Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Ошибки двух адмиралов

Ошибки двух адмиралов

Моонзундская операция 29 сентября/12 октября – 4/17 октября 1917 г., получившая у немцев название "Альбион", составляет в нашей истории уникальное, ни с чем не сравнимое и не имеющее аналогов событие. Чрезвычайная полярность и многообразие оценок сопровождают ее до наших дней. Моонзунд стал той последней глыбой на откосе, падение которой обрушило вниз всю лавину. И, значит, нужны были особые усилия и особые средства, чтобы этого обвала не допустить. Моонзунд – это великая драма офицерства, которое самым низким образом было оскорблено в своих высших понятиях о родине, чести и совести.

Намерение немцев реализовать стратегические выгоды, созданные смутой в России, для командования флота не составляло секрета. Проведя 19 августа/ 1 сентября исключительно мощную артиллерийскую подготовку, немцы без труда овладели остатками береговой черты бывшего шлокского отряда к западу от Усть-Двинска (восточнее нынешней Юрмалы). Командовавший 12 армией генерал Д. П. Парский (1866-1921), который только недавно, в июле, сменил Радко-Дмитриева, допустил много непоправимых ошибок и потерял управление войсками.

Присланные в Усть-Двинск "Пограничник", "Генерал Кондратенко" и три канонерские лодки ("Грозящий", "Храбрый" и "Хивинец") готовились энергичным огнем поддержать войска, но, видя, что они, не сопротивляясь, оставляют занимаемые позиции, начальник отряда решил, что его помощь здесь уже не нужна. Быстро переправившись на другой берег Северной Двины, немцы начали наступление на север к Риге. Город оказался под обстрелом немецкой тяжелой артиллерии. В итоге всей операции русские войска в ночь на 21 августа/3 сентября оставили Ригу и Усть-Двинск и, взорвав мосты, отошли, чтобы закрепиться на подготовленных у Вендена позициях.

Морские силы Рижского залива были оставлены без серьезной помощи, они были сильно ослаблены, во многом деморализованы, тем не менее провели оборону с честью. В какой-то степени это напоминало подвиг крейсера "Варяг", когда с неравенством сил соединилось обилие ошибок со стороны высшего командования. И поэтому кораблям, не претендуя на победу, оставалось лишь с честью выполнить свой долг. Располагая более чем ограниченными силами (два додредноута, три крейсера, 26 эскадренных миноносцев, 10 миноносцев, 3 канонерские лодки, 3 подводные лодки, 12 тральщиков, 8 катерных тральщиков – всего 116 кораблей и катеров), адмирал М.К. Бахирев оказался перед необходимостью вести борьбу на два фронта.

Немецкое командование имело в своем распоряжении 10 дредноутов, один линейный крейсер, 9 крейсеров, 56 эскадренных миноносцев, 11 миноносцев, 6 подводных лодок – всего до 320 кораблей, судов и катеров. Против 30 русских самолетов немцы имели 9 дирижаблей и 94 самолета. По численности сухопутных войск (24600 человек) немцы превосходили русских почти вдвое. Коэффициенты же их боеспособности в тот момент сопоставлять и вовсе бесполезно.

Слабым звеном обороны неожиданно оказались позиции на севере. Отсюда подходили к Соэлозунду германские дредноуты, прикрывавшие огнем прорыв и действия на плессе своих миноносцев. Все это не соответствовало классическим схемам генморовской линейной стратегии. Дорого теперь приходилось платить за необдуманное "усовершенствование" идеальной прежде оборонительной позиции.

Причины, почему, несмотря на хорошо известный срок немецкого вторжения (начало операции ожидали 22 сентября), Соэлозунд не был своевременно загражден – одно из многих недоумений моонзундс – кой обороны. Лишь с началом немецкой высадки 29 сентября/12 октября для охраны пролива отправили находившуюся в готовности дежурную группу – "Генерал Кондратенко" и "Пограничник". Возглавлял их начальник 4-го дивизиона капитан 1 ранга П.Ю. Постельников (в 1914-1916 гг. командовал "Добровольцем"). Он получил приказание поддерживать батарею Серро (№ 34), у которой немцы начали высаживать десант. Увидев подходящую для поддержки канонерскую лодку "Грозящий”, немцы ввели в пролив 7 миноносцев. Командир "Грозящего” капитан 2 ранга К. Д. Ордовский-Танаев (участник обороны Порт-Артура, в 1913-1914 гг. старший офицер на "Москвитянине”), мгновенно оценив обстановку, открыл энергичный огонь по заполнившим тесный фарватер миноносцам. Кораблям П.Ю. Постельникова оставалось лишь столь же энергично поддержать лодку, чтобы привести противника к дезорганизации. Но вместо этого был получен приказ: всем отходить. Прорвавшиеся на Кассарский плесс 5 миноносцев (два были подбиты или сели на мель) вытеснили с помощью подошедших миноносцев 13-го дивизиона ("Изяслав”, ”Новик”, ”Гром”) под командованием капитана 1 ранга К.В. Шевелева (в 1914-1916 гг. командовал ''Генералом Кондратенко”) и ”Десной”, подоспевшей под флагом начальника минной дивизии Г.К. Старка.



Эскадренный миноносец "Генерал Кондратенко" во время шторма.

Запоздало принятое решение о заграждении пролива осуществить не удалось. Подготовленный для затопления пароход ”Латвия” при буксировке выбросило на мель. Команда заградителя ''Припять” под руководством своего замечательного командира старшего лейтенанта Медведева все годы обороны безотказно выполняла самые рискованные постановки. Но и она, набравшись теперь революционного духа, начал а митинговать. Уже в походе к месту постановки революционные шептуны сумели пробудить в людях шкурные настроения. И ”Припять” повернула обратно. ”Ждать пришлось недолго, так как команда ”Припяти” изменнически, почти не подвергаясь риску (была мгла с дождем – Р. М,), отказалась выполнить операцию постановки минного заграждения. Ни просьбы командира, ни указания его на чрезвычайную важность операции и на редкость сложившиеся благоприятные обстоятельства, ни уговаривания двух-трех сохранивших честь старых матросов – ничто не могло побудить людей исполнить свой воинский долг, и ”Припять” с позором присоединилась к отряду” (М.К. Бахирев). Возможность повторить подвиг ”Амура” под Порт- Артуром не использовали, и обороне был нанесен огромный урон. У оставшегося открытым Соэлозунда приходилось держать миноносцы, которые острейшим образом были нужны в Рижском заливе.

Весь день 30 сентября и утро 1 октября попытки немцев форсировать пролив сдерживались ”новиками”. А днем их стоянку с предельной (до 100 каб) дистанции накрыл внезапно появившийся на немецкой стороне дредноут ”Кениг”. Насквозь прошитый навесным 305-мм снарядом, ”Гром” запарил и потерял ход. Корабль был уже почти спасен самоотверженными действиями командира ''Храброго” старшего лейтенанта И. Э. Ренненкампфа, который, отбиваясь от наседавших семнадцати немецких миноносцев, малым ходом выводил ошвартованный у него под бортом подбитый корабль. Но ”Победитель” под брейд-вымпелом капитана 2 ранга Пилсудского, не считаясь с ситуацией, полным ходом прошел мимо медленно (6 уз) идущих ”Грома” и ”Храброго”. Швартовы лопнули, и команда ”Грома” вовсю предалась ”революционной” панике. На помощь отступающим с боем кораблям из Куйваста подошли ”Новик” (флаг начальника минной дивизии капитана 1 ранга Г. К. Старка), ”Самсон”, ”Всадник” (брейд-вымпел начальника 5 дивизиона), ”Москвитянин”, ”Стерегущий” (брейд-вымпел начальника 6-го дивизиона капитана 1 ранга А. П. Екимова) и ”Забайкалец”.

У острова Шильдау присоединился третий миноносец 5-го дивизиона ”Амурец”, который конвоировал из Гапсаля транспорт ”с батальоном смерти”. Окончив конвоирование двух транспортов из Лапвика, присоединился ”Туркменец-Ставропольский”. На ”Финне”, готовом при необходимости принять участие в бою, вышел прибывший в тот день из Ревеля командующий флотом контр-адмирал А.В. Развозов.

Постановку заграждения в проливе начальник минной дивизии возложил на 5-й дивизион. ”Всадник” и ”Гайдамак”, передав на ”Припять” несколько своих минеров, сумели поднять боевой дух заградителя, и он вместе с тремя теплоходами и под прикрытием миноносцев в ночь на 2/15 октября на меридиане мыса Павастерорт выставил 135 мин. Это заграждение, лишь перегородившее плесс, но не закупорившее уже оседланный немцами пролив, не могло, как показали дальнейшие события, составить непреодолимое препятствие для их миноносцев.

3/16 октября немецким миноносцам пришлось испытать силу огня ”Адмирала Макарова” и ”Славы”, которые для увеличения дальности стрельбы своих орудий на 5° увеличили их угол возвышения за счет соответствующего затопления бортовых коридоров. Досталось и миноносцам, проникшим в Малый Зунд и пытавшимся вести огонь по дамбе. Один из них V- 98 при отходе наткнулся на мину и с трудом добрался до бухты Тагалахт. Два других миноносца, обходя обнаруженное заграждение, попали на мель.

Еще более драматически развивались события на южном фронте обороны. Здесь 1/14 октября перед тяжелым выбором оказались командиры миноносцев ”Всадник” и ”Гайдамак”. Их дозорную группу, стоявшую на аренсбургском рейде, возглавлял начальник 5го дивизиона капитан 1 ранга С И . Зеленой (ранее, с 1915 г. командовал ”Всадником”). Стихийно, с согласия комитетов или по иным причинам, но корабли оказались переполнены толпами солдат, спасавшихся от немецкого плена. Не решившись, видимо, навести порядок силой и организовать беглецов для обороны города, начальник дивизиона счел за благо покинуть рейд со своими непрошенными пассажирами.

Уходя в Куйваст, он в нарушение указаний М.К. Бахирева, преждевременно (немцев в городе еще не было) снял бесперебойно до того действовавший, центральный для всего острова аренсбургский пост службы связи. Самовольный уход дозора ослабил оборону Ирбенского пролива, выключил из действия большой участок службы связи, дезорганизовав ее, подорвал и без того невысокий моральный дух защитников полуострова Сворбе.

Для их поддержки (в море уже держались отряды германских кораблей) к Сворбе утром 1/14 октября были отправлены ”Украйна” (командир капитан 3 ранга ВА. Кузьминский) и ”Войсковой”. Их командирам категорически предписывалось на борт никого не брать. Для обстрела неприятельских позиций корабли стали на якорь у мыса Мерис. Были опасения, что ночью сквозь бреши, проделанные в заграждении безостановочно работавшими немецкими тральщиками (систематически бороться с ними перестали), в пролив могут войти немецкие миноносцы и крейсера. Впервые за время обороны они начали появляться в проливе к востоку от меридиана Цереля. ”Весьма пригодились бы ”Олег” и ”Богатырь”. – записывал позднее в своем отчете М.К. Бахирев. Объяснения, почему этих кораблей здесь не оказалось, в документе не имеется.

Обеспокоенный неясностью обстановки, М.К. Бахирев 1/14 октября в 12 час. 30 мин. с разрешения командующего флотом (после беседы с ним) уходит на юг на ”Баяне”. В охранении шли ”Десна” и ”Лейтенант Ильин”, ”Генерал Кондратенко”, ”Пограничник”, ”Забайкалец”. Перед уходом с кораблей отправили добровольцев в десантный отряд для обороны о. Моон от наседавших немцев. При выходе на рейд ”Генерал Кондратенко” (брейд-вымпел начальника 4-го дивизиона) доложил о неисправности в машине и был оставлен. С безысходностью, схожей с той, что царила на кораблях в Порт-Артуре последние недели обороны, адмирал еще до выхода записывал: ”Днем обычное траление немцев в Ирбенском проливе, которому некем было помешать”.

На ”Славу”, стоявшую без движения и поспешно покинутую революционной командой (давно ли здесь судовой комитет, вальяжно развалившись в офицерских креслах, вершил судьбу героя Цусимы, старшего механика корабля Л.Ф. Джелепова), с группой добровольцев высадился командир ”Туркменца Ставропольского” капитан 2 ранга Г.Е. Чаплин. Хорошо зная корабль по прежней на нем службе и помня уроки ”Грома”, он вызвался проверить, не оказались ли в суматохе бегства оставленными на корабле секретные документы и карты, которыми еще раз могли бы воспользоваться немцы. Брошенный всеми корабль словно ждал людей. Он еще хранил тепло оставленных машин и горячих котлов. Как ни в чем не бывало работала динамо-машина и горело электрическое освещение, корабль еще не подвергся предстоящему немецко-эстонскому разграблению, на которое его обрекли два адмирала, не проявившие предвидения. Наскоро осмотрев главнейшие служебные помещения, Г.Е. Чаплин подготовил корабль к взрыву. Об этом особенно просили адмирала оказавшиеся на разных кораблях офицеры ”Славы”. Огромной силы взрыв вызвал сильнейший пожар в кормовой части.

Начальник 6-го дивизиона приказал вдобавок к взрыву подорвать корабль торпедами. Стреляли поочередно ''Москвитянин”, ”Амурец”, ”Туркменец- Ставропольский”. Каждый выпустил по две торпеды. Одна, отказавшись идти по курсу, начала циркулировать на рейде. Из остальных, попавших в цель, взорвалась только одна. Как замечал по этому поводу М.К. Бахирев, на торпедах ”вертушки были свернуты” и неудачи выстрелов приходится объяснить ”плохим уходом за материальной частью”, об этом в комитетах вопрос никогда не поднимали. Позором покрыла себя революционная команда транспорта ”Ингерман”. Сочтя слишком опасным данное им задание снять людей с батарей на северной оконечности острова Даго, шкурники предпочли бежать прямо в Ревель. Запоздало назначенный ему конвоиром миноносец ”Лихой” найти транспорт не сумел.

Но были в те роковые для России дни проявления высокого понимания воинского долга и подлинного героизма. К уже названным примерам не напомнить о командах батарей № 39 (4 305-мм пушки) и № 38 (4 152-мм пушки) на Даго (командир старший лейтенант Б.М. Елачич) нельзя. И будь командование настроено на стойкую оборону, прояви оно ту организованность и стойкость, с какой батальон смерти капитана 2 ранга П.О. Шишко не подпускал немцев к дамбе, ведущей на остров Моон, немцам не видать было бы Архипелага. Эти подвиги, умышленно замалчивавшиеся прежней историографией и даже третировавшиеся как низкое ”оборончество”, еще ждут своих исследователей. Память о героях русской земли не может быть утрачена.



Эскадренный миноносец "Забайкалец".

Все пути для преследования со стороны немцев были при отходе надежно пресечены. Мины в районе Куморского буя поставили ”Стерегущий” и ”Донской казак”. Флот действовал, как в свои лучшие годы, и немцам пришлось дорого заплатить за попытки помешать движению кораблей. Несколько миноносцев и катеров противника, пытавшихся обстрелять место посадки русских войск на транспорты, были уничтожены или повреждены огнем еще действовавших полевых батарей. Особенно наседавшие части отбросил десант с миноносцев.

”Донской казак” и ”Войсковой” атаковали и заставили скрыться пытавшуюся вести разведку немецкую подводную лодку. 6/19 октября 1917 г. флот покинул Моонзунд. По общему сигналу с ”Баяна”, сделанному в 16 часов, корабли начали движение в установленном порядке. Впереди шли четыре пары тральщиков под охраной 2-го дивизиона тральщиков. Их возглавлял начальник дивизии траления капитан 1 ранга П.П. Киткин. Отряд еще остававшихся в Моонзунде ”новиков” во главе с ”Десной” составляли ”Самсон”, ”Лейтенант Ильин”, Победитель”, ”Забияка”, ”Гавриил”, ''Константин”. Крейсер ”Баян” под флагом командующего морскими силами Рижского залива вице-адмирала М.К. Бахирева охраняли ”Донской казак” и 'Забайкалец”. ”Диану” охранял 'Москвитянин”, ”Гражданин” – ”Генерал Кондратенко” и ”Пограничник”. Четвертый отряд составляли канонерские лодки ”Храбрый”, ”Хивинец”, ”Грозящий” и миноносцы охранения 'Деятельный” и 'Сторожевой”. В пятый отряд входили заградитель ”Волга”, транспорты ”Ольга”, ”Иже”, миноносцы ”Туркменец-Ставропольский”, ”Украйна”. ”Новик” выслали к Лапвику, чтобы лучом прожектора указывать путь похода. На 5-й дивизион, шедший Нукке-Вормским фарватером, возлагалось прикрытие группы поврежденных судов, выходивших последними из уже приведенной в негодность минной базы в Рогокюле.

После выхода отряда ”Эмир Бухарский” заградил подходы к базе, потопив заранее приготовленные баржу и пароход ”Тор”. Затем ”Амурец”, пропустив все суда, поставил минное заграждение. С присоединением к дивизиону ”Эмира Бухарского”, ”Амурца”, ”Разящего”. ”Всадника” и ”Финна” были поставлены заграждения перед Нукке-Вормским фарватером и у Оденсхольмского маяка. Наглухо ”запечатав” весь путь из Моонзунда, корабли у Оденсхольма – свидетеля удач и трагедий в минувшей войне – ставили точку всем активным операциям.

Вечером 6/19 октября главные силы встали на якоря на подходе к рейду Лапвика. Утром ”Гражданин”, заградители ”Волга” и ”Амур” были отправлены в Гельсингфорс, затем по приказанию командующего флотом туда же ушли все три крейсера и канонерские лодки.

По приказанию М.К. Бахирева миноносцы 6-го дивизиона отдельными б а н кам и 7/20 октября поставили заграждения в самом выходе из Моонзунда. На ходу корабли оставались до конца навигации.

Ожидавшееся немецкое форсирование передовой позиции не состоялось, и миноносцам было поручено дальнейшее усиление минных заграждений. Так ”Туркменец-Ставропольский” (уже под командованием прибывшего 16/29 октября прежнего старшего офицера ”Славы” Л.М. Галлера) после нескольких переходов в треугольнике Лапвик-Ревель-Гельсингфорс, 3/16 ноября перешел к Руссарэ, где, как и ”Войсковой” со ”Стерегущим”, сдал аэропушку (она, очевидно, была не нужна для зимней береговой обороны), а 7 и 9 ноября выходил на минную постановку, которую из-за штормов приходилось отменять. Но мины все же вместе со ”Стерегущим” и с участием минеров заградителя ”Свирь” были поставлены.

Находясь постоянно в плаваниях, ”Туркменец” во время захода в Гельсингфорс 19 ноября, как и все корабли, поднял, как записано в вахтенном журнале, ”революционные флаги”. После очередного плавания в Ревель и проверки гребных винтов в Гельсингфорском доке корабль 30 ноября ошвартовался у бонов и перешел на освещение с берега. Боевая страда 1917 г. была им закончена. 25 и 26 декабря, как значится в вахтенном журнале (под брейд-вымпелом начальника 6-го дивизиона) отметили первый и второй дни рождества Христова. Столь же деятельной после ухода из Моонзунда 7/29 октября была кампания "Украйны”. Она на зимовку в Гельсингфорсе стала 26 ноября.

”Пограничник” разоружили в Гельсингфорсе 11-13 октября вместе с ”Генералом Кондратенко”. На рейде Штандарт с корабля убыл на ”Москвитянин” мичман Жилин, а в конце октября на ”Туркменец-Ставропольский” мичманы Р.Б. Фитингоф и Генке. 3 ноября ”Генерал Кондратенко” и 'Пограничник” на буксирах привели в Петроград, и они стали для зимних работ к стенке Балтийского завода. ”Уссуриец” (обычно в паре с ”Гайдамаком”) нес свою дозорно-заградительную вахту в Рижском заливе с 10 нюня по 9 сентября, когда был переведен на новое место службы – в Финский залив. 13-15/26-28 октября ”Уссуриец” с ”Гайдамаком” конвоировали из Лапвика в Ревель, а затем в Лехтма заградители ”Мета” и ”Свирь”.

20 октября последовало новое задание. Утром 20 октября выйдя из Лапвика, ”Финн” пошел в Або для связи и разведки, а ”Эмир Бухарский”, ”Гайдамак”, ”Уссуриец” приняли с блокшива № 3 по 24 мины заграждения и около мыса Эккер-э произвели постановку. После захода в Мариенхамн (корабли словно прощались с бухтами своей молодости) 22 октября приняли в Дегер-э с блокшива № 3 еще по 24 мины и после захода в Люм перешли 24 октября в Або. Здесь. войдя в реку Аур, сдали мины на заградитель ”Ильмень”, приняли по 100 т угля и стояли до 31 октября. Затем, выходя в море, охраняли район Або-Дегер-э-Люперте-Ганг-э и только 6/19 декабря пришли на зимовку в Гельсингфорс.

Вместо устроения революции корабли в те роковые дни занимались своим настоящим боевым делом. Счастливо избежал участия в ленинском перевороте и 'Страшный”. Его команда по приказу Центробалта собиралась в Петроград вместе с ”новиками” делать там революцию. Но, ”по счастью для командира”, как записывал в дневнике И.И. Ренгартен, миноносец оказался неисправным, и ”добровольцы” избежали сомнительной чести попасть в число участников переворота. Горько, наверное, приходилось адмиралам М.К. Бахиреву и А.В. Развозову, угодившим сразу в отставку и обреченным на ожидание, когда за ними прийдут из Чека. Теперь же вместе с еще ранее разложившейся армией перестал существовать и флот. Грядущую братоубийственную гражданскую войну остановить было уже некому.

Хроника плаваний эскадренного миноносца "Пограничник" в 1917 г.

(по вахтенным журналам корабля)

1 января-4 мая – Ревель, 5 мая – Куйваст, 6 мая – Аренсбург, 7-9 мая – Куйваст, 10 мая – Рига, 11-13 мая – Куйваст, 14-15 мая – Рогокюль, 16-27 мая – Ревель, 28-31 мая – Гельсингфорс, 31 мая-4 июня – Петроград, 4-30 июня – Гельсингфорс, 1-30 июля – Гельсингфорс, 30 июля-/ августа -Ревель, 3 августа – Куйваст, 4-5 августа – Церель, 6 августа – Аренсбург, 7 августа – Куйваст. 8-9 августа – Церель, 9-10 августа – Аренсбург, 11 -12 августа – Куйваст, 12 августа – Патернос- тер, 13-14 августа – Куйваст, 15-16 августа – Рогокюль, 17-20 августа – Куйваст, 21 августа – Усть-Двинск, 22-23 августа – Рижский залив, 23- 24 августа – Рогокюль, 25 августа-5 сентября – Куйваст, 6-10 сентября – Куйваст, 18 сентября – Мент о, 19 сентября – Куйваст, 20-22 сентября – Рогокюль, 22 – 23 сентября -в дозоре у Куйваст а, 24 сентября – Рогокюль, 25-28 сентября – Куйваст, 29 сентября – участие в бою на Кассарском плесе, 30 сентября – Куйваст, I октября – поход в составе отряда во главе с "Баяном " в Рижский залив, I-2 октября – Куйваст, Моонские створы, 4 октября – бой у Шильдау. Потопление "Славы", 5-6 октября – на Моонском створе у Куморского буя, 7 октября – Лапвик-Поркалла-Удд, 8 октября – Поркалла-Удд, 9-18 октября – Гельсингфорс, 19 октября – рейд Штандарт, 20 октября – 2 ноября – Кронштадт. 3 ноября-31 декабря – Петроград.



"Добровольцы" в походе.

Оглавление книги


Генерация: 0.169. Запросов К БД/Cache: 0 / 0