Глав: 6 | Статей: 137
Оглавление
Новая книга от автора бестселлеров «Штрафбаты и заградотряды Красной Армии» и «Бронетанковые войска Красной Армии». ПЕРВОЕ исследование истории создания и боевого применения советских танковых армий в ходе Великой Отечественной.

Они прошли долгий и трудный путь от первых неудач и поражений 1942 года до триумфа 1945-го. Они отличились во всех крупных сражениях второй половины войны – на Курской дуге и в битве за Днепр, в Белорусской, Яссо-Кишиневской, Висло-Одерской, Берлинской и других стратегических наступательных операциях. Обладая сокрушительной мощью и феноменальной подвижностью, гвардейские танковые армии стали элитой РККА и главной ударной силой «блицкригов по-русски», сломавших хребет прежде непобедимому Вермахту.
Владимир Дайнесi / Олег Власовi / Литагент «Яуза»i

Берлинская стратегическая наступательная операция

Берлинская стратегическая наступательная операция

(16 апреля – 8 мая 1945 г.)

В главе, посвященной 1-й гвардейской танковой армии, подробно изложены все вопросы, относящиеся к подготовке и планированию Берлинской стратегической наступательной операции. Поэтому остановимся только на тех моментах, которые касаются 3-й гвардейской танковой армии.

В соответствии с замыслом Ставки ВГК войска 1-го Украинского фронта (Маршал Советского Союза И.С. Конев) должны были разгромить противника в районе Котбуса и южнее Берлина, не позднее 10—12-го дня операции овладеть рубежом Белиц, Виттенберг и далее по р. Эльба до Дрездена. Начало наступления – 16 апреля 1945 г.

В директиве № 11060 от 3 апреля 1945 г. Ставки ВГК командующему 1-м Украинским фронтом приказывалось главный удар силами пяти общевойсковых и двух танковых армий нанести из района Трибеля в общем направлении на Шпремберг, Бельциг. На участок прорыва требовалось привлечь шесть артиллерийских дивизий прорыва, создав плотность не менее 250 стволов, от 76-мм и выше, на 1 км. Для обеспечения главной группировки фронта с юга силами 2-й польской армии и частью сил 52-й армии следовало нанести вспомогательный удар из района Кольфурта в общем направлении Бауцен, Дрезден. Танковые армии и общевойсковые армии второго эшелона предписывалось ввести в сражение после прорыва обороны противника для развития успеха на направлении главного удара. На левом крыле фронта необходимо было перейти к жесткой обороне, обратив особое внимание на бреславльское направление. 5-ю гвардейскую армию следовало сменить и использовать для наступления на главном направлении[612]. С воздуха войска фронта поддерживала 2-я воздушная армия генерал-полковника авиации С.А. Красовского. Непосредственная авиационная подготовка планировалась в течение 45 минут перед форсированием р. Нейсе.

Войскам 1-го Украинского фронта противостояли 4-я танковая и 17-я армии противника, входившие в группу войск «Митте». Они насчитывали, по данным штаба фронта, до 1200 минометов, 2500 орудий, около 540 танков и самоходных орудий, более 1000 самолетов. На участке прорыва главных сил фронта, по данным разведки, оборонялись 342-я пехотная и 545-я народногренадерская дивизии, поддерживаемые 542-м и 1413-м крепостными пулеметными, 233-м саперным, 440-м запасным, 442-м отдельным танковым батальонами, 41-м батальоном фольксштурма и 79-м зенитным дивизионом. Всего противник насчитывал 13,5 тыс. человек, 155 орудий, до 30 танков[613]. В резерве находилось несколько строительных и саперных батальонов, дивизия особого назначения «Маттершток» и запасная бригада «Великая Германия»; всего до 7,5 тыс. человек. Кроме того, предполагалось, что противник перебросит 2–3 дивизии с других участков фронта. В ходе наступления выяснилось, что информация об усилении соединений и о наличии резервов оказалась ложной.

Оборона противника состояла из двух сплошных траншей полного профиля: первая – непосредственно по дамбе западного берега р. Нейсе, вторая – в километре западнее. В глубине обороны на узлах дорог и в населенных пунктах был подготовлен ряд опорных пунктов, приспособленных к круговой обороне.

В 1-м Украинском фронте насчитывалось 2000 танков, 7500 орудий, 6000 минометов[614]. Он превосходил противника по танкам, орудиям и минометам в 3,7 раза.

Маршал Конев решил, не ожидая прибытия 28-й и 31-й армий, сосредоточить основные силы на главном направлении, прикрыв весь остальной фронт жесткой обороной незначительных сил. Прорвав оборону противника на фронте 35–40 км и развивая успех подвижными войсками, на пятый день операции выйти в тыл коттбусско-берлинской группировки противника, изолировать ее от Берлина и, частью сил ворвавшись в город, соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта. Для выполнения этого замысла намечалось привлечь пять общевойсковых, две танковые и одну воздушную армии, три танковых, один механизированный и один кавалерийский корпус и основную массу артиллерии.

Главный удар из района Трибеля планировалось нанести на участке (иск.) Форст-Мускау (ширина 24 км) в общем направлении Шпремберг, Бельциг тремя общевойсковыми армиями (3-я гвардейская, 13-я и 5-я гвардейская), двумя танковыми армиями (3-я и 4-я гвардейские), 25-м и 4-м танковыми корпусами. Вспомогательный удар из района западнее Кольфурта на участке Ротенбург (иск.), Пенцих (ширина 12 км) в направлении Бауцен, Дрезден предусматривалось нанести смежными флангами 2-й польской и 52-й армий, с развитием их успеха 1-м польским танковым, 7-м гвардейским механизированным и 1-м гвардейским кавалерийским корпусами. Остальной фронт шириной до 350 км оборонять силами 6-й армии. Во фронтовом резерве иметь подходящие 28-ю и 31-ю армии.

Ударным группировкам ставились следующие задачи: прорвать оборону противника на всю ее тактическую глубину и к исходу первого дня операции выйти в полосе главной группировки на рубеж Древиц, Вейсвассер, а в полосе вспомогательной группировки – Ротенбург, Ниски, Лангенау; вводом подвижных войск в первый день операции завершить прорыв обороны противника и, развивая наступление, не дать ему возможности занять подготовленный рубеж по р. Шпрее. В дальнейшем, энергично действуя подвижными войсками, дезорганизовать противника и ворваться в Берлин с юга, где соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта, замкнув кольцо окружения коттбусско-берлинской группировки противника.

Ввод 3-й гвардейской танковой армии в сражение намечался на третий день операции на стыке 3-й гвардейской и 13-й армий после форсирования стрелковыми соединениями р. Шпрее. Войска 3-й гвардейской танковой армии должны были развивать наступление в направлении Калау, Луккау, Лукенвальде и к исходу третьего дня операции выйти в район Калау. Однако 14 апреля маршал Конев, во изменение первоначального плана, отдал указание о вводе 3-й гвардейской танковой армии в сражение с первого дня операции.

Выход главных сил танковых армий в исходные районы, которые выбирались в 1–2 км от р. Нейсе, планировалось осуществить во время артиллерийской подготовки. Не позднее чем через 3 часа после начала атаки корпуса первого эшелона должны были переправиться через р. Нейсе и, наступая непосредственно за боевыми порядками пехоты, обогнать ее на рубеже Носсдорф, Клайя-Кельциг, Тцшернитц. Передовым отрядам танковых корпусов было приказано форсировать р. Нейсе вместе с пехотой и обеспечить ввод главных сил армии с рубежа основных артиллерийских позиций противника, то есть сразу же после прорыва первой полосы обороны. К исходу первого дня наступления передовые отряды должны были захватить плацдарм на западном берегу р. Шпрее и обеспечить переправу главных сил армии, которым к исходу второго дня предстояло выйти в район, намеченный ранее как задача третьего дня операции.

Решение командующего 1-м Украинским фронтом на ввод танковых армий в первый день операции для завершения прорыва тактической зоны обороны было вызвано стремлением прорвать ее на всю глубину с максимально высокими темпами с тем, чтобы не допустить планомерного отхода противника на западный берег р. Шпрее. Это должно было способствовать развитию наступления в оперативной глубине с более высокими темпами.

6 апреля в штаб 3-й гвардейской танковой армии поступила директива командующего фронтом о подготовке к операции. 8 апреля маршал Конев утвердил план операции, разработанный штабом армии. Генерал Рыбалко принял решение иметь оперативное построение в два эшелона: в первом – 6-й и 7-й гвардейские танковые корпуса, во втором – 9-й механизированный корпус. В резерв был выделен 57-й гвардейский тяжелый танковый полк.

В отличие от общевойсковых армий, которым задача была поставлена на первые три дня наступления (на глубину до 50 км), штаб 3-й гвардейской танковой армии планировал боевые действия на всю глубину фронтовой операции. Армия вводилась в прорыв на участке шириной 8 км. Глубина ближайшей задачи составляла 58 км, продолжительность 2 суток, а дальнейшей задачи – соответственно 70 и 2. Темп наступления – 29 и 35 км в сутки.

В связи с тем что в предыдущих главах подробно освещены вопросы организации взаимодействия между общевойсковыми и танковыми армиями и между родами войск, не будем повторяться.

Поздно вечером 11 апреля соединения 3-й гвардейской танковой армии приступили к совершению 100-километрового марша из района Бунцлау, Лигниц в район Трибеля. Марш совершался ночами с соблюдением всех мер маскировки.

В ночь на 16 апреля на 1-м Украинском фронте была проведена разведка боем. В 6 часов 15 минут началась артиллерийская подготовка продолжительностью 40 минут. После ее окончания соединения ударной группы фронта под прикрытием артиллерийского огня, дымовой завесы и массированных ударов авиации начали форсирование р. Нейсе. Вначале наступление развивалось успешно. Однако в середине дня сопротивление противника усилилось и темпы наступления стрелковых дивизий начали падать. В целях быстрейшего завершения прорыва обороны маршал Конев в два часа решил ввести в сражение отдельные танковые корпуса и передовые отряды танковых и механизированных корпусов танковых армий. В полосе 3-й гвардейской армии были введены 25-й танковый корпус и 52-я гвардейская танковая бригада 6-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии; в полосе 13-й армии – две бригады 10-го гвардейского танкового корпуса 4-й гвардейской танковой армии и 56-я гвардейская танковая бригада 7-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии; в полосе 5-й гвардейской армии – 4-й гвардейский танковый корпус; в полосе 2-й польской армии – 16-я отдельная танковая бригада.

К этому времени саперы навели через Нейсе один 16-тонный и два 60-тонных понтонных моста, по которым части 3-й гвардейской танковой армии к семи часам вечера переправились на западный берег реки. Преодолевая яростное сопротивление противника, ударные группы фронта за первый день боя продвинулись на 8—12 км. Наступление войск 1-го Белорусского фронта развивалось более медленными темпами. Это грозит сорвать окружение берлинской группировки противника в установленные сроки.

Маршал Конев доложил Сталину, что его танковые армии, форсировавшие накануне Нейсе, начали отрываться от общевойсковых армий и выдвигаться глубоко вперед в северо-западном направлении. Сталин предложил через образовавшийся прорыв на участке 1-го Украинского фронта пустить и подвижные войска 1-го Белорусского фронта. Но маршал Конев посчитал, что это займет много времени и создаст большое замешательство, а поэтому будет лучше повернуть две танковые армии 1-го Украинского фронта на Берлин в направлении на Цоссен (в 25 км южнее Берлина). Сталин с этим предложением согласился. После разговора со Сталиным командующий 1-м Украинским фронтом сразу же направил командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми, 3-й и 5-й гвардейскими и 13-й армиями приказ следующего содержания:

«1. Стремительно развивать наступление на плечах противника, ночью 17 апреля 1945 г. форсировать р. Шпрее, не дав противнику закрепиться на рубеже р. Шпрее.

2. Смелее маневрировать танками и пехотой вне больших дорог, населенные опорные пункты решительно обходить, не ввязываться в затяжные лобовые бои. Мобилизуйте всех со страстью бить немцев и ломать сопротивление. Стремление только вперед!

Наши войска должны быть в Берлине первыми, они это могут сделать и с честью выполнить приказ Великого Сталина.

3. Подтягивайте артиллерию и снаряды к р. Шпрее и в случае сопротивления противника нанесите мощный артиллерийский удар с утра 18 апреля 1945 г.»[615].

В свою очередь, командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Жуков в половине девятого вечера 17 апреля потребовал от 1-й и 2-й гвардейских танковых армий и 9-го отдельного танкового корпуса стремительно продвинуться в район Берлина. Однако из-за упорного сопротивления противника войска фронта только к исходу дня 19 апреля прорвали одерский оборонительный рубеж, открыв путь для развития наступления на Берлин.

Выполняя приказ маршала Конева, войска 1-го Украинского фронта усилили свой натиск, и к исходу дня 17 апреля противник начал отход к р. Шпрее. Командующий фронтом в 3 часа 40 минут 18 апреля направил командующим танковыми армиями директиву следующего содержания:

«Во исполнение приказа Ставки Верховного Главнокомандования приказываю:

Командарму 3 гв. ТА

1. В течение ночи с 17 на 18 апреля форсировать р. Шпрее и развивать стремительное наступление в общем направлении Фетшау, Гольсен, Барут, Тельтов, южная окраина Берлина. Задача армии в ночь с 20 на 21 апреля 1945 г. – ворваться в Берлин с юга.

2. Командарму 4 гв. ТА

В течение ночи с 17 на 18 апреля форсировать р. Шпрее севернее Шпремберга и развивать стремительное наступление в общем направлении Дребхау, Калау, Даме, Лукенвальде. Задача армии к исходу 20 апреля овладеть районом Белиц, Тройенбритцен, Лукенвальде. В ночь с 20 на 21 апреля 1945 г. овладеть Потсдамом и юго-западной частью Берлина. При повороте армии на Потсдам, район Тройенбритцен обеспечить 5 мк. Вести разведку в направлениях: Зенфтенберг, Финстервалде, Герцберг.

3. На главном направлении танковым кулаком смелее и решительнее пробиваться вперед. Города и крупные населенные пункты обходить и не ввязываться в затяжные фронтальные бои. Требую твердо понять, что успех танковых армий зависит от смелого маневра и стремительности в действиях.

Пункт 3 приказа довести до сознания командиров корпусов, бригад»[616].

Однако, невзирая на все усилия, к утру 18 апреля выйти на западный берег Шпрее не удалось. Лишь к часу дня передовая бригада 7-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии вышла к реке и вброд форсировала ее. Вслед за ней переправились главные силы корпуса, а генерал Рыбалко направил сюда 6-й гвардейский танковый корпус, пытавшийся безуспешно форсировать канал Флисс между Нейсе и Шпрее. К рассвету 19 апреля на западный берег Шпрее вышли основные силы 6-го и 7-го гвардейских танковых корпусов и две бригады 9-го механизированного корпуса.

Войска 4-й гвардейской танковой армии 18 апреля также форсировали Шпрее, прорвали третью оборонительную полосу противника и к утру 19 апреля сосредоточились на плацдармах, заняв вместе с 3-й гвардейской танковой армией выгодное положение для наступления на Берлин с юга.

Попытки противника силами 21-й танковой дивизии, частью сил 10-й танковой дивизии и 10-й танковой дивизией СС задержать наступление войск 3-й гвардейской танковой армии успеха не имели. Части 6-го гвардейского танкового корпуса генерала В.А. Митрофанова 19 апреля заняли Фетшау и перерезали автостраду Бреслау – Берлин, а 7-й гвардейский танковый корпус обошел с севера Калау. Развивая наступление, 7-й гвардейский танковый корпус к исходу дня 20 апреля занял Куммерсдорф, а 6-й гвардейский танковый корпус вышел в район Цоссена. До Берлина оставалось всего 30 км. Позднее при разборе действий 3-й гвардейской танковой армии в ходе Берлинской операции генерал П.С. Рыбалко досадовал: «Разведка у нас работала плохо. Мы даже не знали, что в Цоссене находилась Ставка германского Генштаба. Две бригады вошли в Цоссен, и Ставка на их глазах ушла из Цоссена. О Цоссене мы узнали от корреспондентов»[617].

Несмотря на, казалось бы, очевидный успех, маршал Конев был недоволен действиями войск 3-й гвардейской танковой армии. В шестом часу вечера 20 апреля он направил генералу Рыбалко следующее распоряжение:

«Опять двигаетесь кишкой. Одна бригада дерется, вся армия стоит. Приказываю: рубеж Барут, Лукенвальде через болото переходить по нескольким маршрутам развернутым боевым порядком. Смелее маневр по преодолению рубежа Барут. Исполнение донести»[618].

Через два часа маршал Конев приказывает командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями:

«Войска маршала Жукова в 10 км от восточной окраины Берлина. Приказываю обязательно сегодня ночью ворваться в Берлин первыми. Исполнение донести»[619].

Такой же приказ был отдан маршалом Жуковым командующим 1-й и 2-й гвардейскими танковыми армиями.

Генерал Рыбалко, стараясь выполнить приказ командующего фронтом, отдал следующее распоряжение командирам 6-го, 7-го гвардейских танковых и 9-го механизированного корпусов:

«Войска правого соседа находятся в 10 км восточнее Берлина. Приказываю: во что бы то ни стало к утру 21 апреля 1945 г. ворваться в Берлин. Задача по моему приказу от 19 апреля 1945 г. Начало наступления на Берлин в 01.00 21 апреля 1945 г.»[620].

Для наращивания усилий был введен в сражение второй эшелон армии – 9-й механизированный корпус. Однако ворваться в Берлин к утру 21 апреля не удалось. Для преодоления внешнего оборонительного обвода германской столицы войска 3-й гвардейской танковой армии затратили почти сутки. В ночь на 22 апреля части 9-го механизированного корпуса форсировали канал Нотте на подручных средствах, а части 6-го гвардейского танкового корпуса разведали восточнее Цоссена брод и приспособили для переправы железнодорожный мост.

Успешные действия 1-го Украинского фронта вынудили германское командование повернуть против него 12-ю армию, предназначавшуюся для сдерживания американских войск. Она должна была в районе Йютербога соединиться с пробивавшимися на запад войсками немецкой 9-й армии и частью сил 4-й танковой армии. Для нанесения удара по советским соединениям, обходившим Берлин с севера, намечалось использовать армейскую группу обергруппенфюрера СС Ф. Штейнера.

На 1-м Белорусском фронте события развивались следующим образом. 21 апреля части 3-й ударной, 2-й гвардейской танковой и 47-й армий, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, прорвались на окраины Берлина и завязали сражение в городе. Соединения 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий также вклинились в городской оборонительный обвод.

В пятом часу дня 22 апреля маршал Конев приказывает командующему 3-й гвардейской танковой армией:

«Противник, по данным пленных, от Коттбуса отходит на Берлин. Приказываю: одной бригадой с самоходным полком нанести удар из района Цоссен на Бонсдорф, с задачей не допустить отходящего противника в Берлин»[621].

Войска 3-й гвардейской танковой армии, продолжая наступление, к исходу дня 22 апреля выбили противника из пригородов Берлина Ланквиц и Тельтов и вышли к каналу Тельтов, являвшемуся передним краем среднего обвода обороны Берлина.

В первом часу ночи 23 апреля командующие 1-м Украинским и 1-м Белорусским фронтами получили директиву Ставки ВГК за № 11074, которая требовала не позднее 24 апреля завершить окружение и разгром франкфуртско-губенской группировки противника[622].

Войска 3-й гвардейской танковой армии утром 23 апреля установили связь с частями 1-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта, наступавшего на Берлин с востока. Для обеспечения форсирования канала Тельтов (ширина 30–35 м, глубина 4–5 м) на усиление 3-й гвардейской танковой армии были приданы 10-й артиллерийский корпус прорыва и 16-я штурмовая инженерно-саперная бригада. В 7 часов 24 апреля после 55-минутной артиллерийской подготовки мотопехота соединений 3-й гвардейской танковой армии начала форсирование канала. Противник оказывал упорное сопротивление. 9-му механизированному корпусу не удалось преодолеть канал. На участке 7-го гвардейского танкового корпуса через канал переправились мотопехота и 8 САУ, из которых противник подбил семь боевых машин. 22-я гвардейская мотострелковая бригада полковника X.С. Богданова 6-го гвардейского танкового корпуса на деревянных плотах и по остовам разрушенных мостов под прикрытием огня танков и артиллерии форсировала канал. После этого саперы навели два понтонных моста, по которым переправились главные силы корпуса. К исходу дня 24 апреля они вышли к железной дороге Берлин – Потсдам в пригороде Берлина Лихтерфельде. 9-й механизированный корпус генерала И.П. Сухова, наступавший на правом фланге армии, юго-восточнее Берлина в районе Бонсдорфа вошел в соприкосновение с войсками 8-й и 1-й гвардейской танковой армий 1-го Белорусского фронта. Окружение франкфуртско-губенской группировки было завершено.

Войска 4-й гвардейской танковой армии вечером 24 апреля вышли к Бранденбургу. Соединения 3-й гвардейской танковой армии 25 апреля возобновили наступление в северном направлении. Они, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, заняли районы Целендорф, Лихтерфельде, Шлахтензее, Николасзее, Далем, вышли к району Штеглица и охватили его с запада и юго-востока. Во второй половине дня произошел неприятный инцидент: бомбардировочная авиация 1-го Белорусского фронта нанесла бомбовый удар по боевым порядкам армии, причем было убито и ранено до 100 человек, сожжено 16 автомашин и 6 орудий. В тот же день передовые части 4-й гвардейской танковой армии соединились в районе Кетцина, северо-восточнее Бранденбурга, с передовыми частями 47-й армии 1-го Белорусского фронта и замкнули кольцо окружения вокруг Берлина. Стремительное продвижение 3-й и 4-й гвардейских танковых армий создало благоприятные условия для действий общевойсковых армий. 13-я армия, наступавшая вслед за танковыми армиями, за пять дней продвинулась на 120 км, а передовые части 5-й гвардейской армии 25 апреля в районе Торгау вышли к Эльбе, где встретились с войсками 1-й американской армии.

В последующие дни характер боев не изменился: войска 3-й гвардейской танковой армии в ожесточенных кровопролитных боях, не стихавших ни днем ни ночью, медленно продвигались в северном направлении. К исходу дня 27 апреля 9-й механизированный корпус в районе Шенеберга преодолел кольцевую железную дорогу, опоясывающую центральные районы Берлина, и тем самым взломал внутренний обвод Берлинского оборонительного рубежа. Части 7-го гвардейского танкового корпуса на южном берегу р. Шпрее в районе Шарлоттенбурга встретились с 35-й мотострелковой бригадой 1-го механизированного корпуса 2-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта, замкнув тем самым внутреннее кольцо окружения Берлина.

Продвижение войск 3-й гвардейской танковой армии к центру Берлина привело к тому, что они оказались в тылу боевых порядков 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий 1-го Белорусского фронта. Началась неразбериха. Прошло около двух суток, прежде чем маршал Конев около девяти часов вечера 28 апреля направил маршалу Жукову следующее обращение:

«Войска армии т. Рыбалко и т. Лучинского (командующий 28-й армией. – Прим. авт.) сегодня, 28 апреля 1945 г., с боями правым флангом к Ангальтскому вокзалу (правая разграничительная линия фронта), уступом и левым флангом ведут бой за Вильмерсдорф, Халензее.

По донесению т. Рыбалко, армии т. Чуйкова (командующий 8-й гвардейской армией. – Прим. авт.) и т. Катукова (командующий 1-й гвардейской танковой армией. – Прим. авт.) 1-го Белорусского фронта получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала. Таким образом, они режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север.

Прошу распоряжения изменить направление наступления армий т. Чуйкова и т. Катукова.

О Вашем решении прошу сообщить»[623].

Однако, как уже говорилось, маршал Жуков, оставив без внимания обращение маршала Конева, добился у Сталина решения об изменении разграничительной линии между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов.

28 апреля маршал Конев, стремясь не допустить перемешивания своих частей с войсками 1-го Белорусского фронта, приказал генералу Рыбалко после выхода на Ландвер-канал повернуть свои наиболее далеко продвинувшиеся части на запад и в дальнейшем наступать в новой, установленной к этому времени, полосе действий 1-го Украинского фронта. Генерал Рыбалко, получив приказ, тотчас позвонил маршалу Коневу:

– Товарищ командующий! Мне непонятно, почему корпуса, уже нацеленные на центр города, отворачиваются западнее, меняют направление наступления.

– Павел Семенович, это связано с тем, что центр города по установленной разграничительной линии входит в полосу действий 1-го Белорусского фронта.

«Зная Рыбалко, – вспоминал Конев, – должен сказать, что его недовольство объяснялось не тем, что он рвался взять еще несколько улиц и площадей, чтобы прославить свое имя. Он и так прославил себя. Но, находясь на поле боя, в самой гуще его, и видя прямую возможность еще чем-то помочь быстрейшему очищению Берлина, он буквально должен был пересилить себя, чтобы выполнить мой приказ. И я не склонен его осуждать за эти хорошо понятные мне личные переживания»[624].

Генерал Рыбалко, вспоминая об этом инциденте, говорил: «В Берлине работало два фронта. Я на себе это ощущал очень солидно, когда два фронта, два штаба, два командующих должны были координировать наши действия. Мы должны были идти, но подчинены быть одному командующему. Один военачальник должен отвечать за такую операцию. Какое у нас получилось положение? Я имел разграничительную линию. Мне приказывают сделать все для того, чтобы пойти навстречу Катукову, я выбрасываю корпус, он встречает Чуйкова, дает переправочные средства. Чуйков выходит и дает предписание освободить пути и получается – не то драться, не то спорить. На этот спор ушли сутки»[625].

29 апреля части 9-го танкового корпуса и 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта начали штурм Рейхстага. Соединения 1-й гвардейской танковой армии, действуя совместно с дивизиями 5-й ударной и 8-й гвардейской армий, подошли к парку Тиргартен с востока и юга. 3-я гвардейская танковая армия, усиленная тремя стрелковыми дивизиями 28-й армии, вела тяжелые бои в юго-западных районах Берлина. 30 апреля воины 3-й ударной армии водрузили знамя на крыше Рейхстага. В 5 часов 1 мая начальник оперативного отдела штаба 3-й гвардейской танковой армии гвардии полковник Еременко в качестве представителя 1-го Украинского фронта выехал на командный пункт 8-й ударной армии для участия в переговорах о капитуляции Берлина. Для переговоров с германской стороны прибыл начальник Генштаба Сухопутных войск генерал пехоты Г. Кребс. Он сообщил, что А. Гитлер в 15 часов 30 минут 30 апреля покончил жизнь самоубийством, назначив своим преемником гросс-адмирала К. Деница. Кребс был уполномочен вести переговоры и внес предложение заключить перемирие до образования нового правительства. Со стороны советского командования было предложено немедленно капитулировать, после чего может быть образовано новое правительство.

В 5 часов 2 мая вновь назначенный комендант Берлина командир 56-го танкового корпуса генерал артиллерии Г. Вейдлинг выслал парламентеров, а вскоре явился сам и предложил полную, безоговорочную капитуляцию Берлина. Капитуляция была принята. Вечером в штаб 3-й гвардейской танковой армии поступило указание маршала Конева о сосредоточении к исходу 5 мая войск армии в районе Финстервальде, Эльстерверда.

Итоги Берлинской стратегической наступательной операции подведены в главе «Первая гвардейская танковая армия». Здесь отметим лишь, что потери войск 1-го Украинского фронта составили: безвозвратные – 27 580, санитарные – 86 425 человек[626]. Войска 3-й гвардейской танковой армии в ходе уличных боев в Берлине уничтожили свыше 6,3 тыс. солдат и офицеров противника, 123 танка, 10 самоходных орудий, 136 орудий, 108 минометов, пленили свыше 13,5 тыс. человек, захватили 127 танков, 25 САУ, 137 орудий, 212 самолетов, 170 паровозов, 1040 вагонов и другое имущество. Потери войск армии составили 5492 человека, в том числе 1387 убитыми. К концу операции в армии насчитывалось всего 268 танков и 180 САУ[627]. Высокие потери в танках и САУ были обусловлены тем, что они использовались для допрорыва мощной обороны противника и ведения уличных боев. В ходе операции личный состав 3-й гвардейской танковой армии проявил массовый героизм и мужество. Орденом Ленина были награждены 6-й и 7-й гвардейские танковые корпуса, 55-я гвардейская танковая, 91-я танковая, 22-я гвардейская мотострелковая бригады.

После завершения Берлинской операции войскам 3-й гвардейской танковой армии пришлось принимать участие еще в одной, самой быстротечной операции Великой Отечественной войны – Пражской.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.200. Запросов К БД/Cache: 3 / 0