Глав: 4 | Статей: 193
Оглавление
В конце 1941 года свершилось одно из тех чудес, которым не перестает удивляться мир. Разгромленная, обескровленная, почти полностью уничтоженная Красная Армия словно восстала из мертвых, сначала отбросив Вермахт от Москвы, затем разгромив армию Паулюса под Сталинградом и окончательно перехватив стратегическую инициативу в Курской битве, что предопределило исход войны.

Новая книга авторитетного военного историка, посвященная этим событиям, — не обычная хроника боевых действий, больше, чем заурядное описание сражений 1941 — 1943 гг. В своем выдающемся исследовании ведущий американский специалист совершил то, на что прежде не осмеливался ни один из его коллег, — провел комплексный анализ советской военной машины и ее работы в первые годы войны, раскрыв механику «русского военного чуда».

Энциклопедический по охвату материала, беспрецедентный по точности и глубине анализа, этот труд уже признан классическим.

Изучив огромный объем архивных документов, оценив боевые возможности и тактические приемы обеих сторон, соотношение сил на советско-германском фронте и стиль ведения войны, Дэвид Гланц подробно исследует процесс накопления Красной Армией боевого опыта, позволившего ей сначала сравняться с противником, а затем и превзойти считавшийся непобедимым Вермахт.

Эта фундаментальная работа развенчивает многие мифы, бытующие как в немецкой, так и в американской историографии. Гланц неопровержимо доказывает, что решающая победа над Германией была одержана именно на Восточном фронте и стала отнюдь не случайной, что исход войны решили не «генералы Грязь и Мороз», не глупость и некомпетентность Гитлера (который на самом деле был выдающимся стратегом), а возросшее мастерство советского командования и мужество, самоотверженность и стойкость русского солдата.

Примечание 1 : В связи с низким качеством исходного скана таблицы оставлены картинками.

Планирование наступлений

Планирование наступлений

Как в первые 30 месяцев войны, так и позже успех проведенных Красной Армией стратегических наступательных операций напрямую зависел от того, насколько эффективно Ставка вместе с действующими фронтами и группами фронтов планировала эти наступления. В это планирование входили такие жизненно важные элементы, как создание благоприятных условий для проведения наступлений, адекватный расчет соотношения сил, правильный выбор направления главного удара, своевременная передислокация, концентрация и использование атакующих войск и стратегических резервов, выбор наиболее выгодного времени для наступления, обеспечение секретности — и, по возможности, достижение внезапности. Как показывают результаты советских стратегических наступлений, в течение описываемого периода планирование Ставкой и фронтами наступлений становилось все более эффективным по всем из вышеперечисленных пунктов.

Выбор времени и места. На протяжении первых 30 месяцев войны то, когда, где, в меньшей степени — как и какими силами Ставка проводила стратегические наступления, диктовалось действиями немцев, а конкретнее — характером и ходом наступательных операций вермахта. Например, в июле и августе 1941 года Ставка провела спешно организованные наступления под Смоленском силами случайно оказавшихся под рукой войск в отчаянной попытке остановить продвижение вермахта к Москве. То же самое она сделала и в ноябре 1941 года, когда организовала и провела более успешные, но тоже спланированные второпях наступления на Тихвин и Ростов — для защиты Ленинграда и дальних подступов к Сталинграду. И наконец, свое наступление под Москвой Ставка начала как всего лишь отчаянный контрудар с целью помешать немцам окружить город. Когда же эта операция увенчалась успехом, Ставка воспользовалась поражением немцев, сперва развив контрудар в полноценное наступление, а затем и в масштабную зимнюю кампанию.

Точно так же наступательная активность вермахта, по крайней мере частично, диктовала место и время проведения советских стратегических наступательных операций в конце 1942 года. Поскольку вермахт вел операцию «Блау» только на Сталинградском и Кавказском направлениях и по-прежнему занимал позиции, угрожающие Москве, Ставка организовала два стратегических наступления для разгрома войск Оси в этих двух регионах. Однако в конечном итоге время проведения обоих наступлений диктовалось положением в Сталинграде и вокруг него. Но в отличие от 1941 года, осенью 1942-го у Ставки было время более тщательно спланировать свое наступление, перебросить, сосредоточить и развернуть атакующие войска, а также составить планы дальнейших наступлений в развитие успеха-и, по крайней мере вчерне, последующей зимней кампании. И все же, когда успешно развернулась зимняя кампания, Ставка начала стремиться к более амбициозным целям и чересчур уверилась в своих силах, принявшись составлять планы последующих наступательных операций намного более торопливо и менее тщательно. Это в немалой степени объясняет, почему немцам в феврале и марте 1943 года удалось сдержать эти наступления.

Стратегические наступательные операции, проведенные Ставкой во время летне-осенней кампании 1943 года, в корне отличались от проведенных ею за предыдущие два года. Во-первых, тут она смогла воспользоваться существовавшим с апреля по июнь оперативным затишьем на советско-германском фронте и спланировать свои наступления намного тщательнее, чем раньше. Кроме того, Красная Армия в 1943 году уже была намного сильней, чем в 1941 и 1942 годах. Достижения советской разведки позволили Ставке определить, когда и где пройдет затеянная вермахтом операция «Цитадель», задолго до того, как та действительно началась.

В результате, хотя Ставка и планировала свои операции, основываясь на ожидаемом времени наступления немцев, первоначальные удары она распланировала весьма подробно, а несколько последующих наступлений — лишь в общих чертах. Кроме того, она имела возможность осуществить стратегическую переброску войск, сосредоточив и развернув значительную их часть на исходных позициях еще до того, как вермахт начал свое летнее наступление. В результате советскому командованию удалось практически без «швов» преобразовать свою стратегическую оборону сперва в стратегическое наступление, а позже — в наступательную кампанию.

После победы под Курском Ставка получила возможность практически до конца войны организовывать собственные многочисленные стратегические наступления во времена и в местах, выбранных ею самой.

Конфигурация и координация войск. Когда вермахт во время операции «Барбаросса» захватил и удерживал стратегическую инициативу, у потрепанной Красной Армии не имелось ни войск, ни оснащения, требовавшихся для ведения стратегических наступательных операций в масштабах, рекомендованных довоенной военной теорией. Поэтому, когда она организовала в июле и августе наступление под Смоленском, Ставка развернула армии и подчиненные им дивизии трех атакующих фронтов (Западного, Резервного и Брянского) в неглубокое одноэшелонное оперативное построение — без всякого второго эшелона и с ничтожным резервом. Такая конфигурация хотя и доводила силу первого удара до максимума, однако не обеспечивала никакой возможности усиления наступления в процессе его развития. И что еще хуже, взаимодействие как внутри атакующих фронтов, так и между ними было в лучшем случае слабым, а единственными маневренными войсками, доступными фронтам, являлись небольшие кавалерийские группы, которые Западный фронт использовал для проведения глубокого рейда в немецкий тыл с целью расстройства коммуникаций противника.[133]

Во время наступления под Москвой положение если и отличалось, то незначительно. Серьезное ухудшение обстановки вынудило Ставку начать операцию, проведя несколько ограниченных контратак к северу от Москвы силами небольшой части ее стратегических резервов (1-й ударной армией). Когда эти первоначальные удары оказались успешными, Ставка развернула их сперва в несколько контрударов Западного фронта к северу и к югу от Москвы, и наконец — в полноценное наступление Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов на еще более широком фронте. В конечном итоге советское командование приказало всем действующим фронтам присоединиться к этому наступлению, в итоге обернувшемуся полнокровной зимней наступательной кампанией, охватившей более половины всего советско-германского фронта.

Развитие зимней кампании из контратак местного значения в общее наступление проходило настолько бессистемно, что Ставке ни разу не удалось эффективно скоординировать действия наступающих войск. Все ее фронты атаковали, построив армии и дивизии в один эшелон при весьма ограниченных резервах, как это делалось ранее под Смоленском. Ставка тоже использовала обновленные кавалерийские корпуса для рейдов глубоко в немецкий тыл — на этот раз в сочетании с крупномасштабными воздушными десантами в составе воздушно-десантных бригад и корпусов. Однако атакующие фронты не могли долго выдержать столь высоких темпов н наступательных операций, и в конце февраля все эти глубокие наступления выдохлись. Вновь вдохнуть в них жизнь не удалось уже никакими силами.

Возросшая численность и сила Красной Армии, а также более адекватные сроки для подготовки операций и планов дали возможность Ставке планировать и координировать в ноябре 1942 года и в ходе последующей зимней кампании 1942-1943 годов более сложные и эффективные стратегические наступательные операции. В ноябре и декабре она одновременно организовывала наступления в районах. Ржева и Сталинграда, а ее представители координировали действия в группах фронтов, ведущих наступления в каждой области.[134] Хотя эти представители все еще развертывали атакующие фронты одноэшелонными соединениями, они вдобавок обеспечивали более мощные резервы и использовали многочисленные подвижные группы[135] (состоящие в основном из действующих отдельно или в сочетании друг с другом танковых, механизированных и кавалерийских корпусов) для проведения оперативных маневров в глубине немецкой обороны.[136]

Однако во время остальной зимней кампании 1942-1943 годов все более поджимающие сроки заставили Ставку планировать и проводить свои последующие стратегические наступления в большой спешке и с менее эффективной координацией. Воронежский, Юго-Западный и Сталинградский фронты начали эти наступления одноэшелонными соединениями с небольшими резервами, но в январе Ставка придала им в подкрепление 3-ю танковую армию и Брянский фронт, который начал новое наступление у них на правом фланге. Кроме того, в январе Ленинградский и Волховский фронты провели наступление с целью разорвать железную хватку немцев на горле Ленинграда. Затем, в феврале, Ставка приказала Западному и Брянскому фронтам присоединиться к наступлению, атаковав немецкие оборонительные позиции на Орловском выступе. Впервые за время войны она сформировала новый фронт (Центральный) и направила его для наступления на Брянск и Смоленск. В то же самое время Ставка приказала Ленинградскому, Волховскому и Северо-Западному фронтам провести операцию «Полярная звезда» для снятия осады с Ленинграда и наступления до восточной границы Прибалтики.[137]

Хотя Ставка спланировала свое расширенное февральское наступление в спешке и продолжала выстраивать атакующие фронты, как правило, одноэшелонными соединениями, у нее впервые за время войны появилась возможность формировать в составе атакующих фронтов намного более сильные вторые эшелоны или подвижные группы.[138] Однако плохая разведка и координация,, сильное истощение войск и умелое и решительное сопротивление немцев расстроили все эти амбициозные наступления.

Стратегические наступления, которые Ставка и ее представители планировали, координировали и проводили в летне-осеннюю кампанию 1943 года, были по любым меркам намного лучше спланированы, организованы и проведены — и потому привели к существенно большим успехам, нежели предыдущие советские наступления. Хотя Ставка продолжала выстраивать атакующие фронты одноэшелонными соединениями, после серии наступательных операций групп фронтов против сил вермахта, обороняющих Орел и Харьков, советское командование организовало наступления других групп фронтов на Смоленск, не дожидаясь окончания предыдущих операций. В конечном итоге к концу августа — началу сентября в общем советском наступлении участвовали все фронты, действующие в полосе от Витебской области до Черного моря.

Хотя представители Ставки организовывали координацию действия групп фронтов на протяжении всех этих операций, в них применялись все те же стандартные приемы: глубокие операции отдельных танковых армий, отдельных танковых, механизированных и кавалерийских корпусов или же их групп, усиленные вторые эшелоны и фронтовые резервы, состоящие из нескольких армий и служащие для усиления войск фронтов в ходе операции. В результате эти наступления оказались Намного более успешными, став настоящими образцами для тех наступательных операций, которые Ставка будет проводить на последующих этапах войны.[139]

Стратегическая внезапность и маскировка. Как во время «Барбароссы», так и во время операции «Блау» вермахт достиг стратегической внезапности, захватил и удерживал стратегическую инициативу, тем самым парализуя инициативу Красной Армии. Он нанес советским войскам тяжелые потери на начальном этапе каждой кампании и задал ход и характер большей части последующих этапов. Однако в ходе обеих кампаний Красной Армии время от времени также удавалось добиться элемента внезапности. Во время операции «Барбаросса» такое обычно выходило случайно, но в ходе операции «Блау» это все чаще происходило в полном соответствии с замыслом советского командования.

Например, во время катастрофических поражений в ходе операции «Барбаросса» Красная Армия уже в конце июня внезапно удивила вермахт яростью своих танковых контрударов на Украине, упорным сопротивлением и сильными контрударами в июле и августе в Прибалтике и под Смоленском, успешными контрнаступлениями на Тихвин и Ростов, а также решительной обороной в конце октября и в ноябре 1941 года на подступах к Москве. Во многих случаях эти действия стали неожиданностью для немцев и оказывались достаточно масштабными, чтобы побудить Гитлера существенно изменить свои планы. И наконец наступление, организованное Ставкой под Москвой как раз в то время, когда по оценкам немецкой разведки Красная Армия уменьшилась до «нескольких последних батальонов», захватило вермахт врасплох своей внезапностью и заставило его отступить чуть ли не в панике.[140]

На протяжении всей операции «Блау» сильное сопротивление Красной Армии тоже во многих случаях оказывалось для немцев внезапным. В число таких «сюрпризов» входили, например, контрудары в июле под Воронежем и на Дону, захват советскими войсками в августе плацдарма на правом берегу Дона, упорная оборона собственно Сталинграда и неоднократные контрудары, нанесенные вермахту в районе Сталинграда в течение сентября-ноября. Хотя многие из этих операций закончились неудачей, внезапность, которой русским удавалось достичь, зачастую вынуждала Гитлера серьезно менять свои планы. Наконец, в ноябре 1942 года под Сталинградом и в меньшей степени под Ржевом, Ставке удалось добиться стратегической внезапности при крупных наступлениях — а добившись ее, ввергнуть противника в ступор и нанести большой урон вермахту и войскам других стран Оси.

Но, что важнее всего, Ставка даже во время проводимых немцами операций «Барбаросса» и «Блау» добивалась стратегической внезапности при сборе массированных стратегических резервов, которые немецкая разведка так и не обнаружила. Советское командование смогло использовать эти резервы для укрепления стратегической обороны и проведения стратегических наступлений до того, как немцы узнали об их существовании.

С конца 1942 года и в 1943 году Ставка все чаще применяла действенную стратегическую маскировку с целью создания более благоприятных условий для своих стратегических наступательных операций. Она успешно проделала это перед наступлением под Сталинградом в ноябре 1942 года, скрытно перебросив и сосредоточив свои ударные силы и сохранив в тайне большую часть приготовлений к наступлению. Она столь же эффективно проделала это перед наступлением в июле и августе во время Курской битвы, скрытно перебросив и накопив массированные стратегические резервы и введя в заблуждение немецкое командование относительно времени, места и силы своих ударов, частично путем сокрытия своих войск, а частично — проведением отвлекающих операций и имитаций наступления.

Итак, Ставка и Красная Армия добились значительной степени внезапности во время стратегических наступлений как под Сталинградом, так и под Курском.[141] После этого Ставка во время развития генерального наступления осенью 1943 года в нескольких случаях прибегала к маскировке для достижения внезапности. Наиболее известен подобный случай в ноябре 1943 года, когда советские войска захватили стратегический плацдарм за Днепром под Киевом.

Оглавление книги


Генерация: 0.221. Запросов К БД/Cache: 3 / 1