двигательной установки обеспечить движение (удельная мощность — 1,56 л.с./т), да и рассчитанная автором цена машины — 150–200 тыс. рублей — была занижена раза в три Интересно следующее замечание Технического Комитета: «в сравнении с… танками батарея совершенно малоподвижна». Конечно, о постройке таких монстров не могло быть и речи.



Проект огромной «Подвижной батареи» «Улучшенная черепаха» инженера-механика Навроцкого (Россия, 1917 г., по описанию изобретателя) — планировавшаяся масса машины с передним приводным сферической катком — 192 т, вооружение две 203-мм гаубицы, два 152-мм орудия, четыре 102-мм и восемь 76,2-мм пушек, 10 пулеметов.

Цифрами с 1 по 6 обозначены места установки вооружения, 7 — скребок для очистки переднего приводного сферического катка. И это был не единственный проект «боевых гигантов».

В мае 1917 г. инженер М.М. Ингал обратился в ГВТУ с чертежами и описанием 50-тонного бронеавтомобиля, имевшего «двухэтажный корпус, защищенный 8–9 мм броней». В верхнем этаже размещалось бы боевое отделение с 6 орудиями и 6 пулеметами. на нижнем — силовая установка, трансмиссия, «слесарная мастерская, походная аптека и служебный персонал». В передней нижней части корпуса монтировалась специальная пила «горизонтального вращения» со вспомогательным двигателем для резки проволочных заграждений. Причем если для движения самой машины предполагалось использовать двигатель мощностью 150–175 л.с., то для привода пилы — 80—100 л.с. «Окна» для наблюдения на верхнем этаже прикрывались от попадания пуль вращающимися дисками с ножами подобие стробоскопов, которые появятся на зарубежных танках уже в 1920-е годы), которые также могли использоваться для резки проволоки. «Бронеавтомобиль» должен был иметь пять пар колес — три задние ведущие, две передние — управляемые. Проект был отклонен «по причине крайней сложности и громоздкости конструкции, представляющей собой очень крупную цель для противников.

Уже в начале октября 1917 г. киевлянин Г. Остапенко привез в Петроград картонную модель своего «сухопутного броненосца» — ранее Технический Комитет ГВТУ уже отклонил его «Шар-самокат», теперь отклонили новый проект.

Стоит упомянуть и еще один любопытный проект. В январе 1916 г. анонимный изобретатель предложил русскому военному ведомству идею бронированных «самоходов» (без указаний конструкции хода), способных идти «по какой угодно почве… самостоятельно переплывать речки и озера». Успехи испытаний модели высотой 10 дюймов (25,4 см) настолько вдохновили автора, что он предложил целое семейство «самоходов»: самоход-броненосец «размером с морской броненосец» и экипажем от 2400 до 5000 человек (автор даже предлагал ставить на изобретенный им «ход» старые черноморские броненосцы!), крейсер — поменьше: «самоходы-пушки» и «самоходы-пулеметы», даже дистанционноуправляемые «самоходы-мины» (!). Из таких машин автор предлагал составить «эскадру» и, добавив к ним «самоход-ангар», пустить эскадру в рейд по промышленным районам Северной Германии. Неугомонный изобретатель посчитал нужным напомнить о себе и в январе 1917 г. Можно посмеяться. Но уберем забавный гигантизм и… получим идею «бронированных эскадр», сформулированную в 1919 г. Фуллером и вдохновившую многих адептов «механизированной войны».

Россия не стала «родиной танка» не по причине гигантизма отдельных проектов и не по причине «косности», «лености», «саботажа» или «заговора». Причины можно называть разные — нехватка промышленного потенциала, уровня технологий, финансовых средств, просто стечение обстоятельств. Танки — продукт прежде всего развитой машиностроительной промышленности, включая сюда двигателестроение, автомобилестроение, станкостроение и т. д. На Втором съезде представителей военно-промышленных комитетов 2б—29 февраля 1916 г. среди причин недовыполнения военных заказов указывались: отсутствие у заводов частной промышленности специальных навыков в высокоточной работе (а казенные заводы были перегружены заказами), отсталость русского машиностроения вообще и почти полное отсутствие станкостроительных и инструментальных заводов, перебои в снабжении машиностроительных заводов металлом и топливом. Вряд ли в этих условиях можно было построить даже не несколько тысяч танков, как британцы и французы, но хотя бы пару десятков, как германцы. О состоянии российского машиностроения тех лет можно судить по тому, какие проблемы и затруднения вызвало через четыре года изготовление полутора десятков «Русских Рено» на заводе «Красное Сормово», а десятилетие спустя — постановка производства первого советского серийного танка МС-1.

Однако Россия, имея свою металлургию (включая выпуск специальных сталей) и оружейное производство, продемонстрировала способность поставить выпуск боевых бронированных машин на примере бронеавтомобилей. Правда, при этом потребовалось закупать за рубежом готовые шасси. И здесь мы можем увидеть ряд проектов, имеющих прямое отношение к нашей теме.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.268. Запросов К БД/Cache: 3 / 1