Глав: 5 | Статей: 73
Оглавление
«Всё было не так» – эта пометка А.И. Покрышкина на полях официозного издания «Советские Военно-воздушные силы в Великой Отечественной войне» стала приговором коммунистической пропаганде, которая почти полвека твердила о «превосходстве» краснозвездной авиации, «сбросившей гитлеровских стервятников с неба» и завоевавшей полное господство в воздухе.

Эта сенсационная книга, основанная не на агитках, а на достоверных источниках – боевой документации, подлинных материалах учета потерь, неподцензурных воспоминаниях фронтовиков, – не оставляет от сталинских мифов камня на камне. Проанализировав боевую работу советской и немецкой авиации (истребителей, пикировщиков, штурмовиков, бомбардировщиков), сравнив оперативное искусство и тактику, уровень квалификации командования и личного состава, а также ТТХ боевых самолетов СССР и Третьего Рейха, автор приходит к неутешительным, шокирующим выводам и отвечает на самые острые и горькие вопросы: почему наша авиация действовала гораздо менее эффективно, чем немецкая? По чьей вине «сталинские соколы» зачастую выглядели чуть ли не «мальчиками для битья»? Почему, имея подавляющее численное превосходство над Люфтваффе, советские ВВС добились куда мeньших успехов и понесли несравненно бoльшие потери?
Андрей Смирновi / Denis Литагент «Яуза»i

1. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА БОЕВАЯ РАБОТА ШТУРМОВИКА ИЛ-2?

1. НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНОЙ БЫЛА БОЕВАЯ РАБОТА ШТУРМОВИКА ИЛ-2?

Сразу же отметим, что приводившиеся в отечественной литературе цифры потерь врага в живой силе и технике от ударов Ил-2 многократно завышены. Ведь почерпнуты они не из документов стороны, подвергавшейся этим ударам, а, как правило, из донесений и отчетов советских авиационных частей, соединений и объединений. А эти источники крайне недостоверны. Во-первых, в основе их лежат доклады экипажей Ил-2, вернувшихся с боевых заданий, – а экипажи по определению не могли привезти точные сведения об уроне, нанесенном ими противнику. За считаные секунды (пока осуществлялся заход на цель) они просто не успевали заметить и точно сосчитать все уничтоженное ими – да зачастую не могли ничего и рассмотреть. «На выходе из пикирования пытаюсь увидеть результаты работы группы, – описывает типичную ситуацию бывший летчик 103-го штурмового авиаполка К.Ф.Белоконь, – но это невозможно: там, где только что шли танки, дорога в сплошном дыму»1. Еще более красноречива запись в дневнике воздушного стрелка Г.Доброва из 198-го штурмового: «Выходим из пикирования. Вижу разрывы бомб, цель застилает дым и пыль. Что там творится? После войны разберемся, что к чему?»2 Как правило, экипажи преувеличивали свои успехи: сказывались как естественное желание причинить врагу как можно больше вреда (побуждавшее искренне верить в свой успех!), так и стремление представить свои действия в лучшем свете...

Во-вторых, часть сведений о боевой работе Ил-2, содержащихся в донесениях и отчетах частей, соединений и объединений советских ВВС, просто выдумана (sic!) теми, кто составлял или утверждал эти документы. Командованию ведь тоже хотелось похвастаться своими успехами – и оно зачастую «подправляло» (естественно, в сторону увеличения) цифры потерь врага, указанные в докладах экипажей или нижестоящих штабов, а то и вовсе дописывало за них. Например, «в подавляющем числе донесений полков», участвовавших в нанесении авиаударов по войскам 2-й танковой группы вермахта на Брянщине 30 августа – 11 сентября 1941 г., не содержалось «точных данных об уничтоженных и поврежденных немецких танках, бронемашинах и т.д.» – указывалось лишь «отмеченное экипажами количество больших взрывов и пожаров или же (в редких случаях) число прямых попаданий [...] в танки, автомашины и т.д.». «Но в донесениях штабов соединений уже вовсю фигурировали сотни уничтоженных солдат и офицеров противника, десятки танков, бронемашин, орудий и другой боевой техники». В общем, истинные потери 2-й танковой группы от ударов с воздуха оказались завышены в 2—5 раз...3 А вот другой типичный пример. Нанеся 6 мая 1943 г. удар по аэродромам Орел-Центральный, Лаврово и Хмелевая, экипажи 58-го и 79-го гвардейских штурмовых авиаполков доложили об уничтожении и повреждении на земле до 10—11 немецких самолетов, штаб 2-й гвардейской штурмовой авиадивизии, отчитываясь перед штабом 16-й воздушной армии Центрального фронта, сообщил уже о 17 самолетах – да еще и оговорил, что, по докладам прикрывавших «илы» летчиков-истребителей, на аэродромах горело аж до 80—110 самолетов. («Интересно, – замечает О.В.Растренин, – что могли подтвердить истребители, если они, как это следует из докладов штурмовиков, да и самих истребителей, над аэродромами не были, а «болтались» в стороне»?..) Ну, а штаб армии доложил командующему ВВС Красной Армии об уничтожении и повреждении на трех аэродромах «до 54» самолетов...4

Не могут считаться достоверными и показания военнопленных. Помимо стремлении пленного говорить то, что приятно было бы слышать тем, от кого зависела его участь (см. об этом в главе I настоящей работы), он редко мог быть достаточно информирован о понесенных его подразделением, частью и тем более соединением потерях. Почему-то никто из отечественных исследователей, ссылающихся на показания вроде тех, что дал об ударах Ил-2 по немецким колоннам на шоссе Могилев – Минск в конце июня 1944 г. ефрейтор А.Фридрих («[...] Потери при налетах часто равнялись 50—60%. Считаю, что в нашей колонне до 50% всего состава было потеряно от налетов русских самолетов...»5), не задается вопросом: а откуда ефрейтор рабочего железнодорожного батальона мог знать о величине потерь в колоннах других частей? В том кромешном аду, который представляли собой дороги минского «котла», эта информация наверняка не доходила и до командира части... Допускать, что, едва придя в себя после бомбежки, Фридрих (обуреваемый, видимо, заботами о нуждах будущих историков) первым делом бросался считать потери в растянувшихся на километры колоннах (самовольно покидая при этом расположение своей части!), по меньшей мере наивно... А кто докладывал другому такому «информатору» – ефрейтору 394-го мотопехотного полка 3-й танковой дивизии вермахта, – что в результате налета Ил-2 на его батальон 6 июля 1943 г. на южном фасе Курской дуги погибло 120 человек и сгорело 90 автомашин?6 Разве он был командиром батальона или полка? Или он тоже ради блага будущих историков в огне невероятно напряженной Курской битвы находил силы и время бегать по расположению части и считать убитых?

Правда, с 1943 г. в распоряжении советского командования были и материалы объективного контроля – фото– или кинопленки. В группу Ил-2, вылетающую на боевое задание, все чаще стали включать штурмовик с фото– или кинокамерой; замыкая боевой порядок, он должен был фиксировать результаты удара. Однако и здесь не было гарантии, что все уничтоженное «горбатыми» попадет в объектив. Кроме того, добавляет воевавший в 198-м и 62-м штурмовых авиаполках А.Н.Ефимов, «фотография может не получиться. Момент съемки не всегда совпадал со взрывом. Зачастую и дым застилал результаты бомбежки»7. Да и такую фотографию привозили не из каждого вылета: оказавшись в гуще зенитного огня, летчики подчас забывали включить фотоаппарат или решали, что им «не до съемки», а самолеты-фотографы (вынужденные лететь с постоянной скоростью на одной и той же высоте) легко сбивались. На некоторые «илы» (например, в 566-м штурмовом авиаполку 277-й штурмовой авиадивизии 13-й воздушной армии Ленинградского фронта) в 1944—1945 гг. ставили фотокинопулеметы – но они фиксировали лишь то, куда легли пулеметные и пушечные трассы. Наконец, и командование наверняка не считалось с данными фотоконтроля, если они не обеспечивали нужных для донесения «наверх» цифр... Так или иначе, в донесениях авиаторов потери врага от ударов Ил-2 преувеличивались и после 1943-го. Это было выявлено наземными проверяющими – выездными комиссиями штабов авиадивизий, воздушных армий и НИИ ВВС по установлению реальной эффективности действий штурмовой авиации (в 1943—1945 гг. уже имелась возможность обследования районов, по которым работали Ил-2: это было время общего отступления противника). Так, комиссия штаба 230-й штурмовой авиадивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта, выехав в места, где в начале Восточно-Прусской операции, 16—20 января 1945 г., действовали «илы» этой дивизии, установила к 31 января, что «количество уничтоженной техники, обнаруженной в процессе осмотра», составляет всего 30% от цифр, указанных в донесениях штадива. Например, в районе дорог Виленберг – Гросс-Вальде, Ортельсбург – Альт-Кайтуш и Пшасныш – Грабово – Кайтуш штурмовики уничтожили и повредили не 19 (как значилось в донесениях), а 9 танков; не 18, а 3 орудия; не 85, а 18 автомашин и автобусов; не 2, а 1 паровоз; не 25, а 6 железнодорожных вагонов. Соответствующими действительности оказались лишь сведения об уничтожении одной самоходки и о разрушении одной переправы8. Выяснить, действительно ли было уничтожено «510 солдат и офицеров», не смогла, естественно, и комиссия; понятно, что столь точную цифру не дала бы и никакая фото– или киносъемка...

Огромная завышенность официальных советских данных о результатах действий Ил-2 обнаруживается и при обращении к немецким источникам. Так, из списков потерь германского ВМФ видно, что за всю войну враг не потерял в Балтийском море от ударов советской авиации ни одной подводной лодки – и что, следовательно, утверждения о потоплении «горбатыми» на Балтике только за полтора месяца 1944 года четырех субмарин не соответствуют действительности9. По данным немцев, в ходе Керченско-Эльтигенской операции, с 1 ноября по 8 декабря 1943 г., «илы» 11-й штурмовой авиадивизии ВВС Черноморского флота потопили только 14 и повредили 6 кораблей и судов – а не 43 и 58, как доложил штаб дивизии...10 Результаты ударов 1-го гвардейского и 2-го штурмовых авиакорпусов 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта по аэродромам Хуши и Роман под Яссами 29 мая 1944 г. советская сторона завысила и вовсе в 12 раз, а результаты налета «илов» 215-го штурмового авиаполка ВВС Западного фронта на аэродром Смоленск-Северный 15 сентября 1941 г. – в 15 раз. Согласно немецким источникам, в первом случае «илам» удалось сжечь или повредить только 5 самолетов (а не около 60, как значилось в советских донесениях), а во втором не удалось уничтожить ни одного из 15 занесенных тогда на счет полка немецких бомбардировщиков (лишь взорвать склад боеприпасов)...11

А чего стоит цифра в 205 танков, уничтоженных якобы тем же 215-м полком с 28 августа по 10 октября 1941 г.?12 При подобной эффективности 11—12 полков Ил-2 всего за полтора месяца должны были бы истребить все 2326 танков, безвозвратно потерянных немцами (по их данным) за гораздо больший промежуток времени – с 22 июня по ноябрь 41-го13. И это при условии, что немецкие танки не будут жечь ни экипажи бомбардировщиков, ни танкисты, ни артиллеристы, ни пехотинцы... А ведь в сентябре – октябре 1941 г. на советско-германском фронте воевало не 11—12, а 21 полк Ил-214. Действуя с той же эффективностью, что и 215-й, за полтора месяца они должны были бы уничтожить около 4300 немецких танков, т.е. почти все, введенные к тому времени в бой против Красной Армии (около 4200, имевшихся на Востоке к 22 июня, плюс до 600, полученных в качестве пополнения до 10 ноября 1941 г.15). Однако столь быстрого и практически полного уничтожения германских танковых войск в 41-м, как известно, не произошло – хотя с танками, повторим, боролись не одни Ил-2, а вся Красная Армия... По сведениям из немецких источников, собранным генерал-лейтенантом вермахта Хуффманом, удары советских штурмовиков на северном и центральном участках советско-германского фронта (т.е. и в районе действий 215-го полка) в 1941-м вообще были «не очень эффективными»16. (Бывали, разумеется, и исключения; так, по немецким данным, авиаудар по аэродрому Сиверская под Ленинградом 6 ноября 1941 г. – главного успеха в котором добилась, по мнению советской стороны, шестерка Ил-2 из 174-го штурмового авиаполка – привел к уничтожению 7 бомбардировщиков «Юнкерс Ju88» и большей части запасов горючего17.)

Об огромном завышении советскими экипажами и штабами данных о потерях врага от ударов Ил-2 свидетельствуют и результаты испытаний, проводившихся в годы войны на Научно-исследовательском полигоне авиационного вооружения (НИПАВ) с целью определить реальную боевую эффективность «горбатого». Они, в частности, показали, что в 1941 г. «илы» практически не могли уничтожать немецкие танки пушечным огнем. Бронебойно-зажигательные снаряды 20-мм пушек ШВАК способны были пробить лишь броню толщиной не более 15 мм, т.е. у легких танков PzKpfwII и PzKpfw38(t) и немногочисленных средних PzKpfwIV Ausf.A, B и С – кормовые и часть бортовых листов корпуса (а у PzKpfwII – и башни), крышу башни и моторного отделения; у среднего танка PzKpfwIII – только крышу башни и моторного отделения, а у средних PzKpfwIV Ausf.D, E и F1 – только крышу моторного отделения18. При этом угол встречи снаряда с броней должен был быть близок к 90°, а дистанция стрельбы не превышать 250—300 м. Однако в 1941-м Ил-2 атаковывали танки, только когда те шли в колоннах по дорогам – и только вдоль колонн (или под углом 15—20° к направлению их движения). Следовательно, пробитие бортовой брони танков исключалось. А так как штурмовки колонн «илами» в 41-м производились только с бреющего полета (т.е. с очень пологого планирования), исключалось и пробитие брони крыши башни и моторного отделения: попадая в эти горизонтальные листы под углом 5—10°, снаряды попросту рикошетировали. Оставались, следовательно, только кормовые листы корпуса (а у PzKpfwII и башни) легких и небольшого числа средних танков – но на практике из ШВАК не всегда пробивались и они: в 41-м летчики «илов» открывали огонь со слишком большой дистанции (500—600 м). На части Ил-2 вместо ШВАК стояли 23-мм пушки ВЯ, но их более мощные снаряды обладали здесь только тем преимуществом, что пробивали 15-мм броню не с 250—300, а с 300—400 м. Вероятность поражения легкого танка при обрисованной выше тактике это увеличивало лишь ненамного (да и машин с ВЯ тогда было очень мало).

Надо учесть и то, что в 41-м советские летчики-штурмовики прицеливались не по какому-либо конкретному танку, а по «колонне вообще» – а это, как правило, приводило к сплошным промахам. Так, три пилота 245-го штурмового авиаполка, атаковав на полигоне общепринятым в 1941 г. способом мотомеханизированную колонну длиной 600 м, выпустили из ШВАК 300 снарядов, но не добились ни одного попадания в танк19. А ВЯ с их более низкой скорострельностью (600 выстрелов в минуту против 800 у ШВАК20) должны были давать еще меньший процент попаданий. К тому же в 41-м и ШВАК (у которых не была отлажена система перезарядки) и ВЯ часто отказывали.

Кроме пушек, Ил-2 в 1941 г. располагали реактивными снарядами РС-82 и РС-132; это оружие позволяло уничтожить любой тогдашний немецкий танк – но только при прямом попадании. Разрыв РС-82 даже в 0,5—1 м от танка никаких повреждений последнему не наносил; не причинял в этом случае существенного вреда и РС-132. Вероятность же прямого попадания «эрэса» в танк (при пуске снаряда с пикирования под углом 30° и с дистанции 300 м) у хорошего летчика составляла 25%, если он производил залп всеми восемью РС, 8% – если только четырьмя, и доли процента – если он выпускал только один «эрэс»21. Слишком велико было рассеивание этих снарядов... Иными словами, при указанных условиях для гарантированного уничтожения одного танка «эрэсами» в одном заходе (а больше советские летчики в 41-м, как правило, и не делали) его должны были атаковать соответственно 4, 12—13 и свыше 100 Ил-2. И это на полигоне, где прицельному пуску РС не мешал зенитный огонь противника! На фронте же вероятность попадания «эрэса» в танк снижалась еще и тем, что строевые летчики стреляли со слишком больших дистанций (600—700 м) и с бреющего полета (что затрудняло прицеливание); залп производили менее чем четырьмя снарядами – да и вообще были подготовлены хуже, чем испытатели НИПАВ.

Наконец, еще одно оружие Ил-2 – авиабомбы – могло вывести танк из строя как при прямом попадании, так и при близком разрыве. Осколки 50-кг фугаски ФАБ-50 пробивали броню танка (правда, только легкого) с расстояния до 0,5—1 м, а осколки и взрывная волна 100-кг ФАБ-100 с 1—5 м поражали и средний танк22. Однако точность бомбометания у Ил-2 в 1941 г. была крайне низкой. Пилоты «горбатых» бомбили тогда только с горизонтального полета – а имевшиеся у них бомбовые прицелы были для этого совершенно не приспособлены. Тем, что устанавливался летом 41-го – ПБП-1б – при общепринятом в то время бомбометании со сверхмалых (5—25 м) высот пользоваться было очень трудно. Ведь в столь опасной близости от земли внимание летчика поневоле сосредоточивалось на управлении самолетом – а прицеливание с помощью ПБП-1б требовало времени. На высотах же более 25 м ПБП-1б вообще оказывался бесполезным: длинный капот Ил-2 ограничивал там обзор вниз настолько, что цель просто нельзя было поймать в прицел! Поэтому летчики «горбатых» сбрасывали бомбы просто по выдержке времени – «что было равносильно почти неприцельному бомбометанию»... А с осени 41-го стали целиться при помощи специальных меток, нанесенных на козырек фонаря кабины и капот – но они также «не обеспечивали требуемой точности бомбометания»23.

В итоге средняя вероятность поражения одним Ил-2 в одном вылете одного немецкого легкого танка (с учетом противодействия немецких зениток и истребителей) в 1941 г. равнялась всего около 5,5% (бронетранспортера – 7%)24. Иными словами, для гарантированного уничтожения одного PzRpfwII или PzKpfw38(t) нужно было высылать 18—19 штурмовиков. По-видимому, не меньше требовалось и для уничтожения при помощи ФАБ-100 одного среднего танка PzKpfwIII или PzKpfwIV. Осколки и взрывная волна поражали их с большего расстояния, чем легкий танк, но при практиковавшемся в первый год войны бомбометании с бреющего полета «сотки» часто давали рикошет и разрывались совсем уж далеко в стороне (ведь их взрыватели – во избежание поражения низколетящего штурмовика осколками собственных бомб – устанавливались с 22-секундным замедлением). Впрочем, чаще всего вероятность уничтожения «горбатым» немецкого среднего танка в 1941 г. вообще равнялась нулю! Ведь бомбы ФАБ-100 – единственно опасное для этих машин оружие – Ил-2 в начальный период войны использовали очень редко. Так, в штурмовых авиаполках, сражавшихся в августе 1941 г. – январе 1942 г. на Западном направлении, на «сотки» пришлось всего 4% всех сброшенных бомб25.

Таким образом, в 1941 г. шансы уничтожить немецкий танк у Ил-2 были ничтожны. Однако в донесениях авиационных штабов результативность ударов «горбатых» по танкам чудесным образом повышалась на порядок, а то и на два! Например, 8 сентября 1941 г. звено «илов» 241-го штурмового авиаполка 1-й резервной авиагруппы, атаковав на Брянщине танковую колонну численностью около 50 машин, якобы уничтожило прямыми попаданиями «эрэсов» 5 танков26. Получается, что три штурмовика добились результата, который даже на полигоне и при более эффективных способах применения РС могли обеспечить лишь от 20 до 65 Ил-2! Еще более невероятным выглядит успех, достигнутый якобы 11 ноября 1941 г. звеном 312-го штурмового авиаполка ВВС Западного фронта при атаке мотомеханизированной колонны на волоколамском направлении: 18 уничтоженных танков27. Иными словами, это результат, которого даже в полигонных условиях могли добиться только от 72 до 234 Ил-2, если применялись «эрэсы» (и то без поправки на меньшую эффективность фронтового способа их пуска), и от 324 до 342, если использовались фугасные авиабомбы. А ведь колонна состояла не из одних только танков: согласно официальной версии, звено уничтожило еще и 50 автомашин! Объяснить столь невероятное повышение результативности тем, что летчики использовали все виды оружия одновременно, нельзя. Как показали полигонные испытания, одновременная стрельба из двух видов оружия Ил-2 (например, из пушек и «эрэсами»), наоборот, снижала эффективность одного из них примерно на 20—70%28... Налицо, следовательно, явные приписки.

Подобных примеров можно привести множество. Так, В.И.Перов и О.В.Растренин отмечают, что сведения о потерях врага от ударов Ил-2, приводимые «в большинстве донесений штаба Брянского фронта и оперативной группы штаба ВВС КА [Красной Армии. – А.С.]» за 30 августа – 11 сентября 1941 г., «не согласуются ни с какими имеющимися в распоряжении авторов результатами полигонных испытаний по определению эффективности действия вооружения Ил-2 по немецкой боевой технике, а также с результатами работы специальных выездных комиссий [...] по оценке реальной боевой эффективности штурмовой авиации в период 1943—1945 г.»29.

Что же касается автомобилей, то средняя вероятность уничтожения одним Ил-2 в одном вылете одной автомашины (с учетом противодействия немецких истребителей и зениток) в 1941 г. равнялась 14,5%30. Следовательно, для гарантированного уничтожения одного автомобиля требовалось 7 штурмовиков. Между тем, как мы видели по донесениям, 11 ноября 1941 г. три «ила» 312-го полка в ходе удара по мотомехколонне сожгли 50 автомашин (т.е. продемонстрировали эффективность, в 116—117 раз б?льшую)... Правда, В.И.Перов и О.В.Растренин указывают, что в 41-м «действенность бортового огня» Ил-2 по следовавшим в колоннах автомобилям, бронетранспортерам, орудиям и т.п. была «достаточно высокой» из-за огромной длины колонн (т.е. значительной величины цели). Однако в следующей же фразе эти авторы, противореча сами себе, отмечают, что «прицеливание по «колонне вообще» [а только так и целились летчики Ил-2 в 1941 г. – А.С.], как показали полигонные испытания, в большинстве случаев давало низкую точность стрельбы, и атака цели [...] приводила лишь к бесцельной трате боеприпасов практически без ущерба для противника»31.

Вероятность уничтожения одним «илом» в одном заходе одной автомашины не возросла и после 1942 г. – когда штурмовики стали бить по автоколоннам из пушек не с бреющего полета, а с пикирования под углом 30°. Как показали полигонные испытания и боевой опыт (последний, не исключено, анализировался на основании завышенных цифр из донесений!), при типовой дистанции открытия огня 400 м даже у пилота с хорошей летной и стрелковой выучкой она не превышала 10—13%32.

Сказанному выше не противоречит тот хорошо известный факт, что в конце июня 1944 г., во время Минской операции, удары штурмовиков 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта по многокилометровым мотомехколоннам 4-й армии немцев на дороге Могилев – Белыничи – Березино действительно причинили врагу – по оценке бывшего командующего пострадавшей армией К.фон Типпельскирха – «огромные потери»33. Громившие эти колонны пилоты Ил-2 действовали значительно грамотнее, чем их товарищи в 41-м – они не только атаковали с пикирования (а не на бреющем), не только прицеливались по конкретной машине из состава колонны (а не по «колонне вообще»), но и выполняли по нескольку прицельных ударов в одном заходе – каждый раз делая «горку» и пикируя на колонну заново. К тому же, после того как была разрушена единственная переправа через Березину у поселка Березино, на дороге возникли колоссальные пробки, превратившие колонны – и так двигавшиеся в несколько рядов – в подобие неподвижного скопления техники. Это, конечно, сильно облегчило штурмовикам поражение целей.

Результаты полигонных испытаний подтверждают и завышение в донесениях числа вражеских самолетов, уничтоженных штурмовиками Ил-2 на аэродромах. В среднем, при условии выполнения 2—3 заходов на цель с ведением пушечного огня, один Ил-2 в 1942—1943 гг. мог уничтожить в ходе одного удара по аэродрому не более одного самолета размерами с двухмоторный бомбардировщик «Хейнкель Не111» (обычно для достижения такого результата требовалось высылать два штурмовика)34. А вот по донесениям авиаторов, для уничтожения 12 августа 1942 г. на донских аэродромах Обливское, Ольховское и Подольховское пушечным огнем 89 бомбардировщиков Ju88 и истребителей «Мессершмитт Bf109» оказалось достаточным всего 21 «ила» из 206, 226-й и 228-й штурмовых авиадивизий 8-й воздушной армии Юго-Восточного фронта35. Иными словами, в донесениях – основанных в данном случае не только на докладах экипажей, но и на таком, столь же ненадежном, источнике как сведения агентурной разведки – результативность действий «горбатых» возрастает сразу как минимум в 4 раза, что, конечно, крайне подозрительно...

Помимо источников, прямо или косвенно доказывающих завышенность официальных советских цифр потерь врага от ударов «горбатых» – документов вермахта, документов советских комиссий по проверке эффективности действий штурмовой авиации, отчетов о полигонных испытаниях оружия Ил-2, – существуют и общие оценки боевой работы Ил-2, данные стороной, подвергавшейся их ударам – немецкой. Они также свидетельствуют о том, что действия Ил-2 были далеко не столь эффективными, как принято считать в нашей стране. Так, «положительных результатов» при ударах по танкам «непосредственно на поле боя» «илы», по оценке немецких офицеров-фронтовиков, даже в начале 1945 г. добивались лишь «время от времени»36. В ударах по прифронтовым аэродромам, «согласно донесениям немецких штабов», успехи Ил-2 еще в 1942—1943 гг. «были незначительны». Как явствует из текста обобщившего немецкие оценки генерала люфтваффе В.Швабедиссена, не слишком заметными были эти успехи и в 1944-м. И только весной 1945-го, указывает Швабедиссен, удары советских штурмовиков по аэродромам стали причинять немцам «значительные потери среди наземного персонала и техники» – такие, что «оперативные возможности немецкой авиации снизились»37.

Правда, в целом действия советской штурмовой авиации после 1941 г. враждебная сторона оценивает высоко. Тот же Швабедиссен – обобщая мнения целого ряда офицеров и генералов вермахта – отмечает, что уже в 1942—1943 гг. Ил-2 добились «значительных успехов в поддержке наземных войск» (и прежде всего в ударах по опорным пунктам немецкой обороны), а в 1944—1945 гг. «постепенно операции штурмовой авиации достигли высокой степени эффективности и наносили существенный урон немецкой армии». «Своими непрерывными и успешными атаками в поддержку крупных наземных наступательных операций, – продолжает этот автор, – советские штурмовики сыграли важную роль в подавлении немецкого сопротивления»38. Однако в других местах своей работы Швабедиссен указывает, что в 1942-м эффективность действий советской штурмовой авиации была все же «незначительной», что даже в 1944—1945-м «в большинстве случаев достигнутый эффект имел скорее психологический, чем материальный характер», и что до конца 1944-го – из-за не ослабевшего еще противодействия немецких зениток и истребителей – достигнутые Ил-2 результаты «были невелики»...39

Труд В.Швабедиссена вообще изобилует взаимоисключающими утверждениями – как в силу его недостаточной отредактированности, так и благодаря частой подмене анализа механическим сложением противоположных оценок. (Объявив, например, что в Сталинградской битве «русская штурмовая авиация в полном объеме продемонстрировала, каких вершин она могла достичь к этому времени», немецкий генерал тут же констатирует, что «неопытность и отсутствие должного количества обученных экипажей не позволили штурмовикам продемонстрировать весь свой потенциал, а их атаки и победы чаще всего носили локальный характер»...40) Однако в разбираемом нами сейчас случае противоречие у Швабедиссена, пожалуй, только кажущееся.

Во-первых, «важную роль в подавлении немецкого сопротивления» удары советских штурмовиков должны были сыграть и в том случае, если вызванный ими эффект «имел скорее психологический, чем материальный характер». Моральное воздействие атак Ил-2 на военнослужащих вермахта было огромным уже в 1941 г. – когда «горбатые» действовали еще мелкими группами, изредка и в целом менее умело, чем впоследствии. Разбирая действия Ил-2 под Москвой в конце 41-го, советские эксперты из НИИ ВВС отмечали низкую стрелковую подготовку пилотов, несовершенство прицелов, материальной части пушек ВЯ и т.п.41 – однако немецкому ефрейтору Г.Мейнеке хватило и этого несовершенства. «Когда они являются со своими авиапушками, – писал он домой из-под Москвы 15 декабря 1941 г., – то все мы стараемся хорошо укрыться: тут уж не до шуток»42. «Бронированные штурмовики неприятно воспринимаются немецкими войсками», – сообщал в середине ноября 41-го Верховному командованию вермахта другой участник Московской битвы – командующий 2-й танковой армией немцев Г.Гудериан43. Насколько же должен был усилиться этот психологический эффект в 1944—1945 гг., когда удары Ил-2 по переднему краю немцев стали массированными и, по существу, непрекращающимися! Советская штурмовая авиация, подчеркивает, говоря об этом периоде, В.Швабедиссен, «практически непрерывно находилась в воздухе или последовательно волна за волной наносила удары по немецким позициям, стремясь «измотать»[выделено мной. – А.С.] немецкую оборону и заставить замолчать или отступить [выделено мной. – А.С.] пехоту противника»44. Если даже немецкие гренадеры оставались после этих ударов целы и невредимы, они действительно должны были оказаться измотанными – как физически, так и морально, – и, соответственно, стойкость их должна была понизиться.

Под ударами Ил-2 начинали хуже работать и артиллеристы вермахта. «Нам очень важно, чтобы авиация уничтожала цели, – уточнял в 1946 г. бывший командующий 3-й армией 1-го Белорусского фронта А.В.Горбатов, – но также важно постоянное нахождение авиации над районом противника, над его огневыми позициями. Когда наша авиация находится над противником, то его ствольная артиллерия и минометы если не прекращают стрельбы, то стреляют значительно меньше. Это то, что нужно для наступающей пехоты»45. О том же свидетельствовали и командиры наземных частей 1-го Белорусского фронта, которые в апреле 1945-го, во время уличных боев в Берлине, просили авиаторов, боявшихся ударить в этой неразберихе по своим, не прекращать боевых вылетов. «Пусть летчики не бомбят и не стреляют, – говорили они, – а пройдут раз-другой на бреющем над фашистами. Услышав гул самолетов, гитлеровцы прячутся, перестают вести огонь. А нам только это и нужно: мы сразу же врываемся в опорный пункт»46. А вот сообщение ветерана 566-го штурмового авиаполка Ю.М.Хухрикова: «Я один раз был на рекогносцировке, ездили на машине на передний край. Так пехотный командир говорит: «Вы, ребята, не стреляйте. Прилетайте и хотя бы обозначьтесь. Достаточно»47. (Теперь становятся понятны и многочисленные восторженные отзывы советских пехотинцев о боевой работе Ил-2!)

Во-вторых, у В.Швабедиссена нет противоречия и в оценке величины материального урона, нанесенного вермахту советскими штурмовиками. «Существенным» этот урон становился, как значится у немецкого автора, «постепенно» – и стал таковым лишь в конце 1944-го. Показательны, в частности, воспоминания немецких офицеров, воевавших в 1943—1944 гг. в составе группы армий «Север». Г.Бидерман из 437-го пехотного полка 132-й пехотной дивизии прямо или косвенно упоминает об Ил-2 четырежды. Сообщив, что 14 августа 1943 г., во время боев под Мгой, призванная восстановить положение на участке дивизии боевая группа «почти непрерывно подвергалась атакам неприятельских штурмовиков», он подытоживает: «К вечеру главная линия обороны все еще оставалась в наших руках». О каком-либо материальном ущербе от ударов «илов» мемуарист не говорит и при втором своем упоминании о них (относящемся к тем же боям) и даже при третьем (замечая, что в сентябре – октябре 1944 г., под Ригой, «зловещий вид русских штурмовиков стал постоянной чертой» действительности, он вспоминает лишь, как «они грохотали над черепичными крышами»). И только в ноябре 1944-го, в курляндском «котле», «нескончаемые расстрелы с воздуха» привели (да и то лишь вкупе с действиями советской артиллерии и осенней распутицей) к постоянным перебоям в снабжении войск на передовой...48 О.Кариус из 502-го тяжелого танкового батальона – отметивший, между прочим, высокую эффективность штурмовых действий советских истребителей, – рассказывая о мартовских и апрельских боях 1944-го под Нарвой, также ничего не сообщает об ущербе от дважды упоминаемых им атак Ил-2. А описывая удар советских штурмовиков 26 июня 1944 г. у деревни Зуево северо-восточнее Острова, отмечает, что «тиграм» «не принесли вреда ни многочисленные бомбы» (в то время «илы» уже располагали страшными и тяжелым танкам кумулятивными авиабомбами. – А.С.), ни реактивные снаряды49. Данное немцами Ил-2 прозвище «schwarze Tod» в адекватном (а не в принятом у нас буквальном) переводе означает не «черная смерть», а «чума», т.е. опять-таки указывает лишь на то, что действия «илов» носили «массовый характер, словно эпидемия чумы. Но при этом последняя была всего лишь болезнью, хотя и очень тяжелой, с которой можно было бороться и которую можно было победить»50.

Заметим, однако, что советская штурмовая авиация предназначалась все-таки не для подавления морального духа противника, а для уничтожения его живой силы и техники. Учтем также, что во второй половине 1943—1945 гг. численность Ил-2 в действующей армии колебалась в пределах 2400—4200 самолетов51. Чтобы оценить эти цифры, вспомним, что пикировщиков «Юнкерс Ju87» – основных немецких «самолетов поля боя» – на советско-германском фронте в 1941—1944 гг. насчитывалось примерно от 200 до 50052, т.е. на порядок меньше, и что этого количества тем не менее хватало, чтобы причинять советской стороне, по единодушной оценке последней, «неисчислимые бедствия»53 вполне материального свойства (подробнее см. в главе IV настоящего издания)... В 1944—1945 гг., неоднократно подчеркивает В.Швабедиссен, «численное превосходство советской штурмовой авиации постепенно достигло таких размеров, что советские наземные атаки проходили при ее почти непрерывной поддержке»54. И все-таки вплоть до конца 1944 г. «горбатые» причиняли врагу чаще моральный, чем материальный ущерб!

Сопоставив эти две величины – численность самолетного парка и величину нанесенного врагу материального урона, – боевую работу советской штурмовой авиации в Великой Отечественной войне нельзя признать высокоэффективной. Во всяком случае, к ней прямо относится вывод еще одного немецкого генерала-фронтовика, Ф.фон Меллентина о том, что «эффективность русской авиации не соответствовала ее численности»55. И уж, безусловно, действия Ил-2 не были так эффективны, как это изображалось в советской литературе (и все еще изображается зачастую в современной отечественной).

Почему же эффективность советской штурмовой авиации не соответствовала ее численности? Уже из сказанного выше видно, что на результативности ударов Ил-2 сказывались:

а) неприспособленность материальной части этого штурмовика для эффективного поражения наземных целей;

б) недостаточно эффективная тактика советской штурмовой авиации;

в) недостаточная подготовка советских летчиков-штурмовиков и

г) противодействие немецких истребительной авиации и зенитной артиллерии.

Рассмотрим теперь каждую из этих причин недостаточной эффективности действий советских штурмовиков (а равно и иные) подробнее.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.196. Запросов К БД/Cache: 3 / 1