Глав: 8 | Статей: 66
Оглавление
В начале 1945 года Гитлер предпринял последнюю попытку переломить ход войны и избежать окончательной катастрофы на Восточном фронте, приказав провести в Западной Венгрии крупномасштабное наступление с целью выбить части Красной Армии за Дунай, стабилизировать линию фронта и удержать венгерские нефтяные прииски. К началу марта германское командование сосредоточило в районе озера Балатон практически всю броневую элиту Третьего Рейха: танковые дивизии СС «Лейбштандарт», «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг», «Гогенштауфен» и др. — в общей сложности до 900 танков и штурмовых орудий.

Однако чудовищный удар 6-й танковой армии СС, который должен был смести войска 3-го Украинского фронта, был встречен мощнейшей противотанковой обороной и не достиг цели. Впоследствии даже сами немцы признавали, что советская противотанковая артиллерия действовала в этом сражении образцово. Десятидневная битва закончилась жесточайшим избиением последних боеспособных резервов Гитлера — немцы потеряли в районе Балатона около 400 танков и до 40 000 человек. После этого сокрушительного поражения германская армия окончательно лишилась способности вести наступательные действия.

До сих пор отечественный читатель мог судить о Балатонской операции лишь по советским источникам. В новой книге известного историка эта битва впервые показана с немецкой стороны — изучив всю доступную литературу, опираясь на оперативные документы Вермахта и никогда не переводившиеся на русский язык мемуары немецких солдат и военачальников, автор подробно анализирует ход боевых действий, разбирает тактические просчеты германского командования, из-за которых успешная поначалу операция завершилась полным крахом, лишив Гитлера последних надежд на мало-мальски приемлемый исход войны.

27 января 1945 года (суббота). Десятый день операции «Конрад III»

27 января 1945 года (суббота). Десятый день операции «Конрад III»

«Температура -3 °C. Сильная облачность. Обильные снегопады. Дороги покрыты огромными снежными заносами (высотой до 1 метра), труднопроходимы. Дунай на отрезке между Граном и Шюттё покрылся льдом. В 2 километрах вверх от разрушенного в Гране моста по льду могут пройти легкие танки».

Когда настало подходящее время и IV танковый корпус СС мог двинуться на запад, было предпринято генеральное советское контрнаступление. Маршал Толбухин планировал одним ударом отвоевать у немцев все захваченные ими с 18 января территории между озером Балатон, Дунафёльдваром, Вали и озером Веленце. На тогдашнем военном языке это звучало как «полностью урегулировать обстановку на западном берегу Дуная».

На «южном плацдарме» на участке между Дунаем и Шарвизом советский оперативный корпус при поддержке нескольких стрелковых дивизий широким фронтом атаковал позиции 3-й немецкой танковой дивизии. Позиции у канала Шио оставались и вовсе неприкрытыми. Наступающие подразделения Красной Армии, поддерживаемые танковыми группами (по 20–30 машин), почти моментально прорывали тонкую немецкую линию обороны и быстро устремлялись на север.

На северном фланге в атаку перешел 23-й советский танковый корпус. Силами, превышающими 100 танков, он форсировал Вали и попытался выйти в тыл IV танковому корпусу СС. Неся огромные потери, дивизия «Викинг» смогла на время остановить советское танковое наступление, выведя тем самым корпус из-под удара. Показательно, что еще накануне Гилле предупреждал Балка: «Из достоверных источников стало известно, что к нам приближается крупное танковое соединение противника». В ответ на это Балк лишь небрежно обронил: «На мой взгляд, это не является причиной, чтобы останавливать наступление в западном направлении». Наутро стало ясно, что беспечность командующего армейской группой могла обернуться для немцев военным крушением.

Некоторое время дивизия «Викинг» могла контролировать небольшой участок побережья реки Вали. Это было в первую очередь связано с тем, что главный удар советских танков был нацелен от Барачки прямо на Секешфехервар. Прорыв был настолько мощным и стремительным, что части Красной Армии очень быстро приближались к поставленной цели. На этот раз под угрозой окружения оказались дивизия «Мертвая голова» и 1-я танковая дивизия, которые были обложены советскими войсками с севера, запада и востока. Их почти моментально выбили из Петтенда. Вернуть эту деревню немцам удалось только тогда, когда в контратаку перешел состоявший из норвежских добровольцев панцергренадерский батальон «Норге».

Потери в этот день были немыслимыми. Во время контратаки почти полностью был уничтожен батальон «Норге». Но большие потери несли и советские войска. Так, только за один день экипажи IV танкового корпуса СС в целом смогли подбить 122 советских танка. Цифра говорит сама за себя. Но при этом сам эсэсовский корпус был окружен со всех сторон. Гилле принимает решение перейти в круговую оборону.

Группа армий «Юг» пыталась контратаковать. Кое-где это удавалось. Так, например, полковая группа СС «Ней», состоявшая из венгерских добровольцев, с превеликим трудом смогла захватить высоту 182, располагавшуюся к востоку от Секешфехервара. Но удерживать долгое время ее не представлялось возможным. Несмотря на отчаянные попытки продолжить наступление, III немецкий танковый корпус не смог ни на метр продвинуться вперед в Вертешских горах. Подобная ситуация наблюдалась и у I кавалерийского корпуса. Более того, кавалеристы были вынуждены оставлять еще недавно занятые ими территории.

В тот день, даже если кто-то и имел иллюзии относительно судьбы Будапешта, вынужден был с ними распрощаться. У самой окруженной немецко-венгерской группировки также не оставалось никаких шансов на прорыв кольца окружения изнутри. Генерал-майор Гедке, не скрывая, оценивал положение венгерской столицы как безнадежное: «Боюсь, что провал операции на юге может привести к смене главной цели наступления». Неизвестно, продолжал ли все еще верить в возможность деблокирования обергруппенфюрер СС Гилле. В этот день он не говорил ничего по данному поводу. В любом случае от его желаний уже ничего не зависело. Он должен был наблюдать, как тысячи немецких и венгерских солдат приносились в жертву Гитлеру. Тот же в знак «благодарности» прислал очередной приказ. В нем фюрер от лица немецкого и венгерского народов благодарил «защитников Будапешта за их самоотверженность и героическую борьбу с общим врагом». Но самым «обнадеживающим» было последнее предложение: «Далекий Будапешт должен считаться неприступной крепостью, пока не пробьет час его освобождения». Почти открытым текстом говорилось, что окруженная группировка должна полностью погибнуть.

А тем временем советские войска сжимали клещи вокруг значительной части армейской группы Балка. Но даже в этой катастрофической ситуации Балк продолжал плести интриги. В 10 часов 20 минут в разговоре с генералом Вёлером он на полном серьезе утверждал: «В результате многочасовой задержки наступления IV танкового корпуса СС теперь весь северный фланг армейской группы вынужден перейти в оборону». Интересно, как бы своевременное наступление эсэсовского танкового корпуса могло помешать мощнейшему советскому контрнаступлению, нацеленному данному корпусу в тыл? Справедливости ради надо сказать, что именно, задержка Гилле смогла спасти несколько немецких дивизий от неминуемого уничтожения. В ответ на заявленное генерал Вёлер лишь произнес: «Впредь прошу командующего армейской группой генерала Балка по возможности более эффективно руководить IV танковым корпусом СС». Учитывая характер и манеры Балка, не было ничего удивительного в том, что он уже начинал искать виновного в провале операции «Конрад III». Их было множество. В утренней сводке генерал-майор Гедке докладывал: «Досадно, что части Люфтваффе просмотрели переброску XXIII советского танкового корпуса через Дунай».

К полудню в штабе армейской группы Балка решили снять из-под Секешфехервара 23-ю танковую дивизию и перебросить ее к югу от города. Вне зависимости от общей обстановки в районе боевых действий, она должна была противостоять наступающим от Дуная советским войскам. Сменить дивизию на прежнем участке фронта должна была дивизионная группа Хольсте (4-я кавалерийская бригада и подчиненная ей 2-я венгерская танковая дивизия). 356-я пехотная дивизия, которая уже начинала разгружаться с железнодорожных составов в Веспреме, должна была также быть направлена под Секешфехервар.

В 14 часов генерал Балк ходатайствовал о том, чтобы подчинить 1-ю танковую дивизию, входившую в IV танковый корпус СС, III танковому корпусу. В некоторой мере это было оправданно, так как эсэсовские дивизии находились на определенном удалении, а немцам в срочном порядке надо было выпрямить дугу, возникшую к северу от озера Веленце. Предполагалось, что силами 1-й, 3-й и 23-й танковых дивизий можно было остановить советское контрнаступление. В первую очередь это касалось «южного плацдарма», где наступали три советских танковых бригады, а в ближайшее время предполагалось появление XVIII танкового корпуса. В данных условиях дивизионная группа Хольсте была подчинена Гилле. Этими силами предполагалось удержать фронт между Дунаем и озером Веленце по реке Вали. При этом дивизия СС «Мертвая голова» должна была двигаться вдоль южного берега Веленце в направлении Секешфехервара, где и должна была встретиться с дивизионной группой Хольсте. Затем они должны были объединиться с дивизией СС «Викинг».

Весь этот день проходил под знаком структурных преобразований. На северном фланге VIII венгерский армейский корпус перешел в подчинение I кавалерийского корпуса. На базе этого соединения была сформирована корпусная группа Хартенэка. Результатом данной перегруппировки стало то, что IV танковый корпус СС и I кавалерийский корпус, ранее являвшиеся южным и северным «соседями» III танкового корпуса, теперь имели общую границу. Сам же III танковый корпус планировалось перебросить на «южный плацдарм».

Когда в 17 часов 25 минут генерал-полковник Гудериан поинтересовался: «Может ли продолжать наступление IV танковый корпус СС?», Грольман дал однозначный ответ: «Нет». Лишь после этого Гудериан огласил приказ фюрера: IV танковый корпус должен перейти в глухую оборону, а атаковать надлежало силами 1-й и 3-й танковых дивизий, и то лишь на южном фланге сражения. 23-я танковая дивизия так и должна была остаться под Секешфехерваром, пока в распоряжении армейской группы Балка не появились бы более значительные силы. Гудериан специально подчеркнул: «Фюрер указал на то, что в районе Секешфехервара не должно случиться никаких сюрпризов».

В 17 часов 30 минут в штабе группы армий «Юг» эти «пожелания» Гитлера были превращены в конкретный план оперативных действий, который предполагал следующее:

1) Наступление IV танкового корпуса на северном фланге надо было немедленно остановить.

2) Дивизии IV танкового корпуса должны были занять оборонительные позиции на отрезке между рекой Вали и озером Веленце.

3) Из-под Секешфехервара на южный плацдарм к 3-й танковой дивизии следовало перебросить 1-ю танковую дивизию. 23-я танковая дивизия должна была оставаться вблизи Секешфехервара.

4) 23-я танковая дивизия должна была удерживать Секешфехервар, пока не будут доставлены свежие силы.

К вечеру в штабе выяснили, какие силы наступали на юге. В советском контрнаступлении принимали участие как минимум две танковые бригады из состава 18-го танкового корпуса и шесть стрелковых дивизий из состава 30-го и 133-го стрелковых корпусов. Генерал Балк не ожидал подобного развития событий. На юге явно не хватало сил, чтобы сдержать советскую лавину. Он понимал, что без 23-й танковой дивизии, оставшейся под Секешфехерваром, ему вряд ли бы удалось долго удерживать «южный плацдарм». Он требовал срочной переброски в этот район 356-й пехотной дивизии и народно-артиллерийского корпуса.

Но в штабе группы армий «Юг» не спешили принимать подобное решение. Там откровенно выжидали и перестраховывались. «Приказ фюрера должен выполняться беспрекословно, а в нем значится лишь то, что при любых обстоятельствах надо удержать только Секешфехервар. Лучше смириться с поражением на севере или юге, чем потерять этот важный стратегический объект».

Часом позже генерал-лейтенант Грольман смог убедить генерал-майора Гедке перебросить в район Секешфехервара еще и 6-ю танковую дивизию, которая безуспешно пыталась наступать в Вертешских горах.

Уже 28 января 1945 года в 1 час 10 минут Верховное командование передало указание о подготовке к наступлению на «южном плацдарме» с целью овладения Дунафёльдваром.

Операция «Конрад III» завершилась. Как и две предыдущие одноименные операции, она закончилась неудачей. Судьба Будапешта была предрешена. Агония осажденного города продолжалась еще две недели.

Говоря о причинах неудач всех трех операций «Конрад», мы сразу же отбросим традиционные для германской историографии утверждения о явном численном превосходстве советских войск. Мы также не будем вдаваться в подробности взаимных обвинений, которые после войны немецкий генералитет выдвигал в адрес друг друга.

Причин неудачи немецких операций по деблокированию Будапешта можно выделить несколько:

1) Три операции «Конрад», нацеленные на прорыв кольца советского окружения вокруг венгерской столицы, не принесли ожидаемых результатов, так как, по словам генерала бронетанковых войск барона Гейера фон Швеппенбурга, «их было слишком много для столь небольших сил».

2) Отдельно стоит отметить почти полное отсутствие взаимодействия Верховного командования Вермахта с Верховным командованием сухопутных войск (о чем, собственно, уже говорилось выше). Сотрудничество этих двух инстанций осуществлялось исключительно через Гитлера, что не могло положительно сказаться на планировании военных операций. В качестве примера можно привести подготовку к операции «Ледокол», когда при участии группы армий «Ф» армейская группа Балка и 2-я танковая армия (группа армий «Юг») могли взять в клещи войска маршала Толбухина. Стоит отметить, что и сам маршал очень опасался подобного развития событий. Осуществи немцы подобный замысел, и 3-й Украинский фронт, расколотый на несколько частей, оказался бы надолго выведенным из активных наступательных действий.

В данном пункте нельзя не отметить существенных различий в оперативной тактике. В то время как Гитлер был в буквальном смысле зациклен на обороне крупных пространств, которые надо было удерживать любой ценой (Демянск, Сталинград, Будапешт, Бреслау), в Генеральном штабе сухопутных войск делали ставку прежде всего на уничтожение советских войск как в наступлении, так и в обороне, что предполагало более гибкую тактику, в том числе и в вопросах удерживания территорий и объектов. Столь разное восприятие целей военных операций привело к тому, что перед немецкими войсками не ставились ясные задачи. Ко всему этому добавлялись многочисленные «разночтения», которые можно было наблюдать в штабах самого разного уровня.

3) Немцы не смогли оптимально использовать концентрацию сил. Подобные ошибки очень часто можно было наблюдать уже на стадии планирования военных операций, особенно наступательных. Вместо того чтобы сосредоточить все имеющиеся в распоряжении силы на достижении конкретной стратегической цели (например, деблокировании Будапешта), они раскидывались для решения второстепенных тактических задач («полное урегулирование ситуации на западном берегу Дуная», «уничтожение противника на нашем левом фланге» т. д.). Как результат, любое более-менее мощное советское контрнаступление ставило немецкое командование в тупик. В данной ситуации подчас использовались и вовсе нелепые отговорки («мы неправильно оценили численность советских войск», «внезапно была переброшена дивизия»). Возникало ощущение, что немецкие генералы не предвидели такой возможности. В результате принимались еще более пагубные (для немцев) решения о переносе эпицентра борьбы на другой участок фронта. Мол, это должно было держать советские войска в постоянном напряжении. Теоретически такой посыл мог быть правильным, если не принимать во внимание, что подобные действия все больше и больше удаляли командование армий и групп армий от достижения основной, первоначально обозначенной цели. В итоге спланированная операция превращалась во множество затяжных боев локального характера.

4) В качестве «хронической болезни» немецкого генералитета можно выделить неправильно оцененный фактор времени. Стоило начаться операции, как выяснялось, что заданным темпам наступления мешали то плохая погода, то разбитые или заледенелые дороги. При этом отдельно хотелось бы обратить внимание на проблему подвоза дивизий, которая в итоге выливалась в не менее хронический «недокомплект». При этом дольше всего на исходные позиции выдвигалась артиллерия. Лишенные реальной артиллерийской подготовки, за ошибки командования платили простые немецкие солдаты, которые шли в наступление в не укомплектованных до конца дивизиях. Прямым продолжением «временного фактора» являлось ужасное снабжение немецких частей на передовой. В итоге, «экономя» на времени, немецким генералам приходилось вновь и вновь осуществлять повторные наступления.

5) По меньшей мере во время операции «Конрад I», а по большому счету — во время всех трех операций танковые дивизии использовались без адекватной (в первом случае вообще без всякой) поддержки других видов войск. В условиях прорыва глубокоэшелонированной советской обороны, которая сопровождалась активным использованием противотанковых пушек, минных полей, проволочных и противотанковых заграждений, «чисто танковое» наступление не могло иметь ни малейших шансов на успех. Причиной подобного была опять же спешка. Отсутствие пехотной или мотопехотной поддержки объяснялось тем, что прибытие данных подразделений на исходные позиции требовало гораздо большего времени. Операции «Конрад» могут войти в историю как «классический» пример того, как нельзя использовать танковые подразделения.

6) Танковые формирования могли внезапно вклиниваться в советские позиции, но при этом они подвергались реальной угрозе контратак с флангов, которые не были прикрыты пехотой. Появлявшиеся «пальцы» легко «ампутировались» в ходе двух встречных ударов с флангов.

7) Эффект неожиданности, на который так уповали в штабе группы армий «Юг», на самом деле имел место быть только в начале операции «Конрад I». Во всех остальных случаях советское командование уже было готово к обороне (в чем отдельная заслуга маршала Толбухина). Поэтому непонятно удивление в штабе армейской группы Балка и в штабе группы армий «Юг», когда наступающие танковые части натыкались на мощные оборонительные рубежи Красной Армии. В итоге потери в наступающих частях были значительно выше, нежели планировалось при разработке операции.

8) Несмотря на имеющихся в распоряжении венгерских офицеров, немецкий генералитет (видимо, в силу недоверия к венграм) никак не использовал их знания местности, а самое главное — знание особенностей ландшафта в тех или иных погодных условиях. Оставив без внимания труднопроходимость дорог, лесных и горных массивов, изначально неправильно определялись сроки начала, развития и потенциального окончания операции. Остается непонятным, почему в январе не учитывались такие факторы, как снег, снег с дождем, гололед, снежные заносы, оттепели, превращавшие горные дороги в болотную жижу. В итоге территория как бы «шлюзовала» наступающие части, заставляя их вытягиваться в длинные колонны.

9) Отдельно хотелось бы отметить разделение органически единых подразделений (дивизий, полков). Особенно опасной подобная практика была для танковых дивизий, которые за редким исключением имели сработанные порядки. Хаотическое использование танковых подразделений приводило к тому, что на западном берегу Дуная возникали «беспризорные» танковые батальоны, которые были лишены всякого снабжения, а потому не могли долгое время эффективно участвовать в боевых действиях.

10) В силу очевидного в конце войны превосходства советской авиации, основные перемещения и перегруппировки должны были совершаться с наступлением темноты. Это, конечно, оберегало от советских штурмовиков и бомбардировщиков, но в то же время затрудняло командование отдельными подразделениями и соединениями в целом.


Операция «Конрад III». Положение на 22 января 1945 года

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.112. Запросов К БД/Cache: 0 / 0