Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Боевой путь ”геройского дивизиона”

Боевой путь ”геройского дивизиона”

Так, наверное, должны были называть в Севастополе корабли, носившие звучные имена тех, кто в прошлых войнах прославил русский Черноморский флот. Этими проверенными в истории (вопреки нынешним традициям увековечивания ”друзей по службе”) именами людей корабли третьего дивизиона могли по справедливости гордиться. И честь этих имен они не посрамили. Всю войну наравне со вступавшими в строй ”новиками” они несли напряженную боевую службу. Во всех сторонах Черного моря – от болгарского берега до кавказских гор и предгорий Анатолии, под крымским берегом, у пляжей Эльтигена и Таманского полуострова, близ Афонского монастыря и берегов Колхиды можно было опознать их характерные, очень современно выглядевшие двухтрубные силуэты.

Лишь в 16 часов 16/29 октября адмирал Эбергард, кое-как оправившись от шока и желая реабилитироваться в глазах высшего начальства, вывел корабли в море. Держась к югу от Крыма и в половине расстояния от Анатолии, эскадра совершила 12 гигантских зигзагов. Но противник, израсходовав в дальних диверсиях запасы топлива, находился в то время уже на пути в свои базы, и перехватить его можно было лишь совершив незамедлительный бросок к Босфору. Но адмирал предпочел заниматься ''парадом'' посреди Черного моря.

В этой впечатляющей, если бы германо-турки могли ее наблюдать, демонстрации боевой мощи флота участвовали обе бригады линейных кораблей. Дозор впереди флота возглавлял крейсер ''Память Меркурия”. В двух колоннах за флотом шла минная бригада. Левую составляли ''Гневный'' (брейд-вымпел начальника бригады), ”Беспокойный”, ”Дерзкий”, 'Пронзительный'. В правой шли 'Лейтенант Шестаков' (брейд-вымпел начальника 3-го дивизиона капитана I ранга И.С. Кузнецова), 'Лейтенант Зацаренный”, 'Капитан-лейтенант Баранов', 'Капитан Сакен' и 350-тонные миноносцы 'Зоркий', 'Звонкий'. 'Живучий', 'Живой', 'Жаркий'. С этими силами, не зная, видимо, что же следует предпринять, адмирал в продолжение двух суток и кружил посредине Черного моря. Двинуться сразу к Босфору, чтобы там перехватить диверсантов, разделить свои силы на две завесы, которые там же могли бы успеть прийти на помощь одна другой при появлении ”Гебена”, адмирал не решился.

Практически в бездействии пребывали и новейшие, только что вступившие в строй четыре Новика”. Что-то могли сделать и 25-уз. миноносцы – от 'Шестакова' до 'Жаркого'. Они на исходе вторых суток крейсерства успели в составе бригады ”сбегать” в Севастополь для пополнения запасов топлива и в 6 час. утра 19 октября снова присоединились к флоту. Он тем временем продолжал ходить по кругу. Всего в это необъяснимое крейсерство, продолжавшееся четыре дня. прошли до 700 миль. Это было примерно втрое больше расстояния от Севастополя до Босфора.

Многообещающим был поход миноносцев с флотом, начатый 22 октября/4 ноября. Он должен был помешать все еще ожидавшейся высадке десанта против Одессы. На этот раз путь флота пролегал к Босфору. Дивизию линейных кораблей составляли 'Евстафий” (флаг командующего флотом), ”Иоанн Златоуст”, 'Пантелеймон (флаг вице-адмирала), 'Ростислав'. Впереди шли дозорные крейсера: 'Память Меркурия' (флаг контр-адмирала) слева, "Кагул" справа. 'Алмаз' (его чаще называли все же крейсером) в центре.

В кильватер линейной дивизии шли три дивизиона эскадренных миноносцев- все четыре типа 'Лейтенант Шестаков' (3-й дивизион), 4-й дивизион в составе всех четырех миноносцев серии 'Ж' и миноносцы 5-го дивизиона 'Звонкий' и 'Зоркий'. Поход имел целью, помимо возможного артиллерийского боя с германо-турецкими кораблями, провести постановку минных заграждений с четырех миноносцев. Приняв по 40 дрейфующих мин и 20 всплывающих, они в полночь вышли из Севастополя и в 10 ч. утра 23 октября присоединились к флоту. По технической выучке и организованности флот, как это показали все походы, далеко ушел от цусимского уровня.

В полночь, находясь на долготе Очакова и широте Констанцы, продолжали держать курс на Мидию (к западу от Босфора). Таким путем рассчитывали, видимо, разминуться с противником, если бы он в самом деле вышел на Одессу. Никаких завес миноносцы всех трех дивизионов не развертывали, а потому немцы (всеми операциями руководили именно они, заменяя на кораблях командный состав, а часто и команды) имели немалые шансы обойти русский флот мористее или под болгарским берегом. О мотивах этой тактики адмирала нам и на этот раз приходится лишь гадать.

Вместе с постановкой заграждений готовился и первый обстрел Угольного района. Этот участок турецкого побережья, располагавшийся в 130 км от Босфора с городами и селениями Зунгулдак, Козлу, Эрегли, Килимли, Парфени и др., с начала войны становился главной целью экспедиций русского флота к Анатолии. Перерыв доставки морем (сухопутных дорог через горы не было) до Босфора добывавшегося в горах угля мог нанести ощутимый урон военной экономике Турции и подорвать ее способность вести войну. Об усилении блокады Угольного района союзники неоднократно в течение войны просили Россию.

Первый шаг к началу операций против Угольного района был сделан после полудня 23 октября, когда 'Капитан-лейтенант Баранов' подошел по приказанию командующего к борту сначала 'Кагула', а затем 'Ростислава' и сообщил о предстоящем им на следующий день обстреле главного порта района – Зунгулдака. Огнем двух кораблей надо было уничтожить кран для погрузки угля на молу, на малой пристани, а также землечерпалки и ремонтные мастерские. Стрельбу предписывалось вести не более часа, держась в море не ближе 100-саженной глубины. 'Ростиславу' разрешалось израсходовать не более 60 254-мм и 80 152мм снарядов. В 14 ч. 10 м. дивизион отделился от флота, а миноносцы 4-го и 5-го дивизионов начали с больших кораблей пополнять запасы угля.

В 16 ч. 45 м., находясь на долготе Босфора в расстоянии от него около 65 миль, флот лег на курс 91°, то есть почти строго на восток. В 6 ч. утра 24 октября открылся анатолийский берег. 'Кагул' и 'Ростислав' в сопровождении шести миноносцев 4-го и 5го дивизионов повернули на юг, к берегу. Остальные миноносцы и весь 3-й дивизион остались для охраны флота. Стрельбу начали в 8 ч. 20 м. с расстояния 75 каб. Но уже через 10 минут пошел дождь. Огонь пришлось вести фактически по площадям. После получасовой стрельбы, выпустив 24 снаряда (запись в вахтенном журнале корабля), 'Ростислав' лег на курс 12° для присоединения к державшемуся в море флоту. Из 152мм пушек за дальностью расстояния и плохой видимости не стреляли. Подошедший ближе 'Кагул' выпустил по порту до 226 152-мм снарядов и в 9 ч. 45 м. также повернул к флоту.

Широкие клубы пожарищ как будто свидетельствовали об эффективности стрельбы, но о прямых результатах судить было трудно. Составлявшаяся в суровую сталинскую эпоху 'Боевая летопись русского флота' (М., 1948) весьма нейтрально сообщала о том, что у Босфора 1-й дивизион миноносцев 'поставил в ночь на 6 ноября заграждение из 240 мин'. Лишь позднее, в пору слегка приоткрывшейся исторической гласности авторам труда 'Флот в мировой войне' (М., 1964) позволено было уточнить, что, вообще-то, это 'первое активное русское минное заграждение было в большой своей части уничтожено в момент постановки'. Эта явная неудача, обратившая в прах очередную партию мин, созданных непрерывным трудом московских и петербургских рабочих, была прямым следствием очередного легкомыслия или А.А. Эбергарда или его штаба.

И все же судьба продолжала благоприятствовать русским. Уже через час после обстрела Зунгулдака, в 10 ч. 30 м. 24 октября на пути флота оказались три турецких военных транспорта. Без всякого прикрытия, уповая только на волю аллаха, они с военными грузами шли из Босфора на Трапезонд. Там сосредоточились турецкие войска, пытавшиеся остановить успешно развивавшееся русское наступление.



Эскадренный миноносец "Капитан Сакен".

Первыми неясные силуэты судов с расстояния около 5 миль заметили на 'Шестакове', о чем немедленно сообщили на 'Гневный'. Пройдя вдоль линии кораблей, начальник бригады оповестил о возможном появлении противника. Ожидая встречу с 'Гебеном', на кораблях пробили тревогу. Но миноносцы в атаку снова не послали. Проступившие во мгле ненастного дня неизвестные суда в течение 15 минут были подвергнуты обстрелу с 'Иоанна Златоуста' и 'Ростислава'.

Когда же в них опознали транспорты, в их расстреле приняли участие и миноносцы. Полное господство в море позволяло в принципе отвести суда в Севастополь. Это было бы хорошим продолжением традиции, положенной в предшествовавших войнах на Черном море, когда еще в 1877 г. русский импровизированный крейсер 'Россия' привел в плен транспорт с войсками 'Мерсина'. Но охвативший всех азарт охоты и волнения первого боя не позволили преподнести предметный урок туркам и их немецким покровителям. Транспорты потопили. С них сняли 224 человека, но обстоятельного допроса не провели. Убоявшись начавшегося норд-остового шторма, бесцельно потеряв время и пройдя всего 600 миль, адмирал к вечеру 25 октября/7 ноября повернул флот в Севастополь.

Шторм, которым шедший впереди 'Ростислав' валяло до 25-26° на борт, для малых кораблей оказался одним из нечасто выпадавших на их долю испытаний. Ночью мгла и дождь скрыли дымы линейных кораблей, и минная дивизия из-за участившихся перебоев винтов должна была уменьшить скорость до 10 уз. Держась прежнего курса и приводя против ветра и зыби, корабли к полудню 25 октября шли к параллели мыса Ай-Тодор. Ветер крепчал, зыбь усилилась, на кораблях ощущали сильные удары волн о корму. Скорость по счислению была не более 7 уз.

Свою борьбу со штормом вели оторвавшиеся от дивизии 'Капитан-лейтенант Баранов'. 'Лейтенант Зацаренный', 'Капитан Сакен' и 'Живой'. Тщательно выгадывая каждый порыв ветра, возглавлявший группу командир 'Баранова' к полудню 25 октября сумел зайти за мыс Судак и тем ослабить яростные атаки шторма. Пользуясь ослаблением зыби, пошли к Гурзуфу. Встретили там отставшего 'Лейтенанта Шестакова'. Лишь к 14 часам миноносцы 3-го дивизиона смогли соединиться и к 16 часам вошли в Севастополь.

Оказалось, что за время шторма на 'Шестакове' ударами водяных валов разбило и смыло двойку, разболтало штыри румпеля, оборвало радиоантенну. От изгибов корпуса на волне в палубе образовалось несколько волнообразных вмятин (гофров). На 'Лейтенанте Зацаренном' водяной вал, вкатившийся на мостик, снес сигнальный ящик. Разбило четверку и ее кильблоки, выломало несколько петель у крышек машинных люков. На 'Капитан-лейтенанте Баранове' также разбило четверку. Снесло забортные рельсы для постановки мин заграждения, помяло палубный рельсовый путь. Больше всех пострадал 'Капитан Сакен'. На нем разбило и унесло за борт двойку, сломало стеньгу, помяло кожух задней дымовой трубы, поломало вентиляционные раструбы и петли крышек машинных люков, помяло палубу и разболтало руль в сальниках и штыри в румпеле. На всех миноносцах оказались раздавленными несколько стекол в иллюминаторах, погнуты леерные стойки, помяты комингсы люков.

Все эти повреждения, как докладывал начальнику Черноморской минной бригады начальник 3-го дивизиона капитан 1 ранга И.С. Кузнецов, не привели к гибели кораблей лишь благодаря самоотверженному поведению их команды и офицеров. В отчаянной борьбе с безостановочно гулявшими через палубы громадными валами люди успевали убирать вниз сорванные предметы или крепили их на месте, не допуская опасных разрушений на палубе. 'В особенности отлично работала машинная команда, благодаря чему машины и котлы не сдали, несмотря на большие перебои и качку'.

Неудачи преследовали и в третьем, как и прежде, проходившем вслепую походе 2-5/15-18 ноября 1914 г. Автор классического по глубине анализа разбора двух боевых столкновений флота в той войне М.А. Петров ('Два боя'. Л., 1926) писал, что А.А. Эбергард, зная, что 'Гебен' находится в море, имел основания ожидать с ним встречи и, значит, должен был по всем правилам военной науки избрать соответствующий походный строй. Учитывая превосходство противника в скорости, он должен был в максимальной степени реализовать боевую мощь флота в тот краткий миг, когда столкновение может вдруг произойти. 'Имея миноносцы впереди, расположить их походный порядок так, чтобы они могли сразу атаковать обнаруженного противника, охватить его кольцом четырех дивизионов, или; ударив с двух сторон, может быть, подорвать его, чтобы сделать добычей линейных сил флота и решить проблему принуждения к бою неуловимого 'Гебена' – вот, что по мысли М.А. Петрова, должен был сделать командующий.

3-й дивизион эскадренных миноносцев Черноморской Минной бригады у Босфора в 1914 г.

Секретно

Начальнику 3-го дивизиона эскадренных миноносцев Черноморской Минной дивизии от 12 декабря 1914 г. за № 201.

Начальнику Черноморской минной бригады.

Рапорт

6 декабря принял от капитана 1 ранга Кузнецова дивизион и в командование оным вступил. Ночью была получена радиограмма № 83 от Командующего флотом, по которой в 8 час. утра 7 декабря был в боевой готовности. В 7 час. утра в Сухарную балку были отправлены баржа и нижние чины для приемки шрапнелей (1/4 боевого запаса), а 1/4 боевого запаса сдавалась на транспорт "Петроград”. По полученным телефонограммам от артиллерийского офицера дивизиона шрапнели в должном количестве могли быть изготовлены для миноносцев дивизиона только к 15 часам, а потому с разрешения Вашего Высокоблагородия, я приехал в штаб Командующего, где и получил разрешение выйти с опозданием. В 12 ч. дня пришла баржа из Сухарной балки с 40 сегментными снарядами, все, что могла изготовить Сухарная балка, а потому приказал весь этот запас выгрузить на "Капитан Сакен”. Окончив погрузку в 13 час. 15 мин., снялся со швартовов и пошел на присоединение к флоту. Догнав флот в 16 час. 10 мин., вступил в ночной строй. Ночью и днем до 16 ч. 8 декабря располагал курсами согласно сигналам адмирала. В 15 час. 30 м. дня 8 числа по сигналу командующего совместно с заградителями пошел по назначению. Назначение дивизиона состояло идти совместно с заградителями к берегам Босфора, где первые должны были ставить заграждение, а дивизион должен охранять и оказывать поддержку в случае нападения на них противника. По заранее выработанному плану контр-адмиралом Львовым и объявленному мне, действие каждого миноносца было строго определено и указано, при каком заградителе какой миноносец состоит и что делает.

В 21 ч. подошли к берегам Босфора и меняя курсы по флагманскому заградителю, разделились на две группы и в 21 ч. 40 мин. начали постановку заграждений. Идя на зюйд-вест 80 градусов, параллельно заградителю "Великая княгиня Ксения”, несколько раз видел огонь быстро двигавшегося судна, из чего можно заключить, что это было разведочное или дозорное судно неприятеля.

За время постановки заграждений насчитал около 26-ти взрывов мин, от взрывов которых получал очень ощутимые содрогания всего корпуса. В 22 ч. 25 минные заградители первой группы окончили постановку, почему, следуя движению флагманского заградителя взял курс 20 градусов и 12-узловым ходом, держась на его траверзе, пошел к месту рандеву с флотом.

В 6 ч. 45 мин. 9 декабря увидел силуэты наших судов и начал делать опознательные согласно полученному приказанию начальника заградителей. Присоединившись к флоту с дивизионом, вступил в его охрану. С заходом солнца вступил в ночной походный строй.

10 декабря с рассветом догнал флот и вступил в его охрану. К флоту присоединились крейсер "Алмаз”, 6-й дивизион и четыре коммерческих парохода. В 16 час. присоединились к линейному кораблю "Ростислав”. По сигналу с "Ростислава” вступил в свое место в кильватер ”Алмазу” и пошел курсом 185 градусов, указанным начальником авангарда. Начиная с 21 часа ветер стал сильно свежеть, достигая своими порывами до 6-7 баллов. Боковая качка была настолько сильна, что минные аппараты пришлось поставить по диаметральной плоскости. В 3 час. 50 мин. 11 декабря по направлению к ”Ростиславу” были усмотрены лучи прожекторов и орудийные выстрелы. Описал коордонат вправо и лег на старый курс, где освещали прожектора. Ввиду свежей погоды пароходы держались плохо и очень часто становились поперек курса и потому увиденный мною пароход справа на траверзе был пропущен, так как я не имел твердой уверенности, что пароход не принадлежит нам, а также боялся приступить к его уничтожению, не зная точно, где наши миноносцы, еще ранее скрывшиеся из вида.

С наступлением рассвета увидел ”Алмаз” с миноносцами 4и 5 дивизионов, на 225 градусов по своему курсу линейный корабль ”Ростислав”, идущий на норд-ост. Изменил курс и присоединился к нему, от капитана 1 ранга Кузнецова получил приказания идти по назначению, которого не знал, так как ни на одном заседании, бывших в Севастополе до выхода, мне не было сказано, что должны делать миноносцы 3 дивизиона при операции у Зунгулдака. Доложил об этом командиру "Ростислава” и просил разрешения идти к ”Евстафию” и просить дать инструкции относительно дальнейших действий. С ”Олега” получил семафор, что он видит на ост-норд-ост от себя плавающие шлюпки с людьми, о чем капитан 1 ранга Кузнецов приказал доложить в штаб командующего. Подойдя к ”Евстафию”, передал о вышеизложенном семафором и донес, что на миноносцах имеется всего до 80 т угля. Получил приказание дивизионом вступить в дозор, что и было исполнено.

В 10 час. 30 мин. при появлении дыма неприятельских кораблей на горизонте по сигналу адмирала построился в боевой порядок и следовал курсом за эскадрой. В 10 час. 40 мин. флот повернул на курс 20 градусов, а дивизион вступил в охрану. Ночью, идя в походном строю, располагал курсами, данными с вечера с ”Евстафия. В 7 ч. 30 мин. 12 декабря догнал эскадру, вступил в охрану. По донесению крейсера ”Алмаз” о появлении неприятельского корабля на горизонте занял свое место в боевом строю, следуя за эскадрой. В 5 час. 53 мин. эскадра открыла прицельную стрельбу. Крейсера и 1-й дивизион пошли в атаку. В 9 час. на эскадре был сделан сигнал ”отбой” и флот повернул в Севастополь. Согласно сигналу адмирала увеличил ход и вступил в охрану. В 13 час. ошвартовался в Килен-бухте и приступил к пополнению запаса угля.

За время похода на ”Сакене” лопнуло 4 трубки, на ”Капитан-лейтенанте Баранове” – 2.

Подписали: Капитан 1 ранга князь Трубецкой

Флаг-офицер лейтенант Сабовский (РГА ВМФ, ф. 601, оп. 1, д. 391)

Ведя флот в чисто цусимском порядке адмирал упустил возможность дать миноносцам проявить себя в условиях столь подходящей для атаки пасмурной погоды. И 'Гебен'-таки появился, и прямо навстречу флоту. Это было у мыса Сарыч (45 миль к зюйд-осту от Херсонского маяка) в 12 ч. 10 м. 5/18 ноября 1914 г. Неудачный строй, неправильное маневрирование, ненадежность связи, сбой системы массирования огня (которой флот обоснованно гордился перед войной), явная невыдержанность адмирала не позволили расстрелять 'Гебен' тем самым сосредоточенным огнем всего флота, чем он еще в 1907 г. блистал под командованием контр-адмирала Г.Ф. Цывинского. Обменявшись несколькими залпами с головным 'Евстафием', 'Гебен' поспешил скрыться в тумане. Флот его не искал и не преследовал, миноносцы в атаку или для поиска отправлены не были. Даже нефтяные миноносцы ('Гебен' мог иметь в результате боя серьезные повреждения) адмирал послать в погоню не решился.

Четвертый поход 7/20 декабря флот совершил в особо увеличенном составе: 5 додредноутов, 2 крейсера, 14 миноносцев, 4 заградителя. В 70 милях от Босфора заградители отделились и под прикрытием 3-го дивизиона в ночь на 9/22 декабря поставили 607 мин.

Уже на четвертый день после постановки результат был достигнут, и 'Гебен', возвращаясь с очередной диверсии, подорвался на двух минах и на четыре месяца вышел из строя. Будь заграждение более плотным и мощным, и главный противник Черноморского флота не отделался бы так легко. И не получилось это во многом потому, что флот не располагал запасом мин – их истратили под Одессой.

Странная история произошла с операцией по закупорке Зунгулдака, которую было решено осуществить одновременно с постановкой заграждения у Босфора. Операция разрабатывалась без участия командира 'Ростислава', и он, уже находясь в море, был поставлен перед фактом возложенного на него руководства всеми собранными и не проводившими никакой предварительной подготовки силами. Связь между 'Ростиславом', четырьмя выделенными для затопления пароходами, миноносцами, которым было поручено вывести всю экспедицию к цели, и, наконец, находившимися в прикрытии кораблями эскадры оказалась организованной из рук вон плохо. Еще хуже оказалась сама организация и выполнение операции. Миноносцы не смогли сразу выйти к Зунгулдаку, пароходы ('Олег', 'Исток', 'Атос', 'Эрна'), не имея опыта совместного плавания, в ночи потеряли один другого. Когда же один из них ('Атос') попал в руки бродившему неподалеку 'Бреслау', (его почему-то заранее не обнаружили), не было сделано ни попытки оказать пароходу помощь, ни перехвата самого ”Бреслау'. Обстрел парохода никакой тревоги на эскадре не вызвал. Как записывал один из флаг-офицеров на 'Трех Святителях', несмотря на звуки выстрелов, флот курса не менял, и, по-видимому, никаких вопросов о том, что случилось, 'Ростиславу' не делалось. В неведении о происходящем были и миноносцы 3-го дивизиона. Их просто поставили в строй за пароходами, но ни походный порядок, ни цель задачи им не разъяснили. Не допытывался о том и начальник дивизиона.

Совершив к началу 1915 г. уже 20 боевых походов и отказавшись окончательно от планов штурма Босфора, флот сосредоточил свои усилия на уничтожении всех без разбора судов вдоль анатолийского побережья. В этом периодически совершавшемся 'прочесывании' прибрежных вод, помимо постоянно действовавших блокадных нефтяных миноносцев (они могли уйти от преследования ”Гебена” или ”Бреслау”), участвовали и сопровождавшие флот миноносцы 3-го дивизиона. Но и турки изощрялись в борьбе за существование. С августа 1915 г. их мелкие суда, пробираясь вплотную вдоль берега, начали переправлять уголь не в Босфор, а до устья реки Саккария и дальше вверх по реке и грунтовым дорогам. В поисках этих судов приходилось, как тогда говорили, 'буквально обшаривать берега'. Непомерная, хотя и явно не оправдывавшая себя нагрузка ложилась и на миноносцы 3-го дивизиона.



Эскадренный миноносец "Лейтенант Зацаренный".

Не раз порознь встречавшиеся на пути флота германо-турецкие 'Гебен' и 'Бреслау', по-турецки перекрестившиеся в ”Явуз султан Селим” и ”Мидилли', а на флотском жаргоне именовавшиеся не иначе как 'дядя' и 'племянник', всегда успевали улизнуть из-под огня русского флота. И миноносцы шестаковского дивизиона, в лучшем случае обменявшись с противником несколькими выстрелами, должны были с завистью наблюдать, как в погоню за надоедливыми германо-турками устремлялись 30-узловые (от проектировавшихся 36 узлов, как это было на 'Новике', пришлось отказаться по условиям упрощенных испытаний) нефтяные миноносцы.

Нехватку скорости (еще раз хвала великому князю и мудрецам из МТК) можно было существенно компенсировать установкой более мощной и дальнобойной артиллерии 130-150-мм калибра. Удачное попадание из такой пушки могло при случае хорошо 'тормознуть' разбойника и позволить приблизиться к нему для расправы другим кораблям. Немцы и здесь успели опередить русских. 105-мм пушки на 'Бреслау' они заменили 150-мм, отчего уже и 'новикам' сближение с ним грозило большой опасностью. На соответствующем усилении вооружения настаивали и командиры крейсеров 'Кагул' и 'Память Меркурия'. Они хотели избавить экипаж своих кораблей от 'того обидного характера полной беззащитности', на которую их при встрече с 'Гебеном' обрекали далеко не дальнобойные старые 152-мм пушки. На миноносцах же обошлись установкой по 1-2 47-мм зенитному орудию с углами возвышения 82-87° и добавлением от 1 до 3 пулеметов.

Во время капитального ремонта ('Капитан- лейтенант Баранов' в 1914 г., остальные корабли в 1915 г.) их корпуса были подкреплены, но от перегрузки избавиться не удалось. Водоизмещение кораблей (как и на Балтийских кораблях) продолжало составлять от 780 до 802 т. Изначальное отсутствие проектных резервов немецкого прототипа устранить было невозможно. Оставшийся конструктивный резерв – торпедные аппараты с их торпедами – в войне использован не был. Один-два аппарата на случай счастливого выстрела по 'Тебену' или 'Бреслау', может быть, и стоило сохранить, но пушки кораблю требовались в каждом походе.

Совершался очередной исторический парадокс на тему о роли личности в истории: корабли и их экипажи оказывались почти непоправимо скованными в своих возможностях по вине конкретных администраторов, когда-то стоявших у истоков их проектов. От них зависело: принять в заданиях на проектирование кораблей прогрессивные, опережающие время технические решения или оставаться на бесхлопотной дорожке рутинного проектирования. Ушли со сцены и забыли о своих деяниях эти люди (только великий князь, сделавшись в 1915 г. без особых подвигов уже полным адмиралом, занимался авиацией в действующей армии), а корабли продолжали нести на себе клеймо его недомыслия.

Невольно свидетельствуя об этом, А.А. Эбергард в декабре 1914 г. вынужден был докладывать в Ставку, что для крейсерства и поддержания блокады сил ему катастрофически не хватает, 'так как за исключением четырех миноносцев (речь, понятно, шла о 'новиках' – Р. М.), только что вступивших в строй, не было ни одного судна, которое можно было отделить от флота'. Шестаковский дивизион в этом списке состоять, увы, не мог.

Оглавление книги


Генерация: 0.354. Запросов К БД/Cache: 3 / 1