Глав: 3 | Статей: 40
Оглавление
ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ!

Полное издание обеих книг ведущего военного историка, посвященных танковым войнам XX века, в том числе и легендарному блицкригу.

Минувшее столетие по праву считается «Веком танков» — ни один другой род войск не оказал такого влияния на ход боевых действий: танки играли решающую роль в большинстве вооруженных конфликтов, совершив настоящую революцию в военном деле, навсегда изменив характер современной войны. Однако полноценные, по-настоящему эффективные танковые войска удалось создать лишь трем государствам — гитлеровской Германии, Советскому Союзу и Израилю, — только эти страны, пройдя долгий путь кровавых проб и ошибок, смогли разработать и успешно применить на практике теорию танковой войны, вершиной которой стал немецкий БЛИЦКРИГ, впоследствии взятый на вооружение советскими и израильскими танкистами. Анализу стратегии и тактики «молниеносной войны» посвящена вся вторая часть книги. Кроме того, особый интерес представляет глава, в которой автор моделирует несостоявшийся конфликт между СССР и НАТО, наглядно демонстрируя, что вопреки американским прогнозам на Европейском театре военных действий у Запада фактически не было шансов устоять против советской танковой мощи.

Глава 14. ДЕШЕВАЯ ПАРОДИЯ

Глава 14. ДЕШЕВАЯ ПАРОДИЯ

Все английские историки с пеной у рта отвергают гнусные обвинения, будто Монтгомери ничего не понимал в танковой войне. Действительно, ну как может фельдмаршал сэр Бернард Лоу Монтгомери, виконт Аламейн, рыцарь Ордена Подвязки, рыцарь Большого Креста Ордена Бани и прочая, и прочая, и прочая, ничего не понимать в танковой войне? Прозрел он ее насквозь и провидел дотла. Правда, результат для британской армии получался более чем плачевный. Причем неоднократно. Особенно тяжело ей обходились победы фельдмаршала, поражения армия переносила как-то легче.

Первый сокрушительный удар от Монтгомери британская 8-я армия получила под Эль-Аламейном. Когда еще победитель теряет 500 танков, а побежденный вдвое меньше? Далее Монтгомери продолжал совершенствовать свое полководческое искусство. Следующий удобный случай представился ему весной 1943 года во время последних боев в Африке. Конечно, мы ни в коем случае не поверим завистливым американцам, которые утверждали: «Это просто мелкий человечишка, который однажды сорвал крупный куш. Он не будет рисковать неудачей после успеха, никому не станет помогать и думает только о себе». Действительно, только прирожденный полководец решится бросить на прорыв укрепленной линии целых два батальона, пока два корпуса бригады будут ждать, чтобы войти в прорыв…

Впрочем, мы несколько затянули вступление. Так или иначе, но войска Монтгомери сумели добраться до Нормандии. Как это произошло — история не знает, но только именно в Нормандии союзникам вообще и Монтгомери в частности подвернулась удачная возможность в первый раз за всю войну провести операцию блицкрига. Ведь именно там немцы в 1940 году показывали, как все это делается. И если в Африке у Монтгомери это не получилось, несмотря на убедительные уроки Роммеля, то здесь в качестве учителя должна была выступать тень отца Гам… тьфу, Гудериана.

История эта началась 6 июня 1944 года, когда войска союзников высадились на побережье Нормандии. По плану операции английский 1-й корпус должен был в первый же день операции овладеть городом Кан. И если береговая оборона немцев на английском участке высадки рухнула практически сразу (фильм «Спасение рядового Райана» показывает события на участке «Омаха», а не «Голд» или «Джюно», где высаживались англичане), то с продвижением в глубь полуострова Монтгомери почему-то не спешил. Подчиненные ему генералы правильно понимали своего командующего и тоже не спешили. В итоге англичане проковырялись на берегу чуть ли не до вечера, а когда наконец-то собрались двинуться на Кан, туда успела подтянуться 21-я танковая дивизия немцев. Кстати, единственная на всю Нормандию. Впрочем, будем справедливы: с развитием успеха плохо было не только у англичан, но и у американцев.

Английские историки уверяют нас, что пройти целых 10 километров от берега до Кана британская пехота в течение дня не могла. Ладно, поверим им. Но что делали в это время танки? На побережье были высажены 8-я и 27-я бронетанковые бригады, каждая из которых имела более 200 танков. Небольшая справка: немецкая 21-я танковая дивизия имела всего 160 танков и штурмовых орудий. Самое обидное для английских командиров, что теперь им было крайне трудно придумать оправдание своему слишком медленному продвижению. На вооружении у них давно стояли «Шерманы», а не знаменитые «Матильды», поэтому сослаться на тихоходность и плохую проходимость было нельзя. Еще более сложным положение англичан делало полное и безоговорочное господство в воздухе. И если британская авиация не умела поддерживать свои войска, то охотиться за вражескими колоннами она научилась. В течение дня 21-я танковая дивизия потеряла 70 танков из 124, но город Кан англичане захватить так и не сумели. Этот мелкий эпизод очень характерен для действий Монтгомери — изнуряюще методичных и запредельно осторожных. Я подозреваю, что, если бы в 1940 году в Ливии армией командовал не О'Коннор, а Монтгомери, никакого успеха англичане там не добились бы.

Кстати, по плану операции в первый же день высадки предполагалось занять и маленький городок Виллер-Бокаж. Если бы это было сделано, британская армия избежала бы серьезного конфуза, а один из немецких танковых асов лишился бы фантастической победы. Англичане добрались до Виллер-Бокажа только утром 13 июня, это сделала 7-я бронетанковая дивизия, которую Монтгомери считал своим «лучшим игроком». Чего стоит этот игрок, выяснилось буквально через несколько часов.

Авангард 22-й бронетанковой бригады (кстати, маленькое уточнение: слишком многие источники неправильно называют пострадавшее английское подразделение. Мы уже писали о привычке англичан к пышным названиям. Так вот, это был эскадрон «А» 4-го полка йоменов графства Лондон) решил сделать небольшую остановку в городке, что увидел оберштурмфюрер СС Михаэль Виттман. По его мнению, англичане слишком рано решили, что война выиграна, и он взялся разъяснить англичанам их заблуждение. «Тигр» Виттмана ворвался в городок, стреляя направо и налево. Результатом стало уничтожение 11 танков (5 «Кромвелей», 1 «Шерман-Файрфлай», 3 М5А1 «Хони», 2 командных танка) и 10 бронетранспортеров. За такое достижение Виттман был награжден Мечами к своему Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями и получил звание гауптштурмфюрера. За это же самое достижение подполковник Крэнли не получил ничего. Совершенно ничего. Да разве может такая досадная мелочь отразиться на биографии Артура, виконта Крэнли, считающего свой род поименно с XIII века?!

А сейчас мы сделаем небольшой прыжок во времени и перенесемся в конец июля 1944 года. Все планы и графики операции «Оверлорд» полетели кувырком, но все-таки, провозившись долго и очень долго, союзники начали наступление с пятачка в Нормандии. 25 июля американские войска нанесли удар под Сен-Ло с рубежа, который планировалось достичь на пятый день операции, то есть 11 июня.

Здесь будет уместным обратиться к мемуарам генерала Омара Брэдли, командовавшего американской 12-й Группой армий:

«Как только план операции «Кобра» был готов, я рассказал о нем Паттону, поскольку ему предстояло включиться в боевые действия после того, как они развернутся. 18 июля, за два дня до того, как мы намеревались изложить наш план корреспондентам, находящимся при 1-й армии, Диксон (начальник разведки 1-й армии) явился ко мне, багровый от возмущения.

— Мы узнали от наших корреспондентов, генерал, — сказал он, — что Паттон рассказал об операции «Кобра» представителям прессы при 3-й армии.

— Проклятье! — воскликнул я и бросился к телефону, но Джорджа не было на месте.

Паттон сам позвонил мне и принес свои извинения и объяснения. Да, он рассказал штабу о плане прорыва 1-й армии, но корреспонденты не были допущены на это совещание. План разгласил корреспондентам его офицер по связям с прессой».

Вот такие интересные были представления у американцев о военной тайне. Но еще более удивительно то, что хваленый Абвер так и не сумел воспользоваться подобным беспрецедентным разгильдяйством.

Наступление началось с авиационных налетов. 24 июля стратегические бомбардировщики союзников разбомбили американскую 30-ю пехотную дивизию. 25 июля началась операция «Кобра». Первыми удар нанесли истребители-бомбардировщики Р-47 «Тандерболт». За ним появились 1495 тяжелых бомбардировщиков В-17 и В-24, которые сбросили 3370 тонн бомб. За ними прилетели 380 средних бомбардировщиков В-26. Этот удар был поистине сокрушительным, в полосе 7000 на 2500 ярдов не уцелело ничего. Правда, вот беда — часть этой полосы снова накрыли американские войска. Результат соответствовал усилиям — более 600 убитых, в том числе командующий Сухопутными силами союзников генерал-лейтенант Лесли МакНейр. Самое интересное, что даже после этого командование британских Королевских ВВС упрямо твердило, что самолет поля боя ему не нужен. Неудивительно, что американский VII корпус сумел продвинуться не более чем на 1,5 километра. Похоже, американцы имели весьма своеобразные представления о темпе операций, потому что командир корпуса генерал Коллинз получил прозвище «Молниеносный».

Особенно удивляться такому развитию событий не приходится. Дело в том, что ни англичане, ни американцы не считали необходимым создавать танковые соединения на уровне корпусов и армий. VII корпус имел 4 пехотные и 2 танковые дивизии, VIII — 4 пехотные и 1 танковую. Да, уровень механизации англо-американских корпусов намного превосходил все, что имели остальные армии, и приставка «механизированный» к их номерам была просто бессмысленной, это само собой подразумевалось. Однако дело в том, что уровень механизации войск повышал их мобильность, но не ударную силу корпусов. Они могли эффективно продвигаться после прорыва вражеской обороны, но, столкнувшись с мало-мальски серьезным сопротивлением, американский прорыв глох сам собой. Еще больше осложняло положение отсутствие авиации поля боя. Еще не раз и не два американские стратегические бомбардировщики вываливали десятки тонн бомб на головы собственным солдатам, прежде чем командование поняло: штурмовики нужны не только на атоллах Тихого океана, но и на полях Европы. Британские маршалы авиации этого понять не сумели ни в годы войны, ни после.

На следующий день корпус Коллинза снова нанес удар по позициям Учебной танковой дивизии, стоявшей перед ним. Но американская 3-я танковая дивизия была остановлена контратакой двух рот 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх». 27 июля американцы продолжили наступление, и немцы уже не могли сдержать его по очень простой причине — против каждого немецкого батальона американцы выставляли свою дивизию. Против 2 корпусов в полосе наступления немцы имели всего 2 дивизии неполного состава. В результате американская 4-я танковая дивизия к вечеру 28 июля вышла к Кутансу, создав угрозу окружения немецкого LXXXIV корпуса. Генерал фон Хольтиц решил отвести свои войска, пока не поздно. Американцы имели все шансы отрезать и прижать к морю 7 дивизий корпуса, но генерал Коллинз не сдал экзамена по предмету «блицкриг». Вместо того чтобы развивать успех, он остановил танки и при этом даже не попытался подтянуть пехоту, чтобы усилить авангард. Приказ генерала был прост: всем стоять на своем месте. В результате часть немецких сил просочилась сквозь тонкое полукольцо, часть просто отошла на юг. Недаром командовавший американской 1-й армией генерал Омар Брэдли в своих мемуарах рассказывает только о прорыве немецкого фронта, отделываясь невнятной скороговоркой в отношении последующих событий. Степень непонимания американцами природы войны лучше всего показывает сам план операции «Кобра» — после прорыва немецкого фронта был предусмотрен период консолидации своих позиций.

Однако оборона немцев рухнула, и американцам волей-неволей пришлось перейти к фазе преследования. Однако и здесь действия американцев отличались неповторимым своеобразием. Командовавший немецкими войсками на западе фельдмаршал фон Клюге опасался удара на восток, к Майену и Алансону, что привело бы к окружению его сил, но американцы двинулись на юг, где единственным противником могли быть гарнизоны портов на Атлантическом побережье Франции. Но американцы восхищаются этим бесцельным и бессмысленным «бегом на юг». Именно он принес новую славу Джорджу Паттону, который, по мнению американских историков, является одним из трех величайших полководцев: Александр Македонский, Цезарь и Паттон. Как говорится, комментарии излишни.

И все-таки левый фланг Группы армий «Б» оказался висящим в воздухе. Следовало как-то исправлять положение, и Адольф Гитлер нашел выход. Вместо того чтобы отойти на рубеж реки Сена, он решил во что бы то ни стало удержать противника в Нормандии с помощью мощного контрудара. Так родился план операции «Люттих». XLVII танковый корпус в составе 2-й и 116-й танковых дивизий должен был прорваться вдоль реки Вир к побережью Атлантики и отрезать зашедшие далеко на юг дивизии Паттона. Его должны были поддерживать остатки 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх» и только что прибывшая 9-я танковая дивизия. Предполагалось также снять с фронта у Кана 1-ю танковую дивизию СС «Лейбштандарт» и включить в состав ударной группы. Наступление предполагалось начать 6 августа из района Мортена.

Началась сложная шахматная партия, состоявшая из дебюта, миттельшпиля и эндшпиля. Черные, в смысле немцы, задумали авантюрную атаку прямо из дебюта, не развив фигуры. Гитлер давно уже потерял всякое чувство реальности, поэтому никого не удивляет его приказ: «Исход битвы за Францию зависит от успеха наступления. Верховное командование «Запад» получило уникальную возможность, которая больше не повторится, прорвать слишком растянутый фронт противника и таким образом полностью изменить ситуацию». Блицкриг, понимаешь. Напомним, что в это самое время на Восточном фронте завершалась Белорусская операция и начиналась Ясско-Кишиневская. В такой обстановке только и мечтать о решающих наступлениях. Поэтому Клюге смотрел на вещи более реально и полагал, что этот удар позволит ему более спокойно отвести войска за Сену. В телефонном разговоре с фельдмаршалом Гитлер пообещал передать ему 60 «Пантер», находившихся в резерве около Парижа, и 80 T-IV из состава 11-й танковой дивизии, дислоцированной в Южной Франции. Уже из этих цифр становится понятно, какими ничтожными силами располагали немцы во Франции.

Американское командование предвидело возможность этого контрудара, но не знало деталей. В последний момент поздно вечером 6 августа командир XLVII танкового корпуса генерал фон Функ по телефону потребовал от командующего 7-й армией генерала Хауссера отложить атаку, так как 1-я танковая дивизии СС не успела прибыть к Мортену. Одновременно он потребовал снять командира 116-й танковой дивизии графа фон Шверина, который отказался передать танковый батальон 2-й дивизии. Операция еще не началась, а среди германских генералов уже заполыхали склоки. Хауссер отказался переносить начало наступления, так как знал, какое значение придает ему фюрер, но разрешил Функу задержку на 2 часа. Для атаки немцы сумели наскрести всего 120 танков и 32 штурмовых орудия. Атаку планировалось начать ночью, чтобы избежать ударов авиации союзников. Немецкий блицкриг получался каким-то одноногим.

Сразу после полуночи немцы пошли в наступление без предварительной артподготовки. На юге 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» сумела ворваться в Мортен и двинулась дальше. Наносившая главный удар 2-я танковая дивизия сумела продвинуться на 8 километров, но была остановлена 119-й пехотной дивизией. Наступавшая на севере 116-я танковая дивизия просто не сумела начать атаку. Ее участок фронта должна была занять 84-я пехотная дивизия, но граф фон Шверин вдруг засомневался: а сумеет ли пехота, в случае чего, выдержать давление американцев? И в результате наступление отменил. Раньше ничего подобного в немецкой армии просто не могло произойти. В результате операция «Люттих» провалилась, фактически не начавшись. Из 6 боевых групп в намеченное время атаковали только 3, а четвертая перешла в наступление с опозданием на 5 часов.

Сначала американцы восприняли происходящее довольно спокойно. Сообщение штаба VII корпуса в штаб армии было чистой правдой: «Нескоординированные атаки отдельных подразделений». Лишь после того как рассвело, стали ясны истинные масштабы немецкого наступления, и тогда Коллинз запаниковал. Особенно его встревожило продвижение танков 2-й дивизии, которое угрожало прорывом фронта. Коллинз бросил навстречу ей сначала 3-ю танковую, а потом еще и 2-ю танковую дивизии. Одновременно он начал выдвигать к линии фронта резервы, сосредоточив вблизи Мортена все свои 5 пехотных и 2 танковые дивизии.

С наступлением рассвета немцы остановились и стали ждать неизбежных воздушных атак. В дело вступили вооруженные ракетами английские «Тайфуны» и американские «Тандерболты». Летчики совершили около 500 вылетов и радостно сообщили об уничтожении 120 немецких танков, то есть они как бы полностью уничтожили немецкую ударную группу, хотя сами немцы этого не заметили. Однако авиация союзников все-таки сыграла свою роль, остановив противника. В результате немецкое наступление вылилось в серию столкновений местного значения.

Гитлер пришел в бешенство, поскольку операция «Люттих», на которую он возлагал такие большие надежды, провалилась. Виновником неудачи он назначил фельдмаршала Клюге. Под горячую руку попал и граф фон Шверин, которого отстранили от командования. Все еще лелея надежды на гр-рандиозный успех, фюрер приказал двинуть к Мортену 9, 10 и 12-ю танковые дивизии СС, сняв их с фронта английской армии. Так постепенно начал формироваться пресловутый Фалезский мешок.

Следующий ход в этом сложном дебюте сделали союзники. 8 августа в наступление перешла 1 — я канадская армия, ее целью был как раз Фалез. Клюге пришлось принимать спешные меры, так как Гитлер оставил этот участок фронта без танковых частей. 10-я танковая дивизии СС «Фрундсберг» уже убыла к Мортену, но остальные две дивизии Клюге успел остановить. Немцы планировали возобновить наступление на Мортен вечером 9 августа (опять же под покровом темноты, чтобы укрыться от истребителей-бомбардировщиков союзников), но им пришлось делать выжидательный ход, отложив его на сутки. Хотя канадцев удалось остановить, имелись все основания подозревать, что наступление будет продолжено. А тут еще американцы сделали ход на противоположном фланге. Армия Паттона заняла Ле Ман, в результате чего начал вырисовываться глубокий охват немецких сил в Нормандии, хотя американцы к этому совсем не стремились. Клюге был вынужден задержать 9-ю танковую дивизию в Алансоне.

Тем временем Гитлер затеял сложную перестройку фигур. По-русски это называется «сделать оргвыводы и принять меры». Для начала был отстранен генерал Функ, командовавший наступлением, и руководство взял на себя командующий Танковой группой «Запад» генерал Эбербах. Но Эбербах решил отложить новое наступление до 20 августа. Первая попытка немецкого блицкрига на Западном фронте провалилась с треском, слишком уж велико было неравенство сил. Впрочем, она дала определенные результаты. Части 5-й танковой и 7-й армий сами залезли в мешок в районе Фалеза.

Однако ставшему командующим 12-й Группой армий генералу Брэдли понадобилось много времени, чтобы осознать это. До командующего 3-й армией «гениального полководца» Паттона смысл происходящего вообще не дошел. Он продолжал гнать свои войска в самых различных направлениях, стремясь занять как можно большую территорию, и постоянно требовал у Брэдли подкреплений, «чтобы обеспечить свои фланги». Вместо нанесения одного мощного удара он двинул свои войска, что называется, по всему горизонту. XV корпус наступал на восток, XX корпус — на юго-восток, VIII корпус двигался на юг, не очень понятно зачем.

В своей книге генерал Брэдли приводит карту, изображающую положение во Франции на 14 августа, где положение армии Паттона гордо названо «линией фронта». Но ведь у линии фронта просто обязаны быть две стороны, а в данном случае вторая сторона, немецкая, отсутствовала. Дивизии Паттона катились по территории Франции в прогулочном режиме. А с учетом вспыхивающих тут и там восстаний французского Сопротивления можно сказать, что Паттон сумел реализовать розовую мечту советских довоенных теоретиков — глубокую операцию в ее кристально чистом виде. Это был глубокий прорыв механизированных сил, который немедленно приводил к политическим результатам — свержению «ненавистного антинародного режима». Вот такая странная ирония судьбы получается.

Иногда на карте театра военных действий складывается такая картина, которую способен понять даже американский генерал. И вот во время совещания Брэдли с Эйзенхауэром было решено попытаться захлопнуть ловушку, в которую немцы сами залез/хи. На всякий случай американцы проконсультировались по телефону с Монтгомери, и тот согласился с изменением планов. Однако, не желая упускать свой кусочек лавров, Монти потребовал, чтобы канадцы продолжали наступление, и котел был образован совместным ударом на Фалез с севера и юга. Оставалась сущая мелочь — найти силы для решающего удара. В советской или немецкой армиях с этим не возникло бы никаких проблем. Наши командиры могли выделить танковую армию, немцы — примерно равный ей по силам танковый корпус, но для западных союзников это была трудноразрешимая задача, потому что у них не было ни того, ни другого.

Как мы уже говорили, генерал Паттон ничего не понимал в происходящем, поэтому, даже получив недвусмысленный приказ Эйзенхауэра, попытался наступать в две стороны одновременно. Часть сил XV корпуса (но только часть!) он направил на Алансон, чтобы оттуда выйти к Аржантану. В результате к Алансону вышли только американская 5-я танковая и французская 2-я танковая дивизии. Завязались упорные бои, так как немцы совсем не были расположены отдавать город. Бои шли двое суток, после чего союзникам удалось-таки прорваться к Аржантану. Бои вокруг этого города отличались не меньшим упорством, но когда французы 13 августа все-таки вошли в Аржантан, немецкие танковые резервы почти сразу выбили их оттуда.

Действия Брэдли и Монтгомери в это время отмечены большим глубокомыслием. Немцы в результате своего неудачного наступления глубоко увязли на фронте Вир — Мортен — Барантон. Худо ли, хорошо ли, но 3-я армия Паттона наступала на Аржантан, поэтому мощный удар от Кана на Фалез и далее на Аржантан отрезал две немецкие армии. Вместо этого общими силами двух групп армий 10 августа было начато фронтальное наступление, которое, наоборот, выжимало немцев из намечающегося котла.

И все-таки положение немцев продолжало ухудшаться. Гитлер упрямо цеплялся за идею контрудара и не позволял отвести войска на линию Сены, хотя этот контрудар окончательно потерял всякий смысл. Модель и Эбербах были поставлены перед тяжелой задачей спасти то, что еще можно спасти, но при этом не слишком рассердить фюрера. Поэтому Эбербах перебросил к Аржантану 116-ю танковую дивизию и в очередной раз отложил начало наступления, теперь до 14 августа. Что на самом деле думал генерал — остается загадкой. Я не хочу огульно обвинять всех германских генералов, но если уж начальник ОКВ носит ласковое прозвище Лакейтель, это тоже кое о чем говорит. Эбербах хотел нанести удар с востока, отрезать и уничтожить прорвавшиеся две танковые дивизии союзников. Но, собрав под Аржантаном 1-ю танковую СС, 2-ю и 116-ю танковые дивизии, Эбербах обнаружил, что имеет всего 70 танков, в то время как каждая из дивизий союзников имела более 200 танков.

Но 13 августа все встало с ног на голову. Высшее командование союзников еще раз показало, что законы войны для него остаются тайной за семью печатями. Никакие попытки найти мало-мальски удовлетворительное объяснение произошедшему далее не приносят успеха, а объяснения многозвездных генералов US Army звучат как детский лепет. Впрочем, приведем ставшую знаменитой телефонограмму Паттона: «Наши части в Аржантане. Позвольте мне двинуться на Фалез, и мы сбросим англичан в море, устроив им второй Дюнкерк». Когда о ней стало известно, Эйзенхауэру пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы замять вспыхнувший скандал.

К 13 августа между канадскими и американскими войсками, находящимися в Фалезе и Аржантане, оставалось около 30 километров. Оставалось сделать последнее небольшое усилие, и в мешке оказались бы 2 штаба армий, 4 штаба корпусов и 15 немецких дивизий. В то, что двигающиеся со скоростью улитки войска Монтгомери сумеют закрыть горло мешка, верилось с трудом, но ведь это могли сделать американцы.

Что же говорит обо всем этом одно из главных действующих лиц — генерал Омар Брэдли?

«Пока мы нетерпеливо ожидали Монти в Аржантане, противник усилил оборону коридора. Авангарды танковых войск и частей СС уже отходили через коридор, направляясь к Сене. Но вместо того, чтобы удвоить усилия и отрезать немцам путь отхода, Монти увеличил давление на противника, оставшегося в западной части котла. Он не закрыл брешь у Фалеза, а продолжал оттеснять противника к Сене. Если тактика Монти озадачивала меня, то Эйзенхауэра она просто пугала. А на командном пункте 3-й армии, где пораженные офицеры беспомощно наблюдали, как ускользает от них добыча, Паттон проклинал Монтгомери за грубую ошибку. Джордж был раздражен вдвойне, потому что ему самому не разрешили закрыть проход. Но Монти никогда не возражал, а я никогда не предлагал закрыть проход между Аржантаном и Фалезом силами только американских войск. Я вполне довольствовался нашей первоначальной задачей и не хотел брать на себя другую.

Хотя Паттон мог закрыть эту узкую горловину, я сомневался, что он сможет удержать ее. Девятнадцать немецких дивизий панически стремились вырваться из ловушки, а Джордж с четырьмя дивизиями и без того блокировал три главных пути отхода через Алансон, Се и Аржантан. Если бы он продвинул свои войска до Фалеза, ему пришлось бы охватить дополнительный участок в 65 километров. Стремительно отходящий противник мог не только прорваться, но и смять Паттона. Я, конечно, предпочитал прочно удерживаться на рубеже у Аржантана, вместо того чтобы идти на Фалез, рискуя сломать шею.

Кроме того, я не хотел рисковать столкновением двух армий, что могло случиться, если бы Паттон двинулся на Фалез. Всякое встречное движение становится опасным и не поддающимся контролю маневром, если каждая из сторон не будет остановлена на определенном рубеже в соответствии с заранее согласованным планом. Беспорядочное вклинение американцев в боевые порядки наступающих войск Монтгомери легко могло привести к опасной путанице, так как англичане могли принять нас за немцев. Однако, задержав Паттона в Аржантане, я не поставил об этом в известность Монтгомери. Это решение было только моим. Оно никогда не выходило за пределы моего командного пункта».

Судить я предоставляю вам. Блестящая возможность уничтожить две немецкие армии была упущена. Впрочем, фанфарон и хвастун Паттон не нуждался в лишних приглашениях и охотно повернул XV корпус на восток. Ведь там его ожидали лавры освободителя Парижа. Но самое обидное для него — этих лавров он так и не получил. Нарушив все приказы, в Париж первой вошла французская танковая дивизия генерала Леклерка.

Впрочем, у союзников нашелся очень влиятельный союзник, если позволить себе такую тавтологию. Гитлер отказался от мысли отрезать всю армию Паттона, но упорно продолжал требовать отрезать, окружить и уничтожить XV корпус. Как это мог сделать Эбербах, силы которого сократились уже до 60 танков, никому не приходило в голову. При этом фюрер в очередной раз запретил отводить войска из Фалезского мешка. Создалась совершенно безумная, невероятная ситуация: немцы по самые уши залезли в окружение и упрямо отказывались спасать свои армии, но союзники с еще большей настойчивостью и упрямством отказывались эти армии окружать и уничтожать. Шахматная партия, сначала развивавшаяся более или менее нормально, превратилась в настоящие поддавки.

16 августа канадцы доползли до Фалеза и заняли его. Горловина мешка сузилась до 20 километров. Командующий Группой армий «Б» фельдмаршал Клюге крутился, как на горячей сковородке. Он радировал ОКБ, что его танковые части не имеют ни танков, ни топлива, поэтому ни о каких наступательных действиях не может идти речи, следует думать только о спасении. Не дождавшись разрешения командования, Клюге своей властью приказал начать отвод войск из Фалезского мешка. При этом немцы сумели огрызнуться в последний раз. Остатки 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх» и 116-й танковой дивизии отчаянным ударом отбросили американскую 90-ю пехотную дивизию, немного расширив горловину.

Поздно вечером 16 августа немцы начали отвод войск из мешка. Там находились 9 пехотных и 6 танковых дивизий. К этому времени ширина Фалезского мешка сократилась до 25 километров, и он насквозь простреливался артиллерией союзников. Однако Гитлер решил еще более осложнить положение своих генералов и в самый напряженный момент снял командующего Группой армий «Б» фельдмаршала фон Клюге, заменив его фельдмаршалом Моделем, причем сделано это было в самой бесцеремонной манере. Вечером 17 августа Модель прибыл в штаб группы армий, привезя приказ о смещении Клюге. Тот правильно понял намек и на следующий день покончил с собой.

Модель, прозванный «львом обороны», должен был в очередной раз совершить невозможное. Он разрешил своим дивизиям бросить тяжелое вооружение и технику и бежать. Артиллерия союзников расстреливала немецкие колонны, истребители-бомбардировщики охотились за каждой замеченной машиной, но пехота и танкисты по совершенно непонятной причине хладнокровно следили за этим бегством. Робкая попытка 1-й польской танковой дивизии перекрыть горловину привела к тому, что в результате контрудара частей II парашютного корпуса генерала Менделя поляки сами оказались в окружении.

Точные цифры немецких потерь до сих пор остаются неизвестными. Предположительно немцы потеряли около 10 000 человек убитыми и 40 000 пленными. Самое любопытное, что потери союзников оказались лишь немногим меньше, если вообще меньше. Дело в том, что «победители» свои потери скрывали гораздо более усердно, чем побежденные. Известно только, что на одном северном фасе мешка союзники потеряли около 7000 человек убитыми. Потери армии Паттона, действовавшей на южном фасе, остались неизвестными.

Резюме. Во время боев в Нормандии трижды возникала ситуация, когда та или иная сторона могла попытаться провести операцию блицкрига. И все три раза эта возможность была упущена, хотя всякий раз причина была иной. В начале операции «Кобра» после прорыва американских войск на юг никто из американских генералов просто не подумал о возможности окружить и уничтожить немецкие войска, имевшие совершенно открытый фланг и тыл. Паттона слишком соблазнила возможность занять как можно большую территорию. Попытка немцев провести операцию «Люттих» с целью отрезать прорвавшуюся 3-ю армию Паттона сорвалась по самой банальной причине — нехватке сил. Вдобавок немецкое командование, что было для него совершенно нехарактерно, не сумело реализовать свои планы из-за путаницы и хаоса в системе управления. Третья, самая блестящая возможность окружить и уничтожить целых две немецкие армии представилась союзникам в результате слишком упрямого желания Гитлера провести операцию «Люттих». Это был первый и единственный случай на Западном фронте, когда союзники могли устроить настоящий котел, но по совершенно непонятным и необъяснимым причинам это не было сделано. В пору заподозрить прямую измену со стороны этих генералов, но ведь не могли же оказаться изменниками два командующих группами армий, три командующих армиями да еще Верховный Главнокомандующий в придачу?!

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.302. Запросов К БД/Cache: 3 / 1