Глав: 4 | Статей: 193
Оглавление
В конце 1941 года свершилось одно из тех чудес, которым не перестает удивляться мир. Разгромленная, обескровленная, почти полностью уничтоженная Красная Армия словно восстала из мертвых, сначала отбросив Вермахт от Москвы, затем разгромив армию Паулюса под Сталинградом и окончательно перехватив стратегическую инициативу в Курской битве, что предопределило исход войны.

Новая книга авторитетного военного историка, посвященная этим событиям, — не обычная хроника боевых действий, больше, чем заурядное описание сражений 1941 — 1943 гг. В своем выдающемся исследовании ведущий американский специалист совершил то, на что прежде не осмеливался ни один из его коллег, — провел комплексный анализ советской военной машины и ее работы в первые годы войны, раскрыв механику «русского военного чуда».

Энциклопедический по охвату материала, беспрецедентный по точности и глубине анализа, этот труд уже признан классическим.

Изучив огромный объем архивных документов, оценив боевые возможности и тактические приемы обеих сторон, соотношение сил на советско-германском фронте и стиль ведения войны, Дэвид Гланц подробно исследует процесс накопления Красной Армией боевого опыта, позволившего ей сначала сравняться с противником, а затем и превзойти считавшийся непобедимым Вермахт.

Эта фундаментальная работа развенчивает многие мифы, бытующие как в немецкой, так и в американской историографии. Гланц неопровержимо доказывает, что решающая победа над Германией была одержана именно на Восточном фронте и стала отнюдь не случайной, что исход войны решили не «генералы Грязь и Мороз», не глупость и некомпетентность Гитлера (который на самом деле был выдающимся стратегом), а возросшее мастерство советского командования и мужество, самоотверженность и стойкость русского солдата.

Примечание 1 : В связи с низким качеством исходного скана таблицы оставлены картинками.

Оборонительная тактика

Оборонительная тактика

Когда началась война, тактика Красной Армии страдала во многом теми же проблемами, что и ее оперативное искусство. Лишь часть корпусов и дивизий первой линии были полностью или почти полностью укомплектованы личным составом, в большинстве же дивизий имелось от 7 до 11 тысяч бойцов вместо 14 тысяч по штату. Во многих дивизиях, особенно второй линии, имелось лишь по 5-6 тысяч бойцов. Все корпуса и дивизии страдали от недоукомплектованности специальных частей и подразделений, многие из офицеров и солдат были плохо обучены, а современного тяжелого вооружения не хватало. И что еще хуже — дивизии второй линии, получившие личный состав по мобилизации, страдали от острой нехватки вооружения и обученных кадров. Хаотическая мобилизация, развернувшаяся после начала войны, лишь усугубила эти трудности.

При ведении боевых действий стрелковые корпуса и дивизии развертывались в негибкие линейные боевые построения и вели свои действия чаще всего стереотипно, мало прибегая к маневру или импровизации. В обороне стрелковые корпуса располагались в один эшелон на фронте, по теории составлявшем всего 25 километров, на практике же — от 20 до 60 километров. В глубину оборона корпусов должна была составлять 15-20 километров, фактически же колебалась от 20 до 40 километров. В первом эшелоне корпус имел две-три стрелковых дивизии, в резерве — один стрелковый полк. Теоретически стрелковым дивизиям полагалось развертываться для боя в два полковых эшелона на фронте в 8-12 километров шириной и 5-8 километров глубиной. Однако на практике им пришлось образовывать боевые порядки в один эшелон на фронте в 14-20 километров шириной и лишь 3-5 километров глубиной, оставляя лишь небольшой резерв численностью в батальон. Резервы корпусов и дивизий были не только малы, но и недостаточно мобильны для проведения эффективных контратак, а артиллерийские группы поддержки пехоты в корпусах и дивизиях, если такие вообще имелись, оказались слишком слабы, чтобы обеспечить пехоту адекватной артиллерийской поддержкой.

В результате тактическая плотность пехоты и поддерживающей ее артиллерии в среднем составляла от 1/2 до 2/3 стрелкового батальона и 3 орудия и миномета на километр фронта. Этого явно не хватало для ведения эффективной обороны. И что еще хуже, оборона стрелковых дивизий обычно состояла из независимых батальонных оборонительных районов, обладавших лишь слабой противотанковой и инженерно-саперной поддержкой.[205]

Возросшая численность Красной Армии в конце 1941 года и в 1942 году улучшила оборонительные возможности стрелковых дивизий. Например, к концу 1941 года увеличившаяся инженерно-саперная поддержка позволила командирам дивизий сооружать линии окопов и возводить более сложные оборонительные позиции с большим числом взаимосвязанных батальонных оборонительных районов. Дальнейшее увеличение количества живой силы и вооружения в начале 1942 года позволило стрелковым дивизиям увеличить плотность батальонных оборонительных районов в полках первого эшелона, создавать новые батальонные оборонительные районы во вторых эшелонах передовых полков, а в некоторых случаях даже формировать небольшие танковые и противотанковые резервы и сильные артиллерийские группы. К концу 1943 года дивизии уже имели возможность создавать полностью подготовленные вторые и третьи оборонительные позиции.

Несмотря на эти улучшения, на протяжении большей части 1942 года оборонительные порядки стрелковых дивизий оставались относительно неглубокими. Дивизии обыкновенно держали оборону на фронте шириной в 12-14 километров и глубиной в 4-6 километров, с двумя полками в первом эшелоне, одним — во втором.эшелоне и учебными батальонами в резерве. При развертывании в такой конфигурации тактическая плотность пехоты и артиллерии в обороне дивизии за 1942 год повысилась до одного стрелкового батальона и 20 орудий и минометов на километр фронта, что было явно недостаточно.[206] Таким образом, хотя такая оборона и содержала в себе до трех оборонительных позиций, образующих один рудиментарный оборонительный пояс, артиллерийская и противотанковая поддержка, как показал успех летних наступлений вермахта, оставалась крайне слабой.

На протяжении всей зимней кампании 1942-1943 годов прочность обороны советской стрелковой дивизии продолжала улучшаться. В то время как фронт ее обороны несколько расширился (до 16-20 километров), глубина этой обороны возросла до 5-7 километров. Дивизия уже имела в полках первого эшелона большее число укрепленных пунктов, более сильные полковые и дивизионные резервы, а в дополнение к существующим группам артиллерийской поддержки пехоты использовала дивизионные группы дальнобойной артиллерии, поддерживающие полки первого эшелона.

Наиболее важные улучшения в области тактической обороны Красной Армии произошли летом 1943 года. С одной стороны, это произошло из-за массового возвращения в ее структуру стрелковых корпусов, а с другой — благодаря увеличению численности личного состава и количества вооружения. За лето 1943 года оборона стрелковых корпусов и стрелковых дивизий из серии зачастую не связанных между собой окопов, батальонных и противотанковых опорных пунктов превратилась в густую и глубоко эшелонированную сеть, опирающуюся на сложную систему окопов и поддерживающих друг друга опорных пунктов. Все это обеспечивало обороняющейся пехоте намного лучшую защиту и позволяло проводить скрытный маневр войсками и вооружением вдоль фронта и в глубину. В результате, хотя ширина участков обороны стрелковых корпусов и стрелковых дивизий не снизилась, огневая насыщенность, глубина и прочность их зон обороны значительно увеличились.

Во время Курской битвы летом и осенью 1943 года стрелковые корпуса располагались в двухэшелонном построении, занимая участки фронта шириной от 15 до 30 километров и глубиной в 14-20 километров, с двумя стрелковыми дивизиями в первом эшелоне и одной во втором эшелоне, развернутой на втором оборонительном рубеже. Стрелковые дивизии этих корпусов обороняли участки фронта шириной от 8 до 15 километров на самых опасных направлениях и до 25 километров на второстепенных направлениях с глубиной обороны от 5-6 километров под Курском до 6-8 километров в прочих местах. Дивизии стандартно образовывали боевое построение в один или два эшелона: либо все три стрелковых полка в первой линии, либо два полка в первом эшелоне и один — во втором. Стрелковые полки, в свою очередь, обычно оборонялись в двухэшелонном боевом построении. Кроме того, стрелковые корпуса и дивизии, как правило, создавали для поддержки своих обороняющихся войск различные виды артиллерийских групп, противотанковые опорные пункты или противотанковые районы, артиллерийские противотанковые резервы и подвижные отряды заграждения.[207]

И что еще важнее-стрелковые корпуса и дивизии повышали прочность и эффективность своей обороны, более действенно используя свои противотанковые и танковые ресурсы. Например, вдобавок к организации по всей глубине обороны большого числа все более мощных противотанковых опорных пунктов и районов, они создавали собственные танковые резервы из своих отдельных танковых бригад и полков, а также из полков самоходных орудий. Эти резервы использовались для усиления дивизий и полков первого эшелона, либо развертываясь в качестве неподвижных или подвижных огневых точек, либо проводя контратаки и нанося контрудары.

Таким образом, во второй половине 1943 года тактическая оборона Красной Армии стала намного более прочной и мобильной. Командующие к этому времени научились включать в свою оборону все рода войск и виды вооруженных сил и делать ее более активной, используя как стрелковые, так и подвижные части для проведения более частых контратак и контрударов в поддержку своих передовых обороняющихся корпусов, дивизий и полков. В результате если в 1941 и 1942 годах держащие оборону стрелковые корпуса и дивизии не могли остановить атакующие войска вермахта иначе чем на оперативной и даже стратегической глубине, то летом 1943 года они зачастую сдерживали эти атаки на тактической глубине.

Оглавление книги


Генерация: 0.073. Запросов К БД/Cache: 0 / 0