Глав: 14 | Статей: 37
Оглавление
Автор на основе архивных материалов и воспоминаний ветеранов знакомит читателей с необычными самолетами и экранопланами, спроектированными Робертом Бартини, приехавшим в СССР из Италии в 1923 г. и посвятившим жизнь развитию советской авиации.

Особое техническое бюро НКВД

Особое техническое бюро НКВД

В 1937 году очередная волна репрессий обрушилась на граждан Советского Союза. Среди «врагов народа» и в этот раз оказалось немало военачальников и специалистов в области военной техники, в том числе и самолетостроения. Существует немало версий появления данного «контингента» среди граждан СССР и по одной из них, связанной с именем Михаила Тухачевского, это дело немецких спецслужб, заинтересованных в ослаблении обороноспособности Советского Союза накануне передела политической карты мира.

Кадровые чистки начались сразу после октябрьского переворота 1917 года и никогда не прекращались в СССР, ослабляя безопасность страны, они лишь затухали или активизировались.

Еще в 1934 году нарком обороны К.Е.Ворошилов, обеспокоенный чрезмерными усилиями «компетентных органов» по поиску «врагов народа», вынужден был 5 августа написать в Политбюро ВКП(б) Кагановичу:

«В результате ряда чисток, мы, начиная с 1930 г., уволили из ВВС РККА “по социальному происхождению и политико-моральному несоответствию” свыше 2000 человек летно-технического состава и, в основном, выгнали действительно враждебных и политически ненадежных людей.

Неизбежным спутником этих чисток являлось большое дергание и трепетание летно-технического состава, в особенности тех товарищей, которые из-за разных хвостов (родственники, происхождение и пр.) находятся под подозрением.

Надо прямо сказать, что не прекращающийся “розыск” сомнительных элементов уже сейчас вредно отражается на политико-моральном состоянии многих наших командиров-летчиков.

Я считаю необходимым решительно отказаться от системы этих постоянных “розысков”, как от безусловно вредного в данных условиях метода укрепления наших воздушных сил.

Самая драконовская чистка не избавит нас от известного количества маскирующихся врагов, которых еще долгое время будут поставлять нам постепенно исчезающие с исторической сцены враждебные классы. Это неизбежно. В период, когда идет бурный процесс социальной ломки, об абсолютной гарантии не проникновения даже в армию отдельных враждебных элементов не может быть речи…».

В самолетостроении все началось в 1937 году с разгрома отдела опытного самолетостроения ЦАГИ – крупнейшего конструкторского бюро, возглавлявшегося А.Н.Туполевым. Вслед за Ту полевым в разряд «врагов народа» попали его ближайшие сподвижники, весьма далекие от политики люди: В.М.Петляков и В.М.Мясищев, а также известные моторостроители Б.С.Стечкин и A.Д.Чаромской. 14 января следующего года был арестован Р.Л.Бартини, затем последовала очередь В.А.Чижевского и К.А.Калинина – единственного из главных конструкторов авиационной техники, расстрелянного в 1938 г.

Из всего контингента конструкторов я точно знаю лишь причину репрессии в отношении B.А.Чижевского. И хотя Владимир Антонович никак не был связан с Бартини, этот пример может хорошо проиллюстрировать, почему и зачем арестовывали в те годы людей.

После удачных перелетов советских летчиков через Северный полюс в Америку, в Советском Союзе обсуждалась идея кругосветного перелета. Тихоходный и низковысотный АНТ-25 для этих целей не годился. Требовался новый самолет со значительно большей дальностью, а также способный уверенно преодолевать горные вершины и грозовые фронты. Единственным предприятием, которое могло в те годы создать подобную машину, было Бюро особых конструкций (БОК). Ему и поручили задачу создания рекордного самолета БОК-15 с герметичной кабиной экипажа.

Однако для реализации данного проекта требовалась всемерная помощь небольшому коллективу, в первую очередь, выделение ему завода, освоившего технологию цельнометаллического самолетостроения. Этого не произошло. Сроки создания новой машины постоянно срывались, и тогда начальник Главного управления авиационной промышленности решил эту задачу по-своему. Свалив всю вину на Владимира Антоновича, 28 января 1938 года в докладной записке Сталину он сообщал:

«Состояние конструкторского аппарата и работ КБ-29 Чижевского таково, что не дает уверенности в выполнении той большой задачи, которая перед ним поставлена по постройке самолета БОК-15…

Для того, чтобы построить машину БОК-15 без Чижевкого необходимо поставить на эту работу крупный квалифицированный коллектив конструкторов и перевести производство на более квалифицированный завод…

С Чижевским вопрос решить немедленно».

Спустя четыре дня – новый доклад о том, что комиссия, проверявшая конструкторскую документацию БОК-15 выявила принятый в расчетах трехкратный коэффициент перегрузки. По мнению комиссии, этот коэффициент необходимо довести до 3,5, лишь в этом случае самолет сможет выдержать нагрузки, возникающие при попадании в «болтанку». Но ведь и АНТ-25, неоднократно попадавший в серьезные переделки, также рассчитывался с учетом трехкратной перегрузки, причем ни ЦАГИ, ни наркомат, ни ЦК ВКП(б) не считали тогда, что машина может разрушиться.

1 февраля 1938 года Владимира Антоновича арестовали. Несмотря на это БОК-15 так никуда и не полетел. Этот факт лишний раз подтверждает невиновность Чижевского, как, впрочем, и всех остальных репрессированных специалистов, включая Бартини. Арестовывая подчиненных, «Кагановичи» отводили удар от себя, но не надолго.

В итоге многие конструкторские коллективы потеряли своих лидеров и на их место пришли, зачастую, молодые, менее опытные конструкторы.

Но не всех заключенных специалистов ожидала участь Блюхера, Тухачевского и Калинина. Большинству удалось выжить благодаря созданию в Наркомате внутренних дел (НКВД) тюремных особых технических отделов, занимавшихся разработкой военной техники.

Как известно, одним из первых авиаконструкторов в тюрьму попал Владимир Михайлович Петляков. Но сидеть на нарах ему долго не пришлось. В начале 1938 года две группы арестованных инженеров почти одновременно выступили с инициативой разработать перспективные авиадвигатели и самолеты. Судя по всему, идея создания тюремных конструкторских бюро исходила не от арестованных специалистов, а от руководства НКВД, поскольку в одиночку боевой самолет не разработаешь и для этого необходим коллектив. Инженерам оставалось лишь сформулировать свои предложения, которые направили для изучения в Наркомат оборонной промышленности, куда входило в те годы все авиастроение.

В итоге М.М.Каганович, возглавлявший авиационную промышленность, сначала высказался за разработку под руководством А.Д.Чаромсксго авиационного дизеля, получившего впоследствии обозначение М-30, а 13 марта 1938 года отправил наркому внутренних дел Н.И.Ежову ответ по поводу создания новых самолетов:

«Ознакомившись с предложением арестованных конструкторов самолетчиков, считаю целесообразным оформить их в группу…

«Самолет сопровождения» необходим с максимальной скоростью не менее 500 км/ч. Нормальная дальность полета 2500 км… При разработке необходимо предусмотреть возможность использования этого самолета в качестве скоростного штурмовика…

«Самолет атаки» нужен для встречи и боя с бомбардировщиками противника на больших высотах. А для того, чтобы он был в состоянии противостоять имеющимся самолетам подобного типа (французский «Анрио-20», немецкий «Дорнье-17», американский «Белл-ХФМ-1) и вести успешно бой с современными бомбардировщиками типа немецкого «Хейнкель-111a», он доложен обладать следующими данными ‹…›.

При проектировании самолета необходимо предусмотреть возможность использования его в качестве пикирующего бомбардировщика и штурмовика.

Одновременно считаю целесообразным привлечь группу арестованных конструкторов к модификации машины ТБ- 7 на основе опыта проведения заводских и государственных испытаний по улучшению ее летно-технических данных и переводу этой машины на американскую технологию, обеспечив повышение скорости до 500 км/ч…».

К моменту отправки этого письма одни заключенные конструкторы находились в лагерях НКВД, в том числе и в подмосковном Болшево (ныне – город Королев), а другие – в Бутырской тюрьме. Руководство НКВД первоначально предлагало использовать для этой цели территорию опытного завода № 156. В первом варианте письма Н.И.Ежову М.М.Каганович высказался против этой затеи, мотивировав это тем, что создание там тюремного конструкторского бюро будет мешать выполнению плана опытных работ. Однако НКВД поступило по своему, и на верхних этажах здания завода № 156, расположенного на пересечении улицы Радио и набережной Яузы (ныне носящей имя А.Н.Туполева), организовало Особое техническое бюро.

Судя по тому, что в процитированном письме наркому Н.И.Ежову упоминается самолет ТБ-7, инициатива создания обоих самолетов исходила от В.М.Петлякова, являвшегося, как известно, главным конструктором тяжелого бомбардировщика.

Предложение же по «самолету атаки», видимо, стало основой для созданного под руководством Владимира Михайловича первого реального самолета тюремного конструкторского бюро – высотного истребителя с герметичной кабиной.

Это один из самых мрачных периодов истории отечественного самолетостроения и пролить на него свет помогли воспоминания А.М.Изаксона, впоследствии ближайшего помощника Петлякова:

«В конце 1938 года я встретился с Петляковым в одной из камер Бутырской тюрьмы… Тут я с ним сошелся поближе. Все мы начали работать по самолету.

В начале 1939 года наша маленькая конструкторская организация была оформлена в виде специального КБ. Главным конструктором стал В.М.Петляков, а я был назначен его заместителем. Все это происходило под эгидой Особого технического бюро НКВД…

Машина называлась «100». Почему «СТО» – трудно даже сказать. Некоторые расшифровывали как Спецтехотдел. Некоторые воспринимали как новую систему нумерации».

Особое техническое бюро (ОТБ) было создано на основании приказа наркома внутренних дел Л.П.Берии от 10 января 1939 года. Как видим, о Бартини здесь не упоминается, как не было еще и ЦКБ-29. Существовали лишь разрозненные группы заключенных специалистов.

Проработав больше года на «стройках коммунизма» во всесильном ГУЛАГе (Главном управлении лагерей) НКВД, Бартини попал для восстановления потерянного здоровья в подмосковное Болшево. Там, по предложению заключенных Б.С.Стечкина, А.Н.Туполева и Н.М.Харламова, сделанном в ноябре 1939 года, начали формировать еще один коллектив конструкторов. После его объединения с ОТБ Петлякова а других ведущих конструкторов было создано ЦКБ-29 НКВД.

По свидетельству очевидцев, и, видимо, самого Бартини, в ЦКБ-29 ему одновременно с консультациями по созданию самолета ДБ 240 предложили разрабатывать под руководством Туполева будущий фронтовой бомбардировщик Ту-2.

В ходе проектирования будущего Ту-2 у Бартини с Туполевым произошел инцидент, описанный в книге В.П.Казневского:

«Вспоминая то время, соратник А.Н.Туполева Л.Л.Кербер описывает одно техническое совещание зеков и «потасовку» на нем между Туполевым и Бартини. В своем выступлении Бартини на основании глубоких расчетов показал на графиках и предупредил, что самолет Туполева при заложенных численных значениях проектных параметров не может развить скорость полета, заданную тактико-техническими требованиями. На что взвинченный Туполев вспылил:

– Дурак! И графики твои дурацкие!

– Сам дурак! – неожиданно для всех ответил всегда сдержанный Роберт Людвигович».

Это событие могло произойти в подмосковном Болшево в период между ноябрем 1939 года и январем 1941 года, когда самолет «103» – будущий Ту-2 – совершил свой первый полет.

Разработка бомбардировщика «103» велась фактически подпольно до середины июня 1940 года, после выхода соответствующего приказа Наркомата авиационной промышленности. Заданием предусматривалось, в частности, достижение скорости 720 километров в час на высоте 10000 метров (это соответствовало числу М=0Т 67) с 1800-сильными моторами М-120ТК-2. При этой скорости следовало учитывать сжимаемость воздуха, чем, очевидно, пренебрегли «туполевцы».

Видимо этот эпизод был рассказан Виктору Павловичу в приватной беседе, поскольку в книге Леонида Львовича Кербера «Туполев» об этом нет ни слова.

Скорее всего именно после этого случая Бартини, имея свои планы, отказался от предложения Туполева, обещавшего более или менее спокойную жизнь.

Примерно в это же время в недрах ЦКБ-29 начали формировать отдельные конструкторские бюро, в том числе и КБ-4, которое возглавил ДЛ.Томашевич – бывший заместитель «короля истребителей» Н.Н.Поликарпова и получивший срок за гибель В.П.Чкалова.

Д.Л.Томашевич родился в 1899 году. Свое детство и молодость провел в Киеве. В 1926 году он окончил Киевский политехнический институт и поступил на работу на авиаремонтный завод. Проработав в Киеве несколько лет, Дмитрий Людвигович переехал в Москву и определился в КБ Н.Н.Поликапова. В 1936 году его назначили ведущим инженером по самолету И-15бис, спустя год – заместителем главного конструктора по многоцелевому самолету «Иванов», способного решать задачи штурмовика, бомбардировщика и разведчика. Одновременно он разрабатывал убирающееся шасси для истребителя И-153. Затем он возглавил создание истребителя И-180.

В послевоенные годы под руководством Томашевича была создана первая отечественная управляемая авиационная ракета РС-1-У класса «воздух-воздух».

Осенью 1940 года Дмитрий Людвигович предложил проект истребителя «110». Вошел в состав КБ-4 и Бартини.

26 ноября 1940 года нарком Шахурин докладывал Сталину:

«В соответствии с Вашим указанием группой арестованных специалистов ‹…› ОСБ (особое бюро, больше известное как ЦКБ-29. – Н.Я.) под руководством Томашевича Д.Л. проектируется одноместный одномоторный истребитель ВИ-1 (с мотором М-105П-Ф с ТК).

ВИ-1 проектируется в двух вариантах – с гермокабиной (ГК) и без гермокабины. Оба варианта имеют общую схему… Самолеты будут отличаться только передней частью фюзеляжа».

По расчетам эти машины (с гермокабиной и без нее) могли развивать скорость 650 и 655 километров в час соответственно. На высоту 8000 метров они могли подниматься за 10 и 9,5 минут, и летать на расстояние до 1750 километров. Вооружение планировалось из 23-миллиметровой пушки и четырех пулеметов, два из которых – крупнокалиберные.



Истребитель «110»

За день до нового 1941 года вышло постановление СНК о постройке третьего экземпляра истребителя в высотном варианте с гермокабиной и двигателем М-107П, оснащенным турбокомпрессором. Этот самолет должен был развивать скорость до 670 километров в час на высоте 7000 метров и подниматься на 8000 метров за девять минут. Расчеты показали, что его дальность достигнет 1590 километров.

Спустя девять дней по приказу НКАП постройку ВИ-1, более известного как самолет «110» или И-110, возложили на завод № 156, при этом первые две машины переориентировали на двигатели М-107П. Летом 1941 года состоялась защита эскизного проекта. Впереди была постройка машины, но начавшаяся война нарушила все планы мирного времени.

Часть ЦКБ-29 эвакуировали в Омск, разместив КБ-4 в Куломзино, на другом берегу Иртыша. Впоследствии это предприятие получило обозначение завод № 289. Обустройство задержало работу по самолету «110», и срок предъявления машины на испытания сместили на июль 1942 года, при этом окончательно решили строить истребитель с перспективным, как тогда казалось, мотором М-107. Однако в этот срок не уложились, предъявив самолет военным лишь осенью 1942 года.

НИИ ВВС, где испытывался истребитель Д.Л.Томашевича, в то время находился в эвакуации в Свердловске (ныне Екатеринбург). Ведущими по машине были инженер В.Ф.Болотников и летчик- испытатель П.М.Стефановский. Вопреки ожиданиям, достигнуть заявленных данных не удалось. Самолет развивал скорость не более 610 километров в час. Это, безусловно, было больше, чем серийные отечественные машины аналогичного назначения, но явно недостаточно для двигателя М-107. Главными причинами этого были большой взлетный вес (3980 килограммов) и недостаточная (1300 лошадиных сил) мощность двигателя из-за его плохого охлаждения. И это несмотря на то, что Дмитрий Людвигович предпринял все меры для обеспечения нормальной работы мотора (в частности, И-110 отличался огромным воздухозаборником системы охлаждения двигателя).

Вслед за созданием истребителя «110» летом 1942 года в КБ-4 был разработан эскизный проект легкого и дешевого противотанкового самолета, получившего обозначение «Пегас». Самолет проходил испытания, но дальше постройки пяти опытных образцов дело не пошло. Был ли привлечен к этой работе «сотрудник» КБ-4 ЦКБ-29 Бартини неизвестно, но, полагаю, исключать это нельзя, поскольку квалифицированных специалистов в те годы катастрофически не хватало, и опыт Роберта Людвиговича мог пригодиться. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что после закрытия ЦКБ-29, просуществовавшего до конца 1942 года, и освобождения Томашевича КБ-4, превратившееся в 4-й спецотдел НКВД, возглавил Бартини, который полностью «отмотал» свой срок и вдобавок был понижен в правах еще на пять лет.

Одновременно с участием в проектах Д.Л.Томашевича, Роберт Людвигович приступил к реализации собственных замыслов.

Оглавление книги


Генерация: 0.284. Запросов К БД/Cache: 3 / 1