Главная / Библиотека / Крейсер "Эмден" /
/ 5. Боевое крещение

Глав: 11 | Статей: 18
Оглавление
Научно-популярное издание. Крейсер «Эмден» входил в состав германской дальневосточной крейсерской эскадры, которая базировалась на германский колониальный порт Циндао, расположенный в Желтом море. По плану войны он предназначался для крейсерских операций и уничтожения морской торговли вероятных противников в Восточной Азии. С объявлением войны «Эмден» приступил к выполнению возложенных на него операций, направившись к Цусимскому проливу, где судоходство было наиболее оживленным.

5. Боевое крещение

5. Боевое крещение

Торговое движение как будто опять прекратилось: пароходов не видно. Между тем мы только что очистили свою подводную часть, ход крейсера увеличился, и желательно было использовать это. После долгих расчетов, выкладок и размышлений командир пришел к заключению, что наши противники должны иметь где-нибудь между Коломбо и Сингапуром опорный пункт, где их крейсера могли бы погрузиться углем, принять провизию, дать отдых команде. Наиболее подходила под эти условия гавань Пенанг. Судя по газетным известиям, можно было думать, что особенно часто заходят сюда французские броненосные крейсера "Montcalm" и "Duplex". Их то и решил атаковать наш командир во время стоянки на якоре.

Ночь с 27-го на 28-е октября застала "Эмден" у Пенанга. Он шел полным ходом по направлению к гавани. Командир предполагал войти внутрь, как только начнет светать, так как вход в узкую гавань ночью довольно опасен. Кроме того, перед рассветом все спят особенно крепко, и неожиданное нападение в это время сулит особый успех. В свое время на "Эмдене" разбудили команду, и люди разошлись по своим местам по тревоге. Крейсер был в полной боевой готовности. Команде дали сытный горячий завтрак и приказали одеть чистое белье и чистое платье, чтобы по возможности избежать инфекций при ранении.

Скрыв все огни, стараясь не давать никакого дыма, с командой, замершей на своих местах, крейсер подходил к входу в гавань. Ночь была темная, но рассвет уже близился. Надо сказать, что в тропических странах зари почти не бывает, и темная ночь очень быстро превращается в день. Перед входом в гавань мы наткнулись на несколько небольших рыбачьих лодок, и только благодаря бдительности вахтенного начальника, вовремя положившего руля, они не были потоплены.

У самого входа в гавань на левом траверзе мы заметили вспышку яркого белого света продолжительностью около секунды. По-видимому, это был электрический фонарь на дозорной или сторожевой шлюпке. Самой шлюпки мы не видели. Но присутствие ее подтвердило догадки командира, что в Пенанге находятся военные суда. Конечно, наша четвертая труба была заблаговременно поднята и стояла на месте.

Когда крейсер подходил к внутренним рифам Пенанга, первые слабые лучи солнца начали робко пробиваться из-за окрестных холмов. Мы подходили как раз вовремя. В предрассветной мгле можно было различить большое количество судов, скученных в гавани. По первому взгляду только одни "купцы". Как мы ни протирали глаза, нигде не было ничего похожего на военный корабль.

Все уже решили, что экспедиция не удалась, как вдруг среди этих "купцов", стоявших с якорными огнями и с освещенными изнутри иллюминаторами, показался какой-то темный силует без единого огонька. Это, конечно, военный корабль. Через несколько минут мы были уже достаточно близко, чтобы убедиться, что это действительно так. Скоро мы рассмотрели 3 белых огня на равном расстоянии друг от друга как раз посередине этого темного силуэта. Все решили в один голос, что это, по-видимому, три истребителя, ошвартовавшихся борт о борт. Но когда мы подошли еще ближе, от этого предположения пришлось отказаться: корпус корабля был слишком высок для истребителя. Судно стояло по течению кормою прямо на нас, и распознать его тип оказалось невозможным. Наконец, когда "Эмден" прошел на расстоянии около 1 кабельтова под кормой у загадочного корабля и вышел к нему на траверз, мы окончательно установили, что это крейсер "Жемчуг". На нем царили мир и тишина. Мы были так близко от него, что в слабом свете зарождавшегося дня отчетливо виднелось все, что делается на русском крейсере. Но ни вахтенного начальника, ни вахтенных, ни сигнальщиков не было заметно. С дистанции около 1 каб. мы выпустили свою первую мину из правого бортового аппарата и в тот же момент открыли огонь всем бортом по носрвой части "Жемчуга", где, вероятно, спала в своих койках большая часть команды. Наша мина взорвалась в кормовой части крейсера. Его всего как бы всколыхныло от этого взрыва. Корму подбросило на 0,25 или 0,5 метра из воды, а затем она стала медленно погружаться. Только после этого русские обнаружили признаки жизни. Видно было, как распахиваются двери офицерских кают. Много офицеров выскочило наверх, но казалось, будто они не слишком твердо знают свои места по боевому расписанию. Потоптавшись немного, они стремительно бросились на корму и стали кидаться за борт. Их примеру последовали и матросы [* Печальный случай гибели крейсера "Жемчуг" служил предметом судебного разбирательства. Подробный приговор, которым командир и старший офицер были приговорены к лишению прав и отдаче в арестантские отделения, был напечатан в "Морском Сборнике" за 1915 год в № 10, стр. 243. (Прим. ред. "Морского Сборника").].

Между тем наша артиллерия поддерживала бешеный огонь по "Жемчугу". "Эмден" самым малым ходом дефилировал мимо противника в расстоянии около 2 кабельтовых, посылая в него один залп за другим. Носовая часть крейсера была изрешечена в несколько минут. Языки пламени охватили весь полубак. Сквозь дыры в борту виднелся противоположный берег. Ни один наш снаряд не пропадал даром. При попаданиях появились какие-то короткие, почти бесцветные вспышки. Затем около пробоины образовывался как бы огненный вихрь, устремлявшийся внутрь корабля, и сквозь пробоины и отверстия в борту вылетало целое облако дыма несколько метров в диаметре. Я думаю, что из-под полубака вряд ли мог спастись хоть один человек.

Между тем по "Эмдену" началась стрельба с трех сторон. Откуда сыпятся снаряды, мы не видели. Слышен был только свист их, и некоторые из них попадали в стоявшие вокруг нас "купцы". Наконец и на "Жемчуге" собрались с силами и открыли по нам огонь. Орудия на нем стояли крупнее наших, и русские снаряды могли причинить нам большой вред. Конечно, вряд ли им удалось бы вывести нас из строя, но даже и пустячное повреждение при отсутствии базы могло значительно повлиять на успешность наших операций. Поэтому командир решил выпустить вторую мину.

"Эмден", пройдя мимо "Жемчуга", развернулся машинами и вновь направился к нему. Вторую мину выпустили с расстояния около 2 кабельтовых. В это время уже настолько рассвело, что ясно виднелся след идущей мины. Через несколько секунд послышался страшный взрыв под передним мостиком русского крейсера. Гигантский столб серого дыма, пара и водяных брызг поднялся на высоту около 150 метров. Части судового корпуса, оторванные взрывом, летели по воздуху. Крейсер разломился пополам. Носовая часть отделилась. Затем дымом закрыло от нас весь корабль, и когда он рассеялся, то через 10-15 секунд крейсера уже не было видно, а из воды торчал обломок его мачты. На воде среди обломков дерева кишели люди. Но "Эмдену" было не до них. Да к тому же поблизости находилась масса рыбачьих лодок, которые могли подать помощь утопающим.

Мы прекратили огонь. По нам также перестали стрелять, хотя мы еще не могли сообразить, откуда сыпались эти снаряды.

Но скоро сигнальщики заметили французскую канонерку "D’Iberville", стоявшую на якоре посреди купеческих судов. Стало очевидным, что это именно она по нас и стреляла. Командир приказал положить лево руля и собирался, обогнув место гибели "Жемчуга", направиться к канонерке, но в это время сигнальщики усмотрели приближающийся с моря истребитель. Было бы неразумно позволить себя атаковать в гавани, где маневрирование стеснено, и уклониться от выпущенных мин почти невозможно. Поэтому командир сейчас же развернулся носом к приближавшемуся истребителю и дал самый полный ход, чтобы успеть еще до боя выйти на более просторный внешний рейд. Противник шел прямо на нас. Высокий узкий полубак, широкие приземистые трубы; характерные очертания французских истребителей последних типов. Он сближался с нами на полном ходу.

С 21 кабельтова мы открыли огонь. Наши снаряды ложились вокруг миноносца, у самого его борта. Вдруг он круто положил руля и резко покатил вправо, и тут обнаружилось, что это отнюдь не истребитель, а большой английский казенный пароход. Рефракция, которая особенно сильна в этих широтах на рассвете, так исказила его контуры, что с носа он совсем походил на миноносец. Конечно, огонь был немедленно прекращен.

Мы начали разворачиваться, чтобы вновь идти в гавань топить "D’Iberville", но в это время сигнальщики доложили, что в гавань направляется большой купеческий пароход. Рефракцией его приподняло, и он был виден издалека. Командир решил сначала захватить его. "D’Iberville" от нас не убежит. Катер немедленно спустили на воду, а пароходу подняли сигнал: "стоп машина, принять шлюпку". Но как только катер подошел к его борту, на "Эмдене" снова заметили военный корабль, направлявшийся с моря к входу в гавань. Поэтому катер немедленно пришлось поднять, и мы бросились навстречу новому противнику.

Рефракция в это утро была прямо поразительная. Облик встречного судна менялся ежесекундно. Сначала оно представлялось в виде большого черного корабля с широко разнесенными дымовыми трубами. Без сомнения, крейсер. Но затем контуры его стали вдруг уменьшаться, задние дымовые трубы пропали, и перед нами был небольшой "купец", покрашенный в серый цвет с черной полосой на трубе. Еще несколько минут, и облик корабля совсем изменился. Он стал совсем маленьким, черным; число труб дошло до двух. Тут мы решили, что это военный корабль, вероятно, французский истребитель. Скорее же прямо на него!

"Эмден" в это время флага не нес. Не было его видно и на встречном корабле. Когда расстояние уменьшилось до 32 кабельтовых, он поднял трехцветный флаг. Это был француз. Он шел прямо на нас и, по-видимому, не догадывался, кто идет ему навстречу. Не могу понять, чем можно объяснить подобную беспечность. На миноносце не могли не слышать только что стихшей канонады и двух минных взрывов. Очевидно, что после этого следовало ожидать встречи с неприятельским крейсером, покидающим гавань. И несмотря на это, он преспокойно шел нам навстречу! Когда дистанция уменьшилась до 21 кабельтова, мы подняли стеньговые флаги. "Эмден" медленно покатил влево и дал первый залп всем бортом по противнику. Теперь на миноносце поняли, с кем им пришлось встретиться. Он круто повернул влево, дал полный ход и пытался уйти. Но было уже слишком поздно. На третьем залпе мы заметили 5 попаданий в корпус. Затем раздался страшный взрыв, по-видимому, от детонации одного из погребов, и густое облако дыма и угольной пыли окутало всю заднюю половину миноносца. Но несмотря на поразительную беспечность французов, следует отдать им полную справедливость: миноносец стал отвечать на наш огонь поразительно быстро. По "Эмдену" выпустили 2 мины, и носовое орудие открыло огонь. Но мины не дошли до нас, так как для них расстояние было слишком велико. Они всплыли у нас на правом траверзе в расстоянии около 5 кабельтовых. Носовое орудие успело сделать только несколько выстрелов и затем замолчало под градом наших снарядов. Мачты, дымовая труба, передняя рубка, все надстройки и вентиляторы снесло за борт. Через несколько минут миноносец затонул. Это был французский истребитель "Mousquet".

Подойдя к месту гибели, "Эмден" застопорил машины и спустил оба катера для спасения утопающих. Многие из них еще держались на воде, уцепившись за деревянные обломки; несколько человек в спасательных поясах виднелось в стороне. Они, по-видимому, бросились за борт в самом начале боя. На одном из катеров "Эмдена" находился врач с перевязочным материалом. Когда наши шлюпки подошли к месту гибели миноносца, то мы оказались свидетелями такой картины: плавающие в воде французы бросились врассыпную и старались уйти от посланных спасать их катеров. Между тем до берега было очень далеко и доплыть до него не оставалось никакой надежды. Объяснение этому мы получили впоследствии. Наши катера все же подобрали 33 нижних чина (часть из них ранены) и одного раненого офицера. Благодаря тому, что на катере находился врач, раненых тут же перевязали и подготовили для подъема на крейсер. Между тем мы заметили другой французский миноносец, выходивший из гавани и направлявшийся прямо на нас. "Эмдену" следовало уходить в море, так как^возможно, по соседству могли оказаться другие французские или английские военные суда. Незащищенному броней "Эмдену" было бы неразумно отваживаться на дневной бой со значительно сильнейшими крейсерами противников. Поэтому мы повернули на вест и большим ходом стали уходить в открытое море. Истребитель некоторое время гнался за нами, а затем его закрыло дождем, и когда прояснилось, то его уже не было видно. План нашего командира выманить его на простор и затем атаковать и потопить не удался.

Мы прилагали все старания, чтобы облегчить положение раненых и пленных французов. Раненых разместили в лазарете. Для здоровых построили из дерева и парусины барак на верхней палубе с правого борта, за машинным люком. Среди нашей команды нашлось два человека, бегло говоривших по-французски. Они были сейчас же освобождены от вахты и прикомандированы как переводчики к лазарету и бараку. Для пленных кто-то сколотил стол и несколько стульев. Хотя у наших матросов запасы одежды были очень невелики, все же они по собственному почину и очень охотно поделились платьем с пленными, из которых некоторые были приняты с воды почти раздетые. Пленных накормили, напоили, угостили табаком. И им отвели часть палубы для прогулок.

Когда мы спрашивали французов, почему они так боялись наших спасательных шлюпок, они объясняли это тем, что во французских газетах читали, как немцы истязают и убивают своих пленных. Они, конечно, не хотели подвергаться пыткам, а их офицеры лишь подтверждали то, о чем писалось в газетах.

Затем на вопросы, как могли они пропустить "Эмден" в гавань, пленные показывали, что на миноносце видели нас, но благодаря четвертой трубе приняли за английский крейсер "Yarmouth" и потому не остановили. Весьма возможно, что белая вспышка, которую мы видели у входа в Пенанг, была сделана с "Mousquet".

Командир миноносца, по словам пленных, был ранен в обе ноги одним из наших снарядов. Он мог бы спастись, но предпочел остаться на мостике и разделить участь корабля и, кроме того, он не мог забыть, что несколько человек из его команды бросились за борт при первых же выстрелах и считал, что это кладет пятно на его репутацию, и решил умереть. Нам остается только преклониться перед величием его духа.

Среди раненых трое были безнадежны. Один скончался к вечеру, другие два на следующий день.

Покойника по морскому обычаю зашили в парусину и к ногам привязали груз. Когда эти приготовления окончили, тело вынесли на шканцы и покрыли французским флагом. Всю ночь у него стояли часовые. На следующее утро мы предали его морю с правого шкафута. Крейсер на это время застопорил машины. В церемонии участвовал взвод команды "Эмдена" в парадной форме. Присутствовали все французы за исключением раненых. Наряжен был почетный ружейный караул под начальством офицера. На похороны собрались все офицеры "Эмдена" в служебной форме и в орденах. Командир сказал по-французски небольшую речь, в которой подчеркнул между прочим, что даже враги умершего преклоняются перед такой кончиной и не могут отказать ему в почестях, которые он заслужил. После этого прочитали краткую литию по католическому обряду, так как покойник был католик. Когда наконец тело, покрытое французским флагом предали морю и оно исчезло в волнах, почетный караул взял "на караул" и произвел 3 залпа. Офицеры отдавали честь. Та же церемония повторилась и на следующий день при погребении остальных двух умерших.

Через несколько дней случилась оказия отправить пленных французов на английский пароход с нейтральным грузом, который мы не имели права топить. Когда им приказали приготовиться съехать с крейсера, двое старших унтер-офицеров обратились ко мне с просьбой явиться к нашему командиру. Они благодарили его от себя и от имени своих товарищей за деликатность и за человеческое обращение, которое они видели на "Эмдене". Они знают теперь, что все газетные россказни – чистая ложь, и, вернувшись домой, примут все меры, чтобы восстановить истину. Затем с тою же речью они обратились и ко мне.

Тяжелораненый офицер, покидая крейсер, просил подарить ему на память ленточку с надписью "Эмден". Он хотел, по его словам, сохранить что-нибудь на память о корабле, где и офицеры и нижние чины с такой трогательной заботой обращались с ранеными и побежденными врагами.

Вместе с ранеными мы передали на пароход большой запас перевязочных материалов и различного рода медикаментов для ухода за ними. После этого пароход получил приказание следовать в Сабан и сдать французов на берег. Это был ближайший береговой госпиталь. Впоследствии мы прочли в газетах, что, к сожалению, раненый офицер скончался на берегу.

По поводу боя у Пенанга англичане распускали самые невероятные слухи. Они утверждали, будто "Эмден" шел под английским флагом и только благодаря этому не был опознан. Писалось также, что "Эмден" вошел в гавань южным проходом, а ушел северным. Все это, конечно, совершенно неверно. Во-первых, "Эмден" никогда не поднимал английского флага, а во-вторых, он подходил к Пенангу еще в полной темноте. В этих условиях подъем чужого флага все равно ни к чему бы не привел. Южный вход в гавань так стеснен отмелями и банками, что "Эмден" не мог пройти там. Единственно, что заслуживает внимание в английских описаниях боя, это та дань уважения, которую они воздают нашему командиру за спасение команды с "Mousquet".

И, действительно, здесь он показал себя рыцарем, каковым и был за время своей блестящей, как метеор, боевой карьеры. Мы могли ждать атаки со стороны французских истребителей. Каждая секунда была дорога. И все же, забыв про опасность, командир "Эмдена" застопорил машины и спустил шлюпки для спасения оставшейся в живых команды "Mousquet". "Он вел крупную игру".

В заключение я позволю себе привести здесь следующие строки из одного из описаний пенангского боя: Таким образом, этот случай навсегда останется в истории как доказательство, что не всегда два, примерно равносильных корабля, вступив в бой днем на самой близкой дистанции, выйдут из него оба совершенно избитые. То, что случилось вчера, всегда признавалось военными авторитетами или совершенно невозможным, или близким к самоубийству".

Эти морские авторитеты, очевидно, не имели в виду людей, подобных тем, которые гордились честью служить под начальством нашего командира.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.089. Запросов К БД/Cache: 0 / 0