Глав: 14 | Статей: 114
Оглавление
На протяжении многих веков война была любимым мужским занятием. Однако традиция участия женщин в войнах также имеет очень давнюю историю и отнюдь не является феноменом XX века.

Если реальность существования амазонок еще требует серьезных доказательств, то присутствие женщин в составе вооруженных формирований Древней Спарты – документально установлено, а в Древнем Китае и Индии отряды женщин охраняли императоров. Женщины участвовали в походах Александра Македонского, а римский историк Тацит описывал кельтское войско, противостоящее римлянам, в составе которого было много женщин. Историки установили, что у германцев, сарматов и у других индоевропейских народов женщины не только участвовали в боевых действиях, но и возглавляли воинские отряды.

О самых известных воительницах прошлого и настоящего рассказывает очередная книга серии.
Сергей Нечаевi / Олег Власовi / Литагент Вечеi

Кавалерист-девица Надежда Дурова

Кавалерист-девица Надежда Дурова

Россия тех времен также дала нам известную женщину-воительницу, которую звали Надежда Андреевна Дурова.

Родилась она в Херсоне в сентябре 1790 года в семье гусарского ротмистра Андрея Васильевича Дурова. Отец ее в Малороссии женился на известной красавице. Сделал он это против воли ее родителей, и первым плодом их брака стала дочь Надежда, которая с самого рождения была не любима матерью, желавшей иметь не дочь, а сына, и эта нелюбовь дошла до того, что отец, видя слишком уж неласковое обращение жены, вынужден был поручить воспитание 8-месячной Нади пожилому гусару Астахову, который, кроме военного дела, ничего толком не знал и не умел. Под надзором и попечениями этого доброго усача, который нежно полюбил вверенное ему дитя, она оставалась до самого выхода отца в отставку, то есть почти до пятилетнего возраста. В результате Астахов научил ее ездить на лошади, давал играть с пистолетом и саблей, выучил командным словам и, таким образом, развил в ней воинственные наклонности.

Позднее она написала: «Седло было моей первой колыбелью, а лошадь, оружие и полковая музыка – первыми забавами».

В 1789 году Андрей Васильевич оставил военную службу и со всей семьей поселился в Сарапуле, где выхлопотал себе должность городничего. Потеряв своего любимого гусара-няню, Надя не перестала мечтать о военных подвигах. Она не покинула своих занятий и игр, к которым привыкла в лагере, и тем самым беспрестанно навлекала на себя гнев матери, заставлявшей ее целыми днями сидеть за шитьем или кружевами. Но ни строгий надзор, ни даже частые наказания не имели успеха, и Надя продолжала по-прежнему потихоньку играть оружием.

Когда ей исполнилось 12 лет, отец купил черкесского жеребца, выездил его, назвал Алкидом и подарил дочери. Девочка полюбила коня и приучила его к себе.

Желая побыстрее освободиться от материнской опеки, Надежда охотно дала согласие, когда ей сделал предложение мелкий сарапульский чиновник Чернов. Через некоторое время она родила сына Ивана, но через год ушла от мужа и вернулась в родительский дом. Что послужило тому причиной, неизвестно. Дурова, впоследствии подробно описывая свою жизнь, ни словом не обмолвилась о муже и сыне.

Итак, освобождение путем замужества не удалось. Женская участь рисовалась ей в самых мрачных тонах. А причины всех своих несчастий она видела в принадлежности к женскому полу. Размышляя, она пришла к решению отныне выдавать себя за мужчину и пойти на военную службу в кавалерию, ведь ни о каком другом роде деятельности она не имела ни малейшего представления.

Конечно, тут сыграли свою роль и патриотические порывы, и традиции семьи, и свойства характера. Шел 1806 год. Наполеон, разбив союзные русско-австрийские войска, готовился к завоеванию России. «Воинственный жар с неимоверною силою запылал в душе моей, – вспоминала Дурова, – я твердо решила сделаться воином, быть сыном для отца своего и навсегда отделаться от пола своего».

7 сентября 1806 года Дурова, переодевшись в мужской казачий костюм, ночью со своим Алкидом ушла из дома и, выдав себя за дворянина, желающего вопреки родительской воле поступить на военную службу, присоединилась к казачьему полку, чтобы с ним дойти до места размещения регулярных войск.

Произошло это следующим образом. Казачьему полку, стоявшему в том городе, где жили ее родители, был объявлен поход, и он выступил, а Надежда, узнав об этом, оделась в казачий чекмень, остригла волосы и, взяв все необходимое, тайно покинула родительский дом. Она на своем любимце Алкиде поскакала по направлению, по которому пошел полк, и догнала его на рассвете. Явившись к полковнику, она выдала себя за сына одного из местных помещиков, желающего поступить на военную службу. Полковник, по тогдашним правилам, не имевший права принять ее в казачий полк, дозволил, однако, следовать за ним на Дон.



Надежда Дурова. Рисунок первой пол. XIX в.

Назвалась она Александром Соколовым. Под этим именем, дойдя с казаками до Гродно, она завербовалась в Коннопольский уланский полк. Счастье переполняло ее:

«Итак, я на воле! Свободна! Независима! Я взяла мне принадлежащее, мою свободу!»

В начале мая полк выступил в поход. Впервые в крупном сражении Дурова в составе Коннопольского уланского полка участвовала 22 мая 1807 года и сразу же отличилась. Надежда, исполненная отваги, присоединялась к каждому атаковавшему эскадрону, за что ей крепко влетело от командира. Но душа рвалась в бой. Страха не было.

После похода Надежда написала письмо отцу, в котором сообщала, где она и под каким именем находится, умоляла простить побег, «дать благословение и позволить идти путем, необходимым для моего счастия». Ответом на письмо дочери было прошение, поданное Андреем Васильевичем царю с просьбой разыскать дочь и вернуть домой.

Дурову по высочайшему повелению, не раскрывая инкогнито, со специальным курьером доставили в Петербург. К ее формулярному списку был приложен рапорт главнокомандующего Буксгевдена с самыми лучшими отзывами о боевых качествах Соколова. Александр I первоначально намеревался наградить ее и возвратить в отцовский дом, но после ее настоятельной просьбы разрешил остаться в армии и повелел именоваться по своему имени Александровым, что само по себе означало великую степень благоволения. Император также приказал зачислить ее в аристократический Мариупольский гусарский полк. А узнав о том, что Надежда спасла жизнь офицера на поле боя, он собственноручно наградил ее Георгиевским крестом.

Надежда Андреевна (или Александров) находилась в Мариупольских гусарах до 1811 года, а потом, по своей просьбе, была переведена в Литовский уланский полк. В своих воспоминаниях она объяснила свой поступок тем, что дочь полковника их полка влюбилась в нее и она не захотела ставить девушку в неловкое положение.

Отечественную войну 1812 года Дурова встретила в чине подпоручика, но вскоре была произведена в поручики за боевые заслуги – ее храбрость не знала границ.

В Бородинском сражении Дурова командовала эскадроном улан. В разгар сражения она была контужена пролетавшим ядром. Левая нога на глазах распухала и чернела, боль была нестерпимой. Но Надежда, столько раз побывавшая в схватках и битвах, не желала уступать этой боли и вернулась в строй. И только в конце дня, совершенно обессилевшая, она сошла с коня и впервые за шесть лет воинской службы добровольно отправилась в столь презираемый ею обоз. Однако уже через два дня она снова была в своем полку.

Ни разу не пожалела Надежда о своем выборе. «Я люблю воинское ремесло со дня моего рождения, – писала она в те дни, – и считаю звание воина благороднейшим из всех и единственным, в котором нельзя предполагать никаких пороков, потому что неустрашимость есть первое и необходимое качество воина; с неустрашимостью неразлучно величие души, и при соединении этих двух великих достоинств нет места порокам или низким страстям».

Дурова слыла столь отличным офицером, что была удостоена чести быть адъютантом главнокомандующего М.И. Кутузова. Потом она была отправлена в отпуск к отцу.

Между тем в армии потихоньку стал распространяться слух о существовании женщины-офицера. Дурова писала:

«Все говорят об этом, но никто ничего не знает; все считают возможным, но никто не верит; мне не один раз уже рассказывали собственную мою историю со всеми возможными искажениями: один описывал меня красавицею, другой уродом, третий старухою, четвертый давал мне гигантский рост и зверскую наружность. Судя по этим описаниям, я могла б быть уверенною, что никогда ничьи подозрения не остановятся на мне, если б не одно обстоятельство: мне полагалось носить усы, а их нет и, разумеется, не будет… Часто уже смеются мне, говоря: “А что, брат, когда мы дождемся твоих усов? Уж не лапландец ли ты?”»

В мае 1813 года Дурова снова возвратилась к своему полку и отправилась с ним за границу, участвовала в разных стычках и успела несколько раз отличиться храбростью. По возвращении победоносных войск в Россию кавалерист-девица еще несколько лет продолжала службу, но потом слабое здоровье отца, его просьбы и расстроенное состояние его дел заставили ее выйти в отставку с чином штабс-ротмистра и пенсионом.

Произошло это в 1816 году, но, даже оставив военную службу, она не сняла военного мундира и не отказалась от мужской роли, взятой на себя много лет назад. Даже с людьми, которые знали ее с детства, она по привычке, ставшей уже натурой, говорила от мужского имени.

Женские манеры были забыты ею навсегда, женские платья вызывали у нее лишь эстетические чувства. «Я люблю смотреть на дамские наряды, – признавалась она, – но ни за какие сокровища не надела бы их на себя: мой уланский колет лучше! По крайней мере, он мне более к лицу, а ведь это, говорят, условие хорошего вкуса: одеваться к лицу».

Несколько лет Дурова прожила в Петербурге, год – на Украине у родных, затем вернулась в Сарапул к отцу, занимавшему должность городничего. После его смерти должность перешла к сыну Василию Андреевичу, переведенному вскоре на ту же должность в Елабугу.

Вместе с братом переехала и Надежда. В Елабуге, томясь от скуки, от нечего делать она стала перебирать записи, которые вела всю жизнь, и пришла к мысли составить из них литературную автобиографию.

Брат Дуровой был знаком с Пушкиным и убедил сестру послать ему свои произведения. Великий поэт, прочитав «Записки», присланные Дуровой, признал за ней недюжинный литературный талант. Ее сочинения так ему понравились, что он даже пожелал быть их издателем. «За успех, кажется, можно ручаться, – писал он, – судьба автора так любопытна, так известна и так таинственна…»

Дурова приехала в Петербург. Первая ее встреча с Пушкиным была знаменательна одним курьезом. Александр Сергеевич, похвалив ее литературные труды, наговорив ей массу любезностей, наклонился и поцеловал ей ручку. Дурова от неожиданности покраснела, поспешно выхватила руку и воскликнула:

– Ах, боже мой! Я так давно отвык от этого!

Записки, с которыми впервые познакомил публику Пушкин через отрывки, которые он поместил в своем журнале «Современник», имели необыкновенный успех. Точнее, они взбудоражили все общество. Каждый желал познакомиться с этой легендарной личностью. Все взахлеб читали ее произведения: вслед за первой книгой Дурова написала и издала «Повести и рассказы» в четырех томах.

Однако постепенно избалованное светское общество стало терять интерес к Дуровой и ее трудам. Она окончательно уехала в Елабугу и стала жить там безвыездно, ходатайствуя перед местными властями за всех, кто обращался к ней за помощью, превратив свой дом в приют для брошенных и увечных животных.

Умерла Надежда Дурова 2 апреля 1866 года. Она завещала называть себя при отпевании Александром Андреевичем Александровым, именем, которого она сама добилась для себя и под которым прожила всю жизнь. Но священник не решился нарушать церковные правила и отпевал ее по имени, данному ей при крещении.

Хоронили Дурову с воинскими почестями. Перед гробом офицер местного гарнизона нес на бархатной подушке ее Георгиевский крест – первый и пока единственный раз со времени учреждения этого главного воинского ордена России им была награждена женщина.

Оглавление книги


Генерация: 0.366. Запросов К БД/Cache: 3 / 1