Глав: 22 | Статей: 22
Оглавление
Эта книга – увлекательный экскурс в мир величайших исторических сражений и хитроумных военных методик. Автор дает ответы на самые разные вопросы. Почему происходят войны? Является ли война следствием присущей человеку жестокости, или же она вечный арбитр? В книге описаны важнейшие военные события человечества, начиная с греко-персидских войн Античности, походов Цезаря, падения Рима, завоевания крестоносцев и заканчивая Второй мировой войной.
Бернард Монтгомериi / В. Михайловi / Denis Литагент «Центрполиграф»i

Глава 20 НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

Глава 20

НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

Гаагские конвенции 1907 г. содержат положения о «гуманном ведении войны». Однако следует раз и навсегда выкинуть из головы, что война может быть какой угодно, только не жестокой и безжалостной. Тотальная война XX столетия вызвала невиданный ранее упадок нравственности. Человечество в своем ханжестве, кажется, пошло дальше маршала Франции Блеза де Монтлюка, писавшего в XVI в.: «Применительно к врагу хорошо все, что идет на пользу, и что до меня (да простит меня Господь), если бы я мог призвать все силы Ада, чтобы выбить мозги из головы врага, вместо того чтобы выбить с их помощью мои, я бы от всей души сделал это».

Лидделл Гарт писал: «Если хочешь мира, постигай войну». Если мы поймем войну, возможно, это подскажет, как избежать ее бесчеловечности. А если не можем избежать войны, давайте помнить, что Клаузевиц называл войну «продолжением политики другими средствами». Я воспринимаю эти слова как утверждение верховенства политики над узкими соображениями военной стратегии и сдержанности после победы. Окончательная ответственность лежит на политиках. Высшее руководство войной находится в их руках, и, если они не понимают, что целью Большой Стратегии должен быть мир, при котором могут сохраниться подлинные ценности, и, если они не направят все военные усилия на достижение в конце войны благоприятствующих этому позиций, они откажутся от плодов, полученных ценой огромных жертв, и вся кровь будет пролита напрасно – в ядерный век больше чем когда-либо. В 1939 – 1945 гг. это основное правило в определенных кругах игнорировали, и никакие самые гуманные намерения и чувства не могли заслонить причиненное зло.

Я намереваюсь посвятить несколько страниц этой книги рассмотрению некоторых проблем, которые еще не принадлежат истории, но которые наш исторический очерк, возможно, поможет понять. Это область деятельности, где так прискорбно не хватает решимости и силы духа для принятия решений, когда в нашем мире царит мир, полный тревог. Мне представляется, что солдат с большим практическим опытом войны, а в мирное время общавшийся с политическими лидерами многих стран, имеет право выразить свое видение проблем современности. «Железный занавес» – выражение, получившее широкое хождение благодаря Уинстону Черчиллю. Черчилль был обеспокоен победой Сталина, одержанной на Ялтинской конференции, и 12 мая 1945 г. он послал Рузвельту телеграмму, начинавшуюся словами: «Меня глубоко беспокоит положение, создавшееся в Европе». Далее он анализирует позиции западных союзников перед лицом России и продолжает: «Над их фронтом опущен железный занавес. Мы не знаем, что за ним происходит». После того как в 1945 г. меня назначили главнокомандующим и главой военной администрации британской зоны оккупации Германии, я понял, насколько он был прав.

Насколько я знаю, выражение «холодная война» вошло в обиход спустя несколько месяцев после войны с Гитлером и служило определением напряженности, которая начала развиваться между западными странами и советским блоком. В прошлом, когда напряженность становилась нестерпимой, затронутые ею страны разрешали ее объявлением войны. Но в середине XX в. разрушительная мощь ядерного оружия и совершенство систем доставки сделали открытую войну между могущественными государствами самоуничтожительным способом навязать свою политическую волю. Ни одна страна не хочет совершать самоубийство. В середине XX в. мы живем в расколотом мире: наряду с враждой между народами коммунистических и демократических стран существует вражда между белыми и цветными народами. Конфликты между отличающимися друг от друга общественными системами стали считаться неизбежными, но агрессоры в так называемое мирное время прибегают к малым формам войны – провоцированию переворотов, колониальным мятежам, сражениям в странах-сателлитах. Они стали мастерами сочетания и применения форм невооруженной войны – политической, экономической, психологической, они подстрекают малые страны к вооруженной агрессии и поддерживают ее финансами и оружием. Вся эта деятельность, разве только не доводящая до тотальной войны, и является частью того, что стало называться «холодной войной».

Почему сегодня в мире царит такой беспорядок? Я считаю, что в значительной мере это результат падения влияния белого человека в восточных и африканских странах. Конец былого покорного повиновения азиатского и цветного населения правлению белых европейцев настал зимой 1941/42 г. с вступлением Японии во Вторую мировую войну и захватом Юго-Восточной Азии ее вооруженными силами. Японские завоеватели поначалу показались населению этой части света освободителями, несмотря на их империалистические цели и жестокие варварские методы. Когда в 1945 г. японское господство закончилось так же внезапно, как началось, народы этой части мира не захотели возвращения своих старых хозяев – которые, по правде говоря, в целом мало что сделали для народных масс, скорее пользовались естественными богатствами этих стран для умножения собственного национального богатства. Неминуемо возникли движения за независимость, как это было в Индии, в Юго-Восточной Азии и среди масс чернокожих в Африке. Повсюду белый человек был вынужден защищаться, разумееся, этот процесс ускоряла сталинская Россия, обещавшая свободу всем отсталым народам и обвинявшая империализм, колониализм и капитализм. Возможно, важнее всего было то, что у самих народов Запада не было твердых идеалов. После 1945 г. политика была не более чем борьбой за власть честолюбивых фигур. Нагляднее всего эта борьба сегодня проявляется в Азии и Африке, где правление не назовешь иначе как порабощением масс.

В этом тесно взаимосвязанном мире всегда существует опасность, что война в одном месте может разрастись, втянуть весь мир и стать всеобщей. Выдвигаются предложения о разоружении. Но все эти предложения зависят от степени доверия между странами, которого не существует. После окончания войны 1939 – 1945 гг. ничего не произошло, что давало бы основания говорить, что противник не воспользуется военной слабостью соседа – как всегда поступали противники за всю писаную историю. Поэтому военное планирование должно продолжаться, но должно быть направлено на предотвращение войны. Сегодня появляется ощущение, что недостает долгосрочной стратегии; ответственные руководители и их чиновники поглощены сложными повседневными делами, в результате слишком часто сиюминутные импровизации выдаются за политику.

Политические лидеры должны считаться с жизненными реальностями. Крайне опасно оказаться рабом предвзятых идей и лозунгов прошлого. Например, было бы иллюзией считать, что в обозримом будущем возможна единая Германия. Русские никогда не допустят существование в центре Европы 70-миллионного государства с пусковыми площадками ядерных ракет у границ Польши. Бесполезно считать, что подлинное правительство Китая находится на Формозе или что мы сможем приблизиться к более мирному миру, не пуская самую большую страну мира за стол совещаний. В равной мере бесполезно полагать, что американцы смогут добиться своих стратегических целей в Юго-Восточной Азии на поле боя.

Обе стороны зашли в тупик и не могут из него выбраться. Кое-кто надеется, что «холодная война» достигнет такой точки, когда одна из сторон уступит и будет найден мир, однако такая надежда – всего лишь заблуждение. Нынешняя конфронтация между идеологией свободного мира и коммунистической идеологией – это непрерывная борьба, порой расплывчатая, не бросающаяся в глаза, в другое же время в центре всеобщего внимания, и она продолжается на протяжении жизни целого поколения, а то и дольше, и вряд ли найдет окончательное решение. Она неотделима от других в равной мере неотложных международных проблем – таких, как экономическая жизнеспособность и потребность в равенстве. Нужно отвергать решения наших нынешних проблем, которые исходят исключительно из победы в «холодной войне». Я не верю, что в этом смысле полная победа возможна. Но вот терпеливой дипломатией, решимостью покончить с подозрительностью, страхом и ненавистью можно добиться того, что взаимоотношения разных общественных систем и идеологий будут меньше подвержены возможности выплеснуться в войну и они станут больше соответствовать подлинному смыслу мирного сосуществования. В последние годы в этом направлении наметилась тенденция, но за ней не видно должной искренности, решимости положить конец конфликту. Все склонны согласиться в одном: перманентное состояние немирного сосуществования принесет миллионам добропорядочных людей одни беды.

Но давайте повнимательнее рассмотрим ядерное сдерживающее средство, которое после 1945 г. предотвратило тотальную войну между великими державами. Первое боевое испытание атомной бомбы было проведено союзниками в Нью-Мексико утром 16 июля 1945 г. и прошло с полным успехом. Война с Японией еще продолжалась, и американская и британская делегации в Потсдаме согласились применить эту бомбу против японцев. Черчилль во «Второй мировой войне» писал: «У нас вдруг появилось средство милосердного сокращения кровопролития на Востоке и открылись куда более благоприятные виды на будущее в Европе. За столом царило единодушное, непроизвольное, безоговорочное согласие, я не слышал ни одного намека на возможность иного решения».

На самом деле многие, включая меня, считали, что применять бомбу против Японии нет необходимости. Тем не менее первая атомная бомба была сброшена на Хиросиму 6 августа 1945 г., а вторая на Нагасаки 8 августа. Шесть дней спустя война 1939 – 1945 гг. закончилась.

А ученые продолжали разрабатывать еще более мощную бомбу, первая водородная бомба была взорвана на Тихом океане в 1952 г. Россия ненамного отставала в развитии ядерного оружия от Соединенных Штатов. Русские ученые взорвали первую атомную бомбу в 1949 г., а водородную в 1953 г. В сентябре 1954 г. от желтухи, толчком которой послужила лучевая болезнь, вызванная воздействием радиоактивных осадков, погибли японские рыбаки – общественное мнение во всем мире было встревожено и потребовало остановить испытания в атмосфере – и в 1958 г. об этом было достигнуто соглашение. Но затем последовало характерное развитие событий. В 1962 г. президент Кеннеди объявил, что Соединенные Штаты возобновят испытания ядерного оружия в атмосфере, поскольку Россия нарушила существовавший тогда мораторий. Заявление президента содержало следующий абзац:

«Мы должны проводить испытания в атмосфере, чтобы дать возможность развитию более передовых концепций и более эффективного, более действенного оружия, которые в свете советских испытаний считаются необходимыми для нашей безопасности. Технология ядерного оружия – это все еще непрерывно изменяющаяся область. Если наше оружие должно быть более надежным, более гибким в применении и более избирательного действия – если мы хотим быть готовы к новым открытиям, экспериментировать с новыми проектами – если мы хотим сохранить свое научное главенство – тогда развитие нашего оружия не должно ограничиваться теорией или тесными рамками лабораторий и пещер».

Заявление веское. Но в таком случае есть ли выход из этой гонки? Теперь и Франция с Китаем обладают потенциалом ядерного удара.

Водородная бомба – не просто еще один вид оружия с большей разрушительной силой. Сегодня существуют системы доставки, которые со все увеличивающейся скоростью могут доставить бомбу к любой цели на земле, это потрясающее сочетание огневой мощи и мобильности революционизировало войну. В былые времена наступательные действия по захвату или уничтожению военного объекта занимали много недель или месяцев, сегодня одна-единственная водородная бомба может сделать это за считаные секунды. Общий вес бомб, сброшенных союзниками в войну 1939 – 1945 гг. на европейском и тихоокеанском театрах военных действий, составлял примерно 3,5 миллиона тонн. Выраженная на ядерном жаргоне, эта цифра будет звучать как 3,5 мегатонны – что меньше мощи одной водородной бомбы или боеголовки среднего размера. Чтобы получить представление о взрывной силе одной многомегатонной водородной бомбы, допустим, что это оружие поразило центр города. Взрыв оставляет воронку около 350 футов глубиной и 3700 футов в диаметре. За пределами воронки ее край захватывает радиоактивные развалины шириной приблизительно 1800 футов и высотой почти 100 футов. Огненный шар достигает диаметра от 2 до 4 миль и имеет внутри температуру, составляющую много миллионов градусов. Все живое и неживое внутри превращается в пыль, а остаточная радиоактивность делает невозможным восстановление этого района на многие годы. В дополнение к причинившим этот ущерб результатам взрыва возникают пожары, массовые разрушения, бушующее пламя, короткие замыкания в электросетях, миллионы убитых и раненых на территории в радиусе до 18 миль от центра города. Через 20 минут после взрыва в течение получаса обильно льются радиоактивные дожди. И в течение 48 часов после взрыва смертельное радиоактивное облако шириной 18 миль двинется по ветру на расстояние примерно 180 миль – принося новые тяжелые потери. И все это может вызвать одна-единственная водородная бомба.

Итак, это оружие, страх перед которым на четверть века удержал от всеобщей войны. Каким бы успешным ни было внезапное нападение, агрессор не смог бы избежать страшного возмездия. Ставки во всеобщей ядерной войне слишком велики, чтобы оправдать опасную игру. Исход кубинского кризиса 1962 г. был обнадеживающим. Однако возможность того, что принцип сдерживания себя не оправдает, если у политического деятеля откажет здравый смысл или сдадут нервы, такая возможность существует. Например, кризисная ситуация может возникнуть, если ядерная держава, ведущая войну обычными средствами против другой ядерной державы, обнаружит, что может потерпеть поражение. Не попытается ли она тогда в решающий момент в качестве последнего средства вырвать победу применить ядерное оружие? Возможно, такого не случится, но полной уверенности нет.

К сожалению, мы стоим перед нелепым фактом – тогда как ядерная война, как представляется, способна уничтожить человеческое общество, средством ее избежать служит наращивание средств ее ведения. На что мы должны надеяться, так это на контроль над вооружениями. До достижения соглашения по этой проблеме предотвращение ядерной войны будет зависеть от поддержания равновесия политических и военных сил Востока и Запада. Но такое равновесие может быть легко нарушено – новое оружие, новая оборонительная система, новый способ нападения, любое поражающее воображение новшество могут подорвать равновесие и дать преимущество одной стороне. Кроме того, нет уверенности, что мировые лидеры всегда будут обладать таким подобающим государственному деятелю мужеством, каким обладал президент Кеннеди.

Некоторые утверждают, что возможность предотвращения ядерной войны лежит в создании некоего наднационального органа или мирового правительства, чтобы руководить межгосударственными отношениями. Трудности на пути такого решения проблемы непреодолимы. Организация Объединенных Наций – всего лишь зеркало разделенного на части мира, скорее поле боя в «холодной войне», чем место решения создаваемых ею проблем. Максимум того, что возможно в настоящее время, так это предотвращение распространения ядерного оружия за пределы уже имеющих его держав.

Пока мирное партнерство между странами Востока и Запада не представляется возможным, единственной разумной стратегией национальной безопасности со стороны основных держав является сохранение как ядерного сдерживающего средства, так и обычных вооружений. Разумеется, это делает передышку зыбкой и ненадежной. А тем временем ученые обеих сторон продолжают исследования, чтобы произвести на свет более мощное оружие, а военные начальники бьются над проблемой его базирования в ядерный век. Перспективы ядерного разоружения туманны, уничтожение всего ядерного оружия не уничтожит знание, как его производить. Как однажды было сказано: «Ящик Пандоры, однажды открытый, вряд ли можно закрыть».

Однако мы не должны мириться с застоем в дипломатических отношениях в ядерный век. В равной мере самый верный путь к беде – это когда военное ведомство продолжает работать так, как работало много лет – перед ними стоят другие проблемы. Например, из-за воздействия науки на способы ведения войны морские силы в будущем будут действовать не так, как в прошлом. Военный флот будет все больше уходить под воду, его главным орудием станет подводная лодка. Ударная авиация уступит место ракетам. Пока не начнут производить подходящих самолетов вертикального взлета и посадки, способных действовать с небольших судов, спрос на авианосцы сохранится, а к 1980-м гг. крупные авианосцы вполне могут исчезнуть из флотов мировых держав. Управление оставшимися воздушными силами, базирующимися на суше и на море, должно стать централизованным, управление всеми родами войск будет осуществляться по одному каналу.

Чем больше я размышляю о проблеме обороны, тем чаще прихожу к выводу, что ответ, в сущности, сводится к способности широко использовать морскую и воздушную мощь и приковать противника к сухопутной стратегии. Только так можно достичь максимальной маневренности. Западный союз, к которому принадлежит моя страна, должен спланировать такое выгодное и гибкое дислоцирование, чтобы быстро и эффективно действовать в любой ситуации, включая маловероятные и неожиданные, эластичное дислоцирование, основанное на морской стратегии. Это требует сплоченности и способности руководить. При планировании обороны и определении наилучшей организации вооруженных сил необходима стратегия, рассчитанная на перспективу. Я сомневаюсь, что Западу так уж выгодно иметь множество стационарных наземных баз. Во время кризиса может обнаружиться, что они ориентированы не в том направлении. Они, по сути, ограничивают маневренность войск. Это заложники случая. Базы, имеющие существенно важное значение, не должны находиться на территории, население которой не слишком дружелюбно или не может оставаться дружелюбным надолго, – фактически такие базы служат хорошими объектами пропаганды противника. Армии должны идти в море.

Эти замечания – всего лишь набросок весьма серьезной проблемы. Но в конечном счете чрезвычайно важно помнить, что настоящая сила страны – не в ее вооруженных силах, не в ее золотых и долларовых резервах. Она в национальном характере, в ее народе – в его энергии, его готовности к труду, в понимании той истины, что если он хочет процветания и экономической мощи, то должен добиваться их сам или иначе оставаться без оных.

Сим подошли к концу мои мысли о войне. Остается эпилог: «Мирный идеал».

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.211. Запросов К БД/Cache: 3 / 0