Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Балтика ставит мины

Балтика ставит мины

Либава – единственный незамерзающий военный порт на Балтике стал подарком, приготовленным для вручения Германии на случай ее вторжения в пределы империи. Воистину, "дивные дива" творили воля и труд российских императоров. И когда 20 июля/2 августа 1914 г. немецкие крейсера "Аугсбург" и "Магдебург", боязливо приблизившись к Либаве, начали ее обстрел на пределе дальности их 105-мм пушек, они вместо уничтожающего ответного огня береговых батарей увидели над городом "'высокий столб дыма с молниями и светлыми облачками". Но всплесков падения русских снарядов не наблюдалось. Не сразу дошло до немцев, что русские "по плану" собственными руками уничтожали сооружения порта. Не было в Либаве и кораблей. Вместо обороны порта, носившего гордое имя Императора Александра III, русское командование заранее отступило к горлу Финского залива, где между маяком Оденсхольм и бухтой Лапвик (маневренная база) были на ночь развернуты усиленные дозоры эскадренных миноносцев 3-го и 5-го дивизионов. Днем их сменяли крейсера.

Ни одно из соединений флота, исключая также оказавшиеся "бездомными" подводные лодки, не оказалось с начала войны в таком ненормальном положении, как 1-я минная дивизия. Почти десятилетие Либава служила надежным и ставшим уже почти родным портом-убежищем. И во! теперь ставшую привычной базу приходилось оставлять противнику.

Готовые к постановке мин заградители и миноносцы уже 14/27 июля заняли исходные позиции в различных участках шхер. Все решалось ответом, которым Сербия должна была дать на откровенно провокационный ультиматум Австро-Венгрии. Для отдачи последних распоряжений Н.О. Эссен прибыл на "Пограничнике" на стоявший в Ревеле "Рюрик". Ровно в полночь с 16 на 17 июля 1914 г. из радиорубки крейсера была дана 9 раз повторенная условная радиограмма: "Морские силы и порты. ДЫМ, ДЫМ, ДЫМ. Оставаться на местах. Ком. Мор. Сил. Балт. Моря". Это означало: "начать мобилизацию. Вскрыть оперативные пакеты".

Днем "Охотник" под флагом командующего флотом, сопровождаемый "Пограничником", прибыл на рейд Поркалла-Удд, где с грузом мин, охраняемый 4-м дивизионом, сосредоточился отряд заградителей. Адмирал на каждом заградителе обращался к командам с речью о союзническом долге России, которая должна поддержать Сербию, и об исключительности задачи, стоящей перед заградителями. К ночи "Рюрик", "Император Павел I", "Цесаревич" и "Слава" в сопровождении 12 миноносцев перешли к о. Нарген, готовые удержать германский флот до момента, когда заграждение будет поставлено. Миноносцы перешли в до з о р.

В 4 часа утра 18 июня от главнокомандующего великого князя Николая Николаевича была получена телеграмма: заграждение разрешалось поставить. В 11 час. 20 мин. операция была закончена. Путь врагу к столице империи преградило мощное минное поле из 2119 (по другим данным, 2489) мин.

Все эти дни особых тревог и волнений неотлучно при командующем флота находился "'Пограничник". Он дежурил около флагманского "Рюрика", сопровождал его в походах, совершал пробеги с адмиралом или его депешами в Ревель и Гельсингфорс. Ему же пришлось 29 июля совершить промер странной, произошедшей с "Рюриком" аварии. Близ острова Нарген при отсутствии на карте каких-либо камней или мелководий крейсер попал, как тогда говорили, на "тычок" в виде никому не ведомой острой скалы. Деформации днища достигали 0,6 м, корабль принял 400 т воды и должен был идти для ремонта в аварийным док в Кронштадте. Неделей раньше сильно пострадал "Финн", которому "Рига" сумела каким-то образом снести чуть ли не всю корму.

1/14 августа 1914 г., как об этом рассказывал впоследствии Г. Граф, было отмечено негромким, но характерным для войны подвигом, совершенным на минной дивизии. В этот день Особый полудивизион выполнял местное усиление главного заграждения. Привычно выполняя отработанные практикой операции накатывания готовых к постановке мин к краю рельсового пути, на кораблях вдруг заметили какое-то неупорядоченное перебегание людей на палубе шедшего крайним в строю "Сибирского стрелка". Оказалось, что одна из мин как-то сумела зацепиться минрепом за срез фальшборта и, упав за корму, волочилась по воде. То появлявшиеся, то скрывавшиеся в воде ее свинцовые колпаки были помяты, грозя взрывом.

Корабль и людей спасли самоотверженность н присутствие духа руководившего постановкой минного офицера корабля лейтенанта В.Е. фон Эмме. Счет шел на секунды, в течение которых сахарные разъединители еще не позволяли мине взорваться. Вместе с оставшимся с ним кондуктором (остальным было приказано перейти на нос) лейтенант кусачками успел перекусить минреп, и освободившаяся от него мина начала удаляться за корму продолжавшего идти корабля. Взрыв последовал в расстоянии всего нескольких метров. Корму корабля высоко подбросило и залило обрушившимся на нее каскадом воды. Кондуктора сбросило за борт, но В. Е. Эмме успел сбросить ему сходню.

В походах, совершавшихся в этот первый период войны, корабли минной дивизии продолжали выполнять разведки, несли при флоте охранную службу, иногда прокладывали ему путь в качестве тральщиков, охраняли их при ликвидации немецких заграждений. Но вскоре пришел черед и их самостоятельных действий. Не переставая настаивать на своем праве вести активные боевые действия, Н. О. Эссен добился у верховного командования разрешения на проведение минно-заградительных операций. Приложив огромные усилия, он сумел убедить тугодумов в генеральских мундирах (флот подчинялся прикрывавшей столицу 6й армии), что эти операции не только не ослабят готовность флота противостоять германскому вторжению, но и смогут нанести прямой урон и всему германскому военному потенциалу. Сделать это можно, прервав или по крайней мере дезорганизовав интенсивные морские перевозки, которые осуществлялись между Германией и "нейтральной" Швецией.

Выполнить эти задания могли только достаточно мореходные и скоростные заградители. Но таких кораблей в русском флоте не было. Эту роль решили поручить "добровольцам". Все еще остававшийся в русском флоте единственным турбинным кораблем "Новик" мог принять лишь 60 мин, четыре миноносца Особого дивизиона – по 40, остальные восемь типов "Доброволец" и "Всадник" – по 30 мин. Другие восемь кораблей завода Ланге мин принимать не могли. Не годились для роли заградителей и все те 27 миноносцев, что по неизъяснимой логике министерских функционеров были заказаны в 1904 г. по проектам 1898 года. Пришлось для активных постановок ограничиться полудивизионом и "Новиком".



Расположение марок на трубах на эскадренных миноносцах Балтийского флота.

Риск, конечно, был велик. Германия, не в пример неповоротливому русскому морскому министерству, имела легкие турбинные крейсера, которые по скорости превосходили далеко уже не 25-узловые (слава богу, удавалось при постоянной огромной перегрузке достигать 23-24 уз!). "Добровольцам" надеяться приходилось на непогоду, темные ночи, военное счастье и русское "авось". Готовность кораблей была проверена опытом трех постановок в сентябре-октябре у оставленных немцам русских берегов. Так, на путях следования немецких кораблей близ Виндавы Особый полудивизион выставил две банки по 50 мин. Другие два миноносца поставили банку в 50 мин к юго-западу от Либавы. Заграждение дало о себе знать немцам только летом 1915 г., когда на нем подорвался германский авиатранспорт "Глиндер". Тогда же в октябре 1914 г. миноносцы к югу от Либавы выставили в две линии 192 мины.

Приказом от 9/22 октября 1914 г. Н.О. Эссен установил очередность постановки вблизи Данцига запланированных штабом флота 9 минных заграждений. 5 из них под литером "Н " поручалось осуществить "Новику" и 4 ("Д") – "добровольцам" Особого полудивизиона. Первыми следовало поставить заграждение "1Д" на подходах к Мемелю (Клайпеда) и "3Н" на соединении путей, ведущих из Германии к Данцигу. Постановку 18/31 октября 1914 г. выполняли миноносцы Особого полудивизиона (по 35 мин) и "Новик" (50 мин). Их прикрывали свободные от мин (по известным условиям остойчивости) четыре миноносца 1-й группы второго дивизиона "Туркменец-Ставропольский", "Казанец", "Стерегущий", Страшный". "Страшным" командовал (всего вторую неделю, приняв корабль уже в Моонзунде) капитан 2 ранга Г.К. Старк.

Поход оказался до чрезвычайности тяжелым. "Новик", чье заграждение назначалось в более открытой части моря, оказался в особо бедственном положении. Как писал участник похода Г.К. Граф, "Новик" скрипел и неистово качался… От времени до времени волны накрывали весь миноносец, и на мгновение он как бы шел под водой… К 11 часам размахи от качки стали достигать 36° на сторону, при 14 колебаний в минуту. Иногда клало так, что даже становилось жутко и казалось, что мы перевернемся".



Эскадрвнный миноносец “Москвитянин". 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

Постановка становилась явно невозможной, и было решено возвращаться. На обратном пути мины начали срываться с походных укреплений, и их удалось сохранить на рельсах лишь благодаря самоотверженным усилиям команды и офицеров. Не лучше, конечно, было положение вдвое меньших по водоизмещению миноносцев Особого полудивизиона "Генерал Кондратенко", "Охотник" и "Пограничник". Но они, пройдя меньший путь и находясь ближе под берегом, успели выставить свои 105 мин и вслед за "Новиком", миновав заграждения у Либавы, подошли к Михайловскому маяку. Здесь их ожидали находившиеся в прикрытии "Сибирский стрелок" и группа 2-го дивизиона.

Удачно прошла и следующая постановка под Мемелем, где, несмотря на еще более жестокую качку (размахи доходили до 35° на сторону), Особый полуднвизион, теперь уже в полном составе выставил 140 мин, а "Новик" перед Пиллау (ныне Балтийск) 50 мин. Преодолевая сильную волну и едва будучи в состоянии вести бой, корабли удачно разошлись с встреченным ими ночью германским крейсером "Тетис". Издали осветив миноносцы прожектором (немцы не боялись пользоваться им в сомнительных случаях), немецкий командир принял их за крейсера и, обладая лишь 16- уз скоростью, предпочел не проявлять тевтонской непреклонности в преследовании противника и благоразумно отвернул в сторону. "Одновидность" с кораблями более высокого класса сыграла-таки свою спасительную роль. Безрезультатным оказался обстрел "Новика", который не ответил на опознавательный сигнал "Тетиса". Немцы терялись в догадках о встреченных ими незнакомцах, но о поставленных минах не подозревали.

Мины (по описанию Г. Графа) ставили почти в невозможных условиях – в сплошных потоках воды, гулявших по палубам. На "Сибирском стрелке" это едва не обернулось катастрофой. Одну из сброшенных мин, не успевшую погрузиться, сильно подало волной и бросило о корму миноносца. Послышался сильный скрежет, но взрыва не произошло – удар, видимо, пришелся корпусом, не задев "рогов" мины. Это было, конечно, радостное везение – знак, как со временем выяснилось, счастливой судьбы корабля. Менее чем через три недели на минах Особого полудивизиона подорвался и после взрыва на второй мине погиб германский броненосный крейсер "Фридрих Карл" (1902 г., 9000 т). На заграждении в Пиллау в августе 1915 г. подорвался и затонул германский пароход "Бреслау", а в октябре подорвался эскадренный миноносец S-149.

Из 26 активных заграждений, выставленных русским флотом с октября 1914 г. по октябрь 1916 г., 9 принадлежали полудивизиону (990 мин), одно заграждение (100 мин у Полангена) поставили миноносцы 1-го дивизиона и 3 (282 мины) – миноносцы других дивизионов (сведения Л.Г. Гончарова и Б.А. Денисова, "Использование мин в мировую империалистическую войну 1914-1918 гг."). По их примеру на минные постановки в немецких водах начали выходить и крейсера, заградитель "Енисей". Он так же, как и "Амур", 2/15 декабря 1914 г. поставил у Данцига 240 мин. С вступлением в строй балтийских "новиков" они вместе с "Новиком" осуществили две последние активные постановки 3/16 и 5/18 октября 1916 г.: 150 мин у Виндавы и 240 мин у Стейнорта.

Одна из новых диверсий наших миноносцев состоялась в мае 1915 г., когда немцы наконец набрались смелости войти в кое-как заминированный, все еще остававшийся не занятым либавский порт. В одну ночь Особый полудивизион в полном составе с "Новиком" выставил на подходе к Либаве 120 мин. Но ожидать большого эффекта от этих мин не приходилось – они оказались в стороне от уже протраленных немцами входных фарватеров.

Отход миноносцев прикрывала 1-я бригада крейсеров ("Адмирал Макаров", "Олег", "Богатырь"), которая выдержала получасовую безрезультатную перестрелку с германским крейсером "Мюнхен". Он возглавлял дозор, выдвинутый немецкими силами, готовившимися с помощью тральщиков войти в акваторию либавского порта. Миноносцы прошли в Моонзунд, но русские крейсера, как это обнаружилось и в дальнейшем (в июле 1915 г.), не проявили желания вступить с противником в решительный бой. Тогда только последовало смещение начальника бригады крейсеров Н.Н. Коломейцева. Герой Цусимы, отличившийся в должности командира миноносца "Буйный", он в высокой роли флотоводца оказался совершенно несостоятельным. Запоздало прозрев, Н.О. Эссен в августе 1914 г. записывал в дневнике о начальнике бригады: "Контр-адмирал Коломейцов на меня произвел дурное впечатление. Всегда до войны считал его беззаветно храбрым человеком… , а тут я увидел человека, впавшего в маразм. С таким настроением в бой идти нельзя".

Вместе с продолжением активных минных постановок миноносцы участвовали и в тралениях. 11/24 декабря 1914 г. "Украйна" и "Донской казак" из-за нехватки тральщиков провели за тралами в море крейсера "Баян" и "Адмирал Макаров". Пришедшие в этот район тральщики "Минреп" и "Взрыв" с 13/26 декабря 1914 г. охранял "Генерал Кондратенко". Он сменил в этой роли канонерскую лодку "Грозящий". Свидетель героизма тральщиков в еще невиданном отчаянном штормовом тралении (корабли бросало до 40° на сторону), миноносец держался на подходе к Раумо-Ментелуоти. Он же, идя за тралами, определял (для нанесения на карту) места вешек, которыми тральщики обозначали пройденный путь с тралом. Заграждение было нащупано: одна из мин при очистке трала взорвалась о буек. Шторм усиливался, и тральщики по предложению командира миноносца вернулись в Раумо. Лишь 20 декабря/4 января 1915 г., когда возникла угроза быть запертыми льдами, тральщики и "Генерал Кондратенко" (ему надо было еще и спешить в док) ушли на зимовку в Гельсингфорс. Но долг свой корабли исполнили: сообщение между Швецией и Финляндией было восстановлено.

Точно так же в постоянном взаимодействии и взаимовыручке с другими кораблями совершали боевую страду остальные корабли дивизии. По-прежнему много было посыльно-охранных поручений, но выпадали и новые морские походы.

Необходимость помочь армии, потерпевшей из-за бездарности возлюбленных императором "флигель-аксельбантов" жестокое поражение в Восточной Пруссии (только тогда, под влиянием неслыханно дружного общественного мнения, из армии был удален главный "герой" катастрофы, бывший бравый вешатель 1906 г. Ренненкампф), заставила в начале 1915 г. нанести удар по немецким морским сообщениям у Кенигсберга (ныне Калининград). Операция планировалась в глубокой тайне, и миноносцам полудивизиона под брейд- вымпелом капитана 1 ранга А.В. Колчака было предписано принимать мины с ледоколов в Балтийском порту. Путь от Ревеля проделали по чистой воде, но во время приемки мин лед, державшийся у берега, начало большими полями (размерами до 100 м длины) выносить в море.



Эскадренные миноносцы ипа “Украина”. 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

При то лщ ин е 100150 мм лед грозил кораблям серьезными повреждениями. Случившееся легкое прикосновение к корпусу "Генерала Кондратенко" привело к образованию по ватерлинии двух трещин длиной 110 и 300 мм. Пробоины сумели заделать собственными средствами. От Оденсхольма до Дагерорта шли в густом битом льду и только бухту Тагалахт нашли еще свободной ото льда. Но, несмотря на хорошую погоду, операция оказалась под угрозой отмены из-за аварии, случившейся в отряде поддержки. Флагманский крейсер "Рюрик" шел вторым вслед за головным "Адмиралом Макаровым", за ними, имея на палубах по 100 мин, шли "Олег" и "Богатырь". Миноносцы Особого полудивизиона имели по 35 мин и должны были соединиться с крейсерами близ южной оконечности о. Готланд. Авария "Рюрика" произошла из-за чрезмерно близкого подхода к маяку на о. Форэ и вызвала множественные деформации обшивки днища, отчего в отсеки второго дна (в них оказалось сорок тонн камней) и нижние угольные ямы крейсер в общей сложности принял до 2700 т воды.

В мае 1915 г. часть миноносцев 1-го дивизиона вместе с подводными лодками готовилась охранять тральщики, занятые обследованием района между Богшером и Дагерортом. Они должны были очищать акваторию для запланированных штабом флота активных операций 1-й бригады крейсеров. Работы начались с участием миноносца "Финн", поднявшего брейд- вымпел начальника 1-й морской партии траления капитана 1 ранга П.П. Киткина (1876-1954), уже тогда признанного специалиста минно-трального дела. С ним в Утэ пришли "циклоны" и "Москвитянин", предназначенный для несения дозора при работе тральщиков. Его в свою очередь прикрывала в море подводная лодка "Кайман". Ввиду обширности района и нехватки тральщиков "циклонов" предлагалось использовать и миноносцы 2-го дивизиона (типа "Украйна").

Но продвижение немецких войск по курляндскому берегу создавало угрозу вторжения германского флота в Рижский залив. И уже почти вся минная дивизия – единственная (вместе с канонерскими лодками) сила, способная противостоять врагу в этом мелководном районе, была переброшена в Моонзунд и на оборону Ирбенского пролива.

После обстрела маяка Церель и набега на о. Руно в Рижском заливе, которые немцы совершили 15/28 апреля 1915 г., возникла острая необходимость в заграждении Ирбенского пролива. Первое заграждение выставили вечером 20 апреля. Ночью крейсировали в оставленной для прохода зоне пролива. Приняв в Ревеле новый запас мин, 24 апреля выставили заграждения у Либавы, на месте, где немцы, по сведениям разведки, проводили усиленное траление. Постановку осуществляли "Новик" (40 мин) и Особый полудивизион (80 мин). Их прикрывали и должны были отвлечь противника на себя миноносцы 2-го дивизиона. Но они, как вспоминал Г. Граф, при большой скорости выбрасывали из труб такое множество искр, что могли навлечь на себя противника, едва появившись в море. "Новик" оставили в ближней охране, 3-й и 5-й дивизионы сопровождали корабли при постановке, которая прошла незамеченной.

Приняв в Моонзунде мины с заградителя "Енисей", усилили заграждение и в Ирбенском проливе. Весь обратный путь проделали в густом тумане, вплоть до Куйваста дошли по прокладке. И только здесь "Сибирский стрелок" чуть помял винты, пройдя близ банки. Часть кораблей ушла в Ревель, остальные, включая вторую группу 2-го дивизиона, остались в Моонзунде. Они охраняли, дежуря по очереди, вход в Ирбен и поддерживали посты службы связи, которые отступали от уже занятой теперь немцами Либавы.

В эти же дни от флота отделился "Пограничник". Совсем недавно он доставлял в Ревель простудившегося в Гельсингфорсе адмирала Эссена. Умерший 7 мая, он на своем любимом миноносце отправлялся в последний путь в Петербург. Со смертью адмирала, схожей по своему воздействию на людей со смертью С.О. Макарова, флот потерял деятельного, авторитетного и решительного вождя. Назначавшиеся на его место адмиралы заменить его уже не могли. Флот продолжал борьбу, но стратегический урон, понесенный им с утратой Н.О. Эссена, был невосполним. Отразилось это, как будет видно, и на характере проводившихся операций, и на составе выделявшихся для этого сил и средств.

Оглавление книги


Генерация: 0.475. Запросов К БД/Cache: 3 / 1