Главная / Библиотека / Танки Первой Мировой /
/ Работы в России / Русские проекты противотанковой обороны

Глав: 14 | Статей: 100
Оглавление
Первая Мировая война привела не только к грандиозным социальным потрясениям, но и к целой серии радикальных переворотов а военном деле. И главным из них стала

, позволившая преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта.

Великая Танковая революция

Именно в 1914–1918 гг. танк из «нелепой игрушки» превратился в нового «бога войны». Именно на полях сражений Первой Мировой родился новый род войск и тактика его боевого применения. Именно здесь был совершен колоссальный прорыв в танковом деле, на десятилетия определивший характер современной войны.

Новая книга ведущего историка вооружений — самое полное исследование периода становления танковых войск, глубокий анализ их создания, развития и боевого применения на фронтах Первой Мировой.

Русские проекты противотанковой обороны

Русские проекты противотанковой обороны

В известном немом фильме Ф. Эрмлера «Обломок Империи» русский солдат Первой мировой войны получает «георгия» за подбитый германский танк («роль» танка в фильме исполнил «Рено» FT). Это воплощение «кошмара войны» — фантазия, на Русском фронте Первой мировой танки, как известно, не появились ни с одной стороны. Германия, даже начав разработку своих танков, не планировала пока использовать их на Востоке. Однако вопрос противотанковой обороны был поставлен в русской армии сразу после первых сообщений о действиях британских танков. Ни у кого тогда не возникало сомнений в способности Германии приступить к скорой постройке собственных танков. Тем более что действия немногочисленных полубронированных германских автомобилей в Восточной Пруссии в 1914 г. и тяжелых германских бронеавтомобилей на Русском и Румынском фронтах в 1916 г. оказались весьма успешными.

Основные приемы борьбы с бронеавтомобилями противника были выработаны уже в первые два года войны. Меры эти делились на пассивные и активные. К первым относилось заграждение путей движения или только подготовка к заграждению или разрушению пути (если они нужны были еще для своих войск) с прикрытием заграждений огнем. К активным мерам борьбы с бронеавтомобилями кроме огня полевой артиллерии относили и «неожиданные, с самого близкого расстояния нападения пехотных засад с целью захвата их или опрокидывания». Для «опрокидывания» бронеавтомобилей пехотные части предлагалось снабжать слегами (толстыми жердями, не столь уж курьезное предложение для начальной стадии разработки проблемы), для разрушения — подрывными зарядами. Пехота могла применять также бронебойные винтовочные пули и ручные гранаты. Упомянутая ранее «Инструкция для боевого применения бронированных автомобилей», составленная еще в начале 1915 г., указывала: «При встрече с бронеавтомобилями противника следует возможно скорее выдвинуть вперед, ближе к ним, свой бронеавтомобиль, вооруженный пушкой для уничтожения бронеавтомобилей неприятеля. Отсутствие пушечных бронеавтомобилей не должно служить основанием к отходу в этом случае наших пулеметных бронеавтомобилей; наоборот, последние должны стремиться всеми мерами если не совершенно уничтожить своего противника, то заставить его отказаться от безнаказанного поражения наших войск». Такая тактика была бы пригодна и в борьбе с танками.

Данные разведки о германских работах над танками заставили русское командование принять меры к защите войск против них. Уже 1 декабря 1916 г. Инженерный Комитет ГВТУ признал, что «лучшими средствами для борьбы с подобными автомобилями (танки, как мы видели, относили к «тяжелым бронеавтомобилям». — С.Ф.) могут служить главным образом артиллерийский огонь и фугасы». В качестве возможных средств борьбы указывались удлиненные заряды унтер-офицера Семенова, созданные для подрыва заграждений, большие треугольные рвы и управляемые наземные мины. Удлиненные заряды предполагалось подтягивать тросами под гусеницы приближающегося танка и подрывать при его подходе. Вскоре Ставка получила сведения о постройке в Германии двух типов танков — тяжелого и легкого (как показали события, готовность и возможности Германии по производству танков были переоценены).

В приказе Командующего войсками Юго-Западного фронта генерала А.А. Брусилова № 0234 от 8 января 1917 г. указывалось: «Есть сведения на то, что германцы уже построили два типа «тэнк»: один низкий, вооруженный пулеметами, другой большого типа, размером железнодорожного вагона… с пулеметами и приспособлением для выпуска ядовитых газов (тогда только велась сборка деревянного макета тяжелого танка A7V, а опытный легкий пулеметный танк построят только через год. — С.Ф.)… Приказываю предупредить всех без исключения нижних чинов о возможности появления неприятельских «танков» и объяснить доступным им языком их устройство, дабы выход этих чудовищ современной техники не мог бы быть для войск неожиданным… Главное средство борьбы — это артиллерийский огонь. На каждом боевом участке надлежит теперь же разработать подробные соображения по организации надлежащей встречи «танков»… Необходимо сосредоточенный огонь по «тэнку» направлять с возможно большего фронта… Шрапнельный огонь необходим по сопровождающей «тэнк» пехоте, которая будет стремиться воспользоваться «тонком» как подвижным фортом… Приобретает особое значение организация связи войсковой разведки и передовых окопов с наблюдательными артиллерийскими пунктами… Пехота выдержанная, стойкая, удерживающая окопы в своих руках и пропустившая «танки», неминуемо «приобретает их как славный и заслуженный трофей своего мужества». В следующем приказе № 0239 от 15 января были даны указания по применению фугасов: они должны были устанавливаться на путях вероятного движения танков, впереди или внутри проволочных заграждений, содержать не менее 20 фунтов (8,19 кг) взрывчатого вещества, подрываться дистанционно или автоматически — с помощью чувствительных замыкателей Бродского (нажимной замыкатель, разработанный ранее для использования со взрывателем шрапнельного фугаса).

При крайне скудных, больше опирающихся на слухи данных о возможных параметрах германских танков основные положения противотанковой обороны были выработаны верно. Заметим, что в русской армии это сделали практически в то же время, что и в германском рейхсвере, реально встречавшемся с танками.

В русской армии к тому времени уже нашли применение бронебойные винтовочные пули; заказы на них ГАУ выдало еще в мае 1915 г. Всего было заказано более 36 млн пуль системы штабс-капитана Кутового со стальным сердечником, предназначенных «для стрельбы по бронеавтомобилям и стрелковым щитам». Любопытно предложение поручика Е. Лалетина, поданное 17 сентября 1915 г. в Отдел изобретений ЦВПК: Лалетин считал полезным использовать против бронеавтомобилей «наши крепостные ружья (20,32-мм ружья Гана обр. 1877 г. — С.Ф.)… сила их была рассчитана так, чтобы пробивать туры с землей» (имеется в виду пуля с твердым сердечником). Нетрудно увидеть здесь идею противотанкового ружья, высказанную много раньше, чем в Германии начали создавать первое в истории ПТР. Однако Отдел изобретений ЦВПК вынужден был констатировать, что «старых крепостных ружей уже в цейхгаузах не имеется». Стоит упомянуть, что упомянутый ранее офицер постоянного состава Военной автомобильной школы штабс-капитан В.А. Мгебров (считавшийся ведущим специалистом по бронеавтомобилям) в конце 1914 г. предлагал применять против бронеавтомобилей фугасную шомпольную ружейную гранату его системы — едва ли не первое в истории предложение «противотанкового оружия пехоты».

В марте 1917 г., по инициативе штаба 7-й армии Юго-Западного фронта, отдельной брошюрой были выпущены «Указания по борьбе с танками». Против танков предлагалось использовать «кинжальные взводы», выделенные от батарей 76-мм (3-дм) полевых пушек, 57-, 47– и 40-мм («Виккерс») скорострельные пушки (имевшие в боекомплекте бронебойные снаряды), траншейные 37-мм пушки образца 1915 г. системы Розенберга и 37-мм автоматические пушки МакКлена. Их дополняли располагаемые в две линии в шахматном порядке футасы (заряд фугасов «увеличили» до 40 фунтов), ручные гранаты, легкие мины, противотанковые рвы. Отметим предложение использовать подвижные мины, подтягиваемые на пути движения танков из передовых окопов. Начальник инженеров фронта в своих дополнениях к приказу № 0234 добавил к этому «малые фугасы», плоские «самовзрывные» мины Ровенского, а также предложил минировать противотанковые рвы.

Несколько слов стоит сказать о подвижных минах. Вопрос этот не был нов и уже находился в разработке. Когда 16 апреля 1917 г. Г.А. Бессонов подал предложение «прибора для борьбы с танками» в виде самоходной колесной мины разработанной, кстати, просто малограмотно), Инженерный Комитет ГВТУ заметил в надписи от 1 мая: «У нас имеется уже несколько управляемых самодвижущихся мин, которые выдержали испытания». Интересный проект подал в ГВТУ 17 января 1917 г. прапорщик Э. Назариан: его самодвижущаяся мина имела гусеничный ход, корпус, «напоминающий по своим очертаниям английские tanks», двигатель внутреннего сгорания или на сжатом воздухе, заряд в 50 пудов (800 кг) ВВ и дистанционный взрыватель. Проект был отклонен, как и рассматривавшийся 26 января проект мины «Гидра» техника Н. Алексеева с электродвигателем и электрозапалом. Из Франции в мае сообщали об испытании на фронте «подвижной мины лейтенанта Маттэй». Все эти мины предназначались для подрыва проволочных заграждений, но могли оказаться и противотанковым средством.

Тогда же, в марте 1917 г., Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего генерал-адьютант В.М. Алексеев утвердил проект «Наставления для борьбы с неприятельскими сухопутными броненосцами». К уже перечисленным средствам здесь были добавлены огнеметы и применение стрелками и пулеметами бронебойных пуль. Рекомендовалось заблаговременно перегруппировывать на танкоопасные направления подвижные части — конницу с артиллерией, бронечасти, самокатчиков, — т. е. создавать мобильный ПТ резерв. Бронеавтомобили, как мы видели, уже считались в русской армии одним из средств борьбы с бронесилами противника.

Выдающийся русский артиллерист В.Ф. Кирей рассмотрел вопросы стрельбы артиллерии по танкам в изданной в 1917 г. книге «Артиллерия обороны». В изданном в том же году «Наставлении для борьбы за укрепленные полосы» говорилось, что во время атаки противобатарейная артиллерийская группа должна особенно внимательно выслеживать «автомобильные батареи и сухопутные броненосцы (танки), появляющиеся около окопов, и немедленно их уничтожать». Касаясь «действий» артиллерии при обороне укрепленной полосы, Наставление указывало, что пехота противника «может пойти в атаку под прикрытием танков» и что приближение танков к окопам «должно автоматически вызывать заградительный огонь гранатами». При этом предполагалось, что, пока танки будут находиться в зоне заградительного огня, они и будут являться главными целями, поэтому предлагалось вести по ним сосредоточенный огонь, а с подходом танков к окопам — перенести заградительный огонь на следующую за ними пехоту.

Считалось весьма желательным иметь на тех участках, где могут появиться танки (термин «танкоопасное направление» появился позже), малокалиберные скорострельные пушки с бронебойными снарядами, которые при малых дальностях стрельбы «могут успешно действовать против сухопутного броненосца». Однако Полевой Генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович заметил, что применение против танков легких горных пушек затрудняется преимущественным сосредоточением этих орудий на Кавказском фронте, а траншейных орудий — их незначительным количеством (к началу 1917 г. поставлено было только 137 пушек Розенберга, 37-мм автоматических пушек МакКлена из США было поставлено 218), поэтому предполагалось, что основная тяжесть борьбы ляжет на 3-дм полевые пушки. Ситуация, схожая с противотанковыми возможностями германской артиллерии.

При «маневрировании танка вдоль фронта» или при его прорыве через позиции пехоты «Наставление для борьбы за укрепленные полосы» рекомендовало быстро выдвигать вперед отдельные орудия и «стараться подбить танк прямой наводкой». Считалось, что пушка, будучи меньшей целью, чем танк, сможет в таких условиях противостоять ему и подбить танк раньше, чем тот сможет поразить ее или ее расчет. Дабы обеспечить своевременность такого выдвижения, предлагалось заранее распределить «районы наблюдения» между отдельными частями артиллерии и внести действия при возможном появлении танков противника в общий план действия артиллерии.

Таким образом, специалисты русской армии, опираясь преимущественно на чужой опыт и некоторые общие положения, выработали верную и действенную «противотанковую тактику», соответствующую как условиям войны, так и наличным возможностям армии. Причем сделали это за год до того, как крайне немногочисленные германские танки привели в замешательство британские и французские части на Западном фронте. Здесь командование и специалисты русской армии оказались предусмотрительнее союзников. И эта работа пригодилась.

Положения, выработанные специалистами русской армии, вошли в первое наставление Красной Армии по борьбе с танками, изданное РВС РСФСР в 1918 г., были использованы 14 октября 1920 г. в бою на Каховском плацдарме. Характерно, что Положение об Управлении инспектора броневых частей при полевом штабе РВСР, введенном 17 марта 1920 г., на инспектора броневых частей возлагалось, кроме прочего, «общее наблюдение за противотанковой и противоброневой обороной фронтов Республики».

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.103. Запросов К БД/Cache: 0 / 0