Главная / Библиотека / Войны будущего. От ракеты «Сармат» до виртуального противостояния /
/ Заключение. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИНТЕГРАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Глав: 6 | Статей: 16
Оглавление
Какими будут войны будущего? Каких новых видов оружия (в том числе и супероружия) нам ждать в ближайшие годы?

Об этом и расскажет эта уникальная книга. В ней показываются особенности современных горячей, несмертельной, экономической, торговой, продовольственной войн, эффекты воздействия современных информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) на индивидуальную и коллективную память, на идентичность и аутентичность, на «психокосмос» (сознание человека), механизмы этого воздействия, феномен информационно-интеллектуальных (сетецентрических) войн, «постмодернистских» войн с использованием «симулякров», представляющих собой «копии несуществующих вещей», нетрадиционных видов оружия, основанных на новых физических принципах, обеспечения комплексной национальной безопасности личности и государства.

Заключение. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИНТЕГРАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Заключение. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИНТЕГРАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

В феврале 2015 г. была принята стратегия национальной безопасности Америки, которая имеет антироссийскую направленность и которая содержит целый ряд угроз для нашей страны. Вполне адекватный ответ на это был дан президентом России В.В. Путиным в речи на расширенной коллегии ФСБ: «Для так называемого сдерживания России используется весь набор средств – от попыток политической изоляции и экономического давления до масштабной информационной войны и инструментов специальных служб. Как недавно было прямо и, что любопытно, было сказано: несогласным будут периодически выкручивать руки». Но с Россией такие штучки никогда не проходили и не пройдут в будущем»[787]. Эта формулировка имеет прямое отношение к нашей теме, посвященной войнам будущего и национальной безопасности России. Понятно, что Россия будет принимать во внимание все угрозы своей безопасности, которые при необходимости будут прорабатываться и вноситься в основополагающие документы отечественной военной доктрины.

Видный отечественный военный теоретик (и практик) А.И. Владимиров выделил специальный раздел своей монографии «Основы общей теории войны. Теория национальной стратегии: основы теории, практики и искусства управления государством», который называется «Что нам ждать от США и к чему мы должны быть готовы?»[788]. Данных ответов, основанных на теории этногенеза североамериканского суперэтноса и анализе современного состояния Америки, всего пять.

1) «Выброс избыточной пассионарности США «вовне» сегодня уже почти автоматически рождает ответную пассионарность у объектов ее применения, имеющую долгосрочный характер». Эта ответная пассионарность четко проявляется в возрождении военной активности исламского мира, она дает ему ощущение нового и единого суперэтноса, что приведет в дальнейшем к весьма кровавым конфликтом.

2) «Привычка к бесконтактной войне «на кнопках» и упование исключительно на свое подавляющее технологическое военное превосходство действует развращающее на всю Америку». Здесь необходимо принимать во внимание то обстоятельство, что сегодня Россия уже достигла значительных успехов в технологическом военном оснащении своей армии и не уступает в этом Америке.

3) «Эти особенности «национальной охоты на противников» США (потеря чувства непосредственной опасности на войне, неспособность осуществлять натиск, постепенная утрата пассионарности, снижение иммунитета к возможным и неизбежным трудностям собственного бытия, усиливающаяся нежизнеспособность американской нации. – В.П., Е.П.) не увеличивают пассионарности североамериканского суперэтноса, они делают ее другой (негативной), а полная информационная зависимость их населения от собственных СМИ формирует его устойчивую привычку жить (настойчиво навязываемыми, вернее, продаваемыми ему) иллюзиями, что делает национальную психологию зависимой и неустойчивой настолько, что внезапное «прозрение народа» может привести североамериканский суперэтнос и США как государство-империю к национальному краху». В наших монографиях «Горизонты третьего передела мира» и «Закат Америки» нами подчеркивалось, что уничтожение Америкой Советского Союза закономерно приведет её на пепелище истории, к её краху[789].

4) «Современные тенденции развития североамериканского суперэтноса носят этногенетический долговременный и необратимый характер, что грозит ему вырождением в локальную (ограниченную рамками Америки) антисистему – метрополию». Данная антисистема просто не имеет шансов на историческое существование в силу своего неустойчивого характера и усиливающегося неприятие Америки остальным миром.

5) «Организованный американской империей себе самой «мировой бойкот» может привести: к разработке нового мирового «континентального» права; к созданию новых «континентальных» (в рамках Евразии) рынков и формированию новых международных экономических и финансовых структур, а также (альтернативных существующим) новых систем мировой и региональной безопасности, которые заменят все те международные организации, в которых сегодня доминируют США. Все это покончит с США как единственной сегодня «тоталитарной демократической империей»»[790]. Сегодня этот процесс уже идет, достаточно того, что марте 2015 года в Китае создан Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, что в свободную экономическую зону Евразийского экономического сообщества стремятся войти Вьетнам, Турция, Израиль и другие государства.

Тем не менее, Америка стремится к установлению мирового господства, неадекватно реагируя на тенденции современного мира. Проведенный А.И. Владимировым анализ сложившейся ситуации приводит его к следующему ответу на вопрос «Что России ждать от Америки?»: «Беспристрастный профессиональный стратегический анализ тенденций развития, принимаемых концептуальных документов, прямых и непрямых действий США позволяет предположить, что в интересах собственного выживания как единственной «демократической» империи американское руководство уже приняло решение о завоевании собственного господства в мире и монопольном пользовании ресурсами планеты. К настоящему времени в США уже созданы реальные экономические, военные и информационные основы решения этой задачи»[791]. Америка пытается сохранить свое мировое господство, её военные устремления носят глобальный катастрофический характер. Самое существенное здесь состоит в том, что Америка планирует преодолеть свой структурный кризис за счет развала и ресурсов России; она пытается повторить сценарий распада Советского Союза, который дал возможность экономической машине Запада, прежде всего экономической машине Америки, продлить свое существование на 15 лет за счет природных, экономических и интеллектуальных ресурсов Советского Союза.

В эпоху информационно-интеллектуальных войн немаловажная роль отводится обеспечению комплексной, или интегральной безопасности российского социума и любого социума вообще. Разработка системы интегральной безопасности требует определенных методологических основ. История философии весьма четко фиксирует важную грань взаимоотношения индивида и социоприродной среды, которая характеризует интегрированные проблемы безопасности человека, общества и окружающей среды. Иными словами, речь идет об интегральной безопасности экзистенции человека и человечества как ипостасей человека вообще, неразрывно связанных с окружающей средой. «Совокупное по времени значение данной проблемы аксиоматично свидетельствует о том, что рождение человека и вся его дальнейшая жизнь в реальных условиях развивается в атмосфере знакопеременных факторов воздействия, которые условно можно поделить на внешние (объективные) и внутренние (субъективные). К внешним факторам опасностей (угроз) принято относить негативные факторы внешних (по отношению к человеку и обществу) пространств, способные стохастично проявлять себя с нанесением в той или иной степени различного (морального, психофизиологического, материального) ущерба. Например, стихийные бедствия: наводнения, землетрясения, эпидемии; экологические, техногенные и другие отрицательные факторы. К внутренним отрицательным факторам относятся, как правило, факторы, мотивированные самим человеком по отношению к другому человеку, семье, обществу, государственной власти. Отсутствие системы мер, в том числе правовых, позволяющих регулировать морально-нравственные критерии в обществе, способствуют утверждению беспринципности, лжи, воровству, упадничеству, конформизму и иным негативам в социальной сфере. Данная ложная степень «свободы» ведет к упадку национальной культуры общества и размыванию образа социально-значимого гражданина»[792].

Социально-историческая память общества хранит в себе аналогичные условия возникновения угроз, которые со временем изменяются по качеству и количеству своих признаков, что ведет к беспомощности и бессилию человека и социума перед лицом социальных катаклизмов природных катастроф. Это означает, что прежний опыт, накопленный обществом на протяжении длительного времени, не всегда может быть использован для обеспечения безопасности человека, общества и государства. Более того, в совершенно новых социально-исторических условиях этот опыт теряет свою значимость и его использование может привести к фатальным последствиям. В научной и философской литературе такого рода факты отражены в трудах Сенеки, Макиавелли, Гоббса, Спинозы, Гегеля и многих других авторов.

В теоретическом плане эти факты обобщены посредством категории неправа – в «Философии права» Гегель весьма широко использует категорию неправа, понимая под ней особенную волю, которая демонстрирует произвол и отдельность индивида от всеобщей воли и всеобщего права, идентичным естественному праву[793]. Он выделяет три основные формы неправа: непреднамеренное неправо, сознательный обман и преступление, причем типичным для всех них внешнем проявлением выступает изначально неправомерное насилие. В предисловии к «Философии права» Гегель демонстрирует значительную семантическую «вместительность» категории неправа, подчеркивая, что человек обладает возвышенным божественным правом мыслить свободно в поисках глубинных оснований предметов. Однако в случае понимания им свободы мышления как произвола, как возможности отступления от общепризнанного и общезначимого, как право на изобретение чего-то особенного, то его право превращается в неправо.

Концепт неправа обладает значительным объяснительным потенциалом, эффективно приложимым к фактам истории социально-политических отношений власти и общества таким, как многие кровавые события массового уничтожения народов, в том числе в XX в. Данный концепт представляет собой ключевую понятийную конструкцию, имеющую немалые возможности для объяснения практики авторитарных и диктаторских режимов XX в., для прояснения негативных социальных последствий нарушения моральных норм, гражданских свобод, трансформации права в неправо. Ярким примером современного неправа являются действия Америки, которые осуществляются ею вопреки международному праву, будь это бомбежки Югославии и Ливии немотивированное вторжение в Ирак (2003 год) и Афганистан, пытки заключенных в американских тайных тюрьмах[794].

В свое время Гегель в своих работах «Философия права» и «Политические произведения» изложил философские основы безопасности индивида, государства и имущества. Так, в «Философии права» он отмечает качественную определенность такого положения, как «угроза общественной безопасности», значимость принципа, согласно которому благодаря государству у человека «привычка к безопасности стала его второй натурой»[795]. В «Политических произведениях» Гегель анализирует проблемы безопасности индивида, государства и имущества, акцентируя внимание на следующем принципиальном положении: «безопасность отдельного человека гарантирует целое»[796], т. е. фактически здесь речь идет об интегральной безопасности. С позиций гегелевской философии, становится понятной опасность для индивида, государства и общества религиозного и политического фанатизма, который сейчас проявляется в действиях международного терроризма и экстремизма, в частности, в Чечне и Афганистане. Поэтому в настоящее время особую роль в обеспечении безопасности личности и общества играет государство, чья целостность представляет особый интерес. Гегель пишет о всеобщем характере государства в «Философии права» следующее: «Государство есть организм, т. е. развитие идеи в своем различии. Эти различенные стороны образуют таким образом различные власти, их функции и сферы деятельности, посредством которых всеобщее беспрестанно необходимым образом порождает себя, а поскольку оно именно в своем порождении предпослано, то и сохраняет себя»[797]. Именно государству отводится важнейшая функция обеспечения безопасности индивида, общества и самого себя, т. е. функция интегральной безопасности. Отказ государства от этой функции неизбежно ведет к деградации совокупности всех общественных отношений, деструкции социального порядка. Значительное снижение уровня, снятие духовно-нравственных, правовых и культурных ограничений способствует проявлению эгоизма, низких инстинктов, насилия человека. Именно это выступает первопричиной всего спектра опасностей и угроз для существования личности, социальных групп, государств, цивилизаций и человечества в целом.

Выяснение роли интегральной безопасности в динамичном развитии социума с необходимостью требует, прежде всего, методологического анализа современных обществ. Ведь в политической, экономической, социальной и культурной сферах деятельности современных обществ доминирующую роль играет взаимодействующий мир организаций и сложных организованных систем, т. е. современные общества представляют собой сложные суперсистемы. Именно основные тенденции современных сложных обществ позволят очертить место интегральной безопасности в функционировании социума, вписанного в контекст мирового сообщества и взаимодействующего с другими сложными социумами. «Важно понять, – подчеркивает М. Крозье, – что в течение последних 50 лет мир претерпел более быструю и глубокую трансформацию, чем к моменту промышленной революции XVIII–XIX вв., как с точки зрения видов человеческой деятельности, так и образов жизни и способов связи и сотрудничества, природы власти и организации. Политические и бюрократические надстройки, которые не способны были адаптироваться к этим потрясениям, рухнули. Понять проблемы и вызовы, с которыми мы столкнулись, черты новой логики, возникающей в ответ на них, позволяют три утвердившиеся и продолжающие развиваться основные тенденции: все более сложное человеческое взаимодействие, растущая свобода индивидуальных действующих лиц и групп, переход от индустриального общества к обществу услуг»[798]. Именно эти тенденции современных сложных обществ следует принимать во внимание при методологическом анализе интегральной безопасности, которая обеспечивается в первую очередь государством, хотя следует принимать во внимание самого индивида, социальные группы, общество в целом и мировое сообщество.

Действительно, так как человек является системообразующим фактором и его взаимодействие с другими индивидами в ходе социокультурной эволюции усложняется, то вполне закономерно, что современные общества характеризуются значительным нарастанием степени сложности человеческих взаимодействий, что оказывает немалое влияние на интегральную безопасность. Исследования показывают ряд следующих факторов, которые способствуют росту сложности современных обществ[799]. Во-первых, в повышении сложности немалую роль играют ускорение развития науки и убыстряющегося использования его результатов в новых технологиях, что значительно увеличивает массив дифференцированного знания, разнообразие компетенций, к которым надо обращаться, стимулирует развитие экономических деятельностей, предполагающих все более и более многочисленных и быстрых взаимодействий, наличие все менее и менее стабильных профессий и специальностей и требующих все более многочисленных и разнообразных рынков и обширных культурных ансамблей. Во-вторых, возрастание сложности обусловлено изменением правил социальной и политической игры, вызванное доступом к принятию решений все более и более имеющим собственные интересы многочисленных групп. В-третьих, увеличение сложности общества обусловлено непреодолимым движением действующих личностей и групп к свободе, что вместе с тем «повышает сложность системы и делает все более и более несостоятельными традиционные средства контроля и управления»[800]. В-четвертых, усиление сложности общества следует из того, что его система подчинена нелинейной, многомерной и неопределенной динамике, т. е. система общества характеризуется параметром самоорганизации, предполагающим взаимодействие порядка и хаоса, что ведет к возрастанию эффекта «рисков» во всех сферах социума (не случайно, современное общество квалифицируется как общество, которое находится в «зоне мегарисков»).

Данные тенденции современных сложных обществ дают возможность ориентироваться в сложном и неопределенном мире общественных отношений и понимать значимость интегральной безопасности для динамики нашего социума. Современное социальное познание дает картину мира общества, которая должна «включать в себя также и познающего субъекта, причем делать это двойственным образом – на коллективном и индивидуальном уровнях – через онтологизацию смыслопорождающих информационно-диалоговых коммуникативно-познавательных процессов». Только такая картина социальной действительности адекватна ей, когда в нее включен субъект общественной деятельности, причем «средством такого «включения» должна явиться синергетика»[801]. Именно с позиций синергетики следует рассматривать современное сложное общество, чье существование, функционирование и развитие невозможно без достаточно высокого уровня интегральной безопасности. Ведь задача последней состоит в защите национальных интересов, сохранении динамического потенциала экономических комплексов, поддержке и стимулировании жизнедеятельности социальных групп и слоев в процессе взаимодействия того или иного общества с мировым сообществом.

Как известно, синергетика – это интегральная наука о самоорганизации динамических процессов в сложных системах любой природы – технической, биологической, экономической и т. д. В ее основе находятся идеи о нестабильности флуктуаций, проникающие сейчас в социальные и гуманитарные науки. «Ныне мы знаем, – отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, – что человеческое общество представляет собой необычайно сложную систему, способную претерпевать огромное число бифуркаций, что подтверждается множеством культур, сложившихся на протяжении сравнительно короткого периода в истории человечества. Мы знаем, что столь сложные системы обладают высокой чувствительностью по отношению к флуктуациям. Это вселяет в нас одновременно и надежду, и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации могут усиливаться и изменять всю их структуру…; тревогу – потому, что наш мир, по-видимому, навсегда лишился гарантий стабильных, непреходящих законов»[802]. Общество как необычайно сложная система, чье поведение подчиняется нелинейной динамике, имеет систему различных органов, которые обеспечивают его интегральную безопасность, внутренне дифференцированную на военную, экономическую, политическую, социальную, геополитическую, культурную и прочие виды безопасности, благодаря чему оно способно находиться на траектории устойчивого развития.

В современных научных исследованиях устойчивое развитие общества рассматривается на основе синергетики, что дает плодотворные результаты. Для этого воспользуемся идеями И. Пригожина, позволивших выстроить системную методологию, использующую в качестве инструментария понятийный аппарат синергетики, для изучения различных проблем общества. Общество как система является громадной сложностью, переплетением гетерогенных связей и взаимодействий, оно дифференцируется внутри себя на множество всевозможных образований, самых различных системных уровней – начиная с семьи и кончая государствами и содружествами в целом. «Как для общественных структур, так и для процессов, институтов и механизмов полностью применима, – пишет В. Коллонтай, – методология анализа, когда отдельные звенья общественной жизни рассматриваются как элементы в иерархии систем, со своими мега-, макро-, мезо-, микро– и т. д. системами. Каждое звено общественной системы имеет свою внутреннюю логику развития (на чем сосредоточивали внимание прежние парадигмы), но при этом их развитие в значительной мере зависит от окружающей среды (природной и общественной), от взаимодействия с другими компонентами системы»[803]. Данный подход позволяет выявить место и роль интегральной безопасности в жизнедеятельности общества как автономной, самоуправляемой, организованной сложной иерархии систем.

Эффективность методологического анализа интегральной безопасности сейчас может быть установлена посредством использования новейших информационных, компьютерных виртуальных технологий (ВР-технологий). В свое время С. Лем предсказал огромные возможности применения ВР-технологий в качестве познания окружающего мира, получения знания о недоступных экспериментальному исследованию объектов окружающего мира. «Что может испытывать человек, подключенный к фантоматическому генератору (эквивалент виртуального мира, порожденного взаимодействием индивида с компьютером – В.П., Е.П.)? Все, что угодно. Он может взбираться по отвесным альпийским скалам, бродить без скафандра и кислородной маски по Луне, во главе преданной дружины в звенящих доспехах брать штурмом средневековые замки или покорять Северный полюс. Его могут славить толпы народа как победителя при Марафоне или как величайшего поэта всех времен: он может принимать Нобелевскую премию из рук короля Швеции, любить со взаимностью мадам Помпадур, драться на поединке с Яго, чтобы отомстить за Отелло, или погибнуть от ножа наемных убийц мафии. Он может также почувствовать, что у него выросли крылья, и летать; или же превратиться в рыбу и жить среди коралловых рифов; быть громадной акулой и с раскрытой пастью устремляться за своими жертвами, похищать купающихся людей, с наслаждением пожирать их и затем переваривать в спокойном уголке своей подводной пещеры. Он может быть негром двухметрового роста, или фараоном Аменхотепом, или Аттилой, или, наоборот, святым; он может быть пророком с гарантией, что все его пророчества в точности исполнятся; может умереть, может воскреснуть, и все может повторяться много, много раз»[804]. Все это может быть использовано в качестве методологического анализа при моделировании спектра возможных ситуаций окружающего человека социального и природного мира при помощи ВР-технологий, чтобы обеспечить интегральную безопасность индивида, социальных групп, социума, государства и человечества в целом.

На основании только что изложенного, используя междисциплинарную синергетическую парадигму, можно выдвинуть следующее гипотетическое положение относительно интегральной безопасности. Сам процесс формирования и обеспечения интегральной безопасности можно рассматривать как неравновесную динамическую систему, когда субъект безопасности моделирует различного рода ситуации угроз и опасностей путем использования методов синергетики. Обеспечение безопасности человека, социальных групп, общества, государства или человечества в целом достигается путем компьютерного моделирования поведения сложных систем самого различного рода: физических, химических, биологических, социальных, экономических, политических и других в зависимости от поставленной задачи. Применение ВР-технологий для прогнозирования спектра возможных угроз и опасностей, которые ожидают индивида и социум, с необходимостью требует развития творческого характера человеческого мышления. Следует также иметь в виду последние исследования человеческого восприятия, согласно которым динамическое восприятие неоднозначности, присущих резонирующим структурам природных процессов, произведениям искусства, эмоциональной сфере индивида, научному творчеству, адекватно синергетической парадигме[805].

Представляет интерес в этом плане то обстоятельство, что сейчас в рамках синергетики создается так называемая теория русел и джокеров, позволяющая предсказывать поведение системы на довольно большой срок[806]. Одним из авторов этой теории является Дж. Сорос, выдвинувший в своей известной работе «Алхимия финансов» концепцию «рефлексивной» экономики. В ней показана ключевая роль в современной экономике таких переменных, как «уровень доверия», «ожидаемые прибыли», «нестабильность» и другие[807]. Существенным является то, что эти переменные могут изменяться скачком, характеризуя в фазовом пространстве множества объектов области (называемых джокерами)[808], где случайность может сыграть решающую роль и не только оказать решающее воздействие на систему, но и перевести ее в иное состояние, иную точку фазового пространства. Понятно, что это значительно увеличивает степень неопределенности и число вариантов состояний системы, не позволяя предсказать ее поведение.

Однако в фазовом пространстве имеются и другие области (их называют руслами), позволяющие предсказывать поведение системы на основе имеющихся переменных, что дает возможность прогнозировать поведение системы в будущем. «Вероятно, – отмечает Г. Малинецкий, – способность эффективно выделять русла, учиться не только методом проб и ошибок, совершенствуя свою предсказывающую систему и здравый смысл, дала нашему виду решающее преимущество в ходе эволюции»[809]. Наука как раз таки и имеет дело с руслами реальности, позволяя осуществлять предвидение будущих состояний физических, биологических, экономических, социальных и других систем, в том числе сложных и нелинейных. Синергетическая парадигма дает возможность на основе использования обратной связи осуществить переход от области джокера к области русла и осуществить предсказание будущего состояния системы. Причем в среднем это предсказуемость имеет не очень большой горизонт, поэтому главное выйти на область русла в фазовом пространстве, чтобы значительно расширить данный горизонт.

Используя области русла, можно предсказывать поведение сложноорганизованной системы в будущем и управлять ее поведением. Другими словами, теория джокеров и русел дает возможность субъекту безопасности моделировать поведение сложных систем и приходить к выводу о том, что предсказание будущих состояний системы возможно частично, невозможно тоже частично, т. е. кумулятивные последствия развития системы могут быть уничтожены (область джокера), могут сохраниться в зависимости от условий полностью или частично (область русла).

Заслуживает внимания то существенное обстоятельство, согласно которому области джокеров и русел сопряжены соответственно марковской и немарковской парадигмам познания, которые сейчас применяются в научных исследованиях. Действительно, теория относительности, квантовая механика, теория элементарных частиц, синергетика в значительной степени расширили наше понимание закономерностей существующего мира. «Несмотря на все различия этих теорий, в них есть единая объединяющая их основа – марковские процессы, или процессы без последствия. Они, подобно механицизму прошлого, и составляют суть мировоззренческой и научной парадигмы XX в.»[810]. Иными словами, марковские процессы представляют собой процессы без памяти, случайные процессы, лишенные своей предыстории. Это значит, что дальнейшая эволюция существующей в настоящее время системы не зависит от ее состояния в прошлом.

Сейчас на смену марковской парадигме приходит немарковская парадигма, описывающая процессы с памятью. Их различия характеризуются следующим образом: «В марковских процессах мерой движения служит энергия, а в немарковских важнейшей дополнительной характеристикой служит негэнтропия как мера упорядочения, мера сложности структуры»[811]. Другими словами, в любой немарковской системе процессы развития детерминированы не только внешними воздействиями, но и ее памятью. Немарковская парадигма сопряжена с областью русел, она дает принципиально иной угол зрения на протекающие в природе и обществе процессы, так как принимает во внимание память той или иной системы.

Это значит, что в ходе методологического анализа интегральной безопасность необходимо принимать во внимание память общества, с которой тесно связаны представления о времени, имеющих социокультурный характер. Сейчас широкое распространение компьютеров, виртуального мира в социуме, использование соответствующих новых информационных и телекоммуникационных технологий влечет за собой целый ряд социальных и культурных последствий. К ним относится и формирование новой модели – модели виртуального времени (не следует забывать, что именно время является основной ценностью информационного общества), которая оказывает значительное влияние на все сферы человеческой жизнедеятельности и которая должна оказывать учитываться при построении системы интегральной безопасности.

Концепция времени детерминирует все виды человеческой деятельности, функционирование социальных групп и социума в целом, она лежит в основе восприятия временных параметров окружающего мира, что определяет поведение субъектов деятельности[812]. Иными словами, концепция времени играет решающую роль в физике, химии, биологии, психологии, социологии, экономике, политике, в обыденной жизни, в системе безопасности и других сферах экзистенции человека. Весьма емко и по существу выразил значимость времени для человека и социума М. Кастельс: «Мы являемся воплощенным временем, так же как и наши общества, созданные историей. Однако простота этого утверждения скрывает сложность понятия времени, одной из самых противоречивых категорий и в естественных, и в общественных науках, категории, чья центральная роль подчеркивается текущими дебатами в социальной теории. Действительно, трансформация времени в информационно-технологической парадигме в том виде, в каком она формируется социальной практикой, будучи неразрывно связанной с возникновением пространства потоков, является одним из оснований нового общества, в которое мы вошли. Более того, согласно эссе Барбары Адам, проливающему свет на время и социальную теорию, недавние исследования в физике и биологии, похоже, сходятся с социальными науками в контекстуальном понятии человеческого времени. По-видимому, все время в природе, как и в обществе, специфично для данного контекста, т. е. время локально. Сосредоточивая внимание на возникающей социальной структуре, я… утверждаю, что «модный ум есть ум, отрицающий время» и что этот новый «режим времени» связан с развитием коммуникационных технологий»[813]. Понятно, что здесь идет речь о принципиально новой модели времени, которое является вневременным временем.

Прежде всего, следует иметь в виду то существенное обстоятельство, что время как и любой фундаментальный параметр окружающего мира задано человеку миром культуры[814]. Становящаяся информационная культура представляет собой культуру реальной виртуальности, которая ассоциирована с электронно-интегрированными мультимедийными системами. Эта новая культура «вносит двоякий вклад в преобразование времени в нашем обществе: в виде одновременности и вневременности»[815], расшифровывая тем самым понятие «вневременного времени», или виртуального времени.

Действительно, с одной стороны, моментальное распространение информации по всему земному шару, прямые репортажи с места происшествий посредством телекоммуникаций придает социальным и культурным событиям беспрецедентную темпоральную мгновенность. Более того, коммуникации посредством глобального компьютерного пространства Интернет и других компьютерных сетей позволяет вести диалог в реальном времени, объединяя людей по интересам в интерактивной многосторонней телеконференции («чате»). С другой стороны, в СМИ происходит смешение времен, причем данный эффект характерен для одного и того же канала связи и он формируется выбором зрителя/участника взаимодействия. В итоге получается временной коллаж, где происходит не только смешивание жанров, но и их временная развертка трансформируется в плоский синхронный горизонт без начала, без конца и без какой-либо последовательности. На основании этого М. Кастельс выдвигает идею, согласно которой «вневременное время, как… господствующая темпоральность нашего общества, возникает, когда характеристики данного контекста, а именно информациональная парадигма и сетевое общество, порождают систематическую пертурбацию в порядке следования явлений, происходящих в этом контексте. Эта пертурбация может принимать форму сжатия временных промежутков между событиями, нацеленного на мгновенность, или же случайных разрывов в последовательности событий. Устранение очередности создает недифференцированное время, которое равнозначно вечности»[816].

Для методологического анализа интегральной безопасности существенно то обстоятельство, что определяющей чертой информационной культуры является вневременность мультимедийного гипертекста, которая формирует ум и память новых поколений, включенных новую систему коммуникаций. Последняя основана на цифровой, сетевой интеграции множества видов коммуникации и охватывает собою множество проявлений культуры и общества. Включение большинства культурных явлений в интегрированную коммуникационную систему, основанной на цифровом электронном производстве, распределении и обмене сигналов, влечет за собой важные последствия для общественных процессов и обеспечения их интегральной безопасности. С одной стороны, происходит значительное ослабление символической власти традиционных отправителей сообщений, внешних по отношению к системе, власти, которая управляет посредством транслируемых исторически закодированными социальными привычками – религия, мораль, авторитет, традиционные ценности, политическая идеология. «Они не то чтобы исчезают, но слабеют, если не кодируют себя вновь в новой системе, где их власть умножается электронной материализацией духовно передаваемых привычек: электронные проповеди и интерактивные фундаменталистские сети есть более эффективная, более «въедливая» форма индоктринации в наших обществах, чем воздействие отдаленного харизматического авторитета при личных контактах. Однако, допустив земное сосуществование трансцендентальных проповедей, порнографии по заказу, «мыльных опер» и чат-линий, высшие духовные власти еще завоевывают души, но теряют свой общечеловеческий статус. За этим следует конечный этап секуляризации общества, даже если он иногда принимает парадоксальную форму видимого потребления религии под любыми вероисповедными и торговыми марками»[817]. Культура реальной виртуальности влечет за собой усиление значимости потенциала личности, так как в традиционной культуре этот потенциал в значительной степени зависел от указанных исторически закодированных социокультурных ценностей. Ведь теперь индивид сам благодаря наличию новой коммуникационной среде способен создавать различного рода воображаемые образные миры.

С другой стороны, новая коммуникационная система приводит к коренной трансформации представлений о пространстве и времени как фундаментальных измерений человеческой жизни. «Местности лишаются своего культурного, исторического, географического значения и реинтегрируются в функциональные сети или в образные коллажи, вызывая к жизни пространство потоков, заменяющее пространство мест. Время стирается в новой коммуникационной системе: прошлое, настоящее и будущее можно программировать так, чтобы они взаимодействовали друг с другом в одном и том же сообщении. Материальный фундамент новой культуры есть пространство потоков и вневременное время. Эта культура перекрывает и включает разнообразие передававшихся в истории систем отображения; это культура реальной виртуальности, где выдуманный мир есть выдумка в процессе своего создания»[818].

Существенным здесь является способность отдельного индивида к созданию в своем воображении новых миров, которые затем имеют шанс на воплощение в действительности. Ведь в отличие от XX столетия, считавшегося веком массовых обществ и связанного с формами массового поведения, сегодня определение оптимальной формулы жизни связано с отдельным человеком. Культура реальной виртуальности фактически является проявлением тенденции к утверждению в обществе меритократии, которая не означает ни монархию, ни сословную аристократию. Это значит, что особая ответственность за безопасность социума теперь должна лежать на лицах, вырабатывающих идеи и оказывающих влияние на общественные и государственные решения. «Общественная элита сегодня – это не только люди у власти или эрудиты, знатоки поэзии, литературы или древней истории; необходимое условие принадлежности к общественной элите – участие в открытиях, в создании информации о виртуальных (возможных при каких-то условиях. – Ред.) формах общественного бытия, а значит, и кода общественного поведения»[819].

В основе оптимального типа поведения, сопряженного с обеспечением интегральной безопасности, теперь лежит культура реальной виртуальности как слой информационной культуры современного общества. Именно с нее начинаются социальные изменения, которые способны при известных условиях обрести статус исторических сдвигов. Для этого необходимо владеть вполне определенной виртуальной информацией, определяющей горизонты жизни. В этом смысле информационную культура (культуру реально виртуальности) можно рассматривать как бесконечный аккумулятор виртуальных форм практики, имеющих возможность подвергнуться определенной экспериментальной проверке. «С накоплением информации о виртуальных формах общественного бытия и созданием механизмов ее распространения неизбежен глубокий социально-психологический сдвиг, связанный с тем, что человек окажется в системе знания о потенциальном мире. Жизнь в таком мире должна служить фактором коррекции его поведения в реальном мире. Вместе с тем потенциальный мир – это сфера особых переживаний, переживаний риска, возможной гибели, это специфическая игра в мире идеального, который становится необходимой составной частью действительной жизни. Стирание граней между мысленной игрой и жизнью – явление особого рода: оно меняет тип социального действия»[820]. Именно потому, что культура реальной виртуальности содержит в себе данные о потенциальном мире и детерминирует жизнедеятельность человека, ей должна соответствовать вполне определенная система интегральной безопасности. Изложенное выше позволяет подчеркнуть тот существенный момент, согласно которому для построения эффективной стратегии интегральной безопасности следует учитывать при моделировании спектра возможных ситуаций угроз и опасностей как марковскую, так и немарковскую парадигмы.

Необходимо отметить то существенное обстоятельство, что синергетическая парадигма начинает широко применяться в исследовании проблем управления миром хаотических перемен, мира спонтанных социальных порядков, что дает возможность выстраивать системы интегральной безопасности и ее составляющих. Для разработки философии и теории интегральной безопасности, принимая во внимание особенности социальных систем, понятия динамического хаоса, самореферентность, контингентность и др., следует использовать по аналогии концепцию эволюционного менеджмента[821]. Эта концепция возникла в силу неадекватности, хотя и приносивших пользу, биологических, организмических аналогий, она представляет собой реакцию на более высокий уровень сложности социальных систем, состоящих из живых элементов, но не редуцируемых к ним. В данном случае адекватной оказывается трансформационная модель Р. Бхаскары, позволяющая разработать действенную философию интегральной безопасности.

Не менее плодотворным является применение для потребностей философии и теории интегральной безопасности и ее составляющих фрактального исчисления, выросшего в рамках синергетической парадигмы[822]. Это фрактальное исчисление имеет достаточно эффективное практическое приложение, а именно: ряд американских фирм показал эффективность фрактального анализа на рынке капиталов[823]. Фрактальное исчисление неразрывно связано с понятием хаоса, оно исходит из некоей идеализации реального мира – гипотезы самоподобия или скейлинга, когда вид структуры объектов существенно не меняется при масштабах преобразования в определенном диапазоне[824]. Фракталы (их примером являются линии берегов, очертания облаков, дисперсные системы и пр.) обладают весьма необычными свойствами – их размерность может быть нецелой, фрактальное время имеет дробную размерность, расстояния характеризуются свойством неаддитивности и т. д. Значительный интерес представляет то обстоятельство, что фрактальное исчисление связано с рядом чисел Фибоначчи, выражающих принцип золотого сечения. Последний же свидетельствует о гармонии, существующей в природе, социуме и человеческом мышлении[825].

Существенным является то, что в основе волнового принципа Эллиотта, которое описывает и прогнозирует поведение рынка, лежит золотое соотношение. Ведь числа Фибоначчи появляются в рыночной статистике чаще, чем это допускается простой случайностью. Тем не менее важно понимать, что хотя сами по себе числа все-таки имеют теоретический вес в главной концепции волнового принципа, именно соотношения оказываются основным ключом к моделям роста этого типа. Хотя на это редко указывают в литературе, коэффициент Фибоначчи возникает в аддитивной последовательности независимо от того, с каких двух чисел начинается последовательность. Последовательность Фибоначчи является базовой аддитивной последовательностью, поскольку она начинается с числа 1, которое является начальной точкой математического роста. Однако можно с таким же успехом взять два случайно выбранных числа, таких как 17 и 352, и сложить их, чтобы получить третье, и так далее. По мере роста этой прогрессии соотношения между соседними членами последовательности всегда будут очень быстро стремиться к некоему пределу. Таким образом, в то время как определенные числа, составляющие последовательность Фибоначчи, отражают идеальную прогрессию волн, возникающих на рынке, коэффициент Фибоначчи является фундаментальным законом прогрессии, в которой два предыдущих члена складываются для того, чтобы получить следующий. Вот почему этот коэффициент управляет таким большим количеством отношений в рядах данных, связанных с естественными явлениями роста и снижения, расширения и сжатия, подъемов и спадов.

«В этом широком смысле волновой принцип предполагает, что закон, формирующий живые существа и галактики, присущ духу и деятельности людей en masse. Поскольку фондовый рынок является самым точным барометром массовой психологии в мире, его данные дают прекрасную картину социально-психологических состояний и склонностей людей. Эта картина колеблющейся самооценки производительной деятельности выражает себя через определенные модели прогресса и регресса. Волновой принцип говорит, что прогресс человеческого рода (популярной оценкой которого является фондовый рынок) не проявляется в виде прямой линии, случайного движения или циклов. Скорее прогресс «делает три шага вперед и два назад». Поскольку социальная активность человека связана с последовательностью Фибоначчи и спиральной моделью развития, по-видимому, она не является исключением из наиболее распространенного во Вселенной закона упорядоченного роста. По нашему мнению, параллели между волновым принципом и другими природными явлениями слишком очевидны, чтобы их можно было отвергнуть как простой вздор. Учитывая баланс вероятностей, мы пришли к заключению, что существует вездесущий принцип, формирующий социальные явления, и что Эйнштейн знал, о чем рассуждал, говоря: «Господь не играет с Вселенной в кости». Фондовый рынок – не исключение, поскольку массовое поведение, несомненно, связано с законом, который может быть изучен и определен. Самый короткий путь к выражению этого принципа – простое математическое утверждение: коэффициент 1,618. Поэт Макс Эрманн написал в «Desiderata»: «Ты Вселенной дитя, как деревья и звезды. Это место по праву твое. Думай, что хочешь, а мира вращенье проходит своим чередом». Жизнь подчинена определенным законам? Да. Те же самые законы управляют фондовым рынком? По-видимому, да»[826].

В силу универсальности волнового принципа Эллиотта, основанного на принципе золотого соотношения и связанного с ним фрактального исчисления, его следует использовать в философии и теории интегральной безопасности. Это даст возможность прогнозировать вполне определенную часть спектра угроз и опасностей, которые описываются числами Фибоначчи. Существенным является то, что синергетическая парадигма успешно используется в социальном и гуманитарном знании[827], дает основы для использования ее в качестве методологии обеспечения интегральной безопасности индивида и общества.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.139. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Вверх Вниз