Главная / Библиотека / Танковые войны XX века /
/ XX ВЕК ТАНКОВ / Глава 5. ХОЛОДНОЕ ЛЕТО 41-го ГОДА

Глав: 3 | Статей: 40
Оглавление
ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ!

Полное издание обеих книг ведущего военного историка, посвященных танковым войнам XX века, в том числе и легендарному блицкригу.

Минувшее столетие по праву считается «Веком танков» — ни один другой род войск не оказал такого влияния на ход боевых действий: танки играли решающую роль в большинстве вооруженных конфликтов, совершив настоящую революцию в военном деле, навсегда изменив характер современной войны. Однако полноценные, по-настоящему эффективные танковые войска удалось создать лишь трем государствам — гитлеровской Германии, Советскому Союзу и Израилю, — только эти страны, пройдя долгий путь кровавых проб и ошибок, смогли разработать и успешно применить на практике теорию танковой войны, вершиной которой стал немецкий БЛИЦКРИГ, впоследствии взятый на вооружение советскими и израильскими танкистами. Анализу стратегии и тактики «молниеносной войны» посвящена вся вторая часть книги. Кроме того, особый интерес представляет глава, в которой автор моделирует несостоявшийся конфликт между СССР и НАТО, наглядно демонстрируя, что вопреки американским прогнозам на Европейском театре военных действий у Запада фактически не было шансов устоять против советской танковой мощи.

Глава 5. ХОЛОДНОЕ ЛЕТО 41-го ГОДА

Глава 5. ХОЛОДНОЕ ЛЕТО 41-го ГОДА

После разгрома Франции немцы оказались на распутье. Позор Версаля был стерт новым договором с остатками Французской республики, подписанным в том же самом Компьене в том же самом вагоне, и теперь следовало решать, что же делать дальше. С одной стороны, все желания исполнились, однако упрямая Англия и исчадье рода человеческого Уинстон Черчилль совсем не собирались подписывать мирный договор. С другой стороны, немецкие генералы впервые получили волшебное мегаоружие под названием Панцерваффе, и, как это обычно бывает, у генералов просто зудели руки этим оружием помахать. Если мы бегло просмотрим записи в дневниках командующих корпусами и армиями, сделанные во время Французской кампании, то сразу бросятся в глаза откровенные сомнения в своих силах и в исходе начавшихся боев. Зато теперь они преисполнились чрезвычайной уверенности и даже самоуверенности. Однако с возможностью опробовать только что созданные Панцерваффе было не очень хорошо. Переправить их через Ла-Манш не имелось никакой возможности. Все разработки плана «Морской лев» не стоили и расходованной на это бумаги. Адмирал Редер, когда его спросили о возможности вторжения в Англию, с солдатской прямотой рубанул: «Я хочу высадить армию на берег Англии, а не на морское дно».

Здесь следует сделать одно небольшое отступление. Суворов-Резун, расписывая коварные планы кровожадного Сталина по нападению на беззащитную Германию, пишет, что ни одно государство не в состоянии содержать отмобилизованную многомиллионную армию. Совершенно справедливое замечание. Лично мне непонятно, почему все это относится только к Советскому Союзу, ведь о Германии можно сказать то же самое с одной небольшой поправкой: она свою армию отмобилизовала гораздо раньше и сокращать отнюдь не собиралась. А ведь возможность для этого имелась. Если бы Гитлер рассматривал возможность войны против одной только Англии, он совершенно безболезненно мог демобилизовать половину своих дивизий. Оставшихся за глаза хватило бы для войны против англичан на всех мыслимых и немыслимых театрах. Однако этого не происходит. Наоборот, начинается формирование следующих 10 танковых дивизий. Желающие могут посмотреть на карту Европы в августе 1 940 года и прикинуть, для войны с кем они могли потребоваться. Наверное, для оккупации Андорры…

Так что давайте не будем заблуждаться. Если пресловутый «Untemehmen Barbarossa» был подписан только в декабре 1940 года, подготовка к нему началась гораздо раньше, практически сразу, как только окончились бои во Франции. И ссылка немцев на провал переговоров в ноябре 1940 года — не более чем пустая отговорка. Интересное временное совпадение: именно в ноябре 1940 года были созданы первые три номерные танковые группы. Во время боев во Франции танковые группы «Гудериан» и «Клейст» рассматривались как временные формирования, нечто вроде корпусных боевых групп. Теперь же соединения Панцерваффе были переведены в новый статус и встали наравне с полевыми армиями Вермахта.

Но тут еще очень некстати вмешался Бенито Муссолини. Он втравил Италию в войну, которая не была нужна совершенно никому, и меньше всего она нужна была самой Италии. Очень быстро Гитлер убедился, что, когда имеются такие союзники, уже никакие враги не нужны. Ему пришлось спасать незадачливого вояку, причем сразу на всех фронтах, которые Муссолини открыл. Сначала в феврале 1940 года пришлось начать отправку немецких войск в Африку, причем практически сразу незначительный «заградительный отряд» пришлось увеличить до целого корпуса. Об увлекательной игре в пятнашки между Роммелем и английскими генералами мы подробно писали в предыдущей книге, а о том, что происходило под Эль-Аламейном и далее, мы еще поговорим. Но в любом случае в Африку была отправлена всего пара дивизий, так что это не особенно сказалось на подготовке «Барбароссы».

Немного позднее резко осложнилась обстановка на Балканах, где перед итальянцами тоже замаячил призрак полной катастрофы. В результате весной 1941 года Гитлер против своей воли был вынужден затеять маленькую войну на Балканах. И здесь германское командование приняло решение, смысл которого остается довольно загадочным. Если усиление танковыми корпусами 12-й армии, наступавшей на Грецию, и 2-й армии, находившейся на северной границе Югославии, вполне естественно, то сосредоточение всей 1-й Танковой группы генерала Клейста для удара на Белград с юга выглядит загадочным. Балканский театр далеко не самый подходящий для танков. Многочисленные горные хребты, узкие и плохие дороги, временами превращающиеся в козьи тропы, стремительные горные реки — все это напрочь лишало танковые соединения их главного козыря — мобильности. Ни о каких обходах и ударах с тыла нельзя было даже мечтать. Так, может, немецким генералам просто очень хотелось похвастать новой игрушкой? Но за удовольствие надо платить. И дело даже не в том, что в ходе операции «Марита» было потеряно около 60 танков, это совсем немного. Гораздо более серьезное значение имела усталость личного состава и износ техники. Например, командир 9-й танковой дивизии докладывал, что после переходов по горным кручам всем танкам его дивизии требуется замена изношенных тормозов.

Но так или иначе, к лету 1941 года германская армия изготовилась к нападению на Советский Союз. Опять же, политическая подоплека этого события нас не касается. Мы имеем в сухом остатке пару фактов. Кто бы что бы ни думал и не собирался делать, но напала именно Германия. И пусть даже посол Шуленбург и министр иностранных дел Риббентроп вручили соответствующие ноты, но военные действия начались еще до этого. А все остальное — от лукавого.

К участию в операции «Барбаросса» немцы привлекли 17 танковых дивизий, разделенных между 4 танковыми группами. Качественный состав Панцерваффе изменялся, но все-таки слишком медленно, немцы до сих пор имели около 40 процентов ни на что не годных Т-I и T-II довольно сомнительной боевой ценности.

Так что, если рассматривать влияние характеристик немецких танков на их тактику, мы обнаружим, что немецкие командиры прилагали самые серьезные усилия к тому, чтобы уклониться от боя с новыми русскими танками. Т- 34 был защищен не хуже, чем французские танки, уже доставившие массу неприятностей Гудериану и Готу, а КВ так и заметно лучше. Но при этом их 76-мм пушки, несмотря на все недостатки, не оставляли немецким легким танкам никаких шансов на выживание.

Встреча с советскими танками оказалась неприятной неожиданностью для немцев, но не для тех немцев, которые об этом писали. Ведь мы знакомы с ужасным впечатлением, которое произвели Т-34 и КВ на Вермахт, в основном по генеральским мемуарам. А стоит ли им верить так безоговорочно? В конце концов, еще Декарт превратил в четкую формулу высказывания древнегреческой школы скептиков: «De omnibus dubitandum». («Все подвергай сомнению»). Давайте и мы кое в чем позволим себе усомниться.

Прежде всего мы имеем дело не с оригиналами немецких мемуаров, а с русскими переводами, причем с переводами, сделанными приснопамятным «Воениздатом». Относительно недавно мне привелось готовить к переизданию пару книг, выпускавшимся некогда этой конторой, и выяснилось, что проще сделать новый перевод, чем отредактировать старый. То, что они потеряли в объеме около 30 процентов, это еще далеко не самое страшное. Как мне показалось, все эти издания рассматривались под совершенно определенным углом зрения: из предположения о неизбежности Третьей мировой войны и сражений с бывшими противниками. Поэтому мемуары германских генералов рассматривались как учебники стратегии и тактики, руководство по особенностям структуры и действий потенциального противника. А все, что не укладывалось в заданные рамки, безжалостно вырезалось за полной бесполезностью. Так пропадали целые главы и разделы, но не нужно видеть здесь злой умысел. Далее в дело вступали редакторские ножницы, подгонявшие книгу под заданный объем и выстригавшие абзацы, предложения, строки. Между прочим, выстригавшие совершенно бессистемно и необъяснимо.

Однако имеются и более серьезные опасения. Иногда мне начинает казаться, что перевод выполнялся, как это сейчас говорится, «политически обоснованно». Может, в выходных данных этих мемуаров нужно ставить пометку «Издание исправленное и дополненное»?

Самым хорошим примером является книга Меллентина «Танковые сражения 1939–1945 гг.», которую смоленский «Русич» за что-то переименовал в «Бронированный кулак вермахта», хотя воениздатовское название полностью соответствует оригиналу. Интересный нюанс: почему Меллентин (или не Меллентин?) все свои дифирамбы в адрес Т-34 поет с чужого голоса? Я не утверждаю категорически, что это вставленные цитаты, потому что не видел ни немецкого оригинала, ни хотя бы английского перевода. Я просто сомневаюсь. Русский перевод немецкой книги с английскими вставками вызывает определенные сомнения. Самое интересное, что при этом Меллентин (ли?) ссылается на книгу Лиддел Гарта «На другой стороне холма», которая является сборником опросов пленных немецких генералов. Еще один шаг вглубь?.. Но ведь Меллентин сам видел Т-34 под Сталинградом и Курском, зачем ему столь глубокие библиографические изыскания?

Или возьмем так называемые воспоминания генерала Рейнхардта, который в 1941 году командовал XLI корпусом. Дело в том, что на самом деле имеется книга «Die Wende vor Moskau. Das Scheitern der Strategic Hitlers im Winter 1941 /42», изданная в Штутгарте в 1972 году. Автором ее тоже является генерал Рейнхардт, но совершенно иной — генерал-майор бундесвера доктор Клаус Рейнхардт. Может, он и сын генерал-оберста Ханса-Георга Рейнхардта, но явно воспоминаний о битве под Москвой не писал, потому что родился в том самом 1941 году.

Однако даже если воспоминания написаны действительными участниками событий, все равно они вызывают сомнения. Начнем со страшного изумления, якобы охватившего немецких генералов при встрече с новыми русскими танками. Но если мы откроем мемуары генерала Рауса, то увидим упоминание о приказе командира 6-й танковой дивизии генерала Ландграфа, отданном еще в начале июня 1941 года. В этом приказе содержался прямой запрет вступать в бой с русскими танками. Дело в том, что 6-я дивизия имела на вооружении пресловутые «35-тонные» танки, для которых встреча с Т-34 была очень болезненным способом самоубийства. Так это что, на одного Ландграфа озарение снизошло или остальные панцер-генералы тоже кое о чем догадывались?

Далее, посмотрим повнимательнее дневниковые записи генерала Гальдера. В них тоже не раз упоминаются новые русские танки, но… только 50-тонные. Знаменитую «тридцатьчетверку» Гальдер в упор не замечает. Он высказывает сомнение: а может ли танк быть вооружен 150-мм орудием? Подразумевается, конечно, танк КВ-2. Что же это такое, начальник германского Генштаба не в курсе, чем вооружена его собственная армия? Дело в том, что уже во время боев во Франции Вермахт использовал самоходки «15 cm sIG 33 auf Pz.Kpfw. I Ausf. В». Это не я, это немцы их так длинно назвали. Не ахти машина получилась, но тем не менее это была 150-мм гаубица на шасси танка Т-I общим весом около 8,5 тонны. В производстве и разработке находились Sturmpanzer II и самоходка «Бизон», вооруженные все той же гаубицей. И они почему-то у Гальдера никакого удивления не вызывают.

Вообще, некоторые историки подметили любопытную особенность. Во всех бедах немецких генералов виноваты: погода (мороз или жара, дождь или снег, подставить по желанию), глупый Гитлер и танк Т-34. Эти факторы оправдывают любые провалы и неудачи, но проявляются они отнюдь не каждый день. Самым наглядным примером является расхожая цитата из воспоминаний Гудериана:

«11 октября русские войска предприняли попытку вырваться из «трубчевского котла», наступая вдоль обоих берегов р. Навля. Противник устремился в брешь, образовавшуюся между 29-й и 25-й мотодивизиями и занимаемую лишь 5-м пулеметным батальоном. Одновременно в районе действий 24-го танкового корпуса у Мценска северо-восточнее Орла развернулись ожесточенные бои местного значения, в которые втянулась 4-я танковая дивизия, однако из-за распутицы она не могла получить достаточной поддержки. В бой было брошено большое количество русских танков Т-34, причинивших большие потери нашим танкам. Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику. Тем самым исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех. Об этой новой для нас обстановке я написал в своем докладе командованию группы армий, в котором я подробно обрисовал преимущество танка Т-34 по сравнению с нашим танком T-IV, указав на необходимость изменения конструкции наших танков в будущем».

Только давайте мы ему не поверим. Обратите внимание на дату — 11 октября. Это ожесточенные бои под Мценском, которые завершились не слишком удачно для «Стремительного Гейнца». Он дошел чуть ли не до самой Москвы, не замечая Т-34, и вдруг скоропостижно прозрел. А может, просто до сих пор ему не требовались оправдания своих неудач, так как не было самих неудач? Но начались провалы, и объяснения очень кстати подвернулись.

Ну да ладно, хватит об этом. Летняя кампания 1941 года имеет одну важную особенность, на которую почему-то не указывает ни один из историков, хотя она прямо-таки бросается в глаза. Мы уже писали, что во время Польской и Французской кампаний танки сыграли определенную роль, а во втором случае она даже была решающей, но все равно использование танковых групп было сиюминутной импровизацией. Как мы уже отмечали, Французскую кампанию, судя по всему, Вермахт мог выиграть даже без использования танков, но в Советском Союзе все было иначе. План «Барбаросса» с самого начала делал основной упор на действия танковых групп, без них он был просто нереален. Группы «Клейст» и «Гудериан» по немецкой терминологии относились к армейским боевым группам, которые возникают по мере надобности и исчезают без следа, зато теперь создаются штатные структуры, просуществовавшие до самого конца войны. Одновременно постоянной практикой становится нештатная структура — полковая боевая группа. Во время Французской кампании такие группы возникали спонтанно, под давлением обстоятельств, зато теперь они создаются в рамках каждой дивизии заранее. Все эти детали приводят нас к выводу, что 16 ноября 1940 года можно считать официальным днем рождения танковых войск, а июнь 1941 года — первым в истории примером танковой войны.

Почему немцы одерживали столь легкие и быстрые победы? Причин тому много, имя им легион. Но хочется отметить кое-какие моменты, на которые наши историки даже самой последней формации не обращают внимание.

Возьмем, например, усиленно муссируемый вопрос об укреплениях на линии Сталина. Сколько копий сломано вокруг этих дотов и дзотов! Ах, старую линию разоружили, а новую так и не начали строить! Ах, старую линию гарнизонами не укомплектовали! Ах, ах, ах и ах… Почему же никто не задает самый простой вопрос: а нужна была вообще эта линия Сталина? Можно исписать пуды бумаги, проповедуя идеи танковой войны и глубокой операции, но на деле пытаться построить советскую линию Мажино. И что получится в результате? К какой войне готовилась Красная Армия? К современной мобильной или к устаревшей позиционной пехотной? Разумеется, тут же будет вытащено на свет оправдание в виде боев на линии Маннергейма. Но мы еще не раз столкнемся с подобным примером, когда опыт военных действий на отдельном очень специфическом театре механически и бездумно распространяется на все остальные. Надолго ли задержали немцев укрепления той же линии Мажино? Ведь им понадобились всего сутки, чтобы прорвать французскую оборону под Седаном, форсировав вдобавок широкую реку. А во время операции «Рот» они взломали и саму линию Мажино, потратив на это ничуть не больше времени.

Спора нет, в Первую мировую войну такой оборонительной линии цены бы не было. Она наверняка остановила бы германскую армию, но вот беда, на дворе стоял 1941 год, а не 1914-й! Статичная позиционная оборона к этому времени уже практически полностью потеряла свое значение. Поэтому мое личное мнение, которое я никому не навязываю: ликвидация линии Сталина была прогрессивной мерой, шагом в совершенно правильном направлении, первым этапом по превращению Красной Армии в новую, современную и мобильную армию.

Другим примером полного непонимания не только историками, но и советскими генералами образца 1941 года характера современной войны является рытье многих тысяч километров противотанковых рвов и эскарпов, которые к этому времени уже совершенно потеряли всякую ценность. Вспомните, а под Курском пытались наши войска заниматься этой ерундой?! Или там оборона строилась уже на совершенно иных принципах?

Да, разумеется, Брестская крепость сопротивлялась еще достаточно долго, и гарнизон стоял до последнего. Но это задержало хоть на пять минут наступление танковой группы Гудериана, в полосе которой находилась крепость? Нет! Вот это и есть самое страшное: за глупость и упрямство генералов своими жизнями расплачиваются тысячи рядовых солдат. Конечно, некоторые доты на линии Сталина держались еще чуть ли не месяц, и как это повлияло на действия Вермахта? Никак! Оставлять эти занозы у себя в спине немцы не могли, но поручили их ликвидацию тыловым и вспомогательным частям, в то время как танковые группы стремительно мчались вперед.

История кампании 1941 года — это описание отчаянных попыток немцев с помощью тактики блицкрига добиться конечной победы. Попытки эти были изначально обречены на провал, как мы писали в книге «Молниеносная война», хотя бы просто по причине элементарной нехватки сил. На центральном участке фронта, где взаимодействовали 2-я и 3-я танковые группы, немцам удался ряд операций на окружение крупных группировок советских войск, зато на севере, где 4-я группа Геппнера действовала в одиночку, успехи были заметно скромнее. На юге 1-я Танковая группа Клейста вообще ничего серьезного не добилась, и немцам пришлось поворачивать туда группу Гудериана. Лишь после этого им удалось сломить сопротивление советских армий на южном участке фронта.

Разумеется, мы не сможем полностью умолчать о всех блицоперациях Панцерваффе, так как в этом случае рассказ получится совершенно неполным, но ограничимся лишь кратким их упоминанием.

Начнем мы с Группы армий «Север» фельдмаршала фон Лееба, которая была самой слабой из всех. В нее входили две армии и одна танковая группа. Действия фон Лееба интересны тем, что он практически не взаимодействовал с соседней Группой армий «Центр», а 4-я Танковая группа Геппнера вообще оказалась некоей «вещью в себе». Фон Лееб позднее честно признался, что он практически ничего не понимал в действиях крупных танковых соединений, что выразилось в более чем странных приказах. Он постоянно одергивал Геппнера, не понимая, что блицкриг неизбежно связан с долей риска. В результате этого XLI корпус Рейнхардта и LVI корпус Манштейна действовали каждый сам по себе. Результат был очевидным — Северо-Западный фронт избежал таких крупных катастроф, как Минский и Киевский котлы. Но легче от этого генералу Ф.И. Кузнецову не стало. Если фон Лееб действовал неудачно, то Кузнецов и сменивший его Ворошилов — вообще отвратительно.

Группа армий «Север» просто и бесхитростно наступала на Ленинград по кратчайшему пути. Если мы вспомним Африканские кампании Роммеля, то сразу возникнет вопрос: а нельзя ли было попытаться ударом танковых корпусов на Ригу отрезать и окружить Северо-Западный фронт? Наверное, можно было, но для этого нужен был Роммель, а не фон Лееб. Его танковые корпуса тоже двигались по прямой, хотя их влияние на общий ход кампании нельзя недооценивать. Прежде всего они избавили немецкую пехоту от серьезных проблем, когда 23 июня корпус Рейнхардта отразил удар советских 3-го и 12-го мехкорпусов, в которых было около 1400 танков. Их встретил XLI корпус Рейнхардта, имевший впятеро меньше танков, при этом более половины из них были ужасными 35(t). Но произошло то, что потом повторялось не раз, не два и не двадцать два. Советские танковые полки и батальоны наносили нескоординированные удары и гибли один за другим под огнем немецкой артиллерии. После 3 дней боев советские механизированные корпуса перестали существовать, и Рейнхардт спокойно направился к Двине.

Туда же рванулся и корпус Манштейна. Ему не пришлось вести бои, поэтому он 26 июня сумел беспрепятственно захватить важнейший мост в Даугавпилсе. Мобильность танковых частей в этой операции была использована по максимуму, за четверо суток LVI корпус прошел около 350 километров, и заметьте, в отличие от советских корпусов, к цели пришли не единичные танки, а все дивизии практически в полном составе. После этого Манштейну пришлось в течение 3 суток сражаться в одиночку, удерживая стратегически важный пункт.

16-я армия Буша изо всех сил старалась не отстать от Манштейна, но это ей плохо удавалось. К тому же ей следовало удерживать связь с Группой армий «Центр», что не удалось вообще. Разрыв в немецком фронте в районе Великих Лук постепенно принимал угрожающие размеры, но Красная Армия была не в том состоянии, чтобы им воспользоваться. Хотя корпус Рейнхардта отстал от Манштейна, ему тоже удалось захватить мосты через Двину в районе Екабпилса. Однако в этот момент фон Лееб на несколько дней задерживает свои танки на рубеже Двины. Он намерен подтянуть отставшие пехотные дивизии и выровнять линию фронта.

После передышки танковые корпуса Геппнера двинулись дальше, на Остров и Опочку. В очередной раз 1 — я танковая дивизия спокойно захватывает важный мост через реку Великая в Острове. Спохватившись, советские генералы пытаются его отбить, но это приводит лишь к большим потерям, хотя некоторое время исход сражения висит на волоске. 6 июля корпус Манштейна, неожиданно для себя, влетел в болота вокруг Опочки. Выяснилось, что немцы плохо представляли себе местность, по которой им предстояло двигаться. Возникает вопрос: а что делать дальше? Идти на помощь Рейнхардту или наступать самостоятельно через Старую Руссу? После жарких споров было решено остановиться на втором варианте. На совещании 9 июля с участием фон Браухича, фон Лееба и Геппнера было решено, что 4-я Танковая группа начинает наступление на Ленинград по двум направлениям. Корпус Рейнхардта пойдет через Псков и Нижнюю Лугу, а корпус Манштейна — через Новгород. Эти два маршрута разделяют непроходимые болота, и появляется возможность разбить эти корпуса поодиночке, тем более что они уже понесли ощутимые потери, но советские армии ограничиваются пассивной обороной. Геппнер, Манштейн и Рейнхардт стояли за то, чтобы объединить танковые корпуса, однако фон Лееб решил по-своему.

XLI корпус продолжает наступление на Псков и далее, в очередной раз без боя захватываются важнейшие мосты, и танки Рейнхардта оказываются уже в 100 километрах от Ленинграда. Советское командование спешно перебрасывает на Лужский рубеж часть сил Северного фронта генерала Попова, в Ленинграде мобилизуется гражданское население для строительства укреплений. Но Рейнхардт уже выдохся, к тому же он слишком оторвался от своих тылов. До 19 августа его корпус вынужден полагаться исключительно на снабжение, доставляемое по воздуху. Фон Лееб не сумел обеспечить работу тыла, соответствующую темпу современных операций, он не сумел скоординировать действия своих сил, и, как с нескрываемым раздражением писал Рейнхардт, благоприятнейшая возможность захватить Ленинград была упущена.

Корпус Манштейна в это время продирался сквозь леса и болота от Опочки на Новгород в полном одиночестве. Воспользовавшись его уязвимым положением, 11-я армия генерала Ватутина нанесла Манштейну встречный удар под Сольцами. И этот немецкий корпус оказался в крайне опасном положении, но удержался, хотя в боях 14–18 июля понес большие потери. В результате Группа армий «Север» выполнила все поставленные на первый период наступления задачи, хотя при этом полностью выдохлась и ей требовались отдых и пополнения. Танковые корпуса доказали, что могут наносить глубокие рассекающие удары, однако эти удары не приносили дивидендов, потому фон Лееб разъединил их, а вдобавок продемонстрировал, что совершенно не умеет закреплять их успехи действиями пехоты. Это сыграло свою роль, так как корпуса понесли потери в вынужденных оборонительных боях, к которым были не слишком приспособлены, ведь танк всегда являлся наступательным оружием.

Только 8 августа войска фон Лееба сумели перейти в наступление, но теперь бои носили уже иной характер. Хотя корпус Рейнхардта был усилен, ему потребовалось 4 дня, чтобы пробить оборону на Лужском рубеже. К 8 сентября немцы добрались до станции Мга и захватили Шлиссельбург, отрезав Ленинград с суши, но на этом их наступление в очередной раз затормозилось. Попытка штурма Ленинграда, предпринятая в сентябре, была уже делом безнадежным, так как численность большинства немецких дивизий сократилась втрое. После войны, оправдываясь, фон Лееб заявил, что он вообще не рассчитывал дойти до ворот Ленинграда, не то что взять город. В общем, как ни странно, танки фон Лееба действительно сыграли довольно заметную роль в действиях Группы армий «Север», обеспечив свободное продвижение пехоты, но не принесли ей победы. Без танков фон Лееб, наверное, не прошел бы и половины расстояния от границы до Ленинграда. И эта несколько странная танковая война доказала в очередной раз сомнительность постулатов теории глубокой операции. Прорывы у Геппнера получались, но этим все заканчивалось, так как реальной пользы они не приносили.

Как нетрудно догадаться, в первый период войны главные события разыгрались в полосе германской Группы армий «Центр», которая имела в своем составе две танковые группы. 3-я Танковая группа уже 24 июня вышла в район Вильнюса, а 2-я Танковая группа, которая наступала южнее, — в район Слонима. Оборона Западного фронта была рассечена в нескольких местах, контрудары, которые генерал Павлов пытался наносить во исполнение Директивы № 3, провалились. Самым наглядным примером беспомощности советского командования стал так называемый контрудар группы Болдина под Гродно, в ходе которого просто растаял мощнейший 6-й мехкорпус, превосходивший по количеству танков любую из немецких танковых групп. Танки Гудериана и Гота неслись вперед к Минску, а тем временем в районе Белостокского выступа постепенно создавался один из первых котлов. Мы бы могли поставить это в заслугу Панцерваффе, но странность ситуации заключается в том, что котел формировался усилиями немецкой пехоты. С юго-запада наступали VII и IX корпуса, а с севера — XX и VIII.

Бои 24 июня, в которых участвовали немецкие механизированные корпуса, привели к разгрому второго эшелона Западного фронта и сумели затормозить немецкое наступление очень ненадолго. 28 июня танки Гота и Гудериана встретились в Минске, а на следующий день пехота 4-й и 9-й армий замкнула кольцо окружения вокруг советских войск, пытавшихся уйти с Белостокского выступа. В этом двойном кольце оказались 23 советские дивизии. Бои в Белостокском котле завершились 1 июля, а Минский котел был ликвидирован к 9 июля. К сожалению, наше командование не сумело воспользоваться все более ясно проявляющейся в действиях немецких генералов пагубной тенденцией. Если вы обратите внимание, котлы приобретали все более и более грандиозные размеры и, соответственно, фронт окружения не мог быть плотным. Собственно, есть подозрение, что его и не существовало как такового, особенно на южном фасе, где действовала танковая группа Гудериана. Два его механизированных корпуса умчались к Минску, XII армейский корпус возился с Брестской крепостью, а войска 4-й армии решали свои собственные задачи в районе Белостока — Волковыска. Однако наши генералы не сумели воспользоваться этим шансом.

6 июля советское командование попыталось нанести еще один крупный контрудар под Лепелем, в котором участвовали два механизированных корпуса — 5-й и 7-й. В сумме они имели около 1700 танков. Вся эта армада столкнулась всего лишь с двумя немецкими танковыми дивизиями — 7-й и 17-й. Бой занял ровно один день, после чего выяснилось, что 7 — й мехкорпус генерала Виноградова потерял более половины танков и отступает. 5-му мехкорпусу пришлось еще хуже. Мало того, что 17-я танковая дивизия отразила все его атаки, так она еще ухитрилась нанести ему удар в тыл и загнать в котел. Остатки корпуса поспешно откатились к Орше, а немцам достался совершенно пустой Витебск, оборонять который было некому. Командующий 3-й Танковой группой генерал Гот, описывая это сражение, ограничивается тремя строчками:

«Но между Бешенковичами и Витебском наступавшая впереди 7-я танковая дивизия натолкнулась на сильное сопротивление противника, которое не могла преодолеть до 5 июля. Противник силами примерно трех дивизий, две из которых (танковые) прибыли из Москвы, нанес сильный контрудар, который 7-я танковая дивизия успешно отразила, нанеся противнику большие потери».

В результате советские войска отошли к Смоленску, где уже начал формироваться очередной котел. Вообще, фон Бок использовал предоставленные ему танки на все 100 процентов. Если посмотреть на карту, то мы увидим, что Группа армий «Центр» двигалась от одного котла к следующему, поэтому история наступления фон Бока будет фактически историей классического блицкрига. Ну, или почти классического, потому что окружения Гудериану и Готу удавались хорошо, но вот с уничтожением окруженных советских войск иногда возникали проблемы. Причина была простой, мы ее уже упоминали. Тяга к гигантомании приводила к тому, что кольцо окружения получалось слабым, а в некоторых местах просто символическим. И если бы советские генералы не теряли голову и не поддавались панике в критический момент, то немцы могли пожалеть о своих опрометчивых действиях. Причем львиная доля этих ошибок была сделана прославленным Гудерианом.

Итак, в июле совместными усилиями 2-й и 3-й Танковых групп под Смоленском были окружены части советских 16-й и 20-й армий. Однако немцы тут же обнаружили, что перед ними выросла очередная стена, которой буквально вчера еще не было, причем новые советские армии не только преградили путь немецким танкам, но и попытались нанести несколько контрударов с целью деблокирования окруженной группировки.

К сожалению, эти контрудары опять оказались неудачными. Почему так происходило? В очередной раз выяснилось, что много танков — это совсем еще не танковые войска. Можно позволить себе такую историческую аналогию: разница между Панцерваффе-41 и советскими танковыми частями того же года примерно такая же, как между конницей и кавалерией. И то и другое вроде бы люди на лошадях, но… С одной стороны, мы имеем беспорядочную толпу всадников, галдящих и размахивающих саблями, с другой — регулярные кавалерийские дивизии, правильно организованные и управляемые. Они, конечно, могут победить, но при очень удачном стечении обстоятельств и при колоссальном численном перевесе. Просто большого численного перевеса здесь будет совершенно недостаточно. Приведем цитату из… Вы думаете, Меллентина? Подождите, будет вам и Меллентин, а пока мы приведем выдержку из дневников прославленного генерала и человека отчаянного мужества — Дениса Давыдова:

«Наконец подошла старая гвардия, посреди коей находился сам Наполеон. Это было уже гораздо за полдень. Мы вскочили на коней и снова явились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегали все усилия наши и остались невредимыми… Я никогда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих всеми родами смерти угрожаемых воинов!

Командуя одними казаками, мы жужжали вокруг сменявшихся колонн неприятельских, у коих отбивали отстававшие обозы и орудия, иногда отрывали рассыпанные или растянутые по дороге взводы, но колонны оставались невредимыми.

Я как теперь вижу графа Орлова-Денисова, гарцующего у самой колонны на рыжем коне своем, окруженного моими ахтырскими гусарами и ординарцами лейб-гвардии казацкого полка. Полковники, офицеры, урядники, многие простые казаки бросались к самому фронту, но все было тщетно! Колонны валили одна за другою, отгоняя нас ружейными выстрелами, и смеялись над нашим вокруг них безуспешным рыцарством».

Давыдов с горечью пишет, что «наши атаки азиатские оказались бессильны против строя европейского». Вот об этом и идет речь. Кирасирская дивизия с приданной ей дивизией гусарской, имеющая положенную батарею конных штурмгешютцев, разгонит любую конницу. То же самое происходило и с танками.

«В 1941 и 1942 годах тактическое использование танков русскими не отличалось гибкостью, а подразделения танковых войск были разбросаны по всему огромному фронту. Летом 1942 года русское командование, учтя опыт проведенных боев, начало создавать целые танковые армии, имеющие в своем составе танковые и механизированные корпуса. Задача танковых корпусов, в которых было относительно немного мотопехоты и артиллерии, состояла в оказании помощи стрелковым дивизиям, осуществлявшим прорыв. Механизированные корпуса должны были развить прорыв в глубину и преследовать противника. Исходя из характера выполняемых задач, механизированные корпуса имели равное с танковыми корпусами количество танков, но машин тяжелых типов в них не было. Помимо этого, по своей штатной организации они располагали большим количеством мотопехоты, артиллерии и инженерных войск. Успех бронетанковых войск русских связан с этой реорганизацией; к 1944 году они стали самым грозным наступательным оружием Второй мировой войны.

Сперва русским танковым армиям приходилось дорого расплачиваться за недостаток боевого опыта. Особенно слабое понимание методов ведения танковых боев и недостаточное умение проявляли младшие и средние командиры. Им не хватало смелости, тактического предвидения, способности принимать быстрые решения. Первые операции танковых армий заканчивались полным провалом. Плотными массами танки сосредоточивались перед фронтом немецкой обороны, в их движении чувствовались неуверенность и отсутствие всякого плана. Они мешали друг другу, наталкивались на наши противотанковые орудия, а в случае прорыва наших позиций прекращали продвижение и останавливались, вместо того чтобы развивать успех. В эти дни отдельные немецкие противотанковые пушки и 88-мм орудия действовали наиболее эффективно: иногда одно орудие повреждало и выводило из строя свыше 30 танков за один час. Нам казалось, что русские создали инструмент, которым они никогда не научатся владеть, однако уже зимой 1942/43 года в их тактике появились первые признаки улучшения».

М. Барятинский, описывая боевое применение советских танков в начале войны, приводит выдержки из воспоминаний наших танковых командиров низшего звена. Тут и там мелькает фраза: «Я подал сигнал «Делай, как я». То есть командир батальона высунул в лючок на крыше башни сигнальный флажок и помахал им. Все это происходит в разгар боя, учтите. И батальон, увидев флажок, послушно исполнил команду. Вы в такое верите? Я ни секунды.

В конце июля перед немцами встал вопрос: а что делать дальше? Формально директива «Барбаросса» была исполнена, но в результате Вермахт находился на том же расстоянии от победы, что и 22 июня. Советские войска понесли колоссальные потери. Действительно, довоенная Красная Армия была разгромлена и уничтожена западнее рубежа Двина — Днепр, однако немцы не то что недооценили мобилизационный ресурс Советского Союза. Они просто не имели никакого представления о нем, и перед ними снова возникла точно такая же огромная армия.

И в этот момент Гитлер заметался. Следовало переходить ко второй фазе операции, но о ней никто раньше даже не думал. Панцер-генералам представлялось, что они просто покатят дальше к намеченному рубежу Архангельск — Астрахань, примерно как это происходило во время операции «Рот», а их вынуждали сражаться снова и снова. Разгорелись споры. Генералы хотели наступать на Москву, Гитлер желал выправить положение на флангах, ведь на севере образовалась зияющая дыра между войсками фон Лееба и фон Бока, на юге фон Рундштедт хоть и добился сначала некоторых успехов, но теперь просто топтался на месте. На какое-то время немецкие войска на Восточном фронте потеряли управление, и каждый из командиров действовал сам по себе.

Наконец Гитлер решил приостановить наступление на Москву и переключил внимание на фланги. Успехи на Украине и под Ленинградом могли привести к вступлению в войну Турции и подтолкнуть финнов действовать более решительно. Принимаются важнейшие решения о переразвертывании танковых соединений на другие направления, то есть еще раз подчеркивается решающая роль Панцерваффе в этой кампании, о пехотных армиях никто даже не вспоминает. При этом первое же решение вызывает, мягко говоря, изумление. У Гота отбирают XXXIX корпус Шмидта и отправляют на помощь Геппнеру. Далее он действует совместно с XLI корпусом Рейнхардта. Но позвольте, не проще ли было сделать то, что не раз предлагал сам Геппнер и его корпусные командиры, — объединить XLI и LVI корпуса? Второе решение имело самые серьезные последствия.

2-я Танковая группа Гудериана поворачивает на юг. Результатом этого стал знаменитый Киевский котел.

Полагаю, что сейчас самое время обратиться к действиям на южном фланге Восточного фронта. Формально Группа армий «Юг» была второй по силе, хотя возникает вопрос: помощью или обузой были румынские армии? К тому же немецкое командование допустило одну серьезную политическую ошибку. Оно привлекло Венгрию к подготовке «Барбароссы», поэтому целый участок границы выпал из планов Вермахта, а когда 27 июня Венгрия таки объявила войну Советскому Союзу, ее армии пришлось действовать, что называется, с чистого листа.

Первым крупным столкновением на юге стало так называемое танковое сражение в районе Ровно, Дубно, Броды. В предыдущей книге мы уже упоминали, что большей частью советские механизированные корпуса сражались с немецкой пехотой, дорогами и неисправностями механизмов. Борьба оказалась неравной, 8,9, 15, 19-й и 22-й мехкорпуса практически перестали существовать. По бездарности и бессмысленности уничтожения собственных танковых соединений у советских генералов образца 1941 года имеется лишь один соперник — египетские генералы 1967 года. Там было еще хуже: они не просто погубили свои полки и дивизии, но сдали технику противнику в исправном состоянии, разом увеличив танковый парк Израиля примерно на 20 процентов. Так что относительно советские генералы не так уж и плохи, бывают хуже.

Однако этот погром был лишь началом. Фон Клейст показал себя не лучшим из командиров танковых групп, наверное, он даже был самым худшим из них. Но и его дарований и умения среднего германского пехотного генерала вполне хватало, чтобы переиграть генерала Кирпоноса. Но сначала фон Клейсту пришлось отбить совершенно неожиданную атаку с тыла. Гитлер вознамерился разделить его группу на отдельные корпуса и погнать по трем разным направлениям. В данном случае победителем оказался генерал, а не фюрер. А жаль! Глядишь, тогда не получился бы Уманский котел, потому что после окончания боев в прифронтовой полосе XIV и XLVIII корпуса нанесли удар в направлении Житомира и Бердичева. И вот здесь генерал Кирпонос допустил первую из крупных ошибок. Он почему-то решил, что фон Клейст повернет на север и начнет наступление в направлении Москвы. Вместо этого XLVIII корпус генерала Кемпфа круто повернул на юг, на Умань. Наверное, немцы сами не ожидали, что получится котел, в который попадут части 6-й и 12-й армий, ведь вторую половину клещей образовала неспешно продвигавшаяся вперед 17-я армия генерала Штюльпнагеля. Но, как выяснилось, наши пехотные дивизии двигались гораздо медленнее немецких. Кстати, как любопытный исторический анекдот можно упомянуть утверждения о том, что и Штюльпнагель имел в составе своей армии механизированные подразделения. Но вы ни за что не угадаете, какие именно. Это был венгерский мехкорпус.

А после этого начался знаменитый бросок группы Гудериана на юг, который вместе с наступлением группы фон Клейста прямо на восток привел к образованию самого крупного в истории войны котла — Киевского. Однако это была типичная блицоперация, и мы описали ее в предыдущей книге. Вообще-то на войне радуются трофеям, но в данном случае количество захваченных танков и орудий привело немецких генералов в ужас. Они впервые начали понимать, с какой махиной столкнулись. Именно в это время Гитлер произнес свою знаменитую фразу: «Если бы я знал, сколько у русских танков, я бы хорошо подумал, прежде чем нападать на них».

Отметим также, что маневры немецких танковых соединений иногда производили странное впечатление. Сначала Гудериан идет прямо на юг, а после завершения операции поворачивает обратно на север. Корпуса фон Клейста, которые уже вышли к Никополю и Днепропетровску, чтобы встретиться с Гудерианом под Лохвицей, направляются на северо-запад, но потом возвращаются по собственным следам к Днепропетровску и начинают наступать далее, к берегу Азовского моря на Бердянск. Разумеется, это имело свое логичное обоснование, но логика выглядит какой-то странной. В Германии уже не хватало нефти, и Гитлер начал размышлять о захвате нефтяных полей Кавказа. Именно поэтому перед поредевший и потрепанной 1-й танковой группой была поставлена задача захватить Ростов, но при этом у фон Рундштедта отобрали несколько дивизий для участия в планируемой операции «Тайфун». Фон Клейст потерял XLVIII танковый корпус, взамен которого ему дали XLIX горно-стрелковый, опять дальний прицел на Кавказские горы. Но теперь несчастная танковая группа двигалась с той же скоростью, что и соседние 6-я и 7-я армии. Танковая война на южном участке Восточного фронта временно прекратилась. Центр тяжести усилий Панцерваффе перемещается в полосу группы армий фон Бока, который готовится к решающему броску на Москву. Надвигается «Тайфун».

Кстати, учитывая все изложенное выше, можно предложить интересный вариант военной реализации плана «Барбаросса», а именно — передать 4-ю танковую группу Группе армий «Юг». Обоснование довольно простое. Перед фон Леебом грандиозных задач никто не ставил, и его участок фронта была самым маловажным, двигался бы себе потихоньку вдоль берега Балтийского моря. Зато если бы Рундштедт с самого начала имел две танковые группы, он мог бы действовать в стиле блицкрига, как это делал фон Бок, не дожидаясь переброски на юг группы Гудериана. Тогда и Киевский котел мог получиться заметно раньше, а то и не дошло бы до него вообще. Может быть, в этом случае большинство советских армий погибло бы под Уманью. Прямая польза была и Гудериану, от него не потребовался бы бросок на юг, отнявший время и моторесурс. Глядишь, и наступление на Москву могло начаться раньше, правда, в этом случае в нем участвовали бы только 2 танковые группы. Хотя, как правильно отмечают, история сослагательного наклонения не имеет.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.201. Запросов К БД/Cache: 3 / 1