Главная / Библиотека / 300 лет российской морской пехоте, том I, книга 2 /
/ Глава VI Эпоха Александра I 1801–1825 гг. / Участие Гвардейского экипажа в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах 1812–1814 гг.

Глав: 3 | Статей: 20
Оглавление
27 ноября 2005 г. исполнилось 300 лет морской пехоте России. Этот род войск, основанный Петром Великим, за три века участвовал во всех войнах, которые вела Российская империя и СССР. На абордажах, десантах и полях сражений морские пехотинцы сталкивались с турками и шведами, французами и поляками, англичанами и немцами, китайцами и японцами. Они поднимали свои флаги и знамена над Берлином и Веной, над Парижем и Римом, над Будапештом и Варшавой, над Пекином и Бейрутом. Боевая карта морской пехоты простирается от фьордов Норвегии до африканских джунглей.

В соответствии с Планом основных мероприятий подготовки и проведения трехсотлетия морской пехоты, утвержденным Главнокомандующим ВМФ, на основе архивных документов и редких печатных источников коллектив авторов составил историческое описание развития и боевой службы морской пехоты. В первом томе юбилейного издания хронологически прослеживаются события от зарождения морской пехоты при Петре I и Азовского похода до эпохи Николая I и героической обороны Севастополя включительно. Отдельная глава посвящена частям-преемникам морских полков, история которых доведена до I мировой и Гражданской войн.

Большинство опубликованных в книге данных вводится в научный оборот впервые. Книга содержит более 400 иллюстраций — картины и рисунки лучших художников-баталистов, цветные репродукции, выполненные методом компьютерной графики, старинные фотографии, изображения предметов из музейных и частных коллекций, многие из которых также публикуются впервые. Книга снабжена научно-справочным аппаратом, в том числе именным указателем более чем на 1500 фамилий.

Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся военной историей, боевыми традициями русской армии и флота, а также всем, кто неравнодушен к ратному прошлому Отечества.

Участие Гвардейского экипажа в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах 1812–1814 гг.

Участие Гвардейского экипажа в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах

1812–1814 гг.

Библиография и источники.

Виноградский И.А. Участие Гвардейского экипажа в сухопутной кампании 1812 года. СПб., 1899.

Виноградский И.А. Действия морского Гвардейского экипажа в войну 1813 года. СПб., 1903.

Лермантов М.Н. История Гвардейского экипажа. // РГА ВМФ. Ф. 935. Оп. 2. Д. 166.

Поливанов В.Т., Бякин Г.И. Морской Гвардейский Экипаж. СПб., 1996.

Щепотьев С.А. Памятка Гвардейского экипажа. СПб., 1910.

Зимой 1812 года Гвардейский экипаж готовился к предстоящей морской кампании. Но 28 февраля Министр морских сил маркиз И.И. де Траверсе неожиданно получил от военного министра М.Б. Барклая де Толли известие, что «по Высочайшему Его Императорского Величества повелению Гвардейскому экипажу назначено в будущую субботу, 2-го марта, выступить в поход в г. Вильну». Одновременно великий князь Константин Павлович посетил Литовский замок и поздравил моряков с походом. На время сухопутных действий Гвардейский экипаж поступил в 3-ю бригаду Гвардейской пехотной дивизии. Артиллерийская команда получила две 6-фунтовые пушки и была прикомандирована к легкой роте № 1 Лейб-Гвардии Артиллерийской бригады. В течение двух дней для экипажа сформировали необходимый обоз, матросам выдали теплую одежду и по три пары сапог на человека. В 10 часов утра 2 марта Гвардейский экипаж (15 офицеров, 3 чиновника и 435 нижних чинов)[37] вместе с гвардейской легкой пехотой был представлен государю на Семеновском поле. За быструю подготовку Александр I объявил всем офицерам высочайшее благоволение, приказал дополнительно выдать треть годового жалованья, а матросам пожаловал по рублю, фунту рыбы и чарке вина[38]. Войска прошли церемониальным маршем, после чего выступили из Петербурга. Император проводил их до Московской заставы и напутствовал Гвардейский экипаж словами: «Прощайте, ребята! Надеюсь, что я не ошибся, взявши вас с собой, и что вы покажете мне вашу службу». Цесаревич Константин просил И.П. Карцова «беречь матросов» и для «содержания их в добром здравии» распорядился выдавать еженедельно каждому по 4 чарки вина и по 1,5 фунта мяса или рыбы.



Унтер-офицер Гвардейского экипажа. 1811–1813 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XVI.

5 марта 1812 г. Александр I провел смотр отправляющейся в поход Лейб-Гвардии Артиллерийской бригады. Находившаяся в ее рядах артиллерийская команда Гвардейского экипажа (лейтенант А.И. Лист и унтер-лейтенант И.П. Киселев, 2 старших и 4 младших унтер-офицера, 1 барабанщик, 15 бомбардиров, 16 канониров, 1 слесарь) заслужила похвалу императора. В дальнейшем эта команда действовала вместе с гвардейской артиллерией отдельно от своего экипажа, встречаясь с ним лишь на маршах и полях сражений.

Делая по 25–30 верст в сутки и имея через каждые 3 дня «растаг» (дневной отдых), Гвардейский экипаж за 38 дней прошел более 600 верст. В Порхове матросы получили 358 новых ружей и по 100 патронов к ним, в связи с чем на дневках проводилось обучение стрельбе и пешим маневрам. 9 апреля Гвардейский экипаж завершил свой первый сухопутный поход и расположился в окрестностях местечка Тверичи, где простоял до 23 мая. За время стоянки матросы участвовали в исправлении дорог и мостов, осваивая саперное дело. К 29 апреля экипаж насчитывал в строю 14 офицеров, 3 чиновника, 26 унтер-офицеров, 33 музыканта, 10 юнг, 349 матросов.

23 мая Гвардейский экипаж покинул Тверичи и 28 мая расположился в окрестностях Вильны. 2 июня 1 — я, 3-я и 4-я роты моряков были направлены в Дрисский лагерь, где с 16 июня приступили к строительству укреплений, а также мостов через Западную Двину. В то же время 2-я рота капитан-лейтенанта Г.К. Горемыкина построила в окрестностях местечка Немечин на плотах и бочках несколько мостов через реки Вилию и Вилейку, обеспечила с началом войны переправу по ним собирающихся к Дрисскому лагерю корпусов 1-й Западной армии, после чего уничтожила мосты и отступила к Дриссе.

Собравшиеся в Дрисском лагере роты Гвардейского экипажа направили на усиление понтонных рот № 1 (подполковника И.Я. Акермана) и № 2 (подполковника А.Б. Философова). Войска остро нуждались в мостах через Двину, а понтонеры оказались неопытными и даже не умели заделывать дыры в парусиновых понтонах. Офицеры, руководившие строительством переправ, по свидетельству полковника К. Клаузевица, «не обладали ни опытом, ни знаниями в этой области». Моряки споро взялись за дело и с помощью двойного парусного шва быстро привели понтоны в порядок На плотах и понтонах они навели три моста и еще один построили на 10 якорных лодках («шейнах»). Для защиты мостов были устроены три тет-де-пона, охрану которых несли пикеты Гвардейского экипажа. Начальником караулов и ответственным за порядок при переправе назначили И.П. Карцова. Лихая работа моряков заслужила похвалу главнокомандующего М.Б. Барклая де Толли, а император, лично наблюдавший за наведением мостов, распорядился выдать всем чинам экипажа денежную награду.



Капитан-лейтенант Матвей Николаевич Чихачев. Литография 1899 г. с портрета 1821 г. В 1812–1814 гг. М.Н. Чихачев в чине лейтенанта командовал 3-й ротой Гвардейского экипажа и участвовал во всех сражениях и боевых походах от Дрисского лагеря до взятия Парижа.

В связи с решением оставить Дрисский лагерь Гвардейский экипаж 2 июля обеспечил переправу русских войск через Западную Двину, после чего вместе с понтонерами разобрал мосты и уничтожил все строительные материалы. С 4 июля 1-я и 3-я роты Гвардейского экипажа были прикомандированы к понтонной роте № 1, а 2-я и 4-я роты — к понтонной роте № 2. Двигаясь в арьергарде 1-й Западной армии, моряки обеспечивали переправы русских войск, уничтожали припасы и разрушали водяные мельницы. Последней, переправив все кавалерийские пикеты, оставила Дрисский лагерь команда из 60 матросов мичманов А.Д. Валуева и М.Н. Лермантова. Догоняя армию, эта команда вечером 12 июля вступила в уже оставленный русскими войсками Полоцк Французские разъезды ночевали в предместье на другой стороне Двины. В городе моряки обнаружили массу брошенных телег с провиантом и множество отставших солдат. Валуев приказал половине матросов занять оборону около брода, а прочим гвардейцам собрать всех солдат, посадить их на телеги и выпроводить за армией. Оставшийся после этого провиант уничтожили. На рассвете 13 июля экипаж покинул Полоцк. Двигаясь вдоль реки, моряки увидели на противоположной стороне французский разъезд, который шел с ними в одном направлении. Заметив русских, вражеские кавалеристы стали подбрасывать маленькие бочонки и кричать: «Камрад, дю водка!». Матросы отвечали, что выпьют в свое время после победы. Тогда французы начали шутливо благодарить русских за доставшиеся им в Полоцке трофеи. Моряки отвечали, что это святой обычай русского гостеприимства и что на Руси с лета откармливают свиней для убоя на Рождество. Так, перекрикиваясь с французами, отряд моряков с шутками и смехом быстро догонял армию. К вечеру 13 июля, пройдя за 40 часов 110 верст, команда присоединилась к экипажу в Витебске.

Вечером 15 июля Гвардейский экипаж, разрушив переправы, оставил Витебск, прошел через Рудню и 19 июля прибыл к Смоленску. 21–23 июля 3-я рота экипажа вместе с понтонерами отправилась навстречу 2-й Западной армии и, наведя мосты, обеспечила соединение русских войск. Переправу охраняла цепь застрельщиков из матросов. Во время маневров под Смоленском и обороны города 4–6 августа моряки конвоировали свои понтонные роты и охраняли мосты через Днепр, которые взорвали после отступления русских войск. С трудом продвигая по раскисшим от дождей дорогам тяжелые повозки с понтонами, нередко вытаскивая их на руках и чиня на ходу, моряки 8 августа навели три понтонных моста у Соловьевой переправы. После прохода армии, 3-я рога лейтенанта М.Н. Чихачева под огнем французских стрелков собрала понтоны и уничтожила два постоянных деревянных моста. В этом деле 5 матросов были убиты и тяжело ранены. В дальнейшем моряки Гвардейского экипажа все время находились в арьергарде, исполняя поручения по наведению мостов и последующему разрушению переправ.

Прийдя 23 августа на Бородинскую позицию, Гвардейский экипаж занялся обустройством переправ через многочисленные речки и ручьи, пересекавшие поле сражения. Поскольку Лейб-Гвардии Егерский полк занял село Бородино, отделенное рекой Колочь от правого русского фланга, рядом с деревянным мостом моряки построили еще один понтонный мост. 25 августа экипаж отошел вместе с понтонными ротами в резерв, оставив для охраны мостов через Колочь 30 матросов-добровольцев под командованием мичмана М.Н. Лермантова.



План боя за село Бородино 26 августа 1812 г. Фрагмент плана Бородинского сражения, составленного под руководством генерал-майора М.И. Богдановича и одобренного Николаевской академией Генерального Штаба. 1862 г. (Музей-панорама «Бородинская битва»). На плане русские батальоны изображены зеленым цветом, французские — красным.

На рассвете 26 августа 1812 г. французская 13-я пехотная дивизия генерала Дельзона атаковала Бородино. 106-й линейный полк ворвался в село, опрокинул егерей и на их плечах перешел по мостам Колочь. Матросы успели лишь разобрать часть настила деревянного моста. Но на правом берегу реки французов неожиданно встретили два батальона 1-го егерского полка полковника М.И. Карпенко. Командир 1-го батальона майор М.М. Петров позднее вспоминал: «Полковник Карпенков с батальоном моим, имевшим ружье наперевес, быстро взбежав на бугорок, дал меткий залп всем фрунтом по неприятелю и, когда дым выстрела еще клубился пред лицом неприятеля, и люди их, пораженные и озадаченные залпом батальона моего, были в смятении, егеря наши, опрометью бросившиеся за пулями вслед на неприятеля, ударили в штыки. А как гвардейцы, хотевшие истребить за собою мосты, успели на верхнем, высоком, на сваях стоящем мосту снять около десяти мостовин на средине его, то к этой прорехе и крутизне берега тинистой речки притиснули мы французов, и как в то же время З-й батальон наш майора Сибирцева, повернутый вполоборота направо, бросился из-за моего на нижний плавучий мост, находившийся возле высокого в 40 шагах, и также по залпе переднего дивизиона ударил трехгранным (штыком), то мы и истребили все отряды неприятельские с их генералом, штаб- и обер-офицерами и, перешед на левый берег Колочи в село Бородино, потурили соединено всем полком из него неприятеля». В этой схватке 106-й линейный полк был практически уничтожен, потеряв около тысячи человек, в том числе убитым своего командира бригадного генерала Л. Плозонна. Лишь подоспевший 92-й линейный полк позволил французам закрепиться в Бородине.

«К окончанию этого удачного натиска нашего, — вспоминал М.М. Петров, — прискакав по мостам, отнятым нами у неприятеля, начальник главного штаба генерал (А.П.) Ермолов с капитаном (А.Н.) Сеславиным приказал оставить село Бородино, до половины занятое, и, отозвав из него полк на правый берег Колочи, истребить оба моста дотла. Во исполнение этого приказания полковник Карпенков, созвав полк свой, перевел его на правую сторону речки и поручил мне поспешить истреблением мостов, что надлежало исполнять под сильным близким огнем неприятеля, стрелявшего по нам из восьми орудий с бугров селения и ружей от крайних домов и огорожей. Но все это успешно было мною исполнено чрез особенное соревнование к чести моих офицеров, бывших со мною для примера и ободрения подчиненных по груди в воде тинистой речки, при глазах А.П. Ермолова, стоявшего на окраине берега над нами под убийственными выстрелами неприятеля и ободрявшего наше превозможение всего и того, когда мы шпагами и тесаками рубили веревчатые и хворостяные прикрепи плавучего моста»[39].




Памятник Лейб-Гвардии Егерскому полку и морякам Гвардейского экипажа на Бородинском поле. Проект памятника разработали инженер- полковник Ф.Н. Еранцев и архитектор Н.А. Пермяков. Руководил строительствам монумента летом 1912 г. инженер С.Л. Прохоров. Фотографии из альбома «Рота Гвардейского Экипажа на Бородинских торжествах 18–31 августа 1912 г.» (ЦВММ).

Вслед за разрушением временного моста егеря сожгли деревянный свайный мост, для чего фитиль и брандскугели прислал командир 7-й конной артиллерийской роты полковник А.П. Никитин. Вместе с егерями мосты уничтожали моряки мичмана М.Н. Лермантова. При этом 4 матроса были убиты и 7 тяжело ранены (двое из них умерли через несколько дней). После уничтожения мостов, согласно официальной реляции, «французы в течение целого дня не осмеливались уже делать покушения к переправе и довольствовались перестрелкою с нашими егерями». За храбрость при Бородино 6 матросов Гвардейского экипажа получили Знаки отличия Военного Ордена Св. Георгия.



Офицеры и матросы Гвардейского экипажа у памятника на Бородинском поле Лейб-Гвардии Егерскому полку и морякам Гвардейского экипажа. Фотография из альбома «Рота Гвардейского Экипажа на Бородинских торжествах 18–31 августа 1912 г.» (ЦВММ).

С донесением об уничтожении мостов Барклай де Толли послал к главнокомандующему мичмана Н.П. Римского-Корсакова. М.И. Кутузов оставил его при себе, неоднократно посылал с приказаниями в разные места сражения, за что позднее наградил орденом Св. Анны 3-й степени. Старший адъютант 5-го пехотного корпуса лейтенант Гвардейского экипажа С.А. Наумов «за развозку приказаний» командующего корпусом генерал- лейтенанта Н.И. Лаврова получил орден Св. Владимира 4-й степени с бантом. В битве также участвовал адъютант цесаревича капитан-лейтенант П.А. Колзаков. Покидая армию 16 августа 1812 г., великий князь Константин Павлович определил своего адъютанта к главнокомандующему 2-й Западной армией князю П.И. Багратиону. Колзаков находился при князе во время сражения и, когда Багратион был ранен осколком ядра в левую ногу, подхватил его в седле и помог аккуратно спустить на землю.

После ранения князя Багратиона левый русский фланг отошел к деревне Семеновское. Сюда выдвинулась Лейб-Гвардии легкая ро га № 1 вместе с артиллерийской командой Гвардейского экипажа. Несколько часов моряки из своих двух пушек отражали атаки неприятеля и вели дуэль с французской артиллерией. Вскоре унтер-лейтенант И.П. Киселев был тяжело контужен в грудь и вынесен из боя. Затем получил контузию лейтенант А.И. Лист, но остался в строю. 4 нижних чина были убиты, 7 ранены, 1 зарядный ящик разбит, 3 лошади убиты. Понеся большие потери, легкая гвардейская артиллерия отошла за линию огня. Приведя себя в порядок, около 9 часов вечера рота вместе с 1 орудием лейтенанта Листа снова выдвинулась на позицию и, поддерживая Лейб-Гвардии Финляндский полк, сделала последние выстрелы по врагу.



Парадный строй роты Гвардейского экипажа с Георгиевскими знаменами на Бородинском поле. 26 августа 1912 г. Особое место в строю занимают знаменщики с экипажными святынями: слева — с Георгиевским знаменем 1910 года сверхсрочный боцманмат Кузнецов, справа — с практически утратившим полотнище Георгиевским знаменем 1813 года сверхсрочный боцманмат Сыроед.


Рота Гвардейского экипажа перед выступлением на парад 26 августа 1912 г. Фотографии из альбома «Рота Гвардейского Экипажа на Бородинских торжествах 18–31 августа 1912 г.» (ЦВММ).


Сверхсрочный боцманмат Сыроед с Георгиевским знаменем 1813 года и барабанщик Гвардейского экипажа на Бородинским поле 26 августа 1912 г. Рисунок художника А.А.Троня. 2000 г. (ЦВММ).

Офицеров А.И. Листа и И.П. Киселева «за лихое действие их орудий у села Семеновского в день Бородина» наградили орденом Св. Анны 3-й степени, а 6 матросов артиллерийской команды — Знаками отличия Военного Ордена Св. Георгия. Кроме того, за Бородинское сражение все нижние чины получили от императора по 5 рублей, а офицеры — треть годового жалованья.

В связи с решением об оставлении Бородинской позиции Гвардейский экипаж, находившийся в резерве, выдвинули вперед для исправления дорог и переправ на пути армии. 2 сентября экипаж обеспечивал порядок на мостах через Москву-реку и Яузу во время прохода войск через столицу на Рязанскую дорогу. Кроме того, шкипер Василий Быков получил от генерал-квартирмейстера К.Ф. Толя поручение вывезти из Кремлевского арсенала 64 повозки с шанцевым и пожарным инструментом. Быков успешно выполнил трудное поручение и доставил обоз 20 сентября в Тарутино, за что получил орден Св. Анны 3-й степени. Во время отступления из Москвы в городе заблудился матрос Тимофей Букузин. Французы схватили его, обвинили в поджогах и приговорили к расстрелу. Но Букузину удалось бежать, и позднее он присоединился к экипажу под Тарутиным. Завершая эвакуацию Москвы, лейтенант А.И. Дубровин и мичман Н.П. Римский- Корсаков ночью с 2 на 3 сентября зажгли мосты.

Преследуемые французской кавалерией, моряки вечером 5 сентября уничтожили под огнем французских фланкеров мосты при Боровской переправе, потеряв 3 матросов смертельно ранеными. После этого экипаж срочно направили к селу Красная Пахра, где он участвовал 8–9 сентября в строительстве 7 понтонных мостов.



Боцман и матросы Гвардейского экипажа у памятника светлейшему князю М.И. Голенищеву-Кутузову на Бородинском поле в деревне Горки. Фотография из альбома «Рота Гвардейского Экипажа на Бородинских торжествах 18–31 августа 1912 г.» (ЦВММ).

16 сентября 1-й и 2-й ротам экипажа (6 офицеров, 217 нижних чинов) было приказано находиться при понтонной роте № 2, а 3-й и 4-й ротам (6 офицеров, 190 нижних чинов) — при понтонной роте № 1. Эти роты шли впереди армии, наводя мосты и переправы. С 21 сентября русские войска расположились на Тарутинской позиции. Три недели моряки спокойно простояли в селе Овчинникове. В сражении при Тарутине 6 октября экипаж участия не принимал. Но лейтенант А.А. Колзаков, состоявший в распоряжении генерал-лейтенанта князя Д.В. Голицына, руководил стрелками и егерями на правом фланге и за умелые действия был представлен к ордену Св. Владимира 4-й степени с бантом.

С началом преследования французской армии Гвардейский экипаж 11 октября направили к селу Спас-Лыковщина для строительства мостов через реку Протва. Не имея веревок, гвоздей и инструментов, матросы разобрали крестьянские избы и за 6 часов смогли построить лишь два хлипких моста на плотах. Тем не менее, уже вечером по ним переправился авангардный корпус генерала Д.С. Дохтурова, спешивший к Малоярославцу. На рассвете 12 октября к мостам приехал М.И. Кутузов. Засветло армия перешла реку и двинулась к Малоярославцу. Кутузов, с тревогой следивший за переправой, вызвал к себе И.П. Карцова и сказал: «Благодари от меня офицеров и матросов за их деятельность, а все-таки, если бы что- нибудь случилось ко вреду и задержанию войска на переправе, я велел бы тебя расстрелять; ты должен был предвидеть все недостатки и потребности еще в Овчинникове». Затем, перекрестившись, главнокомандующий отправился на дрожках к Малоярославцу. Через два дня Гвардейский экипаж двинулся вслед за армией.

Прибыв в Медынь 18 октября, роты снова соединились с двумя понтонными ротами и составили инженерный отряд, который шел в авангарде колонны войск князя Д.В. Голицына, обеспечивая строительство переправ. Экипаж получил возможность везти своих больных и уставших матросов в обозе понтонеров, благодаря чему при вступлении в Вильну не имел ни одного отставшего.

От Тарутино до Красного с Гвардейским экипажем шла его артиллерийская команда. В сражении при Красном 5 ноября 1812 г. морские артиллеристы вместе с Лейб-Гвардии легкой ротой № 1 находились на правом фланге русской позиции, расстреливая отступающие войска 1-го корпуса маршала Л.Н. Даву. После этого команда поступила в авангардный отряд А.П. Ермолова и после сражения 16–17 ноября при Березине двигалась до Вильны вместе с гвардейской артиллерией.

Гвардейский экипаж, находившийся при Красном в резерве, 11 ноября пришел в местечко Копыс, где стал быстро строить 100-метровые понтонные мосты через Днепр. Приходилось работать по пояс в ледяной воде и при ледоходе, отчего 3 матроса простудились и умерли. К сожалению, по новым мостам успел переправиться только 5-й (Гвардейский) корпус, поскольку ледоход сорвал козлы. Получив в Копысе полушубки и обувь, экипаж 14 ноября двинулся дальше и 17 ноября приступил к строительству моста через Березину ниже Борисова. Снова морякам пришлось работать в ледяной воде, отчего умерли 2 юнги, 2 матроса и 1 музыкант. 20 ноября по готовому мосту гвардия перешла реку. Вслед за ней 22 ноября двинулся экипаж и 5 декабря церемониальным маршем вступил в Вильну. Здесь моряки получили зимние квартиры. Согласно рапорту 17 декабря 1812 г., в этот день в строю экипажа числились: 3 штаб- и 9 обер-офицеров, 24 унтер-офицера, 26 музыкантов, 298 рядовых, 5 юнг и 7 нестроевых. Правда, почти половина из них являлись больными.

За время Отечественной войны 1812 года Гвардейский экипаж потерял убитыми 22 нижних чина (6 в артиллерийской команде), умершими от ран и болезней 31 (5 в артиллерийской команде), без вести пропавшими 8. Все офицеры были награждены орденами, а 5 фельдфебелей, 1 боцманмат, 2 квартирмейстера и 16 матросов получили Георгиевские кресты.



Серебряная медаль в память Отечественной войны 1812 г. (Из коллекции М.С. Селиванова). Такой медалью на голубой Андреевской ленте наградили всех офицеров и моряков, участвовавших в боевых походах 1812 года.


Обер-офицер Гвардейского экипажа. 1812–1816 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XVI. Лист № 2270. (ВИМАИВиВС).

3 января 1813 г. Гвардейский экипаж двинулся за Неман, оставив в Вильне, Минске и близлежащих госпиталях 5 офицеров и 165 нижних чинов. Двигаясь по польской и прусской территории, главная русская армия почти не встречала сопротивления. Усиленными маршами экипаж 25 января пришел в Плоцк, пройдя за три недели более 250 верст. Здесь по высочайшему повелению гвардейцам следовало построить мост через Вислу длиной около 400 метров, а 3-ю роту моряков отправили в помощь и прикрытие понтонной роте № 4, строившей мост на реке Варте около местечка Колло.

Поскольку по примеру других полков Гвардейский экипаж выступил в поход 1812 года в мундирах «второго срока» — то есть сшитых еще в 1810 году, то за время кампании матросы сильно поизносились. Командир экипажа И.П. Карцов неоднократно жаловался, что генерал-интендант Е.Ф. Канкрин не выдает сполна материалы для исправления одежды, которой пошел уже третий год. Офицеры страдали не меньше матросов, поскольку свое запасное обмундирование они отослали в Петербург еще при сокращении обозов под Москвой. Наконец, 26 января было объявлено, что император жалует войскам дополнительное полугодовое жалованье и обмундирование. Узнав об этом, офицеры послали к остававшемуся в Петербурге шкиперу Никитину распоряжение срочно продать все их вещи и выслать деньги. Между тем по приказу главнокомандующего от 4 февраля 1813 г. № 26 двух закройщиков Гвардейского экипажа отправили в Кенигсберг, где из заказанного у прусских подрядчиков сукна начался пошив новых мундиров, панталон и шинелей. Предполагалось, что обмундирование будет сделано и на офицеров. Но моряки из-за особого золотого шитья попросили прислать им сукно, чтобы самим заказать себе мундиры. В итоге вместо сукна им просто выдали деньги.

Но хлопоты по обмундированию экипажа можно назвать приятными в сравнении с главной работой моряков. На Висле шел непрерывный ледоход и дул сильный ветер. Необходимые материалы и инструменты отсутствовали. Строительство моста шло медленно. В качестве временной меры матросы устроили переправу на пароме, а также больших лодках. За полтора месяца они перевезли 6568 чел., 1116 лошадей, роту артиллерии с 12 орудиями и 24 зарядными ящиками, запасной парк из 39 зарядных ящиков, три кавалерийских полка с обозом, большое количество провианта. Из-за тяжелой работы около 40 нижних чинов заболели, несколько из них умерло.

Наконец к 16 марта мост был готов. Он представлял сложное инженерное сооружение из 33 судов на якорях, скрепленных гремя сотнями десятиметровых бревен, поверх которых шел толстый настил. Мост имел разводные ворота для пропуска судов. 5 апреля, сдав мост команде 75-го корабельного экипажа мичмана Б.П. Хрущева, три роты Гвардейского экипажа (2 штаб- офицера, 6 обер-офицеров, 10 унтер-офицеров, 18 музыкантов и 167 рядовых) отправились вслед за Главной квартирой. 3-я же рота мичмана Н.П. Хмелева после постройки моста на Варте была переброшена к местечку Штейнау для наведения моста через Одер. Завершив строительство, эта рота 10 апреля присоединилась к армии, и 25 апреля при Дрездене вслед за отступавшим после неудачного сражения у Люцена арьергардом союзных войск уничтожила под огнем неприятеля деревянный мост через Эльбу.



Унтер-офицер и бомбардир артиллерийской команды Гвардейского экипажа. 1812–1816 гг. Акварель из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XVI. Лист № 2272. (ВИМАИВиВС).

Пройдя через Силезию, Гвардейский экипаж 1 мая догнал главную армию возле Бауцена. Здесь 8 мая к экипажу присоединилась его 3-я рота. Таким образом, утром 9 мая Гвардейский экипаж насчитывал: 2 штаб- и 8 обер-офицеров, 14 унтер-офицеров, 18 музыкантов, 179 матросов; артиллерийская команда: 2 обер-офицера, 4 унтер- офицера, 19 бомбардиров и канониров. Всего — 12 офицеров и 234 нижних чина. Артиллерийская команда вместе с гвардейской легкой артиллерией занимала флеши у Башюца.

9 мая Гвардейский экипаж отмечал свой экипажный праздник и был назначен в караул к Главной квартире, располагавшейся в селе Ней-Пуршвиц. Здесь Александр I занимал помещение в небольшой гостинице. На рассвете экипаж построился во дворе гостиницы для встречи государя. Сев на коня, император подъехал к фронту экипажа и сказал: «Здравствуйте, матросы, поздравляю вас с праздникам; сегодня ваш праздник, и я хочу потешить вас для праздника; идите в дело, я буду смотреть на вас». Матросы единодушно ответили «Ура!» и «Рады стараться!». После этого император отпустил экипаж с дежурства, и он занял позицию в резерве между Малым и Большим Башюцем. Здесь моряки простояли до 3 часов дня, когда в составе отряда генерал-майора П.Н. Чоглокова их двинули на помощь пруссакам. Экипаж шел на правом фланге русских войск в колонне для атаки. Но выдвинувшись на позицию, моряки обнаружили, что прусская артиллерия уже оставила ее, вследствие чего французские батареи беспрепятственно обрушили сильный огонь с фронта и фланга. Ядром был убит капитан-лейтенант Г.К. Горемыкин, смертельно ранен ядром в ноги лейтенант А.А. Колзаков и тяжело ранен мичман Н.П. Хмелев.

Несмотря на вражеский обстрел и потери, русские войска стойко удерживали позицию. Музыканты экипажа снимали сумы с убитых, брали их ружья и становились в строй. Александр I, наблюдавший за битвой с высоты у Башюца, неоднократно присылал адъютантов со словами благодарности и поддержки. Так, генерал-адъютант А.П. Ожаровский передал экипажу, что император «вполне оценивает хладнокровную храбрость матросов». На закате дня русские войска начали отступление, которое прикрывал Гвардейский экипаж, вывозя тяжело контуженного генерала Чоглокова. До 11 часов вечера французская артиллерия провожала моряков огнем. Утром 10 мая командование арьергардом вместо Чоглокова принял генерал-лейтенант А.П. Ермолов. Прикрывая отступление, он занял позицию возле селения Кетиц и отбил несколько французских атак. Поскольку бой проходил на месте знаменитого сражения 1632 года, Ермолов обратился к матросам со словами: «Вот там, влево от нас, где вы видите на лугу дерево, убит шведский король Гyстав Адольф. Славно шведы дрались тогда; постоим же и мы не хуже их». Моряки не подвели своего начальника и до 15 часов стойко удерживали позицию, позволив отступить всем союзным войскам. После этого отряд Ермолова двинулся за армией.

В сражении при Бауцене потери Гвардейского экипажа составили: 2 офицера убиты, 1 ранен; 6 нижних чинов убиты, 10 тяжело ранены (трем оторвало ноги), 4 унтер-офицера и 5 матросов легко ранены и остались в строю (по другим данным были убиты 2 офицера и 17 матросов, ранены 2 офицера и 44 матроса). За храбрость всех офицеров наградили орденами или повышениями по службе, а 40 нижних чинов получили Знаки отличия Военного Ордена Св. Георгия.



Гвардейский экипаж в сражении при Бауцене 9 мая 1813 г. Рисунок художника О.К. Пархаева. 1989 г.

11 мая 1813 г. при разделении гвардейской пехоты на две дивизии экипаж поступил вместе с Лейб-Гвардии Измайловским и Егерским полками во вторую бригаду 1-й Гвардейской дивизии.

23 мая 1813 г. воюющие стороны заключили Плейсвицкое перемирие, во время которого к Гвардейскому экипажу подошла из России команда выздоровевших нижних чинов. На квартирах в городе Бриге матросы организовали швальню, ткацкую мастерскую для изготовления басонов, чеботарню, оружейную и плотницкую мастерские. Свое обмундирование и амуницию моряки привели в должный порядок.

С окончанием перемирия Гвардейский экипаж 29 июля выступил в Богемию и 4 августа присоединился к 1-й Гвардейской дивизии. 14 и 15 августа 1813 г. союзные русские, австрийские и прусские войска осаждали французов в Дрездене. Однако Наполеон успешно отразил их атаки, а тем временем велел 40-тысячному корпусу генерала Вандама перейти Эльбу и через Кульмскую долину зайти в тыл союзникам. Узнав об этом, союзные войска в ночь с 15 на 16 августа стали отходить от Дрездена. Им предстояло пройти по узкой дороге через горы, отделяющие Саксонию от Богемии, и выйти из ущелья в Кульмскую долину. Наполеон тут же начал теснить союзные войска и велел Вандаму ускорить наступление.

Между тем 16 августа путь Вандаму преградил отряд графа А.И. Остерман-Толстого из остатков смятого 2-го пехотного корпуса, подкрепленного 1-й Гвардейской дивизией под командованием А.П. Ермолова. Имея всего 6 тысяч штыков против 40 тысяч французов, Остерман и Ермолов, тем не менее, решили сдерживать врага до подхода главных сил. Пользуясь численным превосходством, Вандам сковал русские войска с фронта, одновременно пытаясь обойти и перерезать у них в тылу Богемское шоссе. Французам удалось опередить русских на выходе из ущелья при селении Гисгюбель. Но гвардейцы решительной атакой проложили себе дорогу. Гвардейский экипаж (3 штаб- и 7 обер-офицеров, 12 унтер- офицеров, 206 рядовых) при этом неоднократно ходил в штыки и действовал в стрелках. Обозы, не поспевавшие за войсками, пришлось практически без охраны отправить в Ноллендорф.

На рассвете 17 августа русские войска спустились с Кульмских высот в долину. Но здесь выяснилось, что главные силы союзников еще не успели подойти к ущелью с противоположной стороны долины. Вандаму оставалось лишь перейти ее и заблокировать выход из ущелья у Теплица. Тогда вся союзная армия оказалась бы зажатой в горах без надежды на спасение.



План сражения при Кульме 17 августа 1813 г. Раскрашенная гравюра. 1840 г. (Музей-панорама «Бородинская битва»). На карте войска обозначены следующим цветам: русские — зеленым, французские — красным, прусские — синим, австрийские — желтым.


Обер-офицер, унтер-офицер артиллерийской команды и матрос Гвардейского экипажа. 1813–1814 гг. Рисунок художника Н.В. Зубкова. 2005 г.

В этой ситуации Ермолов и Остерман решили защищаться до последней возможности и удержать выход в долину. 1-я Гвардейская дивизия заняла позицию перед деревней Пристен. Ермолов обратился к войскам со словами: «Честь и слава Гвардии Императора Русского обязывает каждого из нас лечь костями на этом месте, не уступая ни шагу». Единодушное «Ура!» было ответом прославленному генералу.

Гвардейский экипаж сначала поставили в резерве. Здесь офицеры выбрали высокое фруктовое дерево на лугу в качестве сборного места и решили дальше него не отступать. Около 8 часов утра 17 августа с Кульмских высот стали спускаться войска Вандама. Завязалось сражение. Уже к полудню вся русская пехота вступила в дело. Гвардейский экипаж занял первую линию рядом с Лейб-Гвардии Семеновским полком и отчаянно отбивался огнем и штыками на левом фланге. Вскоре был тяжело ранен в пах капитан-лейтенант А.Е. Титов. В час дня французы повели решительную атаку. Разгорелся упорный бой, переходящий в штыковые схватки. «Схватки эти походили на сильный прибой волн, на ужас, — вспоминал лейтенант М.Н. Лермантов, — из офицеров остались в живых Карцов, Чихачев и Валуев». Был убит лейтенант К.К. Константинов, тяжело ранен в бедро лейтенант Н.П. Римский-Корсаков, ранен в ногу лейтенант Н.П. Хмелев, убиты и тяжело ранены до 30 человек. Лейтенанты А.И. Дубровин, М.Н. Лермантов, Н.И. Ушаков, несмотря на полученные раны, вернулись после перевязки в строй. Французов удалось отбросить, после чего матросы рассыпались в стрелки и провожали неприятеля огнем. Писаря, барабанщики, музыканты, нестроевые брали ружья и шли в бой. Патроны подходили к концу. Их брали из сум убитых. Рядом с лейтенантом М.Н. Лермантовым был убит пулей в лоб матрос Власов. Тут же другой матрос Муртаза Мурдалеев стал выбирать патроны из сумы сраженного наповал товарища. Когда офицер, не понявший сначала действий Мурдалеева, окрикнул его, матрос, показывая вынутые патроны, ответил: «Ваше высокоблагородие, Власову орехи уже не нужны, а я ими поподчую француза».



Адмирал Павел Андреевич Колзаков. Литография 1846 г. (ЦВММ). В 1812–1814 гг. штаб-офицер Гвардейского экипажа, адъютант великого князя Константина Павловича. Участвовал во многих сражениях. 18 августа 1813 г. при Кульме взял в плен генерала Вандама.


Пленение генерала Вандама при Кульме 18 августа 1813 г. Раскрашенная акварелью литография К.Г. Раля по оригиналу И.-А. Клейна. Около 1820 г. (ГИМ).

Из последних сил гвардейцы стойко удерживали позицию. Между тем со стороны Теплица начали, наконец, подходить подкрепления. Прусский король Фридрих-Вильгельм III и российский император Александр I с гор наблюдали за битвой. Героизм русской гвардии позволил союзникам выиграть день. Вечером Гвардейский экипаж был сменен на позиции Перновским гренадерским полком. Собравшись возле условленного дерева, моряки перешли в резерв.

Пока гвардейцы сдерживали натиск Вандама, в тыл ему зашел прусский корпус генерала Клейста. Здесь немцы узнали о печальной судьбе отправленных в Ноллендорф обозов 1-й Гвардейской дивизии. Около 15 часов 17 августа их настигла французская кавалерия. Начальник обоза Гвардейского экипажа шкипер Евлампий Романов приказал обрубить постромки и построить телеги в каре. Он вооружил фурлейтов ружьями, оставшимися от убитых при Бауцене матросов, и встретил врага несколькими залпами. Неравный бой длился недолго. Французы прорвались сквозь телеги. Романов получил три сабельные раны — в голову, спину и левую руку. Когда он упал, французский кавалерист вонзил ему пику в поясницу. Шкиперский помощник Поспелов погиб, получив 7 ран. Фурлейты и конвойные матросы были порублены, а обоз разграблен. В этой ситуации шкипер Василий Быков не утратил самообладания, вынул из денежного ящика и спрятал важные документы и 9 тысяч казенных рублей. Лишь подошедшие пруссаки отбили обоз и оказали помощь русским раненым.

С появлением в тылу пруссаков Вандам оказался в ловушке. Утром 18 августа превосходящая союзная армия обрушилась на французский корпус, прижала его к противоположному ущелью и совершенно разгромила.



Прусский знак отличия Железного креста (Кульмский крест). (Из собрания фирмы «Монеты и медали», г. Москва). Принято считать, что Кульмские кресты вручили гвардейцам на специальном параде 25 апреля 1816 г. Но в документах такой парад не значится. Согласно им, 26 апреля ротным командирам просто велели принять в канцеляриях гвардейских частей доставленные кресты, «которые тут же возложить на нижних чинов по принадлежности, кому же оные будут выданы подать при рапортах именные списки, а излишние возвратить».


Нагрудный юбилейный знак Гвардейского экипажа. 1910 г. (Из собрания фирмы «Монеты и медали», г. Москва). Знак утвержден императором 8 февраля 1910 г. в преддверии 100-летия со дня сформирования Гвардейского экипажа, а также в связи с 200-летием создания Петром I команд придворных гребцов и яхт. Знак выполнен в виде Кульмского креста, лучи которого украшают юбилейные даты, а в центре помещен золотой вензель Николая II.


Экипажный барабанщик Гвардейского экипажа. Фрагмент картины А.И. Гебенса. 1853 г. (ВИМАИВиВС). Награды заслуженного ветерана свидетельствуют, что он участвовал в походах 1812–1814 гг., в том числе в Кульмской битве, а также в русско-турецкой войне 1828–1829 гг.

Сам Вандам был взят в плен адъютантом великого князя Константина Павловича капитаном 2 ранга П.А. Колзаковым. «Будучи послан уже в четвертый раз с различными поручениями, — вспоминал он позднее, — возвращался я, пробираясь с трудам по заваленным дорогам в дефилеях. Измученный конь мой, весь в пене, едва мог передвигать ноги и спотыкался на всяком шагу; несколько раз рисковал я быть сброшенным и потому, сойдя с него, пошел пешкам. <…> (Вдруг) слышу крики позади себя и топот лошадей. Оглядываюсь и вижу, — выскакивает из-за опушки леса толпа всадников; вблизи раздаются несколько выстрелов, вглядываюсь и различаю французские мундиры. Я поспешно сел на лошадь и, вынув невольно саблю из ножен, стал шпорить коня своего, дабы отстраниться от нападающих; но тщетно усиливался я понукать измученное животное. Лошадь уперлась и не трогалась с места. Толпа подскакивает ближе, я вижу, что за ними скачут казаки вдогонку. Впереди всех неслась на тяжелом боевом коне тучная фигура французского генерала в расстегнутом нараспашку мундире; несколько офицеров следовали за ним. Два казака, бывшие у меня в тылу случайно, бросились ему навстречу с опущенными пиками. Слышу, хриплый голос кричит: „G?n?ral russe, sauvez moi!“[40]. Конь мой, завидя скачущих, инстинктивно пустился вслед за казаками. Я закричал: „Стой, казаки, стой! Не коли!“ и едва успел спарировать удар пики, как уже французы были окружены со всех сторон и сдались нам в плен.

Французский генерал остановился и стал слезать с лошади. Толстое лицо его было красно от волнения, пот градом лил вместе с грязью по щекам его. Мундир на нем был весь в пыли. Вздохнув несколько раз тяжело, он обратился ко мне и, принимая меня все еще за генерала, вероятно по моей флотской шляпе, — с театральным жестом подал мне свою шпагу, сказав: „Je vouz rends, g?n?ral, mon ?p?e qui m'a servi pendant de longues ann?es pour la gloire de mon pays[41]. Но я отказался принять его шпагу, сказав, что он лично отдаст ее государю нашему, к которому его отведут, и, спросив его фамилию, узнал, что это был сам главнокомандующий Вандам. <…> Завидев издали взвод конногвардейцев, скачущих по полю, я послал казака к ним навстречу с приказанием им приблизиться и конвоировать пленных. Подскакали конногвардейцы под командою ротмистра Сталя. Я передал ему Вандама со свитою, велев вести его к государю, а сам, пересев на казацкую лошадь, помчался вперед, дабы известить его величество о взятии в плен французского главнокомандующего. Расстояние было довольно велико, и прошло некоторое время, пока мне, наконец, указали новое местонахождение императора Александра Павловича. Увидав его издали на вершине горы, стоявшего во главе своей свиты, я подскакал прямо к нему и громким голосом возвестил о взятии в плен главнокомандующего неприятельской армии Вандама. Стоявший возле государя нашего император австрийский (Франц I), сняв шляпу, закричал: „Vivat!“»[42]. После этого Колзаков вместе с великим князем Константином Павловичем вернулся за Вандамом и доставил плененного генерала к государю. За Кульмское сражение смелого офицера Гвардейского экипажа наградили золотой саблей с надписью «За храбрость».



План сражения при Кульме 18 августа 1813 г. Раскрашенная гравюра. 1840 г. (Музей-панорама «Бородинская битва»). На карте войска обозначены следующим цветом: русские — зеленым, французские — красным, прусские — синим, австрийские — желтым.

Потери Гвардейского экипажа при Кульме оказались велики: убиты лейтенант К.К. Константинов и шкиперский помощник Поспелов, ранены 1 штаб- и 6 обер-офицеров, убиты 16 нижних чинов, ранены 4 унтер-офицера и 53 рядовых, без вести пропали 7 человек — итого 75 % офицеров и 38 % нижних чинов. За проявленный героизм Александр I пожаловал Гвардейскому экипажу 26 августа 1813 г. Георгиевское знамя с надписью «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 г. при Кульме» — первую георгиевскую коллективную награду российского флота[43]. Нижние чины экипажа получили 42 Знака отличия Военного Ордена Св. Георгия и по 2 рубля на человека. Кроме того, прусский король Фридрих-Вильгельм III прислал большую серебряную медаль за храбрость, возложенную на матроса Ивана Бурдыгина, и 2 малые серебряные медали, которые получили боцманмат Павел Макаров и квартирмейстер Александр Батулкин. Франц I также прислал три австрийские медали за храбрость — 1 большую золотую, доставшуюся матросу Алексею Щелкунову, и 2 серебряные, возложенные на боцмана Василия Павлова и матроса Михаила Королева. Все офицеры получили российские ордена, а некоторые удостоились прусских и австрийских боевых наград. Кроме того, Фридрих-Вильгельм III наградил всех гвардейцев — участников сражения знаком отличия Железного Креста. Эти знаки, врученные 26 апреля 1816 г. в Петербурге, стали своеобразным символом Российской императорской гвардии. Не удивительно, что при создании в 1910 году юбилейного нагрудного знака Гвардейского экипажа, за основу его рисунка был принят именно Кульмский крест (см. стр. 191).

После кровопролитной Кульмской битвы Гвардейский экипаж отдыхал лишь три дня. Уже 21 августа он получил новое задание — разрушить стратегическую переправу через Эльбу у Кенигштайна. Ранее это пытались сделать австрийцы, пуская вниз по течению бревна. Но ничего кроме усиления французской охраны это не дало. Теперь решено было уничтожить мост брандерами. К операции готовились тщательно. 7 сентября 16 матросов Гвардейского экипажа подошли на брандерах к переправе и, умело направив их, сожгли 3 опорных лодки моста, заставив остальные 7 выкинуться на берег. Несколько матросов были легко ранены. 11 сентября Александр I, восхищенный умелыми действиями моряков, наградил участников операции Знаками отличия Военного Ордена Св. Георгия.



Сражение при Кульме 18 августа 1813 г. Литография С.П. Шифляра по рисунку с натуры участника сражения А.И. Дмитриева-Мамонова. 1820 г. (Музей-панорама «Бородинская битва»).

В разыгравшейся вскоре «Битве народов» при Лейпциге активно действовала лишь артиллерийская команда Гвардейского экипажа. Сами же роты 5 и 6 октября занимались восстановлением мостов и переправ, разрушенных французами при отступлении к Лейпцигу. В частности, моряки переправили через Плейсу австрийскую дивизию фельдмаршал-лейтенанта Бианки. Работы проходили под вражеским огнем. Несколько раз матросы брали в плен группы французских мародеров и беглецов. После разгрома войск Наполеона экипаж в составе гвардии преследовал противника. 29 октября моряки вступили в Франкфурт-на-Майне и расположились рядом в Оффенбахе. Здесь экипаж простоял две недели и 15 ноября выступил дальше. В связи с осадой крепости Вюрцбург матросы устроили ниже ее новую переправу через Майн, а также организовали переброску войск на 4 паромах. 30 ноября вместе с гвардией экипаж двинулся к Рейну и 1 января 1814 г. по каменному мосту в Базеле вступил на территорию Франции.

Начало кампании 1814 года выдалось трудным. Мокрый снег и дожди испортили дороги, превратив их в вязкую грязь и болота. Даже мелкие речки обратились в стремительные потоки. Между тем Наполеон, отбросив 2 февраля Силезскую армию прусского генерал-фельдмаршала Блюхера, обрушился всеми силами на корпус графа П.Х. Витгенштейна. В сложившейся ситуации требовалось срочно отвести русские войска за Сену. 6 февраля при Ножане Гвардейский экипаж спешно построил плавучий мост на лодках, обеспечил переправу корпуса, после чего уничтожил мост под огнем французов. Затем моряки быстро направились в Сен-Луи, где 8 февраля аналогичным образом переправили австро-баварские войска генерала Вреде. Но это были уже последние раскаты большой европейской войны. Присоединившись к Гвардейскому корпусу в Троа, экипаж дошел до Парижа и 19 марта 1814 г. торжественно вступил в столицу Франции.



Георгиевское знамя, пожалованное императором Александром I Гвардейскому экипажу за отличие в сражении при Кульме 17 августа 1813 г. Акварель художника С.Д. Всеволожского. Конец XIX в. (ЦВММ). Знамя пожаловано Гвардейскому экипажу 26 августа 1813 г. и вручено в 1814 г. Первоначально его навершие было в виде ажурного позолоченного копья с белым Георгиевским крестом внутри. Это навершие заменили в 1830 г. бронзовым позолоченным орлом (хранится в ЦВММ), а в 1875 г. — навершием, изображенным на акварели. Со временем полотнище знамени пришло в ветхость. В связи со 100-летним юбилеем Гвардейского экипажа Николай II лично вручил морякам 10 мая 1910 г. новое Георгиевское знамя с новой Андреевской лентой (ленты 1860 г. и 1910 г. хранятся сегодня в ЦВММ).

Два месяца Гвардейский экипаж находился в Париже. Матросов разместили в Вавилонских казармах, расположенных в Сен-Жерменском предместье, а офицеров — в частных домах на соседних улицах. Наконец, настало время для возвращения на Родину. 22 мая Александр I выехал из Парижа в Лондон. В тот же день Гвардейский экипаж выступил в Гавр, где 3 июня был посажен на русский фрегат «Архипелаг». Артиллерийская команда экипажа отправилась вместе с гвардейской артиллерией в Шербург и 8 июня погрузилась на фрегат «Венера». Гвардейцы, полтора года воевавшие в Европе, с радостью встретились с моряками Балтийского флота. «В первый день, как мы поступили на корабль. — вспоминал один из офицеров, — когда за обедом нам подали черный хлеб и квас, то кают-компания огласилась криком „Ура!“». За месяц плавания матросы Гвардейского экипажа с радостью вспоминали морскую службу и по собственной просьбе были расписаны на вахты, которые несли с особым усердием. 17 июля корабли пришли на Кронштадтский рейд. С 20 по 30 июля гвардейцы приводили себя в порядок в Ораниенбауме, тщательно готовили обмундирование и амуницию.

30 июля 1814 г. Гвардейский экипаж и его артиллерийская команда в рядах 1-й Гвардейской дивизии торжественно вступили в Петербург. Под ликующие крики народа моряки прошли через Триумфальные ворота, сооруженные у Нарвской заставы. На фасаде этих ворот среди названий гвардейских частей — участников славных походов стояло имя Гвардейского экипажа. Нарвские ворота, перестроенные в 1827–1834 гг., и по сей день украшают Петербург. В 1849 году имя Гвардейского экипажа было также высечено золотыми буквами на одной из беломраморных досок Георгиевского зала Большого Кремлевского Дворца в числе войск, получивших Георгиевские знамена. Летом 1912 г. к 100-летнему юбилею Бородинского сражения на Бородинском поле возле моста через реку Колочь в честь Лейб-Гвардии Егерского полка и Гвардейского экипажа установили памятник, украшенный изображением полкового нагрудного знака егерей в виде Кульмского креста.

Так завершились боевые походы 1812–1814 гг. Гвардейского экипажа, вписавшего славные страницы в историю российской морской пехоты.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 1.830. Запросов К БД/Cache: 3 / 1