Главная / Библиотека / Военно-морской флот Франции во Второй мировой войне /
/ Часть 2 / СОБЫТИЯ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ (ноябрь 1942 г.) публикуется с сокращениями

Глав: 7 | Статей: 16
Оглавление
Первая часть работы о флоте Франции во Второй мировой войне. Охватывает период до английской операции "Угроза" против Дакара. Вторая часть, публикуемая на русском языке впервые, описывает операции французского флота в отдаленных районах, операцию "Торч", самозатопление флота в Тулоне и возрождение флота. Читателю также будут интересны и приложения. Книга написана весьма тенденциозно.

© Перевод И.П. Шмелева

© Е.А. Грановский. Комментарии к 1-й части, 1997

© М.Э. Морозов. Комментарии к 2-й части

© Е.А. Грановский, М.Э. Морозов. Составление и оформление, 1997

СОБЫТИЯ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ (ноябрь 1942 г.) публикуется с сокращениями

СОБЫТИЯ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ (ноябрь 1942 г.)

публикуется с сокращениями

8 ноября 1942 г. произошло весьма важное событие войны — высадка союзников в Северной Африке. До этого общая обстановка как бы развивалась по "биссектрисе". Внезапно равновесие сместилось, наконец, в пользу противников стран "оси". "Ось" теперь проиграла партию. Французский флот интенсивно вмешался в боевые действия и несколько недель жертвовал собой. Атакованный на побережье Марокко и Алжира, не способный выйти из Тулона, он должен был затопиться для того, чтобы повиноваться недавно данной "присяге" — непрерывно повторяемой своими начальниками: "не попасть целыми в руки противника, а скорее затопиться". Это было все, что ему оставалось делать [121].

Адмирал Офан

На морской сцене появился новый персонаж — адмирал Офан [122]. Много лет тому назад, с 1911 по 1914 г. он окончил Морскую и Практическую школы. В 1915 г. участвовал в Дарданелльской операции на старом шеститрубном крейсере "Жанна д'Арк". С 1919 по 1921 г. Офан находился в разведывательной службе флота, был в Фиуме (Югославия) и в Леванте. В 1921-22 гг. он командовал подводной лодкой "Леверрье", а в 1922-23 гг. — находился в Главном морском штабе. Его карьера была блестящей. В 1923-24 гг. он закончил Школу морской войны, в 1925-26 гг. — командовал подводной лодкой "Фюльтон" и вошел в группу при министре флота Жорже Лейге. Тогда он и познакомился с Дарланом. В 1929-30 гг. Офан командовал миноносцем "Ла Пальм", в 1931-32 гг. — лидером "Гепар", а в 1932-33 гг. — "Жагуар". Заместителем начальника Морской школы он стал в 1933-34 гг., а в 1934-36 гг. стал секретарем министра Пьетри. В 1937-39 гг. — командовал новым крейсером "Жанна д'Арк", и в мае 1939 г. — занял ответственный пост в Главном морском штабе. Он входил в группу, которая называлась "мозговым трестом Дарлана". С началом войны Офан был назначен первым заместителем начальника Главного морского штаба вице-адмирала Ле Люка. 14 июня 1940 г. Офан получил звание контр-адмирала. Когда начались неприятности [123], адмирал полностью погрузился в свои дела и всеми легальными средствами старался спасти флот, которому был так предан. Это было не легко. Затем он принял начальство над торговым флотом и занялся снабжением метрополии, поддержанием связи с нашими владениями в Северной Африке и др. колониями. В этом он преуспел. Затем с сентября 1941 по апрель 1942 г. он являлся начальником штаба Французских морских сил. Как раз в это время адмирал Дарлан по настоянию Лаваля ушел из правительства, 18 апреля 1942 г. адмирал Офан стал Государственным секретарем флота и, сохранил этот весьма опасный пост до 17 ноября 1942 г., оставив его уже в разгаре кризиса. Он ушел в подполье, пытаясь "свести концы с концами" в это весьма беспокойное время. Был приговорен заочно Верховным судом [124], но страсти улеглись, и приговор с него был снят. Таковы факты, чтобы представить одного из самых примечательных представителей старого флота. Он был человек выдающийся, очень образованный, здравомыслящий, который во многих делах имел свою личную точку зрения.

* * *

Секрет операции "Торч"

Высадка в Северной Африке получила кодовое название — "Торч", — под которым она известна миру до сих пор. Если быть точным, то план операции датируется 24 июля 1942 г. [125]. До этого ничего не было.

На море в это время дела англичан шли не очень-то хорошо. Кривая потопленного тоннажа в течение первых шести месяцев 1942 г. не переставала расти. Она достигла 704 673 т в мае и 823 656 т — в июне. Успехи немецких подводных лодок повторили наихудший период 1917 г. Командующий британским флотом на Средиземном море адмирал Каннингэм покинул свой пост для того, чтобы занять должность помощника генерала Эйзенхауэра — верховного главнокомандующего союзными силами в операции "Торч". Говорили, что его уход с предыдущего поста был как бы протестом против недостаточных сил, которые правительство в Лондоне предоставило в его распоряжение.

В Виши — в правительстве маршала Петэна — не беспокоились о возможности высадки в Марокко или Алжире. "Для этого у них нет средств", — считали там. Это можно было прочесть в официальном докладе. "Восстановление торгового тоннажа англо-саксов не может быть осуществлено раньше 1943 г., и до 1944 г. союзные штабы не будут располагать достаточным торговым флотом для перевозок в интересах широких наступательных операций против Германии в Европе или против Японии через Австралию".

Это было верно по отношению к высадке во Франции, но неверно в отношении французской Северной Африки. В это время никто не был в курсе готовящихся проектов англичан и американцев. С другой стороны, они сами не сразу пришли к согласию. Никто, даже члены Французского комитета [126] в Алжире, не знали о готовящейся операции. Генеральный консул [127] Роберт Мэрфи, хорошо рассказал об этом в своих мемуарах.

Генерал Жюэн, наследовавший генералу Вейгану на посту командующего французскими войсками в Алжире, не верил в то, что он называл "англосаксонской агрессией".

После событий в Сирии и на Мадагаскаре французское Адмиралтейство все время опасалось повторного удара против Дакара и серьезным образом усилило эту базу в Западной Африке. Туда были посланы авиационные и сухопутные части, батальоны "иностранного легиона" и моторизованных африканских стрелков. Американская пресса представляла Дакар, как ремонтную базу немецких подводных лодок. Однако сообщения американского консула Вессона не оставляли никаких сомнений на этот счет: ни одного немца в Дакаре не было. Но заокеанская пресса не прекращала своей компании, договорившись даже до "французского нацистского флота". В Вашингтоне позволяли нести эту чепуху, поскольку это отвлекало внимание противника. С другой стороны, в правительстве Виши не думали, что нападение на Дакар может произойти в 1942 г. Предполагалось, что это произойдет позднее, не ранее весны 1943 г. Более того, допускалась даже возможность немецкого рейда.

Офан определенно получал сведения от обеих сторон и мог их сопоставить, но они не сходились и не имели смысла. Он общался с представителем США в Виши мистером Таком, заменившим на этом посту адмирала Леги, через военно-морского атташе капитана 2 ранга Сабало. И тот, и другой знали лишь, что существуют какие-то планы. Американцы лишь повторяли, что США не имеют никаких оснований для вторжения в Африку, пока французы сами не приведут туда немцев. В то, что это не произойдет при Лавале не могло быть никакой уверенности.

Французский представитель в комиссии по перемирию в Висбадане генерал Хюнтцигер не прекращал требовать увеличения наших сил в Северной Африке. Он относился к тем, кто с подозрением относился к намерениям англичан и американцев. Имелось около 3000 км побережья, которое требовалось оборонять. По мнению генерала Вейгана [128], а также генерала де Латра де Тассиньи, который, как мы помним, был командующим войсками в Тунисе в 1941 г., а также генерала Жюэна, который побывал в Берлине с ходатайством перед Герингом, и по расчетам адмирала Дарлана общее количество солдат [129] должно было составлять 120 тысяч человек. В ноябре 1942 г. их было бы вполне достаточно, чтобы в течение всей зимы держаться на Тунисском "заплечье", пока американские новобранцы не приобретут боевого опыта [130]. Это были те силы французской Африки, которые позднее участвовали в т. н. "итальянской кампании". Со своей стороны флот адмирала Офана в Северной Африке не прекращал наращивать свою боеготовность.

"Факел" зажигается

* * *

Если американские отряды, направлявшиеся на Марокко, не были замечены, то два других соединения находились под интенсивным наблюдением в то время, когда они проходили Гибралтарский пролив. За ними следили немецкие и итальянские шпионы. Германская часть комиссии по перемирию предупредила французское правительство. Консулы стран "оси" а в Альхесирасе внимательно следили за развивающимися событиями, но поскольку англичане уже много раз распространяли дезинформацию об операции по снабжению Мальты, то все поверили, что место назначения этого громадного флота транспортов было то же, что и ранее. С другой стороны, между 28 и 30 октября английский авианосец "Фьюриес" совершил поход в Средиземное море. Шеф морской подкомиссии французской делегации по перемирию вице-адмирал Ландрио получил точное известие о том, что 6 ноября конвои прошли в Средиземное море.

В этих многозначительных обстоятельствах французское Адмиралтейство постаралось принять определенные меры предосторожности. Но что предпринять в том случае, если конвои направятся на Мальту? На побережье Французской Северной Африки все было поднято по тревоге. Всякое движение прекратилось. Вице-адмирал Деррьен в Бизерте был уведомлен о возможности боевых столкновений в соседних с Тунисом водах. Морской префект Алжира вице-адмирал Моро ввел режим повышенной готовности.

Шли часы, конвой двигался на восток. Рассматривались различные гипотезы. Попытка высадки в Триполитании? В Южном Тунисе? Наибольшие сомнения наблюдались в Алжире, где находился адмирал Дарлан. Неизвестность царила в Виши.

Что происходило в Виши?

6 ноября в Виши еще ничего не знали. Ничто не указывало на то, что конвой, оказавшийся у Гибралтара, направится к берегам Северной Африки. Адмиралтейство кое-что ожидало, но не там, а в направлении Дакара. Были приняты некоторые меры предосторожности — в Касабланку конвоем эвакуировали женщин и детей. Конвой прибыл в порт… прямо под снаряды американцев. 6 ноября адмирал Офан находился в Тулоне на церемонии похорон.

По полудни 6-го числа в Марселе произошел инцидент: некий майор авиации услышал передачу подпольного радио. В ней говорилось о возможной высадке в Марокко. Об этом уведомили адмирала Мишелье — старшего морского начальника в Касабланке. Ему посоветовали 7 ноября проявить бдительность и быть настороже. В 21:15 телеграмма была отправлена. На ее прохождение и дешифровку, прежде, чем она достигла адмирала потребовалась целая ночь. Это произошло как раз в тот момент, когда он связывался по телефону с генералом Ногесом для того, чтобы убедить последнего в том, что нет никаких оснований верить в неминуемость высадки. При этом также сообщалось о том, что предпринятая попытка внутреннего путча обречена на неудачу [131]. Адмирал Мишелье совершенно не подозревал о приближении к берегу американского флота. Появление сил вторжения стало полнейшим сюрпризом.

В ночь с 7-го на 8-е в Виши были получены:

— неопределенные сообщения прессы;

— текст послания, адресованного президентом Рузвельтом маршалу Петэну, которое беспрерывно передавалось Би-Би-Си с 1-го часа ночи;

— телеграмма из Орана, направленная в Тулон, сообщавшая о высадке американцев в Андалузии.

После 3-х часов ночи поступила первая достоверная информация:

— телеграмма из Алжира, которая была прочтена после дешифровки в 03:25, сообщала, что ожидаются широкие действия против Марокко и Туниса в воскресенье 8-го, т. е. в тот же день.

Еще одна телеграмма из Алжира, полученная в 03:35, извещала об атаке порта легкими кораблями.

В 06:30 утра оттуда же поступила очередная телеграмма, касавшаяся плана обороны. Она гласила: "Адмирал Дарлан, который находится в Алжире у изголовья постели своего больного сына, доводит до сведения, что он будет действовать и командовать обороной Северной Африки в полном согласии с генералом Жюэном".

Фактически речь шла о том, что будет делать солдат, если по нему стреляют? Он будет отвечать, но ему не следует мешать изыскивать средства, приводящие к прекращению огня.

В Виши маршал Петэн готовит свой ответ президенту Рузвельту. Его редактировал г-н Роша — министр иностранных дел в правительстве Лаваля. Ответ гласил: "Вы ссылаетесь на предлог, который ничего не оправдывает. Нас атакуют, мы сопротивляемся. Таков приказ, который я отдаю".

Контр-адмирал Офан, со своей стороны, передавая ответ флоту, присовокупил: "От имени флота я заверяю маршала, что этот приказ будет выполнен".

Этот приказ достиг исполнителей, когда прошло уже 10 часов с момента первого кровопролития. Это была кровь артиллериста 68-го полка африканской артиллерии часового Пьера Мораля, который был зарезан ножом американского рейнджера в форту Ля Пуант в Арзеве близ Орана в 01:30 утра [132].

* * *

Высадка 8 ноября 1942 г.

Амфибийная операция, названная союзниками "Торч", имела следующие цели: захватить плацдарм между Ораном и Тунисом с одной стороны, и организовать базу в Марокко — с другой. Далее надлежало использовать эти плацдармы, чтобы, говоря языком приказа, выбить вооруженные силы стран "оси" из Марокко, Алжира и Туниса и продвигаться на восток против тылов армии Роммеля (Африканский корпус) и итальянцев. И, наконец, использовать Северную Африку как широкую и полезную базу для завершающих операций против Европейского континента.

14 августа 1942 г. генерал Эйзенхауэр был назначен верховным главнокомандующим экспедиционными силами, а адмирал А. Каннингхэм, прежний командующий английским флотом в Средиземном море, стал командующим союзным флотом.

Высаживающиеся войска были разделены на три группы: первая — 35 тыс. американцев для высадки в Марокко, еще 35 тыс. американцев для высадки в районе Орана; в районе Алжира высаживались 10 тыс. американцев и 23 тыс. англичан. Все эти войска перевозились на 400 судах в сопровождении 350 боевых кораблей. Это была грандиозная, еще не виданная в истории высадка. То, что назначенные цели были взяты без потерь говорит о прекрасной организации и удаче, сопутствующей организаторам и исполнителям операции.

В Марокко

34-е оперативное соединение под командованием американского адмирала Хьюита шло к Марокко. Его составляли:

1. Силы прикрытия под командованием контр-адмирала Джиффена. Они имели целью нейтрализовать французские корабли в порту Касабланка и состояли из современного линкора "Массачусеттс" водоизмещением 35.000 т, крейсеров "Вичита" и "Тускалуза" и четырех эсминцев.

2. Три штурмовых группы:

— северная группа осуществляла высадку в районе Мехедиа и Порт-Лиотэ. В ее состав входили линкор "Техас" и крейсер "Саванна";

— центральная группа для высадки в районе Касабланки с тяжелыми крейсерами "Аугаста" и "Бруклин";

— группа "Юг" для района Сафи с линкорами "Нью-Йорк" и крейсером "Филадельфия".

Каждая из этих групп обеспечивалась завесой подводных лодок и авиационной поддержкой с авианосцев "Рейнджер", "Сенгамон", "Сэнти", "Ченанго" и "Сьювони". Они могли поднять в воздух 28 торпедоносцев, 36 бомбардировщиков и 108 истребителей. Кроме того на суда было погружено 68 самолетов наземного базирования [133].

Этот флот отплыл из Портленда, Норфолка и с Бермудских островов. Встреча всех отрядов имела место 28 октября в 450 милях к юго-юго-востоку от Терр-Нев. Оттуда объединенный конвой прошел к югу от Азорских островов, а затем направился к северному берегу Африки.

"Массачусеттс" нес флаг главнокомандующего, а тяжелый крейсер "Аугаста" — флаг адмирала Хьюита. На последнем так же шел, ставший в скором времени знаменитым генерал Паттон — командующий сухопутными силами десанта. За крейсером двигалась завеса эсминцев, а затем — сам конвой, сгруппированный в девять колонн, каждая по пять транспортов. На флангах конвоя шли линкоры "Техас" и "Нью-Йорк". Арьергард, примерно в 10 милях от конвоя, составляли авианосцы, крейсер "Кливленд" и 9 эсминцев. Вокруг всего этого скопления шло еще 40 эсминцев.

В первой части перехода погода была хорошей. 30 и 31 октября судна пополнились запасами топлива. Не произошло никакого инцидента, не было встречено ни одной подводной лодки — ничего, 4 ноября погода стала портится, волнение возросло. Двумя днями позже — 6-го — боевые пловцы-разведчики, действующие у марокканского берега, сообщили, что высадка невозможна. Погода резко ухудшилась. В тоже время метеорологические службы Англии и Америки прогнозировали, что плохая погода закончиться до 8-го числа.

7 ноября адмирал Хьюитт решил, что высадка на берег будет произведена на следующий день. Тут же штурмовые группы направились к своим целям. 8-го в 00 часов все уже было на ходу. Большого риска не было, и первые отряды достигли суши в 4 часа утра. Все было абсолютно спокойно. Внимание немецких, итальянских и французских разведывательных служб было приковано к Гибралтарскому проливу и Средиземному морю. Никто не подозревал, что громадные силы, находящиеся в море вблизи марокканских берегов, будут обнаружены через несколько часов.

Сражение за Касабланку

Так назывался ряд боев, которые имели место на отдельных участках марокканского побережья, включавшего порты Федала, Касабланка, Сафи и Порт-Лиоте.

С момента перемирия в июне 1940 г. Касабланка была главным портом, используемым Францией на Атлантике, поскольку атлантические порты метрополии находились в руках немцев. Это была важнейшая после Тулона военно-морская база. В ней укрылся, ушедший из Сен-Назера в недостроенном состоянии линейный корабль "Жан Бар". На нем не хватало средств снабжения, а стрелять могла только одна 380-мм четырехорудийная башня [134]. В порту находилась 2-я легкая эскадра контр-адмирала Жерве де Лафона, состоявшая из крейсера "Премогэ", лидеров "Альбатрос" и "Милан", эсминцев "Брестуа", "Булоннэ", "Фрондер", "Альсьон", "Фуге", "Симун", "Тампет", 8 авизо, 11 тральщиков и 11 подводных лодок, из которых 5 прибыли из Дакара [135]. Порт защищали артиллерийские батареи на плато Укаша и в Эль-Ханк, вооруженные четырьмя 194-мм и таким же числом 138-мм пушек [136]. Их дополнили четыре 380-мм орудия "Жан Бара", представлявшего, по существу, неподвижную батарею, как это раньше было с "Ришелье" в Дакаре.

В Марокко существовала группа сопротивления, находившаяся в зависимости от "Комитета Алжира". Ее возглавлял генерал Бетуар. Он был в курсе предстоящей десантной операции, но только в общих чертах. В ночь на 8-е его партизаны захватили генерала Ногеса — генерального резидента и командующего в Марокко и сообщили ему о приближающейся высадке. Ногес очень удивился, поскольку ранее ничего об этом не слышал и связался с начальником морских сил в Касабланке, которому сообщили, что американцы начали высадку, что генерал Жиро взял в свои руки управление в Северной Африке, и что немцы высаживаются в Тунисе. Адмирал Мишелье заподозрил провокацию, связался по телефону с Ногесом, поскольку заговорщики забыли перерезать телефонную линию, убеждая его, что ничего не происходит, а даже если и происходит высадка, о ней ничего не известно. Адмирал был плохо осведомлен, из-за того, что наши разведывательные самолеты по причине недостатка горючего не удалялись далеко в море. Что касается подводных лодок, которые каждый день выходили на разведку близ порта, они абсолютно ничего не обнаружили.

Короче говоря, подумали, что речь идет о неком заговоре "Свободной Франции". Власти прореагировали, и поскольку заговорщиков было немного, их быстро нейтрализовали. Арестованного генерала Бетуара отправили в Мекнес… а в 8 часов упали первые бомбы.

Главный удар развивался через Федалу на Касабланку. План предусматривал высадку на пляже к востоку от Федалы 18 тыс. человек и 80 легких танков. Они должны были двигаться на Касабланку с севера, в то время, как другая группа из 6 тыс. человек с сотней тяжелых танков высаживалась в Сафи и направлялась к Касабланке с юга. И, наконец, 9 тыс. американцев высаживались в Порт-Лиотэ для того, чтобы захватить аэродром.

В 5 часов утра первые американские солдаты высадились на пляж у Федалы и овладели плацдармом, не встретив серьезного сопротивления. В 6 часов береговые батареи открыли огонь по крейсеру "Бруклин". Он в свою очередь выпустил 75 203-мм снарядов [137]. Этого оказалось достаточно.

В порту Касабланка находилось 5 готовившихся к выходу на патрулирование подводных лодок. Было 7 часов. Авианосец "Рейнджер" в 07:30 поднял в воздух группу бомбардировщиков в сопровождении истребителей "Уайлдкэт". 10-ю минутами позже они схватились с французскими истребителями. В результате воздушного боя, американцы потеряли 5, а французы 7 самолетов [138].

Как обычно, в 8 часов утра стоявшие на якорях корабли подняли свои флаги. Несколько мгновений спустя бомбардировщики сбросили свои бомбы и первые залпы 406-мм орудий "Массачусеттса" без предупреждений обрушились на набережные и на корабли [139]. Затем американский линкор перенес огонь на батарею Эль-Ханк и на "Жан Бар". Последний получил 6 попаданий и его башня вышла из строя [140]. Батареи отвечали, но "Массачусеттс" имел 9 орудий калибром 406 мм, которые стреляли снарядами весом в 1 тонну, а крейсера по 9 203-мм. Разрушения были значительными: было потоплено 10 транспортов, убито 40 и ранено 60 человек. Из стоявших вдоль мола подводных лодок, три затонули.

Между 08:30 и 09:00 часами легкая эскадра контр-адмирала Жервэ де Лафона вышла из порта и направилась к Федале с целью воспрепятствовать высадке. Крейсер "Премогэ" имел неисправности в машине и адмирал перенес свой флаг на "Милан". Небольшая флотилия, двигавшаяся вдоль берега, состояла из двух лидеров и пяти эсминцев. Они были атакованы пулеметно-пушечным огнем американских истребителей. На мостике "Милана" очередь смела всех, кто там находился, включая и адмирала. Все были легко или тяжело ранены. Капитан 3 ранга Мартино де Пренев был убит на борту "Булоннэ". "Альбатрос" и "Брестуа" получили серьезные повреждения. Когда "Премогэ" уже достиг Федалы, перекрестный огонь "Аугусты" и "Бруклина", "Массачусеттса", "Тускалузы" и "Вичиты" добил эти храбрые корабли. "Фуге" был уничтожен, "Милан" с разрушенной носовой частью выбросился на берег. "Булоннэ", пораженный восьмикратно утонул со всей командой. "Премогэ" получил подводную пробоину, а "Фрондер" — попадание в машинное отделение. Они больше не вернулись в порт и были выведены из строя. Только "Альсьон" смог вернуться в Касабланку [141]. Башня на "Жан Баре" вновь была введена в действие и открыла стрельбу. Американский адмирал приказал подавить ее огонь, но поражаемый снарядами могучий линкор продолжал стрелять. После полудня, в то время как на суше еще шли бои, авизо "Ля Грандьер" и "Ля Грасьез" вместе с "Командан Деляж", усиленные миноносцами "Симун" и "Тампет", вышли из порта, но их атака была отбита.

Вечером порт Касабланка представлял собой жалкое зрелище сплошного разрушения. Моряки, сведенные в отряды, сражались в составе сухопутных войск.

Подводные лодки, вышедшие 8-го утром из порта, торпедировали американские транспорты, из которых четыре затонули [142]. В районе Порт-Лиотэ американские корабли северной группы нейтрализовали батареи и создали прочный плацдарм к югу от устья реки Себу. Южная группа без затруднений захватила пляжи Сафи. Порт и город были заняты в 15 часов.

Итог для французского флота был катастрофическим. Три подводных лодки — "Ореад", "Амфитрит" и "Псише" были потоплены в самом начале. "Сибилль" погибла со всем экипажем перед Федалой. "Сиди-Феррук" затонула на пути в Дакар. "Конкеран", находившаяся в плавучем доке, вышла в море, не имея перископа, и больше о ней ничего не было известно. "Тоннан" пыталась атаковать "Рейнджер". Ее командир был убит, и она затопилась 15-го [143]. "Антиоп" и "Амазон" смогли достичь Дакара. А "Орфэ" после сражения вернулась в Касабланку. 2-я легкая эскадра была полностью уничтожена. Ее потери составляли 462 офицера и матроса убитых и около 1000 раненых [144].

Многие труды посвящены этому ужасному сражению, после которого американский флот вписал название этого порта на борта своих кораблей, чем и гордился. Мы же хотели лишь проследить основные эпизоды этой битвы, не вдаваясь в подробности, которые могли показаться слишком обильными.

На Алжирских берегах

Первый конвой покинул Англию 22 октября. Второй — более быстроходный — 26-го. Они прошли Гибралтарский пролив в ночь с 5 на 6 ноября. Караваны распределились на две группы. Оперативное соединение "Центр", предназначенное для сектора Оран, находилось под командованием британского адмирала Трубриджа. Оно состояло из линкора "Родней", авианосца "Фьюриэс", эскортных авианосцев "Байтер" и "Дэшер", крейсера "Дели", 13 эсминцев и 6 корветов. На его транспортах плыло 39 тыс. американских солдат.

Оперативное соединение "Восток" направлялось в район Алжира. Им командовал британский адмирал Барроу, оно состояло из крейсеров "Шеффилд", "Силла", "Харибдис", авианосцев "Аргус" и "Авенджер", трех кораблей ПВО, одного монитора, 13 эсминцев и 7 корветов. На его транспортах шло 10 тыс. американских и 23 тыс. британских солдат.

Все это обеспечивалось силами прикрытия в составе линкоров "Нельсон" и "Дьюк ов Йорк", линейного крейсера "Ринаун", авианосцев "Викториес" и "Формидебл", 4 крейсеров и 17 эсминцев.

В районе Орана высадка происходила в трех местах:

1. С востока — в районе Арзев с захватом аэродрома и дальнейшим движением на Оран через Сен-Клу.

2. В заливе Андалуз с последующим выходом к Мерс-Эль-Кебиру.

3. На западе в Мерса-бу-Зеджар, Ля Сенья и Тафароа.

Многочисленные сухопутные силы французов находились под командованием генерала Буассо. Флотом, располагавшим значительными силами, командовал контр-адмирал Риу. Последний был разбужен в первом часу 8 ноября, когда ему сообщили о большом количестве судов, замеченных в море. Немного времени спустя, первые отряды достигли берега в районе Андалуз и Арзев. Первым убитым в этой несуразной войне был часовой из французского 68-го артиллерийского полка. Он был убит ножом, который метнул в него американский рейнджер.

В 3 часа утра американские шлюпы "Уолни" и "Хартлэнд" [145] вошли в порт. С ними прибыл английский капитан 1 ранга в отставке Торнтон Питерс — один из разработчиков плана операции. По радио он обратился к французам с предложением сдаться. На обоих кораблях находились солдаты.

Было бы тщетно ожидать, что призыв Питерса мог быть услышан. Стреляя в упор менее чем с 50 метров, лидер "Эпервье" превратил ходовой мостик "Уолни" в развалины. Затем та же судьба постигла и "Хартлэнд". Из 600 солдат, находившихся на их борту 400 были убиты.

Боевые корабли, находившиеся в Оране, поступили точно так же, как и в Касабланке — они вышли в море, чтобы встретить нападавших. Там они оказались лицом к лицу с английскими крейсерами "Орора", "Джамайка" и многочисленными эсминцами. Сражение превратилось в побоище. Авизо "Сюрприз" затонул в бухте Андалуз, унося с собой своего командира капитана 3 ранга Лавинь и 55 моряков. Миноносцы "Трамонтан" и "Торнад" выбросились на берег. "Тифон" вернулся в порт. "Эпервье" под командованием капитана 2 ранга Лорен также выбросился на берег. Подводные лодки "Актеон" и "Аргонот" были потоплены [146], но "Френель" достигла Тулона. Вечером адмирал Риу приказал всем оставшимся кораблям затопиться. В результате у набережной или на рейде погибли 4 подводных лодки [147], 7 сторожевых кораблей и 13 торговых судов. "Тифон" был взорван. Всего в этих событиях погибло 300 и было ранено 150 человек.

На суше сражение длилось еще долго. Одно подразделение американских парашютистов было почти полностью уничтожено.

В районе Алжира высаживались три группы:

— группа "Чарли" — к востоку от мыса Матифу;

— группа "Бир" — между Сиди-Феррук и мысом Касье;

— группа "Эплз" — в районе Кастильона.

В районе Сиди-Феррук не раздалось ни одного выстрела. На мысе Матифу и к северо-востоку от Кастильона вели огонь батареи, укомплектованные моряками. Они уничтожили 45 высадочных средств, затем подверглись бомбардировке и прекратили огонь. В самом порту Алжира было немало разрушений, хотя и меньше, чем в Оране. Английские эсминцы "Малколм" и "Броук" перевозившие коммандос, немало пострадали. Первый получил попадание в котельное отделение, второй был обстрелян из 90-мм пушки, и получил значительные разрушения мостика. Он отошел, высадив 200 американцев, попавших вскоре в плен.

Подводные лодки "Марсуэн" и "Кайман" вышли из порта и достигли Тулона. Захват аэродрома Мезон-Карре прошел без труда. Было необходимо исправить повреждения, и как можно скорее прекратить избиение. Оно продолжалось достаточно долго, по-видимому, по причине царившей путаницы. Никто не знал к кому обратиться и в кого стрелять.

Тем временем на востоке немцы вступили в Тунис.

Плачевный конец Бизерты

Союзники не планировали своих высадок далее по побережью по направлению к Тунису, и это было их большой ошибкой. Результатом ее стала оккупация вооруженными силами стран "оси" части территории Империи и особенно — захват порта Бизерты, доставшегося им в целости и сохранности при обстоятельствах, которые стоит изложить.

Бизерта находился в ведении префекта 4-го района адмирала Моро (штаб в Алжире). Начальником сектора Бизерты был вице-адмирал Дерьен, в распоряжении которого находились следующие морские силы: 12-й дивизион миноносцев — "Помон", "Ифижени", "Бомбард"; 3-й отряд авизо — "Коммандан Ривьер", "Батайоз"; 1?й отряд траления — "Канар", "Гоэлан", "Гронден", "Эрон I", "Пан-Ман", 25-й отряд траления: "Канар-81", "Сент-Антуан", "Африк", "Мадон де Помпэ", "Медюс"; полицейские суда — "Морской пес", "Морской орел" и "Морской волк"; суда наблюдения за перемирием — "Одасье", "Кастор"; подводные лодки: "Сирсэ", "Дофэн", "Эспадон", "Рекэн"; буксиры: "Риносерос", "Фор", "Тенас", "Вигуре", "Габэс", "Сусс" [148].

ПВО Бизерты включала шесть батарей в Бен Негро, Джебель-Абио, Раз Шараа, Сиди-Яхья, Уэд Генин и Гинджа.

Начальником арсенала и технических служб был контр-адмирал Нувель де Ла Флеш.

Генеральным резидентом в Тунисе был вице-адмирал Эстева, находившийся в г. Тунисе. В ранние часы 8 ноября консул Соединенных Штатов сообщил ему о высадке союзников в Северной Африке, одновременно потребовав свободного прохода американских войск. С тем же самым он обратился и к бею Туниса. Эстева, в свою очередь, информировал генерала Баррэ — главного начальника сухопутных сил в Тунисе. Дерьен изложил план обороны на случай агрессии. В соответствии с ним в судоходном канале Бизерты были затоплены транспорта "Рубезьен" и "Морон". Однако это было проделано неудачно — остался двухсотметровый проход.

В 09:45 того же дня было получено сообщение из Виши, что маршал отдал приказ сопротивляться агрессорам. После этого затопили в канале де ла Гулетт транспорта "Крумир" и "Сен-Бертран". Сухопутные войска получили приказ: "Наш солдатский долг прост и ясен: выполнять приказ маршала". Вице-адмирал Эстева сообщил в Виши, что генерал Баррэ обеспечивает фронт в Тунисе и добавил: "Правительство может рассчитывать на него, он с достоинством выполнит свой долг". Вскоре генерал имел возможность показать, как здраво и с каким достоинством он его выполнил.

Немцы в Тунисе

В полночь 9 ноября германское верховное командование через французскую делегацию при комиссии по перемирию в Висбадене довело до сведения французского правительства, что считает неизбежным размещением в Константине и Тунисе своих войск для оказания сопротивления вторжению американцев. Это было неизбежной реакцией, и очевидной ошибкой союзников было не предвидеть это. Может быть, они думали, что французы в Тунисе будут этому сопротивляться. Правительство Виши не имело никаких возможностей отвергнуть немецкий ультиматум и оповестила власти на местах. Вопрос о сопротивлении не стоял.

Утром два немецких офицера высадились на аэродроме Эль-Ауина. Прежде всего, они отправились в Сетив, откуда попытались вступить в контакт с адмиралом Дарланом, но тщетно. Адмирал Эстева и генерал Баррэ встретились с ними в г. Тунисе и потребовали от них отсрочить отправление войск, т. к. до сих пор еще не получили точных инструкций от своего правительства. Немцы не посчитались с этим. Непрерывно прибывали транспортные самолеты. К 15 часам в Эль-Ауина находились уже 50 Ju 52, 25 Ju 87, 23 Bf 109, 2 Ju 88 и 1 Ju 90.

Эти операции оказались достаточно важной причиной, чтобы на местах занялись выяснением ряда деталей. Генерал Баррэ направил военному министру генералу Бриду послание следующего содержания: "При переговорах Эстева и моих с посланцами маршала Кессельринга (командующий немецкими силами на Средиземноморском театре военных действий), им было дано право дать ответ после обсуждения вопроса с маршалом и главой правительства. Наши собеседники согласились, что будут ждать ответа. Однако, спустя три часа, еще до того, как был дан ответ, 30 немецких и итальянских самолетов приземлились в Эль-Ауина. Я должен сообщить Вам о чувствах, вызванных захватом аэродрома Эль-Ауина авиацией стран "оси" и о беспокойстве, которое это вызвало у части офицеров, за лояльность которых я вскоре не смогу отвечать".

В 19:35 генеральный резидент получил из секретариата министерства международных дел следующую телеграмму (ее расшифровка потребовала еще двух часов): "Прибытие немецких самолетов является результатом ультиматума, который в нынешних обстоятельствах французское правительство отвергнуть не может. Насколько мы не можем сопротивляться вторжению на нашу территорию в Северной Африке англо-саксонской агрессии, настолько же сейчас для нас невозможно предотвратить то, чтобы те или иные воюющие стороны не перенесли военных действий на нашу землю." Такими словами было выражено значение драмы в ноябре 1942 г. Для французских властей было ясно, что им следует, скрепя сердце, с этим примириться. Но это было тяжело.

Вечером 9 ноября началось полное замешательство.

Приказы и контр-приказы

Утром 10-го в Бизерту прибыло сообщение от адмирала Дарлана, объявляющее о прекращении боевых действий в Северной Африке, огня против американских и британских войск. Адмирал Дерьен сразу же отдал приказ прекратить огонь против союзнических сил. Они находились еще далеко. Было бы желательным уничтожить на аэродроме Эль-Ауина немецкие самолеты, которые были там как бы под французской охраной. В 23 часа Дерьен в Бизерте получил сообщение, подписанное адмиралом Офаном из Виши:

"1. Я понимаю предписание немцев, как указание на скорую высадку немецких войск в Бизерте и Тунисе. В настоящее время невозможно этому сопротивляться. Примите меры, чтобы немецкие войска не вступали в контакт с французскими.

2. Я отдаю себе отчет в возможных последствиях этой операции. Примите уверения в том, что я думаю только о хорошем финале для Франции".

Очень хотелось бы этому верить.

11 ноября приказы и контр-приказы повергли несчастного адмирала Дерьена в замешательство. Прежде всего в 9 часов сообщение, подписанное Петэном, требовало от него не оказывать сопротивления высадке немцев, но избегать перемешивания французов и немцев. Дерьен запросил Эстева: "Следует ли стрелять по англо-саксам". "Нет", — ответил Эстева. Генерал Баррэ в этот день думал, что следует придерживаться строгого нейтралитета. Вечером генерал Жюэн [149] по телефону был уведомлен, что немцы пересекли демаркационную линию и вторглись в Южную зону Франции разорвав тем самым соглашение о перемирии. Ему не оставалось ничего другого, как получить свободу действий. Такое по смыслу сообщение он и отправил. Успокоенный адмирал Дерьен отдал тогда приказ сопротивляться в полную силу высадке войск стран "оси" и не оказывать никакого противодействия американцам и их союзникам.

На следующий день он издал приказ, который сделал из него национального героя, и который он уже не мог отменить. Этот приказ, вызвавший энтузиазм у его подчиненных, гласил: "После двух длинных дней обсуждения и замешательства приказ, исходящий от меня уточняет, кто является нашим врагом, против которого вам следует сражаться. Этот враг — немец и итальянец. Солдаты, моряки, летчики из Бизерты — вы теперь определены. Всеми силами против врага 1940 года! Мы возьмем реванш. Да здравствует Франция!" К сожалению, когда адмирал Эстева узнал об этом приказе, он упрекнул Дерьена: "Немцы узнали об этом, — сказал он — и они могут рассердиться. Вы не должны были заходить так далеко".

Чувство горечи

В течение ночи к своему несчастью, в силу слабохарактерности вице-адмирал Дерьен отменил этот приказ. Это привело в замешательство войска и экипажи. Но и это было еще не все. Несколько позже адмиралтейство сообщило, что маршал решил продолжать борьбу (под влиянием Лаваля). Что касается весьма осторожного генерала Баррэ, то он начал отводить и перегруппировывать войска. Он видел все яснее, нежели адмиралы.

Адмирал Дерьен стал жертвой всего этого. Он колебался. Он сказал: "Я имел семь поощрений, 42 года службы, и я буду адмиралом, который сдаст Бизерту немцам?" Обстоятельства были для него весьма сложными: он мог начать боевые действия с высаживающимися в Бизерте немцами, но тогда он бы вступил в противоречие с приказами правительства и распоряжениями адмирала Эстева. Он мог бы увести гарнизон Бизерты, что сопровождалось бы оставлением базы, арсенала и судов.

Он предпочел выжидать, и это решение его погубило. Поздним утром 12 ноября первые немецкие самолеты приземлились в Сиди-Ахмет. После полудня быстроходные немецкие катера и два итальянских транспорта с войсками, артиллерией и танками прибыли в Бизерту. Игра была проиграна.

13-го адмирал Дарлан передал приказание, что следует сопротивляться любому продвижению войск стран "оси", и даже прикрывать подход союзнических войск. Но ситуация в Бизерте не позволяла сбросить немцев в море. К концу дня две тысячи вражеских солдат заняли важнейшие пункты имея 30 легких танков и несколько 88-мм пушек в то время, как французский гарнизон был заперт в казармах. В 21:00 немцы полностью заняли город Тунис.

Приказ маршала

14 ноября Дерьен получил из Алжира приказ держаться в Бизерте как можно дольше и заблокировать порт. Но в то же время от Петэна в адрес Дарлан было перехвачено следующее сообщение: "Решение, которое Вы уже приняли, является нарушением моих приказов; оно находиться в противоречии с порученной Вам миссией. Я отдаю приказ вооруженным силам в Африке не при каких условиях не принимать никаких действий против сил стран "оси" и не добавлять несчастья Родине".

Дерьен сообщил в Алжир, что он подчиняется этому приказу и он для него единственный. Командир и экипаж тральщика "Канар" предпочли затопиться. В ночь с 14-го на 15-е адмирал [150] доложил в Виши свою позицию. Это ободрило Виши. 16 ноября он запутался окончательно: "Иностранная и диссидентская пропаганда доставляет беспокойство нашему духу. Сознавая свою ответственность, верность моей присяге маршалу и убежденный в истинности его посланий, я подтверждаю всем вверенным мне войскам следующее: всеми силами сопротивляться наступлению американцев и отказаться от всяких враждебных действий против сил стран "оси"". Тон этого послания сильно отличался от полного энтузиазма приказа 12 ноября. Не оставалось ничего кроме, как недоумевать от такой перемены.

При встрече с представителями немецкого командования в Тунисе 16 ноября он заверил генерала Неринга, что его войска подчинятся ему, если речь идет о сражении с англичанами, американцами или голлистами. 20-го его посетил Кессельринг, а затем 27-го немецкий адмирал Вайхольд, командующий морскими силами на Средиземном море. Последний уведомил адмирала Дерьена о занятии немцами Тулона и о самозатоплении французского флота. Между тем, 19 ноября войска генерала Баррэ вступили в бой с немцами. Ставший 1 декабря новым министром флота адмирал Абриаль (Офан ушел в отставку) был воодушевлен этим донесением. Миноносцы "Помон" и "Бомбард" были уничтожены экипажами [151].

Ультиматум

И вот авантюре наступил конец. Если адмирал Дерьен пытался мирно ужиться с немцами, то 8 декабря это заблуждение рассеялось как дым. В тот день он получил ультиматум от посланца Гитлера генерала Гаузе, прибывшего накануне из Берлина: "Немедленное разоружение и демобилизации всех французских войск в Бизерте. Передача в руки немецкого командования всех кораблей, батарей, складов, портовых сооружений, радиостанций, оружия, причем неповрежденными! 30 минут на ответ. В случае отказа — немедленная атака без пощады, без пленных, все будут убиты". Ультиматум кончался словами: "Решение за Вами, адмирал! Или свободное возвращение во Францию, или — смерть". Дерьен подчинился. Меры по затоплению приняты не были. Авизо "Коммандан Ривьер" и "Ля Батайоз", миноносцы, подводные лодки, тральщики — все были переданы также, как береговые батареи, арсенал в Сиди Абдаллах… без единого выстрела.

Вице-адмирал Дерьен жестоко поплатился за свои колебания и свою преданность маршалу Петэну, которая не имела никакого смысла, поскольку немцы нарушили перемирие.

Лишь спустя много месяцев Бизерта была занята французскими коммандос.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.245. Запросов К БД/Cache: 0 / 0