Глав: 14 | Статей: 66
Оглавление
Иллюстрированная летопись «Тигров» на Восточном фронте. Более 350 эксклюзивных фронтовых фотографий. Новое, дополненное и исправленное, издание бестселлера немецкого панцер-аса, на боевом счету которого 57 подбитых танков.

Альфред Руббель прошел войну «от звонка до звонка» — с 22 июня 1941 года до весны 45-го — в общей сложности 41 месяц на передовой. Ему довелось воевать и на Pz.IV ранних серий с короткой пушкой-«окурком», и на длинноствольном Pz.IVF2, и на «Тигре I», и на «Королевском Тигре». Он был ранен под Ленинградом, дрался под Волховом и на Кавказе, участвовал в битве за Харьков и операции «Цитадель», отступал к Днепру, прорывался из Черкасского «котла», но безнадежность войны осознал лишь в Венгрии, когда провалились последние попытки контрнаступлений Вермахта, а немецкая оборона окончательно рухнула под сокрушительными ударами Красной Армии…

Эта книга — уникальная возможность увидеть бойню Восточного фронта через прицел Pz.IV и из командирской башни грозного «Тигра».

Бои батальона с 22 января по 21 февраля 1944 года

Бои батальона с 22 января по 21 февраля 1944 года

22 января 1944 г. В чем дело, мы не знаем. Так обычно было на войне. Могло быть, что это было вызвано чрезмерной секретностью, но специфика заданий требовала, чтобы мы получали необходимое количество информации. Вполне вероятно, что наши командиры рот знали больше, но мы обычно знали только время начала и направление атаки. О враге, это выяснил еще Клаузевиц, всегда известно слишком мало. Погода, когда мы утром 22 января возле Балабановки вышли на исходные позиции, нам благоприятствовала. Земля замерзла, лежал легкий снег, низкие облака, достаточная для танкистов видимость, ровная местность. Мы стояли на открытом месте. 23 января началась атака на русские позиции, при этом погиб командир нашей роты обер-лейтенант Адамек. Наше наступление быстро шло вперед, вражеских танков не было.

До конца января. Мы узнали, что мы наступаем на север, чтобы где-нибудь выйти к Днепру и отрезать с востока русские силы. В 1-й роте было еще около 10 «Тигров», поломки были в основном технического характера и могли быть починены в короткое время. Русские сначала не ждали нашего наступления на этом направлении, но постепенно усиливались.

1 февраля 1944 г. Улучшенный «Тигр» был хорош. Наш водитель Вальтер Эшриг злился на нас, когда мы загоняли его танк туда, где ему что-либо могло повредить. За себя он не боялся, но бережное отношение к «Тигру» для него было первым делом.

2 февраля 1944 г. Наступление нашего полка на север велось очень осторожно. Теперь мы повернули назад, началась оттепель, продвигаться было тяжело, особенно колесным машинам. Мы должны были наступать на восток у Павловки. У меня было впечатление, что сейчас начнется что-то серьезное. Нам сказали, что наш полк и другие части должны освободить из окружения у Черкасс два армейских корпуса. Для этого с утра 3 февраля мы атакуем Павловку.

С 3 по 11 февраля 1944 г. Красная армия (здесь были 6-я армия и 5-й гвардейский танковый корпус 1-го Украинского фронта), была в основном занята тем, что, наступая на восток у Звенигородки, пыталась соединиться с силами 2-го Украинского фронта и тем самым окончательно закрыть кольцо окружения.

Сначала русское командование думало окружить целиком 1-ю немецкую танковую армию. Наше наступление ударило в спину 5-го гвардейского танкового корпуса и сначала было успешным — мы заняли Павловку, Вотылевку и Репки. В нашей 1-й роте росли потери и людей, и техники. Кроме командира роты обер-лейтенанта Адамека с 12 по 31 января погибли 11 товарищей. К началу месяца из 10 изначально имевшихся боеспособных «Тигров» в бою было четыре, включая наш 114-й. 2-я и 3-я роты также несли большие потери, командира батальона тяжело ранило, только в 3-й роте еще был командир. Он принял командование батальоном.

Приказ по 3-му танковому корпусу был следующий:

Наступают:

— 16-я танковая дивизия и тяжелый танковый полк Беке в центре на северо-восток через высоту 239 — Бушанка — Франковка, переправляются через Гнилой Тикич, занимают высоты к северо-востоку от Франковки и занимают там оборону.

— 1-я танковая дивизия справа, следует за наступающими и прикрывает южный фланг.

— танковая дивизия «Лейбштандарт» слева, следует за наступающими и прикрывает правый фланг.

Начало наступления: 11 февраля 1944 г., в 7.30.

11 февраля 1944 г. Батальон пошел в атаку, когда было еще темно. Земля сверху немного замерзла. Снега почти не было.

На рассвете «Тигры» наткнулись на большое количество Т-34 и противотанковых пушек на позициях у дороги Боссовка — Бушанка. Семь танков были подбиты, остальные вышли из боя. Для того чтобы взять Франковку, важный пункт с мостом через Гнилой Тикич, батальон получил приказ поддерживать огнем наступающих на Франковку справа от нас «Пантер» и гренадеров. Около полудня Франковка была взята. «Тигры», к сожалению, не могли пройти по мосту из-за их большого веса, они должны были остаться во Франковке южнее реки.

Мы нашли брод и на ночь остановились на высоте севернее деревни под защитой пехоты. Но мы, к сожалению, рано обрадовались, в ночном карауле нам пришлось стоять самим. Мы заняли круговую оборону. Все люки были закрыты, открытый люк был только у стоящего на карауле в командирской башенке, оттуда выглядывала только его голова, у него под рукой был пистолет, ракетница и ручные гранаты. Караульные сменялись каждый час, остальные члены экипажа пытались, насколько это было возможно, спать в танке. Ночь была тихой, если не обращать внимания на шум боев вокруг нас.

12 февраля 1944 г. 5-й гвардейский танковый корпус и 20-й танковый корпус соединились 28 января 1944 года у Звенигородки и закрыли кольцо окружения. В ожидании немецкого наступления с целью прорыва кольца русские собрали большие силы, примерно 80 танков и 50 противотанковых пушек, чтобы использовать их в обороне или контратаках. Эта сильная группировка, которую мы обнаружили при атаке к северу от Франковки, должна была быстро и решительно разбита, для того чтобы продолжать пробиваться к окруженным частям. Целью атаки батальона, который наступал на левом фланге полка, была дорога восточнее Чесновки. Наши пикировщики поддерживали атаку, которая началась в 9.00. Атаки с воздуха были особенно действенными на неприкрытые противотанковые пушки русских. Танки не могли их обнаружить до их первого выстрела, и поэтому они были особенно опасны. Наш удар был сокрушительным, мы уничтожили примерно от 20 до 25 вражеских танков, наш полк и наступающая вместе с нами 16-я танковая дивизия до вечера уничтожили примерно 70 танков и 40 противотанковых пушек. Мы пробили клин примерно пять километров в глубину и почти три километра в ширину. 1-я танковая дивизия и дивизия «Лейбштандарт» прикрывали фланги. Чем дальше продвигалось вперед острие наступления — тяжелый танковый полк Беке, 16-я и 17-я танковые дивизии, тем слабее становилась их ударная мощь, потому что обе дивизии на флангах больше не продвигались вперед. Кроме того, 3-й танковый корпус имел перед собой по меньшей мере два русских танковых корпуса, более свежих, чем мы. Я думаю, что к этому моменту мы потеряли уже больше половины наших сил. Вечером батальон занял круговую оборону примерно в одном километре от Чесновки, которая еще была во вражеских руках, и ждал снабжение, которое из-за угрозы перехвата врагом и из-за плохой погоды предполагалось доставить этой ночью самолетами. Батальон потерял пять танков от вражеского огня, четыре танка были полностью уничтожены, пятый подлежал восстановлению. К сожалению, у нас было четверо убитых и много раненых. Снабжение по воздуху для нашего полка этой ночью доставлено не было. Три огня маркировали место, куда должны были быть сброшены грузы. Ночь была спокойной. Началась легкая метель, температура упала, но земля все еще была недостаточно твердой. Наши танки оставляли глубокие следы, а колесные машины проламывали замерзшую корку и застревали.

13 февраля 1944 г. С рассветом мы продолжили атаку, развернувшись с северо-востока на восток, по дороге Медвин — Лисянка. Из семи вражеских танков, Т-34/85 и «Шерманов», появившихся со стороны Медвина, шесть было подбито. Когда мы вышли на дорогу, наши 12 «Тигров» сначала продвинулись на север и восток для зачистки местности. Нас поражало то, что у врага правилом были атаки маленьких, некоординированных групп танков, численностью до роты, их можно было ждать в любой момент и с любого направления. 1-я танковая дивизия уперлась в Лисянку. Сильная оборона и река Гнилой Тикич вынудили ее остановиться и открыть наш южный фланг. Дивизию несправедливо упрекали в том, что она ввязалась в бой за деревню и потеряла время. Направление удара определил командир корпуса, населенные пункты Лисянка и Октябрь надо было взять быстро, сильно потрепанная дивизия, в которой не хватало не только танков, но и пехоты, была не в состоянии это сделать. До западного фаса котла оставалось пройти еще как минимум 10 километров, но их занимали сильные танковые части противника. Открытые фланги, которые танковые соединения в маневренной войне могли и должны были игнорировать, здесь, при наличии сильной и эшелонированной обороны противника, нельзя было оставлять без внимания.

Перед «Тиграми» 1-й роты (взвод Фельдезака) и 3-й роты (взвод Рондорфа) неоднократно появлялись вражеские танки. Примерно 10 из них было подбито. Населенные пункты Хижинцы и Журжинцы были полностью заполнены вражескими танками и пехотой. Наконец-то прибыли долгожданные самолеты со снабжением под прикрытием истребителей, они вылетели из Умани. С бреющего полета, с высоты 10 метров, они точно сбрасывали бочки с бензином, насосы для топлива и боеприпасы для танков. При этом многое разбилось. Наши танки поодиночке подъезжали к месту сброса, заправлялись и грузили боеприпасы. Питание, к сожалению, нам не сбросили. Его у нас уже было мало, сухой паек тоже уже был давно съеден. В таких ситуациях обычное «питание из местных источников» было невозможным, потому что в деревни мы практически не заходили и большинство из них стояли пустыми. Было решено, что наш полк наступает до дороги Хижинцы — Журжинцы и там ждет, пока 16-я танковая дивизия возьмет Хижинцы, а 1-я танковая дивизия — Лисянку, потом поворачивает на юго-восток и берет деревню Комаровка, примерно в шести километрах, которая была уже практически на границе котла. В котле от 40 до 50 тысяч солдат ждали своего освобождения, они должны были поддержать нашу атаку. От 1-й роты в бою остались только танки Фендезака, Эрдмана и мой.

14 февраля 1944 г. Хижинцы были взяты 16-й танковой дивизией. Мы продолжали удерживать наши позиции на дороге в Журжинцы и отразили по меньшей мере четыре атаки групп из пяти-семи танков, что соответствовало ослабленной роте. При этом было подбито по меньшей мере 20 танков противника. Количество вражеской пехоты тоже увеличивалось. Теперь подключилась и наша пехота, и мы почувствовали себя уверенней в ближнем бою. Метель и туман приглушали шум боя, видимость была плохой, и вражеские танки появлялись на кратчайшем расстоянии перед нами. 1-я танковая дивизия все еще билась за Лисянку, сил и времени, чтобы взять Журжинцы и Комаровку, нам не хватало, поэтому план операции был изменен. Тяжелое положение окруженных, которых без перерывов атаковали со всех направлений и которые несли тяжелые потери, требовало быстрых действий. Сейчас надо было попытаться спасти то, что еще можно было спасти!

Новой целью наступления стала местность вокруг высоты 239, между занятыми врагом населенными пунктами Журжинцы и Почапинцы. Окруженные своими силами должны были обеспечить прорыв мимо Комаровки до высоты 239, расстояние до нее от южной границы кольца составляло около восьми километров. План был смелый, он был основан на том, что у частей в котле было еще достаточно пробивной силы, и альтернативы ему не было. В нашем батальоне осталось девять «Тигров».

15 февраля 1944 г. Мы все еще удерживали наши позиции на дороге в Журжинцы. Перед ними должно было появиться большое количество вражеских танков. Еще в темноте мы двинулись в направлении на северо-восток, туда, где предположительно были вражеские танки.

Видимость было очень плохой. Неожиданно, как для нас, так и для них, появились вражеские танки, начался ближний танковый бой. Мы установили, что Журжинцы были заполнены вражескими танками и пехотой. Во время нашей атаки мы подбили 14 танков. К сожалению, один «Тигр» был уничтожен и у нас было двое убитых. Целью нашей атаки было прежде всего убедить русских в том, что основная атака на пробитие котла будет здесь, в районе Хижинцев и Журжинцев. Концентрация русских частей здесь говорила о том, что этот обман удался. Перед наступлением темноты мы вернулись обратно на наши позиции и ночью готовились к атаке на высоту 239 16 февраля. Семь «Тигров» еще были готовы к бою.

16 февраля 1944 г. В пробитом 3-м танковым корпусом коридоре шириной максимум пять километров автомобили, включая санитарные, могли передвигаться только под защитой танков. Наш батальонный врач доктор Шрамм получил для сопровождения санитарных машин небоеспособные, но способные передвигаться танки.

Бои вступили в решающую фазу, прорыв кольца окружения был близок. Сначала мы получили задание атаковать с ограниченными целями южнее Журжинцев до рощи. Местность была изрезана и плохо просматривалась. Когда сопровождавшие нас горные егеря прошли рощу, появилось большое число Т-34, все они были немедленно подбиты. Еще много раз появлялись вражеские танки, все время нескоординированно, по крайней мере это так выглядело. Предположительно это были танки, выделенные для поддержки пехоты. Почти все они были подбиты, до вечера мы подбили около 20 танков. Но и у нас была потеря, «Тигр» обер-фельдфебеля Фендезака получил попадание из Т-34 в борт, и мотор загорелся. Экипаж не пострадал. Это был один из редких случаев, когда Т-34, предположительно улучшенный, с 8,5-сантиметровой пушкой, подбил «Тигр». На коротких дистанциях боковую и заднюю броню (восемь сантиметров) можно было пробить. Нашу атаку поддерживали пикировщики, в глубине мы видели столбы дыма от пожаров. Утром полк начал атаку с восемью «Тиграми», девятью «Пантерами» и 12 самоходными орудиями. Это была последняя атака в направлении котла. Все время возрастающее сопротивление, которое наш полк, как «острие копья», до этого момента мог сломить, стало непреодолимым. Остальные части 3-го танкового корпуса с высочайшим напряжением боролись на флангах, для того чтобы коридор не был перерезан и не превратился во второй котел. Части «Лейб-штандарта», до того находившиеся слева, были переведены на правый фланг, для поддержки 1-й танковой дивизии. 16 февраля наконец-то удалось взять Лисянку и Октябрь, откуда несколько дней исходила угроза для всей операции.

Нашему батальону было приказано отступить примерно на два километра, чтобы слева соединиться с частями 16-й танковой дивизии, а справа с частями LAH и 1-й танковой дивизии. Хорошо видимая высота 239 стала теперь «точкой судьбы» для окруженных в котле пяти дивизий и корпусных частей, точнее, того, что от них осталось — примерно 40 тысяч солдат. Дыра между населенными пунктами Журжинцы и Почапинцы была воротами, которые наш полк должен был держать открытыми. 16 февраля 1944 года в 23.00 начался прорыв на запад!

17 февраля 1944 г. Верховное командование вермахта все еще исходило из того, что прорыв будет организованным и управляемым. В худшем случае, если ситуация изменится, все стоящие на северо-восточном фронте коридора части должны были немедленно атаковать Комаровку, чтобы встретить прорывающиеся корпуса. Было решено, что начиная с полуночи наши передовые части безостановочно пускают белые ракеты, для того чтобы показать прорывающимся, где находятся наши позиции. Прорывающиеся части также должны были отвечать белыми ракетами, чтобы показать их положение. Из котла всю ночь волнами доносился шум боя. Русские заняли оборону и держали на востоке перед нами и на западе в котле. Мы могли только надеяться, что части в котле смогут пробить фронт на узком участке, а за ними пойдут массы из глубины котла. Мы также исходили из того, что русские сконцентрировали свои силы на фронтах, а участок между ними относительно слаб. При прорыве второго фронта перед нашими позициями мы могли бы помочь. Эти наши представления оказались иллюзиями. Наступление из кольца, начавшееся организованно, почти сразу же превратилось в неорганизованное, никем не руководимое, массовое бегство с огромнейшими потерями.



Командир 3-й роты 503-го тяжелого танкового батальона капитан Вальтер Шерф весной 1944 года, он был награжден Рыцарским крестом 23 февраля 1944 года.


Чтобы убрать снег с дороги, применялось русское гражданское население.

Было 4 часа, к нашим «Тиграм» приближались чьи-то тихие шаги. Это были русские или немцы? Это были немцы. Почти все пешком, измученные, большей частью без оружия. Командир батальона приказал тех, кто не мог больше идти, на броневиках отвезти к штабу полка. До того как рассвело, мимо наших «Тигров» прошло около 500 или 600 человек, которых отправили дальше, к штабу полка. Справа от нас были слышны звуки моторов — русские или наши? Это были немцы. Батальонный врач доктор Шрамм с медицинским персоналом прибыл в штаб полка и руководил приемом, обработкой и транспортировкой раненых. Его персонал, к сожалению, при массовом поступлении раненых мог оказать только самую необходимую помощь. В районе Буки был устроен приемный лагерь. За нашими позициями товарищи из котла были по крайней мере в безопасности. Удивительным было то, что враг вел себя тихо. Если бы он пошел в наступление на плечах выходящих из котла, это стало бы катастрофой. До рассвета через позиции полка прошли восемь «Тигров», шесть «Пантер» и две группы, от 500 до 600 солдат каждая.

С рассветом русские стали активны. Наши позиции все время обстреливала артиллерия, перед нами появлялись маленькие группы вражеских танков. Так было и западнее Почапинцев, которые нам было приказано атаковать с ограниченными целями. Мы прошли около километра до населенного пункта, когда перед нами появились пять Т-34, три из них были подбиты. Мы без потерь вернулись на начальные позиции у высоты 239. Хотя на протяжении всего дня одиночные солдаты, маленькие и большие группы выходили из котла, в основном к югу от нас, враг почти не пытался перекрыть коридор. Прорыв спутал все его карты. У него было достаточно сил, чтобы перекрыть коридор и открыть охоту на беззащитных одиночных солдат или маленькие группы без руководства, но он этого не делал. Мы, танкисты, были глубоко потрясены апатичным видом наших солдат, чудом избежавших смерти или плена.

18 февраля 1944 г. Ночью поток спасенных остановился. Весь день мы оставались на наших позициях у высоты 239 в относительном покое. Здесь опять проявилась слабость русского командования, к нашему счастью!

Личная инициатива и действия по смыслу задания — для русских это было «уничтожение частей в котле» — были, в противоположность немецкому руководству, для русских нежелательными или даже запрещенными. Благодаря этому стилю руководства от 20 до 25 тысяч немецких солдат вышли на свободу.

Вражеские части в Журжинцах были первыми, у кого прошел шок от немецкого прорыва, оттуда было несколько танковых атак, которые мы отбили. После того как можно было считать, что все, что могло идти или ехать, вышло к линии фронта, были начаты приготовления к отступлению с боями сначала до реки Гнилой Тикич, потом на исходные позиции южнее Франковки.

19 февраля 1944 г. С шестью «Тиграми» и пятью «Пантерами» — всем, что осталось от полка, которым командовал обер-лейтенант Шерф, — мы, согласно плану, двинулись на юго-запад. «Лейбштандарт», 16-я и 17-я танковые дивизии прикрывали наш отход, отбивали локальные атаки противника. Мы, остатки полка, следующей ночью должны были быть сняты с фронта и сначала стать ближним резервом в районе Боссовка. Потом нас должны были перевести в Умань. Обер-лейтенант Шерф получил Рыцарский крест и был досрочно произведен в капитаны.

20 февраля 1944 г. Для 503-го тяжелого танкового батальона, от которого осталось 10 процентов, закончилась Черкасская операция. Место тяжелораненого капитана графа Кагенека занял новый командир батальона капитан Рольф Фромме.

21 февраля 1944 г. Батальон своим ходом двинулся в Умань.

В декабре 1943 года меня произвели в фанен-юнкеры и поставили в известность, что весной 1944 года я поступаю в военную школу в Ордруфе.

Уже 15 февраля я слез с моего «Тигра» номер 114, которым я без перерыва командовал 11 месяцев, чтобы вместе с Хансом фон Хагемайстером и Хансом Левандовски ехать в 500-й танковый резервный батальон в Падерборне и затем на пять месяцев поступить в военную школу для обучения на офицера. Как описано выше, битва у Черкасс была в самом разгаре. 1-я рота с начала года потеряла пять «Тигров» полностью уничтоженными — некоторых из этих потерь можно было избежать, — и у нас было шестеро погибших. Мы, экипаж 114-го, счастливо проскочили через эти 11 месяцев, наш счет составлял 57 подбитых вражеских танков. Мы потеряли два «Тигра», но ни один из них не достался противнику и не был взорван. Мы, все пять членов экипажа, так я думал тогда и так думаю сейчас, показали оптимальную командную работу и выполнили наш долг. Теперь я отвалил в рейх, где было безопасно, и оставил мой экипаж в эпицентре битвы.

Я признаюсь, что я тогда охотно променял командирское кресло в танке на стул в лекционном зале военной школы.

Но больших угрызений совести перед моими товарищами у меня нет. Мне было обещано, что, согласно моему желанию, я вернусь в батальон. Так и случилось.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.236. Запросов К БД/Cache: 0 / 0