Главная / Библиотека / Чкалов. Взлет и падение великого пилота /
/ Глава 7 Цирк Гроховского и воздушная акробатика

Глав: 13 | Статей: 13
Оглавление
«Он был не менее знаменит, чем Юрий Гагарин, – и погиб в том же возрасте, не дожив до 35 лет. Он стал национальным героем после легендарного трансполярного перелета, его считали «гордостью СССР» и «любимцем Сталина», предпочитая не вспоминать, что ВАЛЕРИЙ ЧКАЛОВ дважды побывал под судом и дважды увольнялся из вооруженных сил. О нем снят классический советский фильм и новый телесериал – но до сих пор не было ни одной профессиональной биографии, если не считать апологетических воспоминаний его родных, соратников и друзей. Эта книга – первая.

Наперекор официозу и негласным табу, отделяя мифы от правды, а пропаганду от фактов, это исследование рисует подлинный портрет великого пилота – не «иконы», а живого человека, едва ли не самой противоречивой личности в истории отечественной авиации. С одной стороны – гениальный летчик, постоянно находившийся в поиске революционных приемов воздушного боя, новых методик испытания авиатехники. С другой – не признающий никаких уставов и правил «воздушный хулиган», заплативший за недисциплинированность собственной жизнью и своим примером доказавший, что все авиационные наставления написаны кровью, а нарушение полетного задания может обернуться катастрофой…

Восстанавливая подлинную биографию Валерия Чкалова, от взлета до падения, от рождения легенды до трагического финала, эта книга воздает должное прославленному летчику, чье имя вписано в историю авиации золотом по граниту.»

Глава 7 Цирк Гроховского и воздушная акробатика

Глава 7

и воздушная акробатика

В те годы в НИИ ВВС, помимо Владимира Сергеевича Вахмистрова, служило немало специалистов с «нетрадиционными» взглядами на развитие авиационной и военной техники вообще. К их числу относился и основоположник отечественной воздушно-десантной техники Павел Игнатьевич Гроховский. Профессиональный летчик, но, как и Валерий Павлович, лишь с начальным образованием оказался незаурядным изобретателем и организатором. Именно его идеи на практике приходилось проверять Анисимову и Чкалову. Оба они показали себя не только смелыми и талантливыми, но и бесшабашным летчиками. Довольно быстро выяснилось, что доверять Чкалову сложные испытания, требовавшие глубокого анализа происходивших в полете явлений и поведения самолета, не желательно. Зато в экспериментах и испытаниях, проводившихся в отделе П. И. Гроховского, занимавшегося отработкой десантно-транспортного оборудования для зарождавшихся воздушно-десантных войск РККА, он, как, впрочем, и его друг Александр Анисимов, оказался очень полезным.

В начале лета 1932 года Чкалову в качестве пилота бомбардировщика ТБ-1 довелось участвовать в испытаниях «авиабуса» – планера, выполненного в виде несущего корпуса, в котором размещались десантники. Это был очень рискованный эксперимент, поскольку на кону стояла жизнь двух испытателей: Гроховского и его заместителя И. В. Титова. При этом очень многое зависело от точного выдерживания высоты полета самолета-носителя ТБ-1, пилотировавшегося Чкаловым, и Валерий Павлович не подвел. Эксперимент завершился блестяще. Впоследствии идея беспарашютного десантирования с самолета на сверхмалой высоте военной техники и грузов, но без людей, получила дальнейшее развитие.


П. И. Гроховский и И. В. Титов после удачного испытания «авиабуса»

П. И. Гроховский недолго прослужил в НИИ ВВС и вскоре возглавил Экспериментальный институт НКТП, где был спроектирован двухбалочный транспортный самолет Г-37 «Универсальное крыло». Машина была весьма необычна, не только из-за своей двухбалочной схемы, но и из-за того, что вся нагрузка располагалась в сбрасываемой на парашюте кабине, подвешенной под центропланом крыла. Шасси для снижения аэродинамического сопротивления заключили в обтекатели – «штаны» из гофрированного дюралюминия.

Поскольку своего опытного завода в Экспериментальном институте не было, то самолет построили в Ленинграде в мастерских склада № 17 (Гребной порт). Для проведения испытаний Г-37 была создана комиссия во главе с Хрусталевым (УВВС). Его заместителем был летчик-инженер И. Ф. Петров (НИИ ВВС). Испытания начались, как водится, с пробежек. Первые три выполнил Петров, затем две пробежки совершил В. П. Чкалов. Это позволило, как выяснилось впоследствии, лишь частично устранить выявленное стремление машины к кабрированию.

Первый полет Г-37, пилотируемого Валерием Павловичем, состоялся 20 февраля 1934 года и прошел не без «приключений».

После отрыва самолет начал раскачиваться в вертикальной плоскости. Казалось, авария неизбежна, однако Чкалову удалось «обуздать» и посадить машину на краю аэродрома. Как выяснилось, виной всему был дефект в системе управления, неправильно выбранное передаточное число в цепи продольного канала. После доводки машины, затянувшейся до лета, 12 июня Чкалов перегнал Г-37 с надписью «ЦК Ленинского комсомола» в Москву на Центральный аэродром, носивший в то время имя М. В. Фрунзе. Перелет в столицу занял 2 часа 50 минут и проходил с довольно высокой средней скоростью 250 км/ч.


Сброс «авиабуса» с самолета ТБ-1

В Москве под центропланом крыла подвесили съемную кабину, построенную в КБ-29 в подмосковных Подлипках. Кабина вмещала до десяти пассажиров или двенадцать полностью экипированных десантников. Предусматривалась возможность транспортировки от пяти до десяти раненых бойцов или четверых больных на носилках (с санитаром), а также до одной тонны различных грузов. Но, несмотря на свою привлекательность для военных, самолет остался в опытном экземпляре. Военные решили использовать для транспортировки боевой техники, и личного состава воздушно-десантных войск тяжелый бомбардировщик ТБ-3, большое количество которых находилось в строевых частях.


Транспортный самолет Г-37 с моторами М-17 мощностью по 680 л. с. во время заводских испытаний в Ленинграде

В 1935 году в экспериментальных мастерских Военно-воздушной академии был построен легкий экспериментальный самолет «Кукарача» с мотором М-11. Машина, ставшая коллективным трудом преподавателей академии В. Ф. Болховитинова, А. Е. Каминова и С. Г. Козлова при участии Гроховского, была выполнена по двухбалочной схеме с крылом стреловидностью 35 градусов по передней кромке, толкающим винтом и одноколесным велосипедным шасси. Испытывал самолет В. П. Чкалов, но он так и не смог оторваться от земли.


Самолет Г-37 после перелета в Москву. Длина – 15,2 м, размах крыла – 23,7 м, площадь крыла – 84 м2. Взлетный вес – 6250 кг. Вес топлива – 65 кг. Максимальная скорость – 285 км/ч (с подвесной кабиной – 235 км/ч). Время набора высоты 1000 м – 3 мин. Дальность полета – 1700 км. Практический потолок – 8050 м. Экипаж – 3 чел

Любопытно, что во время работы на гражданке нет ни одного упоминания о капризном, неуправляемом поведении летчика. Все это время он был якобы собран, не нарушал летной дисциплины и с честью выходил из весьма опасных ситуаций. «Хулиганом» Чкалов пробыл недолго – до встречи со Сталиным в 1935 году. Случилось так, что 1 мая Валерий Павлович продемонстрировал И-16 на параде над Красной площадью, а на следующий день на Центральном аэродроме столицы произошла встреча со Сталиным.


В. П. Чкалов в кабине «Кукарачи»

«Однажды,]]>– рассказывал Александр Сергеевич Яковлев,]]>– я попросил Чкалова – мы с ним виделись на аэродроме почти каждый день – рассказать подробнее, чем это было в газетах, о его первой встрече со Сталиным, приезд которого на Центральный аэродром 2 мая 1935 года мне удалось наблюдать только издали. Чкалов все еще находился под впечатлением этого события.]]>

Для меня эта встреча была совершенно неожиданной,]]>– сказал Валерий Павлович,]]>– когда Сталин, Ворошилов и Орджоникидзе приехали на аэродром для осмотра новых самолетов, Ворошилов показал на меня товарищу Сталину. Он подошел ко мне, крепко пожал руку и стал спрашивать о моем любимце И-16 и о том, как я его испытываю. Видимо, Ворошилов рассказал ему о воздушных происшествиях во время моих испытательных полетов, потому что товарищ Сталин спросил: «Почему вы не пользуетесь парашютом, а обычно стараетесь спасти машину?» Я объяснил, что летаю на опытных, очень ценных машинах, которые надо беречь во что бы то ни стало. Во время полета мысль все время направлена на то, чтобы выполнить программу испытаний и благополучно вернуться на аэродром.]]>

Ваша жизнь,]]>– сказал Сталин,]]>– дороже нам любой машины. Надо обязательно пользоваться парашютом, если есть в этом нужда!».]]>

После этого о Чкалове уже заговорили как о летчике-новаторе, а 5 мая Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановил:

«Наградить орденом Ленина: инженера-конструктора Поликарпова Николая Николаевича – за выдающиеся заслуги в деле создания новых высококачественных конструкций самолетов, и летчика-испытателя Чкалова Валерия Павловича – за неоднократно проявленную исключительную смелость и мужество при испытаниях новых самолетов».]]> Это была наивысшая награда Советского Союза, а орденами тогда не разбрасывались.

Как бы в ответ на заботу Сталина 15 мая Валерий Павлович написал в газете «Известия»:

«… Летчик, испытывающий новые самолеты, в представлении людей, не имеющих непосредственного отношения к авиации,]]>– это человек риска. Однако такое представление неверно. Летчик-испытатель – это, прежде всего, человек, отягощенный отеческой заботой; раньше, чем полететь на какой-нибудь опытной машине, он участвует в ее рождении.]]>

Работа летчика-испытателя начинается задолго до полета. Он следит за всеми стадиями создания нового самолета. Он знакомится с его особенностями еще при конструировании.]]>

Наконец машина сконструирована. Небольшой деревянный макет ее подвергается всестороннему обсуждению, и в оценке рождающегося самолета активно участвует летчик-испытатель. На заводе во время постройки машины летчик-испытатель вместе с инженерами проводит все дни в цехах. Он следит за изготовлением всех деталей, проверяет работу отдельных, уже готовых механизмов. И летчик-испытатель уже в это время до мельчайших деталей знает машину, на которой ему предстоит совершить полет. Он чувствует ее всю, до последнего винтика, но верить ей не имеет права. Сначала он рулит на ней по аэродрому и делает подлеты на метр-полтора от земли, прежде чем подняться в воздух. Во время первого полета пилот лишь совершает один-два круга над аэродромом. Затем машину тщательно осматривают и устраняют выявившиеся в полете мелкие дефекты. И начинаются так называемые тренировочные полеты. За четыре-пять таких полетов летчик-испытатель должен окончательно привыкнуть к новой машине.]]>

Машина вступает в полосу заводских испытаний. Тут уже не стесняешься – даешь самолету самую полную нагрузку. Испытываешь его на подъем, на маневренность, управляемость, устойчивость, километраж, в фигурных полетах, потолке и, в заключение, в штопоре. Летчик-испытатель внимательно следит за работой мотора и многочисленных приборов, он записывает все свои наблюдения.]]>

Часто к концу заводских испытаний самолет претерпевает ряд переделок…]]>

Случается, что в процессе испытаний летчик обнаруживает какой-нибудь крупный дефект новой машины. Тогда самолет снимается с заводских испытаний и отправляется в цех на переделку. Затем испытания возобновляются и продолжаются до тех пор, пока на машине не останется, как мы выражаемся, никаких неясностей…]]>

Испытатель должен давать самолету такие нагрузки, каких он никогда не будет переносить впоследствии. Испытание современных скоростных самолетов требует от летчика исключительно крепкого здоровья. Можно прекрасно чувствовать машину, но чтобы испытать ее на сверхмаксимальных скоростях, чтобы выжать из нее все, до предела, нужно иметь и большую физическую силу.]]>

Летчики-испытатели – народ осторожный. И это естественно: стоит сделать одно неправильное движение – и машина разбита. А разбить опытную машину – значит, погубить многомесячную работу целого коллектива.]]>

Выявление штопорных свойств самолета является конечным и самым ответственным этапом испытаний. Заключительную стадию испытаний, фигурные полеты и штопор проводишь поэтому с исключительной осторожностью, продумав предварительно каждое движение.]]>

Испытания на штопор делаются обычно на большой высоте, чтобы в случае невыхода самолета из штопора успеть выпрыгнуть с парашютом. Самолет вводится в штопор со всех положений, в том числе и с тех, которые могут создаться при потере скорости самолетом, пилотируемым недостаточно опытным летчиком. В каждом отдельном случае машина штопорит по-разному, и необходимо изучать все ее свойства.]]>

Конструктор ждет от летчика-испытателя правильно поставленного «диагноза». Летчик-испытатель должен уметь быстро ориентироваться буквально во всех свойствах машины и ее многочисленных приборах. От способности испытателя быстро подмечать отдельные недостатки машины и, главное, правильно определять их причины зависит почти все.]]>

Работа летчика-испытателя чрезвычайно сложна. Тут на «чутье» не положишься. Нужно многое знать: и законы механики, и сопротивление материалов, и многое, многое другое»,]]>

О каких законах механики и сопротивления материалов могла идти речь, когда у Чкалова не было даже среднего образования?

Из книги в книгу кочуют утверждения, что Чкалов за свою короткую жизнь разработал и выполнил полтора десятка фигур высшего пилотажа, и что многие из них якобы спасли немало жизней летчиков в годы войны. И каждый раз все утверждения начинаются с бреющего полета. Более того Валерий Павлович, выступая 31 августа 1937 года на празднике у себя на родине, доложил, что им разработана и доказана боевая сила бреющих полетов, которые получили общее признание. Сильно сказано. А как же в действительности?

В действительности же этот тактический прием нередко использовали пилоты и в Первую мировую и Гражданскую войны (например, широко известен случай разгона конницы Мамонтова летчиком Братолюбовым). Применялись самолеты и для штурмовки вражеских позиций, а это не что иное, как бреющий полет.


В. П. Чкалов в Горьком

Главное же преимущество бреющего полета – во внезапности. Но и здесь приоритета Чкалова нет, и в этом можно убедиться, если внимательно ознакомиться с упомянутыми выше воспоминаниями генерала А. Н. Пономарева:

«Из авиационных начальников тех лет мне запомнился командующий ВВС Московского военного округа И.]]>У.]]>Павлов… Над нашим аэродромом часто появлялся его ярко-красный истребитель. Перед посадкой летчик обязательно совершал целый каскад головокружительных фигур, потом почти отвесно пикировал и, чуть не касаясь травы, проносился над полем. Беседуя с инструкторами и учлетами, Павлов много рассказывал об эффективности ударов с малых высот. Как-то он не приметил выступавшего из травы столбика и поломал колесо. Неисправность быстро устранили. Когда я доложил об этом, Павлов поблагодарил и вдруг схватил меня за плечо: – Слушай, механик, а что мешает нам летать над самой землей?]]>

Я растерялся:]]>

Шасси, наверно? – Правильно, шасси. Пора создать такую машину, у которой в полете шасси убиралось бы. Она и летать станет быстрее. Понял?]]>

Я ответил, что понял, и сослался на конструкторов.]]>

Конструкторы, конструкторы! – передразнил Павлов.]]>– Они ничего не сделают, если мы сами не будем кумекать и подталкивать их. Плечом подталкивать!»]]>

В 1928 году за успехи в боевой и политической подготовке начальника ВВС Московского военного округа И. У. Павлова предлагалось поощрить двухмесячным окладом. Но. как следует из письма № 355896 от 19 июля 1928 года помощника начальника Особого Отдела ОГПУ Лепина и начальника 3 отдела Пинталь заместителю начальника УВВС РККА Я. И. Алкснису:

«… лично Павлов своим постоянным нарушением приказов и полетной дисциплины последнюю не укрепляет, а разлагает – известно и УВВС… Награждение Павлова в такой обстановке может иметь последствием только исключительную волну недовольства среди летного состава»]]>

Так что Чкалову было кому подражать и у кого перенимать опыт.

В годы Великой Отечественной войны бреющий полет как прием воздушного боя применялся редко, преимущественно у штурмовиков. Да, летчики Ил-2 летали низко, но это делалось для собственной безопасности, поскольку снизу штурмовик не имел защиты от пушек «мессершмиттов» и «фокке-вульфов», а также для достижения скрытности. В бою же им приходилось маневрировать, набрав высоту, а уж затем с пологого пикирования наносить прицельный удар по противнику.

Правда, четверть века спустя к тактике бреющего полета, причем с огибанием рельефа местности, вернулись. Но это уже была иная тактика, основанная на применении современного вооружения и радиоэлектронного оборудования.

Это же касается и первенства Чкалова в перевернутом полете. Покопайтесь в отечественных («Вестник Воздушного Флота») и зарубежных журналах, и вы обнаружите, что никакого приоритета Чкалова в этом нет.

Фигур высшего пилотажа придумано много, и все они полезны. И здесь их надо разделить, поскольку одни восхищают публику на авиашоу, а другие – используются в бою. Еще свежи воспоминания у многих читателей о новой фигуре «Кобре Пугачева», впервые продемонстрированной Виктором Пугачевым на истребителе Су-27. Сколько об этом писалось, ее пытались приспособить для ведения воздушного боя, предполагая, что резкое торможение приведет к срыву захвата цели радиолокационными системами, а последующий разгон даст преимущество летчику атакуемого самолета и позволит расправиться с противником. Исследовали этот прием и американцы, но распространения он не получил, поскольку потеря скорости в современном бою связана, как в годы Великой Отечественной, с утратой преимущества над противником. Заметьте, что в последние годы «Кобра Пугачева» исчезла даже из программ различных авиашоу.

То же самое произошло и с так называемым восходящим штопором, или восходящей бочкой, придуманным Чкаловым. Но эту фигуру, хоть иногда, но можно увидеть на авиашоу. В бою же она была бессмысленна и даже вредна, поскольку приводила к потере скорости и преимущества над противником.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.031. Запросов К БД/Cache: 0 / 0