Глав: 5 | Статей: 26
Оглавление
Основоположник американской военно-морской стратегии XX века, «отец» морской авиации контр-адмирал Брэдли Аллен Фиске в свое время фактически возглавлял все оперативное планирование ВМС США, руководил модернизацией флота и его подготовкой к войне. В книге он рассматривает принципы военного искусства, особое внимание уделяя стратегии, объясняя цель своего труда как концентрацию необходимых знаний для правильного формирования и подготовки армии и флота, управления ими в целях защиты своей страны в неспокойные годы и обеспечения сохранения мирных позиций в любое другое время.
Брэдли Фискеi / Л. Карповаi / А. Умняковi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 21 СТРАТЕГИЯ УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВОМ

Глава 21

СТРАТЕГИЯ УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВОМ

Стратегия состоит на службе у искусства управления государством. Великие стратеги, деятельность которых была кратко описана в общих чертах, были также и государственными деятелями, и их конечной целью было, по-видимому, добиться успехов скорее в области управления государством, нежели в стратегии, и использовать стратегию всего лишь как средство для ее достижения. Ясно, что если стратегия не служит управлению государством, она не может служить никакой определенной цели. Если это так, то истинно должно быть и то, что та или иная цель политики или управления государством должна в каждом случае предшествовать цели стратегии. Иначе говоря, цель, за которую следует сражаться, должна предшествовать идее о том, что за нее надо сражаться.

Очевидно, что человек изначально был дикарем, что большая часть населения мира всегда была дикарями или, в лучшем случае, варварами или полуварварами, что не изменилось и по сей день. Часть населения мира в настоящее время достигла уровня цивилизации, который мы считаем очень высоким и который может быть или не быть лучше, чем дикость. Так это или нет, мы не знаем, но мы знаем, что есть некая сила, которая побудила нас бороться, чтобы выйти из дикого состояния, и что, по общему мнению цивилизованного мира, цивилизованное состояние лучше дикого. Следующие высказывания основаны на предположении, что это мнение – правильное.

История народов, деяния которых зафиксированы документально, показывает в каждом случае постепенный подъем от более низкого уровня цивилизации, который, в свою очередь, брал свое начало в дикости. История – это в значительной степени официальная запись конфликтов между вооруженными силами, которые тяготели к цивилизации, и силами, которые сопротивлялись ей. Однако прежде чем эти конфликты начались, имела место другая война – война между людьми и дикими животными. Люди победили не благодаря превосходству в силе или храбрости, а благодаря определенной мыслительной способности, которая дала им возможность изготавливать и применять оружие.

Когда дикие звери были побеждены, человечество получило возможность начать восхождение к вершинам развития. Но некоторые люди не приняли этот путь. Лишь небольшая часть человечества желала цивилизации или имела умственные способности, позволившие ей увидеть ее преимущества и стремиться к ней. Дикари, а позже варвары противились прогрессу цивилизации, применяя силу. И им приходилось отвечать силой же. Результат – множество войн.

Если мы посмотрим на историю аналитически, мы увидим, что в то время как было много войн, которые, похоже, велись без особой причины и не имели особых результатов, все же многие войны, особенно большие, были прямо или косвенно частью конфликта между цивилизацией и варварством. Это не означает, что в каждом из этих случаев был цивилизованный народ с одной стороны и дикое или варварское племя с другой, как это было в конфликте между Римом и Аларихом; это означает, что на одной стороне было дело, победа которого принесла бы пользу прогрессу цивилизации, а на другой стороне было дело, победа которого помешала бы или замедлила бы его. Такова была война между Севером и Югом в 1861–1865 гг., между Соединенными Штатами и Испанией, недавно закончившаяся мировая война.

Цивилизация, разумеется, не означает состояние, при котором просто существуют большое богатство и немалый материальный комфорт; она также означает состояние, при котором проявляется разумная забота о физическом, нравственном и духовном благополучии отдельного человека. История показывает, что всех этих вещей можно достичь только тогда, когда большие сообщества людей живут вместе по законам, которые не только разумны, но и строго соблюдаются. Инстинкт дикаря и варвара восстает против этого. Помня об этом, мы видим явную связь между варваром вне нации и анархистом внутри нее; один – это варвар снаружи, другой – варвар внутри. Так как у обоих одинаковое отношение к цивилизации, то они оба и сопротивляются ей одинаковым способом – применяя силу. И только силой можно подчинить варвара или анархиста.

Таким образом, мы видим, что до настоящего времени влияние войны на историю было не только благоприятным для цивилизации, но и неотъемлемым от нее. Сама по себе война не внесла непосредственный вклад в цивилизацию, хотя сделала это косвенным образом разными способами. Главными ее достижениями были, во-первых, помощь цивилизации в победе над варварством и, во-вторых, уничтожение жизнеспособными народами тех народов, которые под действием цивилизации стали изнеженными.

Можно доказывать, что мир, наконец, достиг таких высот цивилизации, что война уже не нужна. Но так как война существовала всегда, нет данных, на которых можно основывать такой аргумент. Если бы войнам суждено было прекратиться, род человеческий оказался бы в неизвестном море, для которого документы прошлого не предоставили ни карты, ни компаса. Что именно случилось бы с человечеством, мы не знаем. Однако есть письменные источники, охватывающие период более пяти тысяч лет; и они показывают, что сочетание богатства и длительного мира всегда было не только вредным, но и явно губительным для каждого государства.

Рассуждая о том, достигла или нет цивилизация ступени, на которой прошлому можно не придавать значения, следует напомнить себе, что число действительно цивилизованных людей благодаря образованию и по характеру даже в настоящее время представляет собой лишь небольшую часть населения Земли. Большинство находится в подчинении у меньшинства. Но варвары были в течение долгого времени в подчинении у Рима – и в более жестком, чем сейчас. В конечном счете варвары одержали победу над Римом, а так как вражда между варварством и цивилизацией все так же велика и растет благодаря показному расточительству богатых людей, варвары (или анархисты, или большевики) могут победить снова. Причина, по которой варвары сумели победить Рим, состояла в том, что Рим погряз в роскоши и стал пренебрегать военным искусством. Если мы будем пренебрегать военным искусством, варвары (или анархисты, или большевики) могут победить нас – и, вероятно, победят.

Если посмотреть на прогресс рода человеческого в целом, вряд ли можно не прийти к выводу о том, что хотя люди кажутся нам самым лучшим творением Всевышнего, а человеческий разум представляется лучшим, что есть в человеке, тем не менее человеческий разум – чрезвычайно несовершенное устройство. Охватывает удивление, когда обращаешь внимание на то, что огромная часть человечества почти не участвовала в прогрессе, огромная его часть сопротивлялась ему с оружием в руках, а сам прогресс человечества на самом деле был инициирован сравнительно небольшим количеством людей и навязывался силой. Благодетелями, которые, по-видимому, были самыми влиятельными лицами в этой деятельности, были те отдельные гении, которые занимались изобретениями, писали стихи, рисовали картины, ваяли статуи, пели песни и говорили вещи, пробуждавшие разум людей и дававшие им возможность на деле преодолевать тяготы жизни. Истории неизвестны имена людей, которые изобрели колесо и шуруп, а также имена людей, которые пели песни, вдохновлявшие первобытные племена браться за оружие. Но именно эти люди и им подобные ступили на путь развития и не свернули с этого пути.

Следующими по значимости людьми были, по-видимому, государственные деятели и стратеги. Если бы всех мужчин и женщин в мире можно было объединить в один огромный организм, подобный человеческому телу, тогда все его части трудились бы исключительно на благо этого организма. Но в жизни все иначе. Реальность такова, что каждый мужчина и каждая женщина сами являются отдельными организмами, покрытыми кожей, которая изолирует их от остальной части вселенной. Только благодаря симпатии и разумной оценке положительных результатов совместной деятельности любой человеческий организм вступает в любой контакт – за исключением враждебного – с другими человеческими организмами. Благодаря симпатии, которую внушали людям, вступившим в контакт друг с другом, различные религии, а особенно христианская религия, среди них возникло огромное чувство общности. Разумеется, это чувство общности больше всего проявляется среди людей, которые имеют общие интересы, особенно когда они объединены привязанностью, особенно семейными узами. Наследственность обладает необычным и мощным воздействием, как и естественное окружение.

Все это привело к тому, что племенные организации появились еще в самые далекие времена; а в таких странах, как Греция, в которых небольшие районы отделены от других горами, или реками, или какими-то другими естественными преградами, возникло очень сильное чувство племенной общности. В большинстве случаев и в большинстве мест племенные организации продолжали существовать без особых изменений в течение длительного времени. Но в некоторых таких известных случаях, как в Греции, Риме, Франции и других, племена, обладавшие большей энергией и способностями, чем у других, подчинили их себе, в результате чего появились большие и малые народы. Практически у всех народов, которые жили на Земле, наследственные узы были крепки: состоявшие из многих разных народов империи обычно существовали недолго, не имея крепких наследственных уз. Самым наглядным примером является недолго просуществовавшая империя Александра Великого.

В отношений всех этих племен и народов к остальному миру мы видим доказательство сотрудничества отдельных членов племени или народа и соперничество между каждым племенем или народом и другими племенами и народами, с которыми они вступали в контакт. Действие и взаимодействие в рамках соперничества и сотрудничества, по-видимому, были почти необходимы для прогресса и даже для эффективности.

Можно привести бесчисленные примеры хоть из повседневной жизни. Вот простой пример с бейсбольными командами. Мы не можем даже представить себе результативную бейсбольную игру, если между членами команды не будет отличного взаимодействия, а между командами – сильного соперничества. Так, в больших делах народов на протяжении истории прогресс цивилизации сопровождался сотрудничеством между отдельными представителями каждой нации и соперничеством между самими народами. Эти два фактора не противоречат друг другу, а скорее взаимно стимулируют. То есть чем сильнее командный дух в любой организации, тем больше взаимодействие ее членов, выше эффективность организации и сильнее дух соревнования по отношению к другим организациям; и аналогично: чем сильнее дух соперничества среди организаций, тем сильнее командный дух и выше эффективность каждой организации.

Поэтому, если бы между племенами и народами не существовало соперничества, мир не добился бы такого прогресса, какого добился. Разумеется, это соперничество часто вызывало войны, приносившие огромные несчастья и кровопролитие. Но очевидно, что несчастья и кровопролитие приносили страдания сравнительно небольшому числу людей, а род человеческий в целом извлек из них пользу.

Чтобы в различных племенах и народах элементы взаимодействия и соперничества находились под разумным руководством, следовало придерживаться определенной политики, которая входила в искусство управления государством. У мудро управляемых народов войны велись под руководством стратегии не только непосредственно в ходе сражения, но и при заблаговременной подготовке. В ходе реального сражения стратегия обладала практически всей полнотой власти, а государственные деятели ожидали его исхода; тогда как в мирное время вся власть была в руках государственных деятелей. И все же, если государственная власть была мудрой, она всегда сотрудничала со стратегией – даже в мирное время, чтобы поддерживать силу государства достаточную, чтобы отразить нападение извне или изнутри.

Цели государственной власти в какие-то времена были явно хорошими, а в какие-то – явно дурными; иногда разумными, а иногда глупыми, хотя подобно любой другой деятельности людей обычно они были чем-то средним. Но какими бы хорошими, дурными, разумными или безрассудными ни были эти цели, именно попытка добиться этих целей была причиной практически всех войн. Поэтому ответственность за войны лежит на государственных деятелях, а не стратегах. И это утверждение правильно даже в случаях, когда государственный деятель и стратег были одним человеком. Иными словами, Александр Великий нес ответственность за свои войны как государственный деятель, а не как стратег.

Поскольку самым мощным фактором в приведении народов мира к их нынешнему цивилизованному состоянию была война и поскольку существует единодушное мнение относительно того, что это состояние лучше, чем изначальная дикость, приходится ставить под сомнение правильность столь широко принятого предположения, что война – это зло. Этот вопрос слишком глубок, чтобы включать его в книгу такого рода, но в интересах истины не следует забывать о том, что в то время как мир – гораздо более приятный период жизни, нежели война, тем не менее более чем пять тысячелетий истории показывают безо всяких исключений, что длительные периоды мира и процветания всегда влекли за собой физическую, умственную и нравственную деградацию личности. Можно также заметить, что в то время как учение Спасителя внушает людям быть добрыми по отношению друг к другу, оно никогда не осуждало войну между народами или оскорбленными воинами. Похоже что оно признает, что за доброе дело следует воевать, если это необходимо. Иными словами, в нем проповедуется та мысль, что в самой войне нет ни правого, ни виноватого; правого или виноватого определяет дело, за которое идет борьба. Сам Спаситель совершил акт насилия, когда опрокинул столы менял в храме.

Так как и искусство управления государством и стратегия необходимы для развития цивилизации, бесполезно было бы обсуждать, что из них более важное, равно как было бы бесполезно выяснять, каковы два самых важных звена в цепи или какая из двух абсолютно необходимых вещей нужнее. Однако можно обратить внимание на любопытный факт: практически в каждом племени и народе с древнейших времен до настоящего времени мужчин с детства воспитывали и обучали для военной и морской профессий; но нет ни одного исторического свидетельства того, что мужчин в такой же мере готовили бы к государственной деятельности. За последние пятьдесят лет это положение, которое можно назвать пренебрежением, обострилось в государствах, в которых существуют представительные правительства, особенно в Соединенных Штатах. Почему это происходит – обсуждать это военно-морскому офицеру было бы бестактно. Однако, по-видимому, дело в том, что, в то время как для армии и флота молодых людей отбирают в отрочестве, заставляя пройти жесткий физический отбор, потом учат всю их жизнь по очень строгой системе и не переводят на следующую ступень обучения, пока они не пройдут строгие физические, нравственные и интеллектуальные экзамены, для большинства самых важных гражданских должностей в правительстве, включая даже должность посла и служащего правительственной канцелярии, не предусмотрена никакая подготовка, и людей назначают на них без каких-либо экзаменов.

За последние сотни лет ряд государств, особенно Франция, Великобритания, Германия, Соединенные Штаты, Италия и Япония, достигли очень высокого уровня развития цивилизации, интеллекта и благосостояния. Прогресс в этих направлениях сопровождался ростом желания отдельных граждан этих государств выразить себя как личность и, как следствие, снижением автократической власти правительств. В большинстве этих государств были приняты конституции, которые определяют права и привилегии правительства, с одной стороны, и отдельного человека – с другой. В мирное время положения различных конституций соблюдаются довольно точно, но во время любой войны становится необходимым усилить, по крайней мере временно, власть правительств и, соответственно, уменьшить права и привилегии отдельного человека.

Движение в направлении конституционного правления, которое в большинстве крупных государств несет с собой право народа быть представленным в правительстве, особенно в законодательном органе, безусловно, имеет своей целью благосостояние народа в целом, ведь нельзя подвергать сомнению то, что на протяжении всей истории явно просматривается склонность людей, находящихся у власти, угнетать людей, стоящих ниже на общественной лестнице, доходя зачастую до жесткости и даже жестокости. Так как главным средством угнетения у правителей всегда были вооруженные силы, естественно, возникло сильное недоверие к военным силам и желание сократить их в каждой стране до такого низкого уровня, который будет гарантировать безопасность страны при нападении врагов извне и преступных элементов изнутри.

Иными словами, в каждой стране шла полемика о том, насколько большие вооруженные силы должна содержать страна и насколько большое значение следует придавать военной составляющей. В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах военные и военно-морские действия были подчинены более мирной деятельности государства, тогда как в Германии и Японии военные приобрели большое влияние, и самым важным фактором жизни государства стала его способность выстоять при нападении извне.

До мировой войны главнейшими государствами мира были Великобритания, Франция и Соединенные Штаты как образцы представительной формы правления, а Германия была примером наследственного самодержавия. В Германии общая система правления, особенно в военной области, была чрезвычайно эффективной; а безопасность, здоровье и общее благополучие отдельного человека более тщательно охранялись, чем в любой другой стране, хотя его личная свобода была в большой степени ограничена. В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах, с другой стороны, правительства не были столь эффективными (особенно в военной сфере), а о безопасности, здоровье и благополучии отдельного человека не проявлялось большой заботы. Но с другой стороны, личная свобода человека была велика.

Было сказано, что в мировой войне в состязание вступили две системы; а так как Германия потерпела в этой войне поражение, государственное устройство Великобритании, Франции и Соединенных Штатов оказалось лучшим, чем в Германии.

Доказывает ли факт поражения Германии в войне то, что ее государственное устройство было не таким хорошим, как у ее противников? Прежде чем мы ответим на этот вопрос, следует понять, что богатство и население Великобритании, Франции и Соединенных Штатов были больше, чем Германии; что Германия проиграла главным образом из-за своего сравнительного отставания по материальным ресурсам (обеспечение).

Разумеется, эта книга не ставит себе цель доказать неполноценность формы государственного правления в своей собственной стране по сравнению с Германией, так как глубокое убеждение ее автора состоит в том, что форма государственного правления в Соединенных Штатах – и в меньшей степени в Великобритании и Франции – гораздо лучше, чем в Германии. Однако он убежден, что в этих трех странах произошло нечто, что не должно было произойти, и это чуть не привело к их гибели по вине Германии.

По убеждению автора, произошло вот что: идея личной свободы и, как следствие, страх перед военными дошли до непомерной крайности; подобно любой другой идее, доведенной до непомерной крайности, она подвергла опасности существование самой идеи. Недоверие к военным дошло в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах до такой крайности, в основном благодаря пацифистам и немецким пропагандистам, что эти страны оказались в том же положении, что и человек, у которого в крови недостаточно железа. Эти страны, по-видимому, утратили свою национальную физическую силу, погрузившись в состояние относительной изнеженности. Вероятно, это стало результатом того, что они, впав в заблуждение, забыли о том, что ни одно государство никогда еще не сумело защитить себя, кроме как с помощью военной силы, и что всякое государство, которое когда-либо переживало крах, потерпело поражение в сражении.

Недоверие к военным в каждом из этих трех государств более наглядно продемонстрировал тот факт, что мужчины без какой-либо военной или военно-морской подготовки оказались во главе армии или флота, посредниками между армией и флотом и правителем государства. Разумеется, в каждом государстве правитель (будь он императором, королем или президентом) является главнокомандующим армией и флотом. Как главнокомандующий армией и флотом он находится по отношению к ним в положении, которое ничем не отличается от его положения по отношению ко всем другим департаментам правительства, ведь, хотя он и является главой армии и флота, он в равной степени является и главой каждого другого департамента правительства. Например, он возглавляет департамент финансов, почты, иностранных дел. Тот факт, что он является правителем, автоматически делает его руководителем каждого департамента исполнительной власти правительства, а глав этих департаментов – просто его министрами, или, как их называют в Соединенных Штатах, секретарями.

Существует немалая путаница в общественном мнении по этому вопросу, главным образом из-за выражения «военные должны подчиняться гражданской власти». Конечно, так должно быть; каждая ветвь правительственной власти должна быть подчинена гражданской власти. Гражданская власть – это власть правительства, и все подразделения правительства должны быть обязательно подчинены правительству в целом. В частности, служащие в армии или на флоте входят в категорию служащих, ничем не отличающихся от чиновников министерства финансов, Госдепа или любого другого департамента правительства. Единственная разница между служащими в армии и на флоте и служащими других департаментов правительства состоит в том, что служащие в армии и на флоте носят военную форму, а офицеры занимают свои должности в течение всего срока, пока ведут себя правильно. Они не образуют какую-то особую касту, и их не набирают из какого-то особого общественного класса, у них нет никаких особых привилегий.

Однако из-за предусмотрительного недоверия к военным (которое совершенно уместно при условии, что оно находится в разумных пределах) народы Великобритании и Соединенных Штатов настояли на том, чтобы во главе армии и флота ставили только гражданских лиц как посредников между ними и правителем. Во Франции на этом никто так решительно не настаивал, в результате чего командующим армией или флотом иногда был гражданский человек, а иногда армейский или военно-морской офицер. Было бы впустую дискутировать на тему, что гражданская система управления может быть такой же результативной в армии и на флоте, как и в государствах, которые требуют, чтобы армией и флотом управляли только специально подготовленные люди, ведь в каждом департаменте правительства, да и фактически в каждой другой большой организации любого рода в каждой стране руководители этих организаций – это люди, прекрасно подготовленные и знакомые с работой, которую они должны делать. Безусловно, мировая война доказала – и в этом нет никаких сомнений, – что немецкие армия и флот, управляемые людьми, обученными работе в армии и на флоте, были более эффективными, чем армии и флоты Великобритании, Франции и Соединенных Штатов, которыми руководили люди, не обученные такой работе.

Поэтому возникает вопрос: должны мы или не должны принимать неизбежную несостоятельность неподготовленных людей, руководящих делами армии и флота, в обмен на предполагаемую защищенность от непомерных посягательств военных? Прежде чем отвечать на этот вопрос, следует понять, что реальным руководителем армии или флота в любой стране является не военный министр или министр военно-морского флота, а правитель страны – король или президент. Также следует понимать, что причина недоверия к армии и флоту на самом деле кроется в том, что правители иногда использовали армию и флот в целях угнетения людей, усиления или сохранения своей власти, чтобы недоверие было направлено на армию или флот, а не на правителя. В истории полно деяний, свидетельствующих об угнетении правителями своих подданных, совершенных с помощью военных; хотя есть очень мало случаев в очень слабых странах, вроде Римской империи в период упадка, когда преторианская гвардия могла влиять, а иногда и навязывать выбор императора и даже убивать его. Тот факт, что преторианская гвардия получила такую власть и злоупотребляла ею, является причиной больше не допускать существования преторианской гвардии и аргументом против чрезмерного милитаризма вообще. Тем не менее давайте оградим себя от путаницы в мыслях и поймем, что настоящую проблему представляла не власть преторианской гвардии или даже военных, а ужасные развращенность, расточительство и изнеженность самих людей. При том дурном состоянии, в котором находилась Римская империя в те времена, когда преторианская гвардия была в полном расцвете, огромная власть военных на самом деле была не злом, а благом, потому что без нее правительство не смогло бы удержаться у власти и Рим пал бы от мечей и факелов варваров. Фактически, именно ослабление военной власти в Риме позднее привело к падению Рима и разграблению города.

Содержа армию или флот, каждое государство имеет в виду, что они будут защищать страну, и человек, который несет за это ответственность, – это император, король или президент. В Германии и Японии он управлял или управляет армией и флотом не более самостоятельно, чем это делает правитель Великобритании, Франции или Соединенных Штатов; но он имеет дело непосредственно с обученными специалистами, стоящими во главе их, и управляет армией и флотом с помощью этих специалистов. Тогда как в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах он имеет дело с неспециалистами и управляет армией и флотом, используя неспециалистов как посредников.

В результате в Германии и Японии армия и флот имели (а в Японии и имеют) хорошее командование, а очень высокая степень их результативности была получена в обмен на деньги, израсходованные народом. Тогда как в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах армия и флот не имели хорошего командования и в обмен на средства, потраченные народом, не была достигнута высокая эффективность их действий.

Любой человек может управлять армией или флотом; но точно в таком же смысле любой человек может управлять железнодорожной компанией, или нарисовать картину, или спеть песню, или запломбировать зуб. Однако ни один человек не может сделать хоть что-нибудь из вышеперечисленного хорошо, если только он не специалист в этой области. Конкуренция во всех областях повседневной жизни гарантирует, что люди, которые управляют железнодорожными компаниями, рисуют картины, поют песни и пломбируют зубы, являются специалистами в своем деле. Но в длительные периоды мира, которые, к счастью, преобладают в настоящее время, нет заметной конкуренции между армиями и флотами разных государств, и поэтому нет способа узнать, насколько они эффективны по сравнению друг с другом. Поэтому в Великобритании, Франции и Соединенных Штатах (как оказалось) стало возможным, что армии и флоты существовали много лет, не имея реальных знаний (за исключением офицеров каждой армии или флота) о том, насколько они эффективны или неэффективны. Да, это выясняется, когда начинается война; но тогда уже слишком поздно.

Армия Великобритании, например, много лет была неэффективной, что прекрасно понимали сами офицеры, но никто больше до тех пор, пока в 1899 г. не разразилась Англо-бурская война. И тогда страшное массовое убийство английских солдат и последовавшие за этим колоссальные финансовые расходы сделали реальное положение дел достоянием гласности. Верно, что Великобритания в конечном итоге разгромила буров; но верно также и то, что это стоило ей человеческих жизней, страданий и денег, что было совершенно излишне и что не могут уравновесить никакие видимые выгоды. (Победа англичан была достигнута в конечном счете, помимо огромного численного превосходства (англичане довели свои силы до 250 000 против 20 000 бойцов у буров), применением англичанами тактики «выжженной земли», созданием системы блокгаузов и, главное, развертыванием концентрационных лагерей, куда загнали бурское гражданское население. – Ред.) Все это было вызвано исключительно неэффективностью; а неэффективность была главным образом следствием того, что британская армия была неэффективной в том месте, в котором неэффективны большинство неэффективных организаций, – в руководстве.

Но более серьезное положение, чем неэффективность армии или флота из-за неумелого командования, – это то, когда правитель государства, его министры и само общество не имеют информации об их состоянии и нуждах, которую должны иметь. Уже несколько раз на этих страницах подчеркивалось, что для обеспечения хороших результатов государственные деятели и стратег должны часто и тесно общаться. Но как они могут делать это, когда стратега отодвигают в сторону, а государственные деятели управляют делами, не обращая на него внимания? Одна из главных, если не главная причина того, почему Германия сделала такой быстрый рывок вперед с 1864 по 1870 г., состоит в том, что король Вильгельм, Бисмарк и Мольтке постоянно совещались друг с другом. Бисмарк воплощал в себе искусство управления государством, Мольтке – стратегию, а король, будучи правителем, воплощал в себе и то и другое.

В Великобритании, Франции и Соединенных Штатах на протяжении многих лет, предшествовавших войне, стратег если и не был полностью дискредитирован, то, если использовать выразительное разговорное выражение, «сидел тихо и помалкивал», как ему было велено. В этих странах стратеги – фактически, все армейские и флотские офицеры – знали об опасном положении дел и делали все, что могли, чтобы их правительства осознали эту опасность. Но правительства их стран вместо того, чтобы выслушать их, фактически, проигнорировали их, а когда они попытались сообщить об этом народу, приказали им молчать.

Если бы во главе каждой армии и флота в тех трех странах стояли специально обученные люди, непосредственно подчиняющиеся королю или президенту и находящиеся на такой же должности по отношению к армии или флоту, какую занимает глава министерства финансов или почтового департамента по отношению к соответствующему ведомству, король или президент и министры благодаря частому и тесному общению, которое установилось бы между ними тогда, были бы полностью информированы о ситуации в армии и на флоте не только в своей стране, но и в других странах; общественность тоже узнала бы об этом, и плачевное состояние неготовности, в котором Германия застала эти три страны, было бы полностью предотвращено. Причина, по которой Германия в 1914 г. начала войну, была той же самой, что и в 1864, 1866 и 1870 гг., – она была тщательно подготовлена к ней, а ее враги – нет. Если бы народы Великобритании, Франции и Соединенных Штатов (про Россию, которая с самого начала войны и до конца 1917 г. несла на себе основное бремя борьбы с армиями Германии и ее союзников Австро-Венгрии и Турции, автор не упоминает. – Ред.) были проинформированы о реальном положении дел и подготовились бы в той степени, в какой всякий разумный человек защищает себя от опасностей обычной жизни, Германия не стала бы нападать на Францию (сначала она объявила войну России. – Ред.), как не стал бы нападать бандит на вооруженного и готового к нападению человека.

По-видимому, приходится прийти к убеждению, что Великобритания, Франция и Соединенные Штаты позволили довести себя до состояния неготовности, к которой вполне обоснованно и правомерно можно применить слово «позорная», памятуя о том, какие ужасные страдания она повлекла за собой.

В этой связи поучительно заметить, что из двадцати восьми президентов Соединенных Штатов девять были людьми, которые проходили действительную службу на фронте в реальной войне. Из них Вашингтон, Джексон, Гаррисон, Тейлор и Грант были определенно военными; Хейс и Гарфилд служили в армии почти на всем протяжении четырех лет Гражданской войны и дослужились до звания бригадного генерала; Мак-Кинли в Гражданскую войну дослужился до звания майора, а Рузвельт (Теодор. – Ред.) отличился, будучи полковником, в войне с Испанией. Время от времени говорилось, что из некоторых военных не получилось таких хороших президентов, как из других, чье образование не было в основном военным. Но с другой стороны, никто никогда не говорил, что кто-то из них стал таким же плохим президентом, как некоторые другие.

Так как обязанности президента Соединенных Штатов (или правителя любой страны) требуют квалифицированного руководства всеми многочисленными делами правительства, очевидно, что существует много очень разумных возражений против того, чтобы президентом был военный человек. Уместно указать на то, что нелогично назначать военного человека на пост командующего армией и флотом, равно как и руководителя другими правительственными ведомствами, а затем отказываться от назначения военного просто помощником президента в вопросах управления армией и военным департаментом, а морского офицера – помощником президента в вопросах управления флотом и военно-морским департаментом. Это прекрасный пример того, как можно обращать внимание на мелочи и упустить основное.

Много путаницы в мыслях вызвал тот факт, что, по мнению населения страны, главная задача человека, возглавляющего армию или флот, – обеспечить для них необходимую материальную базу – боеприпасы, продовольствие и т. д. Эта путаница легко объясняется тем, что почти во всей повседневной жизни человека и любого государства вопрос материальных ресурсов для поддержания жизни – пищи, одежды, крова – имеет первостепенную важность. И в каждом государстве долг правительства состоит в том, чтобы так вести дела различных департаментов в соответствии с финансовыми и экономическими законами, чтобы отдельные люди в стране в изобилии имели все предметы первой необходимости. Если применять слово, которое изначально использовалось только в армии и на флоте, можно сказать, что главные факторы в жизни каждого человека и каждого государства – это факторы материально-технического обеспечения. Тем не менее очевидно, что, когда машина национальной обороны должна быть спроектирована, построена и задействована как механизм для защиты государства, она должна быть спроектирована, построена и запущена для выполнения определенной стратегической работы, и поэтому стратегия, а не материально-техническое обеспечение должна контролировать ее планирование, строительство и приведение в действие – если нужно добиться наилучших результатов.

Это означает, что, хотя при ведении обычных дел, даже дел правительства, материально-техническое обеспечение является главной действующей силой, при командовании армией или флотом главным фактором является стратегия, а обеспечение играет все же второстепенную роль. Если военное ведомство или ведомство военно-морского флота были бы просто учреждениями для распоряжения финансовыми средствами и обеспечения разнообразными ресурсами армии и флота, тогда человек, обученный справляться с большими капиталовложениями, был бы идеальной кандидатурой для того, чтобы поручить ему это дело. Но военное министерство или министерство военно-морского флота не имеют с этими функциями ничего общего. Они являются ведомствами для планирования и подготовки армейской или флотской машины в мирное время и для руководства ими во время войны.

Иногда настаивают на том, что даже человек, совершенно не имеющий никакой подготовки в решении вопросов армии и флота, – если он будет следовать советам лучших профессионалов-специалистов – может умело управлять армией или флотом. Может ли такое быть или нет (если предположить, что имеется неопределенное количество времени) – было бы бесполезно строить догадки. Однако с уверенностью можно заявить, что такого успеха еще никто никогда не добивался или даже не приблизился к нему.

Причина этого в том, что военная или военно-морская машина – более сложная, мощная и быстро движущаяся, чем любая другая машина, существующая в мире; что даже небольшая и медленно движущаяся машина требует знаний и умений от того, кто ею управляет; и что чем более мощной и быстро движущейся является машина, тем более настоятельно требуются знания и умения от того, кто ею управляет.

Военный министр и министр военно-морского флота как в мирное время, так и во время войны должны постоянно принимать решения по вопросам, затрагивающим в конечном итоге жизни тысяч людей, расходы миллионов долларов и безопасность государства. Я глубоко убежден, что ни один человек, не знакомый с принципами и методами стратегии, не осмелится занять ни тот ни другой пост, если он действительно понимает ответственность, которую берет на себя, и опасности, которые он навлекает.

Оглавление книги


Генерация: 0.347. Запросов К БД/Cache: 3 / 1