Главная / Библиотека / Зиновий Колобанов. Время танковых засад /
/ Подвиг экипажа Зиновия Колобанова. Бой на «Царской» дороге

Глав: 15 | Статей: 15
Оглавление
В начале войны с Советским Союзом немцы применили на Восточном фронте ту же тактику молниеносной войны, что и в Европе. В приграничных сражениях наши танковые дивизии пытались контратаками остановить немецкие бронированные колонны, но это привело к катастрофе. Немцы были лучше подготовлены, у Вермахта было идеально отлажено взаимодействие между родами войск. Постепенно от тактики контрударов советские танкисты стали переходить к очень эффективной тактике танковых засад, и именно она стала своего рода «противоядием» от «Блицкрига».

Август 1941 года стал поистине временем танковых засад. Именно в этот месяц советские танкисты 1-й Краснознаменной танковой дивизии на дальних подступах к Ленинграду стали массово применять эту новую тактику. 4-я немецкая танковая группа неожиданно натолкнулась на глубокоэшелонированную систему танковых засад, и это стало для Панцерваффе очень неприятным сюрпризом.

20 августа 1941 года экипаж тяжелого танка КВ-1 старшего лейтенанта Зиновия Колобанова провел один из самых результативных танковых боев в мировой истории. На дальних подступах к Ленинграду, при обороне предполья Красногвардейского укрепрайона, наши танкисты из засады уничтожили, 22 танка противника, а всего рота Колобанова, состоящая из 5 танков КВ, уничтожила в этот день 43 танка. Танковый погром, который учинили Панцерваффе танкисты Зиновия Колобанова, – это пик развития данной тактики, своего рода идеально проведенная танковая засада.

Вот уже многие годы среди историков не затихают ожесточенные споры.

Подтверждают ли немецкие документы феноменально высокий результат советских танкистов? Технику какой немецкой дивизии уничтожили наши воины? Как повлиял бой Колобанова на обстановку под Ленинградом в целом?

В своей книге автор представляет на суд читателя развернутые ответы на эти важные вопросы.

Подвиг экипажа Зиновия Колобанова. Бой на «Царской» дороге

Подвиг экипажа Зиновия Колобанова. Бой на «Царской» дороге

«…14.00… доложили, о появлении танковой колонны на совхоз Войсковицы. С подходом головного танка к совхозу, тов. Колобанов подал команду артиллеристу открыть огонь…».

Это строки из наградного листа Зиновия Колобанова повествуют о начале самого известного танкового боя Великой Отечественной войны, в котором КВ-1 уничтожил 22 немецких танка. О том, какой немецкой дивизии принадлежала колонна, идут жесточайшие споры между историками. Сложность заключается в том, что через перекресток прошли в разное время (по мнению автора) все три немецкие танковые дивизии. Вопрос заключается в том, чья же танковая колонна вышла к перекрестку в 14.00 по московскому или в 12.00 по берлинскому времени (в 1941 году разница между московским и берлинским временем составляли два часа – один час астрономический и один «декретного» времени). Не разобравшись, какая дивизия вышла к засаде Колобанова, описывать ход знаменитого танкового боя, по мнению автора некорректно.

Колонна № 1. Если исходить из времени прохождения, то это усиленная 6-й танковой ротой колонна 113-мотопехотного полка 1-й немецкой танковой дивизии. Но не совсем точно совпадает время: в журнале боевых действий этой танковой дивизии указано, что она, осуществляя маневр вдоль фронта, действительно проходила по маршруту Сяськилево – Сеппелево – Илькино – Черницы – Суйда, причем в Сеппелево она оказалась в 13.45 по московскому времени или в 11.45 по берлинскому. Там колонна встретила сопротивление противника, и расстояние в 3,5 километра от Сеппелево до Илькино мотопехотное подразделение преодолевало 3 часа 35 минут, оказавшись в Илькино в 17.20 по московскому времени или в 15.20 по берлинскому. Другими словами, скорость продвижения колонны техники составляла примерно один километр в час. Очевидно, что была очень веская причина, чтобы выполнять тактически важный маневр с такой «черепашьей» скоростью. В журнале боевых действий указано, что этой причиной была советская боевая группа (неуказанного состава) и минные заграждения. Причем Сеппелево, это соседняя с Учхозом деревня, между ними один километр. В Сеппелево находился наблюдательный пункт командира танкового батальона Колобанова капитана Шпиллера.

По мнению автора, колонна 113-го полка 1-й немецкой танковой дивизии на 15 минут опоздала к началу боя, и находилась за танковой колонной другой дивизии, которую расстреливал танк Колобанова. После ухода советской боевой машины с позиции на дозаправку снарядами и топливом, колонна 113-й мотопехотной дивизии продолжила движение, но для этого ей пришлось помогать эвакуировать с дороги подбитые и сгоревшие танки другой танковой дивизии. Возможно, вдоль дороги и были мины, а против колонны действовала наша боевая группа. Но в этом районе были лишь небольшие разрозненные группы ополченцев, и задержать продвижение целого усиленного мотопехотного полка они не могли. Крупные силы ополченцев находились в пяти километрах у противотанкового рва в районе Корпиково. Потери всей танковой дивизии за 20 августа 1941 года составили четверо убитыми и восемь ранеными. В этот день, в 1-й немецкой танковой, был потерян безвозвратно только один командирский танк на базе легкого Pz.I.

Колонна № 2. По немецким картам видно, через лес в районе Малые Борницы в расположение танковой засады Колобанова вышла колонна 8-й немецкой танковой дивизии (неустановленного состава), которая отрезала правый фланг курсантов от левого фланга. Она пересекла маршрут боевой группы 113-го полка, прошла место засады Колобанова у Учхоза и, преодолев еще пять километров в направлении Красногвардейска, остановилась у противотанкового рва Корпиково. Впоследствии часть 8-й танковой заменили на части 1-й танковой. По мнению автора, маловероятно, чтобы в засаду попала эта колонна 8-й танковой. Следуя по своему маршруту, она вышла к засаде Колобанова со стороны усадьбы, а это не соответствует условиям боя, описанного самим Колобановым. Информации о потерях в личном составе 8-й танковой не обнародована. По отчетам 4-й танковой группы 20 августа был безвозвратно потерян один Pz.38(t), следующий, безвозвратно потерянный Pz.38 (t,) отмечен только 22 августа 1941 года.


Колонна № 3. По немецким данным, танки 6-й танковой дивизии дальше всех находились от места засады. Но на основном участке фронта 6-й танковой, 20 августа было относительно тихо, по этой причине танковые колонны всех трех танковых батальонов этой дивизии очень активно маневрировали на большие расстояния, выходя на те участки фронта, где их помощь была нужна. В журнале боевых действий это маневрирование танковых колонн не отмечено, но частично отражено в дневниках танкистов 6-й танковой дивизии. С 20 по 27 августа 6-я танковая не вела никаких серьезных боев, на ее участке фронта было затишье. Это подтверждают и документы советских подразделений, которые были ее противниками. Но по непонятным причинам именно на этот период приходятся массовые потери соединения в танках, сопоставимые с потерями 1-й танковой дивизии в Молосковцком сражении. По черновым отчетам 4-й танковой группы, 22 августа 6-я дивизия теряет безвозвратно девять Pz.35(t). Кроме них потеряны и два Pz.IV, но не указан номер дивизии, которой они принадлежали. По данным немецких отчетов, дивизия в течение 23 августа потеряла безвозвратно 13 Pz.35(t) и два Pz.IV.

По мнению автора, в засаду танка Колобанова попала одна из танковых рот 6-й танковой дивизии, а бой с немецкой танковой колонной проходил следующим образом.

Позиция командирского КВ была выбрана у перекрестка дорог Дубицы – Ванга – Стараста – Мариенбург и Вохоново – станция Войсковицы. Боевая машина была установлена в капонир на небольшой возвышенности, за озером. Примечательно, что танк Колобанова занял позицию в историческом месте. Здесь, до революции находилось царское охотничье поместье, в котором очень любил бывать император Николай II, отсюда по дороге на Вохоново он ездил на охоту. Поэтому местные жители называли дорогу Вохново – Учхоз Войсковицы – «Царской». Дореволюционные газеты изобилуют информацией об охоте императора и его свиты в этом месте. Именно по «Царской» дороге, скорее всего, и должны были наступать вражеские танки.

В 1937 году на месте царского охотничьего поместья было образовано учебное хозяйство Ленинградского Зоотехнического института. Возле дороги возвышалось красивое деревянное здание бывшей усадьбы с колоннадой в центре и двумя большими флигелями. Рядом с усадьбой находились хозяйственные постройки, стены которых были построены из камня. Эти каменные постройки сохранились до сих пор. Основная позиция танка предположительно была у старинного озера. Местность вокруг него болотистая и советский танк размещался на небольшой высотке, единственном сухом участке. В результате перед советской боевой машиной находилась местность непроходимая для танков противника. Рядом с КВ, возможно, заняло оборону пехотное прикрытие, предположительно из 2-й ДНО.


Экипаж старшего лейтенанта Зиновия Колобанова. Перед экранированным танком КВ-1 после боя.

Противнику же предстояло наступать по «Царской» дороге, которая прекрасно просматривалась. Справа от нее были луга со стогами сена, но август 1941 года был дождливым, и это поле стало непроходимо. Фактически «Царская» дорога превратилась в «мышеловку», которую в любой момент могли «захлопнуть» наши танкисты. Запасная позиция находилась, по словам Колобанова, в деревне, которая была рядом (предположительно в деревне Ванга Стараста). Примерно в одном километре от места засады, в Сеппелево, был наблюдательный пункт командира танкового батальона капитана Шпиллера.

Днем появилась немецкая танковая колонна – Колобанов в аудиозаписи говорит, что четко видел каждый немецкий танк (всего их было 22). Колобанов опознал вражеские танки Т-3 и Т-4. Перед ними шла штабная машина. Впереди колонны двигалась разведка – три вражеских мотоциклиста. По мнению автора, это была колонна, которая состояла из двух Pz.IV и 20 Pz.35(t). Наличие легковой машины и трех мотоциклов в «ордере» немецкой танковой колонны никого смущать не должно. По воспоминаниям немецких танкистов, автомобили и мотоциклисты выделялись отдельно действующим танковым ротам 6-й танковой, это было нормально практикой. Еще перед боем Колобанов выбрал на местности два ориентира: ориентир № 1 – две березы у перекрестка дорог, ориентир № 2 – сам перекресток. Зиновий Григорьевич приказал не открывать огонь по мотоциклистам, а дождаться подхода к перекрестку вражеской танковой колонны. Неожиданно по рации послышался голос командира батальона: «Колобанов, почему пропускаешь противника».

Капитан Шпиллер находясь на КП в Сеппелево, был в одном километре от танковой засады Колобанова, и видел, как враг подходит к перекрестку. Но у последнего уже не было времени ответить комбату, так как немецкие танки были уже на перекрестке и приближались к двум березам (ориентир № 1). Старший лейтенант приказал командиру танкового орудия Усову открыть огонь по головному танку. С короткой дистанции (в интервью Колобанов рассказывает, что расстояние было 150 метров) первыми выстрелами были подбиты два танка, шедшие впереди колонны. На дороге образовалась пробка. Затем по приказу командира Усов перенес огонь на танки замыкающие колонну и поджег их. В результате меткого огня советского КВ вражеская колонна оказалась заперта на дороге. Немцы не сразу разобрались, откуда их обстреливают, и в начале стали расстреливать стога сена, стоящие в поле. Возможно, противник решил, что по ним ведут огонь замаскированные в стогах советские противотанковые орудия. Маскировка 45-мм орудия под стог сена была самым распространенным приемом у советских артиллеристов, в тех случаях, когда позицию приходилось занимать в чистом поле.


Шпиллер Иосиф Борисович. За оборону Красногвардейска представлен к ордену Ленина, награжден орденом Красного Знамени (фотография из музея Колпинской школы № 467).

Вскоре вражеские танкисты обнаружили позицию советской боевой машины. На КВ обрушился град снарядов, но к счастью, ни один из них не смог пробить броню и повредить 76-мм орудие. Из-за интенсивной стрельбы боевое отделение советского танка было заполнено пороховыми газами, от которых задыхался экипаж. Немецкие снаряды, хотя не пробивали броню, но от их ударов с внутренней стороны отскакивала от брони окалина и впивалась в лица, от постоянных ударов бронебойных снарядов танкисты глохли. После боя на танке насчитали 147 вмятин от вражеских снарядов. Положение немецкой танковой колонны продолжало становиться все хуже и хуже. Вражеские машины, оказавшись в западне, пытались съехать с дороги, но слева и справа от нее были заливные луга, и немецкая техника застревала в грязи.

В течение часа танк Колобанова методично расстреливал обездвиженного врага, 22 вражеских танка были уничтожены. По воспоминаниям ветерана 1-й танковой дивизии Н. С. Семенова, сразу после боя к месту засады подъехал командир дивизии Баранов, комбат Шпиллер и корреспондент газеты «Известия» Павел Майский. Командир дивизии поблагодарил Колобанова и экипаж танка за мужество и решительные действия, а корреспондент заснял горящую вражескую колонну на кинокамеру. Вскоре они уехали. По мнению автора, из двух Pz.IV и 20 Pz.35(t) немецкой танковой колонны все были или подбиты, или уничтожены, а шедшие в голове колонны два Pz.IV и 13 Pz.35(t) сожжены. Их и зафиксировали как безвозвратные потери 23 августа в немецких отчетных таблицах состояния техники.

В аудиозаписи Колобанов сообщил, что это был его первый в жизни бой с танками противника. Вскоре, по месту засады танка Колобанова, немцы открыли массированный огонь, затем появилась вторая вражеская колонна. К сожалению, в аудиозаписи Зиновий Колобанов не указывает состав этой колонны, и не называет направление ее движения. Возможно, это была колонна 113-го полка 1-й танковой дивизии. В ходе неравного боя советский КВ был поврежден, но самое опасное было то, что в боевой машине кончились снаряды. В интервью Колобанов рассказывал, что осталось несколько осколочных. Он доложил обстановку капитану Шпиллеру и получил приказ покинуть поле боя и двигаться в тыл, чтобы исправить повреждения и пополнить боекомплект.

Есть данные, что в ходе боя немцы пытались применить против танка Колобанова противотанковое орудия, но в аудиозаписи сам он ничего про это не говорит. Не указаны уничтоженные противотанковые орудия и в наградных листах экипажа КВ-1 Колобанова.

В аудиозаписи Колобанов указывает на два эпизода боя. Они отражены в статье журналиста Лисочкина «Мир смотрит на равнину». Во время боя заклинило башню, и механику-водителю пришлось поворачивать танк, для наведения орудия. Фактически танк превратился в штурмовое орудие. Вовремя боя, был сбит перископ и Родинков (Родников) его поменял. Колобанов вспоминает, что когда танк покидал поле боя, кто-то постучал в люк с просьбой о помощи. Оказалось, что недалеко от места боя находится группа раненых бойцов и командиров. Зиновий Григорьевич проверил документы у солдата, который стучал в танковый люк, а затем раненых погрузили на КВ и боевая машина пошла в тыл. В наградном листе механиков-водителей (в экипаже было два механика-водителя) Родникова и Никифорова указано, что они эвакуировали семь раненых красноармейцев. Причем, Колобанов вновь ничего не говорит про пехотное подразделение, которое было придано танку – судя по всему этого подразделения и не было, иначе бы он рассказал, как оно в месте с танком выходило из боя, а он сообщает о группе раненых, которая случайно оказалась у танка. Причем факт спасения раненых отражен в наградных листах.


Сразу после ухода танка Колобанова с позиции, по мнению автора, части 113-го мотопехотного полка, 6-й танковой роты и 73-го противотанкового дивизиона 1-й танковой дивизии противника прорвались по маршруту Вохоново – Учхоз – Сеппелево – ст. Войковицы и вышли на Лужскую дорогу в районе Больших Черниц, чтобы занять место 8-й танковой дивизии, которая разворачивалась и уходила в сторону Луги. Это отмечено в журнале боевых действий 1-й танковой дивизии. Лишь ненадолго 113-й мотопехотный батальон занял стратегический перекресток у Илькино, а затем колонна ушла на Киевское шоссе. Если бы немцы длительное время удерживали Илькино и станцию Войсковицы, это было бы замечено курсантами-пограничниками 2-го батальона, так как эти два населенных пункта находились на стратегически важной дороге сразу за их позициями. Захват Илькино и станции Войсковицы означал окружение батальона, но по данным наших пограничников, ни 20, ни 21, ни 22 августа 1941 года враг так и не смог прорваться через их позиции – курсанты попали в окружение только 23 августа.

Вечером 20 августа 1941 года под Борницами боевая группа 8-го моторизованного полка 8-й танковой дивизии попыталась еще раз прорвать оборону 2-го батальона курсантов. Пользуясь своим преимуществом в живой силе и технике, немцы все время пытались обойти батальон пограничников с флангов. Жестокий бой продолжался с 17.00 до 19.30. Во время одной из таких попыток вражеским танкам удалось обойти позиции курсантов. Немецкие боевые машины вновь попытались нанести удар в тыл батальону, но попали в засаду двух советских КВ. Танки лейтенанта Сергеева и младшего лейтенанта Ласточкина заняли оборону за позициями курсантов 2-го батальона у Больших Борниц. В районе Выселки – Рябиси приготовился к бою экипаж Сергеева, его машина находилась за левым флангом курсантов-пограничников. За центральными позициями стоял в засаде танк лейтенанта Ласточкина. Его позиция находилась примерно в одном км за окопами курсантов возле железнодорожного полотна. КВ установили в капонир, и он был готов отразить атаку немцев, если противник прорвет фронт перед нашим танком. В 16.00, по мнению автора, танки 10-го танкового полка 8-й танковой дивизии, которые обходили позиции курсантов-пограничников, появились перед засадой лейтенанта Федора Сергеева. КВ вступил в бой, который длился до вечера. В районе Выселки экипаж уничтожил четыре машины, в районе Рябиси еще столько же. В ходе боя танк Сергеева подбили. Один вражеский снаряд выбил шаровую установку с пулеметом, был поврежден компрессор накатника пушки, другой снаряд вывел из строя двигатель танка. Экипаж понес потери и был вынужден оставить тяжело поврежденную боевую машину на поле боя.


Могила Шпиллера Иосифа Борисовича на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. г. Санкт-Петербург (фотография Дениса Базуева).

Сохранились фотографии сделанные танкистами 6-й роты 1-го танкового полка, той самой роты, которая возможно, и усиливала 20 августа 113-й мотопехотный полк 1-й немецкой танковой дивизии (совершая тактический маневр). На фотографии подпись, что этот танк был уничтожен танкистами 6-й роты в конце августа 1941 года. Почти 100 процентов это танк Сергеева. Судя по всему, 6-я танковая рота пыталась отклониться от основного маршрута движения группы и нанести удар в спину пограничникам, оборонявшим «Борницкий рубеж», танк Сергеева оказался между «молотом и наковальней». С фронта его теснили танкисты 8-й танковой, а с тыла нанесла удар 6-я рота 1-й танковой дивизии. Причем 6-я рота, как потом покажут события, предположительно была смешанного состава. В ней кроме Pz.III для усиления были приданы, предположительно два Pz.IV. Судя по вмятинам от снарядов на корме КВ-1, по нему вели огонь из 50-мм танковых орудий, но они не пробивали броню. Танк был тяжело поврежден снарядами более крупного калибра в правой части кормового листа брони. Возможно что, кроме 6-ой танковой роты 113-й мотопехотный полк усиливали и 88-мм зенитки. На фотографии видно, что башня КВ-1 сорвана взрывом.

По документам 1-й Краснознаменной танковой дивизии указано, что за оставление поврежденного танка на поле боя лейтенанта Сергеева хотели отдать под трибунал. Но передумали, решив дать ему шанс искупить вину. Попытки эвакуировать ценный танк КВ с поля боя успехом не увенчались, в своем дневнике командир капитан Шпиллер сообщает, что ночью легкие танки смогли пробиться к машине лейтенанта Сергеева (немцы потом видели их следы у КВ Сергеева). Возможно, именно экипажи этих легких танков и подорвали КВ.

Очень интересно то, что подбитый 6-й ротой 1-й танковой дивизии КВ Сергеева солдаты 8-й танковой обнаружили только 22 августа 1941 года. В этот день он был отмечен и в предварительном ежедневном отчете 4-й танковой группы.

Здесь хочется особенно подчеркнуть тот факт, что журналы боевых действий 1-й, 6-й и 8-й танковых дивизий велись, в первую очередь, на основе данных мотопехотных подразделений, так как немецкие боевые группы танковых дивизий возглавляли чаще всего командиры мотопехотных полков. Вот они и отмечали в первую очередь успехи мотопехотных подразделений. А танковые роты и батальоны им выдавали на время для усиления, танкисты для них были чужими. И их успехи и поражения практически не фиксировались. Для того, чтобы составить окончательную картину боя 20 августа 1941 года, нужны отчеты именно танковых полков и батальонов за 20 августа, а они на данный момент не обнародованы. Отчасти этот пробел компенсируют воспоминания немецких танкистов 6-й танковой дивизии. Вот и получается, что мотопехота 8-й танковой, по немецким данным, 22 августа в 16.45 по берлинскому времени в 400 м к северо-западу от Тяглино (за Большими Борницами) обнаружила поврежденный и подорванный русскими тяжелый танк, который накануне оказал немцам упорное сопротивление. Возле него были следы легких машин. Противник смог прорваться дальше, и зашел в тыл курсантам, но попал в засаду танка Ласточкина. Экипаж младшего лейтенанта Ласчточкина был готов отразить атаку немцев, если те прорвутся через центр курсантов-пограничников, но те зашли с тыла. Нападения было неожиданным. К счастью, заряжающий в этот момент сидел на башне и заметил немецкую танковую колонну. Она шла между железной дорогой и кромкой леса.


Перекресток, на котором была остановлена и уничтожена немецкая танковая колонна. Вражеские танки шли с право налево. Справа на фотографии видно старинное озеро (Фотография Дениса Базуева).

В наградном листе Ласточкина указано, что немецкие танки появились в 18.00. По воспоминаниям стрелка-радиста Мельникова Владимира Федоровича, КВ вышел из капонира, развернулся и атаковал вражескую танковую колонну.

В ходе скоротечного боя были подбиты два вражеских танка, но и немцам удалось повредить орудие нашей машины. Танк мог вести орудийный огонь, но наводка пушки на цель была сильно затруднена. В этот момент, лейтенант Ласточкин приказал механику-водителю Иовлеву таранить немецкий танк. Мощным ударом КВ разбил вражескую машину, но танкисты получили ранения.

Последний четвертый танк совершил неудачный маневр, в результате которого сам попал в прицел орудия КВ и был подбит. Поврежденный вражеский танк, наша машина таранным ударом отбросила в болото. И этот бой закончился полной победой советских танкистов. После боя, танк Ласточкина ушел на ремонт в Тайцы. В наградных листах наших танкистов указаны повреждения советской боевой машины: «…сбито 2 нижних и один верхний каток, разбит ленивец, много пробоин». Во время таранного удара больше всех пострадал командир танка. Лейтенант Ласточкин не успел приготовиться к таранному удару, и после боя его сразу увезли в госпиталь.

Пока советские танкисты вели жестокие бои с превосходящими силами противника, ремонтные группы пытались спасти вышедшие из строя по техническим причинам машины. В районе железнодорожной станции Войсковицы старший сержант Петр Багун под артиллерийским обстрелом производил сложный ремонт Т-28. Благодаря умению, настойчивости и мужеству ему удалось заменить коробку скоростей и ввести танк в стой. Отремонтированная машина принадлежала нашему 1-му танковому полку.

В донесениях 8-й танковой дивизии отмечено, что вечером 20 августа против них действовали три советских танка, причем один из них был или 32, или 52 тонный. Это немцы установили по следам гусениц. По их данным этой небольшой группе советских танков вечером удалось подбить 6 бронетранспортеров и один гусеничный тягач с тяжелым орудием. Предположительное место боя – район между Большими Борницами и Илькино. Но, возможно, колонну бронетранспортеров уничтожила 6-я рота 2-го танкового батальона 1-го танкового полка 1-й Краснознаменной танковой дивизии. В состав роты входило восемь легких Т-26, и в отчете командира 1-го танкового полка Погодина указано, что роту направили для флангового удара по немецкой танковой колонне в районе Малые Борницы, Илькино, Большое Тяглино. И именно следы этих легких машин противник видел у подбитого под Тяглино КВ Сергеева. Возможно, что колонну немецких бронетранспортеров уничтожила сводная группа КВ-1 и легких Т-26, что, по мнению автора, наиболее вероятно. В своем отчете командир 1-го полка Герой Советского Союза Погодин указывает, что к концу дня, 20 августа:


Каменные строения бывшего учебного хозяйства Войсковицкого ленинградского зоотехнического института. Деревянная царская охотничья усадьба сгорела после войны (фотография Дениса Базуева).

«5. Израсходовав боеприпасы и оставшись без нашей пехоты 2 танка КВ, действовавшие в лесу Вост. Бол. БОРНИЦЫ отошли на рубеж ИЛЬКИНО, где своими силами остановили отход пехотных подразделений, принудив их расположиться в обороне на рубеже танков.

6. Танки КВ по израсходовании боеприпасов выходили по одному на дозаправки в р-он Красногвардейска.

7. Правая истребительная группа в движении, сведений о ее действии не поступало. Левая истребительная группа достигла рубежа ИЛЬКИНО, совместными действиями с танками КВ удерживает рубеж».

Левая истребительная группа и состояла из восьми легких Т-26, которые и сражались вместе с КВ-1. Но возможен и третий вариант – немецкую колонну бронетранспортеров уничтожил отремонтированный средний Т-28 и два легких Т-26.

В результате боя 20 августа на нашем правом фланге немецкая 1-я танковая дивизия прорвала боевое охранение 276-го ОПАБа и вышла в район Учхоз, Войсковицы и Мотчино. Части 113-го мотопехотного полка, 37-го артиллерийского полка и 37-го противотанкового батальона прорвались в район Черницы – Вопша – Лядино, и стали взаимодействовать с частями 28-го моторизованного полка 8-й танковой дивизии. По советским данным боевое охранение 267-го ОПАБа отступило к Лядино. В центре немцы в течение всего дня так и не смогли прорвать позицию пограничников 2-го батальона. Хотя отдельные группы танков прорывались в тыл и пытались нанести удар, но танкисты из роты Колобанова блестяще отбили все эти атаки. Немцы только смогли взять позиции курсантов под Борницами в полукольцо.

На левом фланге, к вечеру, после ухода советских танков в районе Черницы противник все же смог сбить с позиции боевое охранение 3-й роты 267 го ОПАБа, и оставшиеся в живых расчеты ДЗОТов отошли к новой линии обороны Лядино – Вошпа. Немецкие танки вышли к Варшавской железной дороге, и вечером 20 августа саперы лейтенанта Мёрша из 8-й танковой дивизии взорвали железнодорожное полотно. К железной дороге их провел местный житель. Подрыв железной дороги окончательно прервал снабжение 41-го стрелкового корпуса Астанина с Ленинградом. Это был страшный удар по защитникам Луги.

Немецкие саперы еще днем на двух танках пытались прорваться к железной дороге, но попали под огонь наших войск и были вынуждены вернуться. В ходе боя один Pz.III из состава 1-й танковой дивизии был подбит, а Pz.IV застрял. С большой вероятностью, это были танки 6-й танковой роты 1-й танковой дивизии, которая усиливала 113-й мотопехотный полк. Если это так, то 6-я рота была смешанного состава, в ней были и Pz.III и Pz.IV.

В ходе боя 20 августа общие потери 1-й и 8-й танковых дивизий, по советским данным, составили около 60 танков, из них 43 машины уничтожила рота Колобанова. Причем сама рота безвозвратно потеряла, только танк лейтенанта Сергеева. В отчете командира 1-го танкового полка указаны следующие сведения:

«Всего рота ст. лейтенанта Колобанова, пятью танками КВ за этот день уничтожила 42 танка противника, одну танкетку, одну легковую машину, огнеметную батарею и до роты пехоты. Взят один мотоцикл».

Танкисты отвели в тыл два поврежденных КВ из пяти (машины Колобанова и Ласточкина). Но на следующий день танк Колобанова отремонтировали, и он вновь вернулся на поле боя. В роте в строю остались три машины: Колобанова, Евдокименко и Дегтяря.

Понимая, что 8-я танковая дивизия разворачивается в сторону города Луга, в ночь с 20 на 21 августа 1941 года, советское командование попыталось эвакуировать Сиверский военный аэродром, который теперь находился на пути движения немецких танковых колонн. Для этой цели выделили железнодорожный состав. Ночью загруженный аэродромным имуществом он пошел к Красногвардейску, но под Суйдой состав был подорван противником, а затем подожжен нашими железнодорожниками, чтобы ценное имущество, не досталось врагу. Желая спасти оборудование аэродрома, к горящему поезду из Красногвардейска вышел состав с ремонтной бригадой, который в свою очередь был расстрелян немецкой артиллерией.


Уничтожение советского состава артиллерийским огнем отмечают и немцы. В истории 1-й немецкой танковой дивизии указано, что 21 августа 1941 года 73-й артиллерийский полк танковой дивизии расстрелял железнодорожный эшелон.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.082. Запросов К БД/Cache: 0 / 0