Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Особый полудивизион в английском канале

Особый полудивизион в английском канале

Зорко следя за тенденциями в развитии флота, И.О. Эссен обнаружил, что интересы флота опять начали как-то неуловимо оттесняться заботами береговых чиновников. 25 июня 1913 г. командующий морскими силами Балтийского моря докладом морскому министру обращал его внимание на то, что офицеры, регулярно совершающие плавания за границу "на резервных крейсерах", оказались в более выигрышном положении, чем их товарищи на кораблях первой линии. Адмирал считал, что это крайне несправедливо относительно офицеров действующей эскадры, где условия службы несравненно тяжелее и где в то же время "желательно иметь лучший состав". Нельзя, писал Н.О. Эссен, лишить флот и того полезного эффекта, который заграничное плавание приносит для общения и образования. В плавание на один месяц он предлагал послать бригаду линейных кораблей с "Рюриком", бригаду крейсеров, миноносцы "Сибирский стрелок", "Генерал Кондратенко", "Охотник", "Пограничник" и транспорт "Рига". Маршрут: Копенгаген, один из французских портов Английского канала и один такой же английский.

Выход назначили на 27 августа. Эскадру составили бригада линейных кораблей ("Андрей Первозванный", "Император Павел I", "Цесаревич", "Слава", крейсер "Рюрик"), бригада крейсеров ("Громобой", "Адмирал Макаров", "Паллада", "Баян" и причисленный к бригаде эскадренный миноносец "Новик"), а также половина 1-й минной дивизии: 1-й и 2-й дивизионы (без "Амурца", "Всадника" и "Украйны", оказавшихся неготовыми) с присоединением лидеров 2-го и 4-го дивизионов "Охотника" и "Генерала Кондратенко". Начальник 1-го дивизиона (с 1911 по 1914 гг.) капитан 1 ранга Ф.А. Вяткин вел первую группу, которую составляли "Доброволец" (брейд-вымпел начальника) и "Москвитянин". Из Либавы выходили одновременно с кораблями 2-го дивизиона и отрядом заградителей ("Амур" и "Енисей"), который возглавлял капитан 1 ранга В.А. Канин. Флаг-офицером при нем был старший лейтенант барон Н.А. Типольт, чья судьба позднее – в 1917 г. пересеклась с судьбой дивизии.

Пути кораблей, которым для практики навигации полагалось идти самостоятельно, сразу же разошлись. Отряд "Добровольца" утром 28 августа (через сутки плавания) пришел в Копенгаген. Здесь застали императорскую яхту "Полярная звезда" под штандартом стабильно и неутомимо путешествующей императрицы Марии Федоровны (когда-то датской принцессы, а теперь матери императора Николая II), английскую королевскую яхту "Виктория и Альберт" под штандартом вдовстующей королевы Александры (матери короля Георга V), датскую королевскую яхту "Даннеброг" и императорскую яхту "Царевна". "Доброволец" встал за кормой английского конвоира крейсера 2 класса "Беллона". Несмотря на свежий ветер, англичане помочь швартовке русского миноносца не захотели и людей принять концы не послали. Многие годы недружелюбия, видимо, все еще давали о себе знать. А возможно, организация службы или уровень морской культуры оказались на английском крейсере не на должном уровне.

После полагающихся по уставу салютов и обменов визитами с местными властями все командиры миноносцев были 30 августа приглашены на завтрак на "Полярную звезду", а 1 сентября на обед. В этот же день провели радиопереговоры с "Гайдамаком", который из Христиании шел в бухту Киеге. Визитами на "чашку чая" офицеры миноносцев обменялись с русским посланником в Дании бароном Буксгевденом с семейством. Перед уходом "Добровольца" его кингстоны для предотвращения их засорения и очистки осматривали водолазы с "Полярной звезды". Днем 1 сентября "Доброволец" во главе отряда вышел в бухту Киеге, где с транспорта "Борго" пополнили запасы угля. Встретили возвращавшиеся в Копенгаген после приемки миноносцы "Гайдамак", "Уссуриец" и "Финн". Во время стоянки на "Добровольце" устранили течь, образовавшуюся в дейдвудной трубе левого вала в помещении кормового патронного погреба. В ночь с 1 на 2 сентября, окончив погрузку угля, пошли Зундом в Христианию. Здесь 2 сентября застали миноносцы "Стерегущий", "Донской казак", "Забайкалец".

В ночь с 3 на 4 сентября удручающий случай побега произошел на "Эмире Бухарском". Оставив свой пост сигнальной вахты, сигнальный унтер-офицер Алексей Шураков покинул корабль на двойке. Уже на берегу он успел скрыться от гребцов посланного вдогонку вельбота с офицером. Беглец был схвачен местной полицией на вокзале и возвращен под конвоем, присланным с корабля. В Копенгагене с "Добровольца" бежали минер Максим Аникин и минный машинист Михаил Кузовков, с "Москвитянина" кочегар 2 статьи Антон Горабурда. В Христиании с "Добровольца" бежали кочегар 2 статьи Адам Тишецкий, с "Эмира Бухарского" (из состава команды "Амурца") сигнальщик Яков Архипов. Россия потеряла пять своих граждан, но власти об этом и не задумывались. Мотивы, толкнувшие людей на побег, в донесениях командиров не указывались. А в докладе императору об итогах плавания о побегах и вовсе не упоминали.

6 сентября, пополнив с "Борго" у о. Киеге запасы угля, проложили курс на Любек. Здесь, как и прежде, увольнения на берег обошлись без инцидентов с полицией. Матросы вели себя в Европе безукоризненно. 9 сентября под проводкой лоцманов (во многих странах иначе входить не разрешали) дошли до Травемюнде. Путь в Либаву проделали в условиях шторма, вызвавшего значительный перебой винтов и заставившего уменьшить скорость до весьма вредных для машин 8 уз. Пришлось укрыться в Кальмер-Зунде за островом Оланд.

Здесь встретили также пережидавший шторм российский пароход "Мария". Он был приписан к Архангельскому порту и принадлежал "Наследникам Беляева". Он имел скорость 7 уз и вез в Петербург около 300 т пробного угля, добытого на Шпицбергене. Плавание парохода можно было назвать заполярной одиссеей отчаянных русских предпринимателей. Не имея никаких мореходных инструментов, кроме октана, лишенный возможности осуществлять астрономические наблюдения и, значит, определять свое место в океане, он в середине пути оказался у берегов Шотландии. Никаких карт и лоции у капитана тоже не было. Первые карты (с маршрута до Гогланда) он с трудом смог приобрести в Гаммерфесте, а на остальной путь его снабдили сердобольные офицеры "Полярной звезды" и штурман "Добровольца". На исходе был и уголь. Купить его не могли за неимением денег. Перегружать же из трюма пробный уголь малочисленная команда была не в силах. И все же вопреки невзгодам, полагаясь на одно лишь русское "авось", пароход, как потом узнали из газет, 16 сентября благополучно добрался до Петербурга. Эти люди бежать из отечества не хотели. Миноносцы же, продолжив путь, утром 11 сентября прибыли в Либаву.

Во вторую группу 1-го дивизиона, возглавляемую "Гайдамаком" (командир капитан 2 ранга В.К. Кедров), входили также "Уссуриец" и "Финн". На определение девиации вышли 27 августа. С наступлением темноты потеряли шедшую самостоятельно 1-ю группу второго дивизиона и 2-ю группу второго дивизиона. Утром 28 августа прошли о. Борнхольм. Утром 29 августа подошли к маяку Фердер на пути в Христиан-фиорд. В Христиании застали отряд заградителей. 31 августа вышли в море. От подходившей навстречу 2-й группы 2-го дивизиона узнали, что в море очень свежо, но после телефонных переговоров маяка Фердер с берегом решили продолжить плавание.

По пути в Копенгаген у маяка Норд-Роз встретили 1-ю группу 1-го дивизиона, после чего присоединились к собранию императорских и королевских яхт России, Британии, Дании. 2 октября командиры прибывших миноносцев были приглашены к высочайшему завтраку на "Полярной звезде". Проделав все визиты, приняв российского посланника барона Буксгевдена, дав отдых команде и потеряв на берегу очередного матроса, 4 сентября продолжили плавание в Мальмэ. На следующий день вышли в Стокгольм, где ошвартовались на отведенном месте у яхт-клуба. Прибывших тотчас же, по международным обычаям, поздравил с приходом офицер, посланный с королевской яхты. Начальники групп и командиры миноносцев (и прибывших вслед заградителей), сопровождаемые военно-морским агентом (атташе) старшим лейтенантом графом П.Ф. Келлером, нанесли визит императорскому послу действительному статскому советнику Савинскому. Состоялся и королевский прием для русских офицеров.

Недосчитавшись на "Уссурийце" двух человек, корабли покинули гостеприимный Стокгольм. Вскоре после съемки со швартовов на флагманском "Гайдамаке" отказал воздушный насос. Пришлось у сторожившей подходы к Стокгольму крепости Ваксхольм встать на якорь, а обеспокоенным этим нарушением порядков шведам объяснять непреднамеренность этой остановки. Повреждение устранили через полтора часа. В штормовом пути домой водяные валы свободно прокатывались по палубам кораблей. Чтобы ослабить их удары, скорость с 17 уз уменьшили до 14 уз. К утру 10 сентября шторм ослабел и около полудня, идя уже прежней походной 17-уз скоростью, отряд прибыл в Либаву.



Эскадренный миноносец "Страшный".

Первая группа 2-го дивизиона ("Туркменец Ставропольский", "Казанец", "Страшный", "Войсковой") под командованием начальника 2-го дивизиона капитана 1 ранга Д.В. Никитина вышла из Либавы 27 августа. Весь переход до плавучего маяка "Альма Грунд" совершили 17-уз скоростью. Флот наконец-таки расстался с вредным обыкновением разбалтывать машины миноносцев "экономической" 12-14-уз скоростью. Корабли, имея форсированный запас угля (по 135 т) при крупном волнении и ветре от юго-востока "качались на зыби довольно плавно, уходя от волны". При волнении галфвинд положение кораблем было бы весьма тяжелым. На подходе к зоне проливов погода менялась несколько раз. Случалось, полны так били в носовую часть и свободно прокатывались по всей палубе, что приходилось менять курс и уменьшать скорость до 13 уз.

Стокгольмские шхеры оказались значительно более разреженными и не изобиловали тем множеством камней, как в России. После 450-мильного пути пришли в Любек, поразивший всех знаменитыми немецкими чистотой и порядком. В один из трех дней стоянки на кораблях принимали жителей города. В здании ратуши для командиров и офицеров власти устроили завтрак. В море в бухте Киеге с транспорта "Борго" пополнили запасы угля, доведя их до 100 т. 2 сентября пришли в Копенгаген, где встали на традиционно отводившееся для русских миноносцев место в порту. Здесь застали императорскую яхту "Полярная звезда" под штандартом вдовствующей императрицы Марии Федоровны, заградители "Амур" и "Енисей" под брейд- вымпелом начальника отряда заградителей, английскую королевскую яхту "Виктория И Альберт" под штандартом вдовствующей королевы Александры и конвоировавший яхту крейсер 2 класса "Беллона". Его стоянка пришлась рядом с нашими кораблями. Наблюдая весь быт английского крейсера, наши моряки заметили большой контраст во внешнем виде англичан. Имея на палубе небрежный и почти "распущенный" вид, они на берегу выглядели щеголевато и безукоризненно чисто одетыми.

Здесь же застали собиравшиеся продолжить плавание "Гайдамак", "Уссуриец" и "Финн". После обязательных официальных визитов местным властям командиры были приняты во дворце императрицы Марии Федоровны, показавшей гостям свой сад, веранду и собрание картин, составлявших собственность императрицы и ее августейшей сестры. Увидев у всех командиров георгиевские кресты (так говорилось в донесении), императрица вспомнила и о недавней войне. И хотя не все командиры были георгиевскими кавалерами (императрица, видимо, слабо ориентировалась в наградах), но рассказать им, конечно, было о чем. СВ. Зарубаев, командир "Страшного" в 1912-1914 гг., управлял огнем артиллерии крейсера "Варяг" в знаменитом бою 27 января 1904 г. Д.Д. Заботкин, командир "Войскового" в 1912-1913 гг., в числе действительно первых героев-подводников командовал 1904-1905 гг. во Владивостоке подводной лодкой (как раз той, что строилась на добровольные пожертвования) "Фельдмаршал граф Шереметьев".

4 сентября к кораблям дивизиона Д.В. Никитина присоединилась вторая группа: "Стерегущий", "Донской казак" и "Забайкалец", пришедшая из Мальмэ и Христиании. Ее возглавлял командир "Стерегущего" капитан 2 ранга Н.И. Паттон. За время стоянки в портах на корабли обеих групп не вернулось 12 человек (пятеро бежали в Копенгагене и семеро в Христиании и Мальмэ). Тепло простившись с Мальмэ, 30 августа вошли в фиорды, ведущие в Христианию. Здесь стояли уже готовившиеся к уходу "Амур" и "Енисей", а также группа миноносцев 1-го дивизиона.

3 сентября пошли в бухту Киеге.

На середине пролива Скагеррак погода резко ухудшилась и на подходе к мысу Скаген корабли встретили большое волнение (ветер до 8 баллов) и дождь с градом. Корабли зарывались в волнах и при одновременном сильном перебое винтов отчаянно валились с борта на борт. Скорость уменьшили до 10 уз, но "Забайкалец" от качки все же потерял стеньгу. Уголь приняли уже при хорошей погоде, но в виду падения барометра все же поспешили вернуться в Копенгаген. Здесь и соединились с кораблями, которые вел начальник дивизии. На обратном пути погода, благоприятная во время визита, сменилась крупной встречной зыбью, отчего на 17-уз скорости корабли не переставали принимать воду полубаком. Но отряд продолжил путь. На переходе Копенгаген-Либава все 7 кораблей 2-го дивизиона сожгли по 30-36 т угля (всего 246 т) и потратили по 16-28 т масла (всего 155 т).

Поход флота начался 27 августа выходом в 4 часа утра из Ревеля бригады линейных кораблей под командованием начальника бригады вице-адмирала В.Н. Ферзена и бригады крейсеров под брейд-вымпелом временно командовавшего бригадой капитана 1 ранга А.С. Максимова. После встречи днем 28 августа у северной оконечности о. Борнхольм с Особым полудивизионом походный строй возглавила бригада крейсеров (с промежутками между кораблями в 2 каб). За ними в кильватере шли три миноносца. В 3-4 милях за ними держалась бригада линейных кораблей во главе с "Рюриком" под флагом командующего Морскими силами Балтийского моря адмирала (с 14 апреля 1913 г.) Н.О. Эссена. Один из миноносцев поочередно держался на траверзе "Рюрика" на случай особых поручений. В 2,5 часа ночи 1 сентября корабли прошли меридиан Дувра и вступили в Английский канал. В 6 часов утра обменялись салютом с встретившимся английским линейным кораблем-дредноутом "Орион". Около 11 часов с рейда Спитхед показались два линейных корабля того же типа. Британия демонстрировала России свой новейший флот однотипных турбинных дредноутов, вооруженных 343-мм пушками.

Эти два корабля вел вице-адмирал сэр Уоррендер, который годом раньше возглавлял приходившую в Ревель британскую крейсерскую эскадру. Так флоты, столь долго состоявшие в натянутых отношениях, символизировали начавшееся сразу после войны с Японией русско-английское союзническое сближение. Пройдя остров Уайт, почувствовали дыхание океана – миноносцам стало трудно держаться с эскадрой. В 3 часа дня, придя на рейд Портленда, обменялись салютом со знаменитым "Дредноутом", возглавлявшим отряд из четырех линейных кораблей. С него прибыли русский военно-морской агент флигель- адъютант капитан 1 ранга Н А. Волков и старший штурманский офицер "Дредноута", указавший эскадре место по диспозиции. Одновременно английские офицеры связи прибыли на остальные корабли. Диспозиция и церемониалы обмена визитами были соблюдены во всех подробностях. Опоздание прихода составило лишь 2 часа, что Н.О. Эссен, учитывая 1800-мильное пройденное расстояние, считал в своем донесении "весьма отрадным".

Во всем демонстрируя свое дружеское отношение к русским морякам и к русскому флоту, англичане отказались даже от платы за принимавшуюся на рейде пресную воду (от чего позднее французские друзья в Бресте не воздержались), их любезность и предупредительность были образцовы и безукоризненны. Как в старое доброе время, когда русские корабли до войны ходили в Англию на празднования юбилея 60-летия правления королевы Виктории, прошли чередой многочисленные визиты, приемы, завтраки и обеды. Но теперь все внимание англичан было обращено на русских гостей.

Адмирал Бриггс провел на "Дредноуте" обед в честь адмиралов и старших командиров русской эскадры. Затем состоялся общий прием для всех офицеров. Но не все оказалось так хорошо. Из числа 6970 человек, увольнявшихся на берег в течение 4 дней, на корабли не вернулось 59 человек, в большинстве призыва 1912 и 1913 гг. Впрочем, как в утешение добавлял Н.О. Эссен, "в громадном большинстве бежавшие принадлежали к разряду штрафованных или вообще дурного поведения". Особый дивизион потерял только двух человек – по одному с "Охотника" и "Генерала Кондратенко". Большое число бежавших объяснялось, как выяснилось позднее, их усиленной вербовкой для уходивших в Америку судов, на которых бастовали команды. Судьбы их для России остались неизвестными. 7 сентября 1913 г. отдав телефонный кабель, все дни соединявший "Рюрик" с "Дредноутом", корабли приготовились к уходу.

Уже при выходе в море "Дредноут" под флагом адмирала Бриггса, а за ним береговые батареи произвели прощальный салют из 21 выстрела. Ответив на салют тем же числом выстрелов, эскадра проложила путь на юг. Подставляя правый борт открытому океану, корабли, пересекая Английский канал, направлялись во Францию. В Бресте, где провели дни с 7 по 12 сентября, русских встречали с радушием давних союзников. Англия могла быть довольна налаживанием дружбы с Россией, Франция союзом с Россией дорожила. Нависшая с севера Германия, отняв у Франции провинции Эльзас и Лотарингию, оставалась неотомщенным коварным противником, и дружба с Россией служила щитом и залогом грядущего возмездия.

Уже в Портленде было получено из Франции расписание готовившихся торжеств, и адмиралу оставалось лишь просить французских друзей не забыть выделить время для проведения ответного приема на "Рюрике". За шесть дней стоянки состоялось бессчетное количество визитов, на которые адмирал и офицеры не успевали отвечать. Для офицеров и корабельных гардемаринов были проведены осмотр порта, а на другой день строившегося новейшего дредноута "Жан Бар". На большом, близком по классу "Рюрику", крейсере "Жуль Ферри" состоялся завтрак для кондукторов. "Рюрик" отвечал завтраком, устроенным 11 сентября. Для командующего русской эскадры был устроен особый осмотр дредноута "Жан Бар".

Но вот время визита иссякло, и ночью 12 сентября миноносцы вышли из гавани. Утром вышел флот. По выходе из Бреста встретили настоящую полную океанскую зыбь, шедшую с запада. Пройдя 12-уз скоростью Северное море, эскадра разделилась. Бригада линейных кораблей с "Охотником" и "Сибирским стрелком" пошла в Христианию, а остальные корабли адмирал повел в Ставангер. Здесь неподалеку от места знаменитого крушения (на широте 56,5° на ютландском берегу) в 1868 г. винтового фрегата "Александр Невский" (его тогда, не считаясь с непогодой, вывел ночью на берег генерал-адьютант Посьет), адмирал проявил разумную осторожность.

На разведку для поиска во мгле ожидаемого маяка и промеров глубин на подходах были посланы вперед шедшие с отрядом командующего "Пограничник" и "Генерал Кондратенко". Под их проводкой бригада крейсеров и вошла в бухту Ставангер. В гавани миноносцы пополнили запас угля. Собрав свободных от службы офицеров и гардемаринов, адмирал на любимом им "Пограничнике" предпринял ознакомительный поход вглубь знаменитого среди туристов Лиз-фиорда. До конца фиорда дошли за 2,5 часа. Для большинства участников этой незабываемой более чем 5-часовой экспедиции зрелище великолепной северной природы предстало, наверное, в первый и последний раз. Линейные корабли с транспортом "Рига" и двумя миноносцами пришли в Христианзанд в одно время с отрядом Н.О. Эссена – 15 сентября 1913 г. В Христианзанде обменялись салютами с береговой батареей и визитами с местными властями и увольняли команду на берег. В последний день 18 сентября недосчитались двух матросов.

Обратный путь, миновав плавучий маяк Скаген, соединившаяся эскадра проделала увеличенной 13-уз скоростью, чтобы 19 сентября засветло пройти пролив Большой Бельт. Здесь три миноносца были посланы проливом Зунд прямо в Либаву. Пройдя мыс Аркона, утром 20 сентября корабли вошли в порт. Оставшийся с флотом "Охотник" в 7 часов вечера 20 сентября был отпущен у о. Готланд. В 2 часа ночи он пришел в Либаву, а весь флот, как и рассчитывал адмирал, в тот же день 21 сентября отдал якоря на ревельском рейде.

Подводя итоги плавания, Н.О. Эссен выражал уверенность в исключительно благотворном его влиянии на корабли, офицеров и команды. Техника и люди стали действовать лучше и надежнее. Неполадки, случавшиеся в первой половине пути, в дальнейшем уже не повторялись. "Плавание это дало значительную практику штурманским офицерам в кораблевождении и изучении особенностей Немецкого моря и Английского канала, входов в некоторые порты, а также плавании по Бельту. Офицерский состав имел возможность лично ознакомиться с боевыми кораблями и общим порядком службы во флотах двух великих держав и этим расширить свой кругозор. Команды имели случай видеть чужие порядки и нравы и убедиться, что за границей далеко не так хорошо и свободно, как об этом говорится на родине".

Война подтвердила всю правоту этих выводов адмирала об этом первом и, увы, оставшемся единственным большом заграничном походе возрождавшегося флота.

Оглавление книги


Генерация: 0.665. Запросов К БД/Cache: 3 / 1