Глав: 5 | Статей: 26
Оглавление
Основоположник американской военно-морской стратегии XX века, «отец» морской авиации контр-адмирал Брэдли Аллен Фиске в свое время фактически возглавлял все оперативное планирование ВМС США, руководил модернизацией флота и его подготовкой к войне. В книге он рассматривает принципы военного искусства, особое внимание уделяя стратегии, объясняя цель своего труда как концентрацию необходимых знаний для правильного формирования и подготовки армии и флота, управления ими в целях защиты своей страны в неспокойные годы и обеспечения сохранения мирных позиций в любое другое время.
Брэдли Фискеi / Л. Карповаi / А. Умняковi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 3 ПОСТЕПЕННОЕ РАЗВИТИЕ ВОЕННОГО ИСКУССТВА

Глава 3

ПОСТЕПЕННОЕ РАЗВИТИЕ ВОЕННОГО ИСКУССТВА

Первыми войнами, о которых у нас есть какие-то связные отчеты, были те, которые вел фараон Тутмос III против государств в Северной Палестине и Сирии. Обо всех войнах и сражениях, произошедших за бесчисленные века, предшествующие им, у нас есть самые неясные сообщения, хотя памятники Египта, Вавилонии, Ассирии и Персии показывают, что войн велось много. Они также показывают, что оружие и доспехи существовали до XIII в. до н. э.; а раскопки, проведенные в многочисленных, расположенных далеко друг от друга регионах, обнаруживают оружие, которое, вероятно, использовалось за несколько тысяч лет до этого.

Изобретение и применение оружия всегда шло по путям, параллельным изобретению и применению орудий труда, потому что оружие – это орудие, используемое в военных целях. Главную причину, по которой человек сумел возвыситься над животными и по которой люди разумные и цивилизованные сумели одержать победу над варварами и людьми с меньшим интеллектом, следует искать в применении оружия. Оружие, разумеется, было продуктом интеллекта, так что правильным будет сказать, что именно благодаря оружию и войнам, в которых оно использовалось, стала возможна разумная цивилизация вопреки сопротивлению, во-первых, диких зверей и, во-вторых, варваров.

Здесь можно отметить, что в то время, как много людей пострадало в войнах, они все же были лишь небольшой частью рода человеческого, который в целом извлек из этих войн пользу. Сравнительно небольшое число людей были принесены в жертву во время войн для пользы человечества.

Самые первые виды оружия и инструменты были сделаны из камня, дерева и кости, но в основном из камня. В древнем каменном веке они были грубыми; очевидно, чтобы придать им форму, их обтесывали и по ним били чем-то тяжелым. Но в новом каменном веке они уже были гладкими и отшлифованными. Между древним и новым каменными веками нет установленной разделительной границы, и поэтому мы видим постепенный переход от грубого оружия к отшлифованному. Позднее орудия труда и оружие стали делать из меди, а еще позже из бронзы – сплава меди и олова или какого-нибудь соответствующего металла. Железо вошло в обиход, по-видимому, до бронзы у одних народов и после бронзы у других. Сначала было трудно изготавливать оружие из железа, но после того, как люди овладели искусством обращения с ним, железо заменило бронзу и в оружии, и в доспехах, потому что оно было тверже и лезвие или наконечник из него можно было сделать острее.

Народом, который первым создал эффективное оружие, были, по-видимому, ассирийцы, которые использовали наступательную и оборонительную боевую технику еще в XIII в. до н. э. Пехотинец их регулярной армии в качестве защитных доспехов носил шлем, завязываемый под подбородком, небольшой круглый щит и иногда латы, сделанные из металлических пластинок, нашитых на шкуры или ткань. У некоторых были настоящие стальные кольчуги, а их ноги до колен защищали лосины. Ассирийское наступательное вооружение включало копье, меч, лук и пращу. Боец ополчения носил шлем, но без ремешка под подбородком. Барельефы показывают, что головы персидских лучников также были защищены шлемами. Ассирийцы применяли кавалерию, вооруженную копьями и мечами и защищенную доспехами, похожими на те, которые носили пехотинцы, и состоявшими из кольчуги, защищавшей их и спереди, и сзади. Лучники были иногда конными и частично защищены доспехами; помимо лука и колчана со стрелами, они имели мечи. По-видимому, ассирийцы были изобретателями колесницы, оснащенной острыми лезвиями на колесах, катапульты, которая бросала тяжелые предметы – камни и куски свинца, и баллисты, метавшей стрелы. (Согласно другим источникам, катапульта была изобретена ок. 400 г. до н. э. греками (очевидно, в Сиракузах), баллиста также греками немного позже (ок. 350 до н. э.). – Ред.) Помимо этого ассирийцы использовали стенобитные орудия для пробивания брешей в стенах крепостей.

Таким образом, мы видим, что уже до XIII в. до н. э. постепенно развивающаяся цивилизация основных стран дошла до производства и использования оружия на уровне, который не сильно отставал от уровня, на котором оно использовалось в Европе в середине XIV в. н. э., когда при ведении войн здесь стали применять огнестрельное оружие. До изобретения основных видов оружия древние, вероятно, понимали желательность обладания таким оружием. То есть они, наверное, понимали ценность таких изделий для осуществления своих военных планов. Изобретение и изготовление оружия не имело отношения к войне, а было актом применения на практике изделий и умений, которые сами по себе были мирными. Иными словами, производство этого оружия было обусловлено, во-первых, стратегической концепцией и, во-вторых, изобретением и развитием механики. Так как большинство производившихся изделий более древней цивилизации были такие орудия, как ножи, молотки и топоры, и так как первоочередной необходимостью человека была защита своей жизни, неизбежен, кажется, вывод о том, что первый толчок к развитию цивилизации дала война. Деммен пишет: «С тех пор оружие, изначально изобретенное для разрушительных целей, стало самым мощным средством цивилизации».

Когда мы рассматриваем трудности при изготовлении орудий и оружия, будь то древний каменный век, когда твердым кускам кремня придавали форму, отбивая от них кусочки, или новый каменный век, когда орудия и оружие шлифовали и полировали, или бронзовый или железный века, когда орудия и оружие делали такими, какими они известны нам теперь, мы понимаем, что был, вероятно, проделан огромный объем мыслительной и физической работы, в основе которой лежала суровая необходимость.

Важным и интересным фактом, имеющим отношение к оружию и доспехам, является то, что сначала было изобретено оружие, а лишь затем доспехи. Обратную ситуацию едва ли можно себе представить, потому что доспехи не были бы изобретены, если бы не была нужна защита от оружия. С тех пор первой задачей войны было наступление, а второй – оборона как при изготовлении оружия и доспехов, так и при разработке военных планов. По этой причине оборона всегда отставала от наступления, хотя со временем она, возможно, обогнала его; и это объясняет огромное значение нового оружия или нового метода, которые внезапно начинают применяться при ведении войны, прежде чем враг сумел изобрести средства или способы защиты от него. В бесчисленных случаях, когда победа быстро и решительно оказывалась у одной из противоборствующих сторон, в то время как обе стороны были равны по численности и оснащенности, это произошло потому, что сторона-победитель застала другую сторону врасплох, применив какое-нибудь неожиданное оружие или маневр. Ставит в тупик то, насколько мало этот исторический факт принимался в расчет авторами стратегий. Однако на мысль о том, что его изначально признавали, наводит сходство двух слов – стратегия (strategy) и военная хитрость (stratagem), которые произошли от одного греческого корня.

Интересно отметить, что после внедрения любого нового оружия или новых доспехов, от него защищающих, стратегические планы полководцев не требовали изменений, за исключением деталей, потому что результаты, которых они пытались добиться, оставались абсолютно неизменными. Были ли два племени вооружены дубинами или копьями, усилия были теми же и средства их осуществления тоже. Каким бы ни было оружие – дубины или копья, – план всегда состоял в том, чтобы как можно быстрее нанести врагу удар в самое уязвимое место. А желательность нападения на него с фланга, изоляция его от источников снабжения или препятствование его отступлению были все теми же как в одном, так и в другом случае. То же справедливо, если оружием являлись луки и стрелы, если лучники сидели верхом на лошадях или действовали в пешем порядке, если применялись колесницы с лезвиями на колесах, или баллисты, или тараны и катапульты. Стратегический план операции оставался без изменений.

Но тактика и материально-техническое обеспечение (логистика) боевых действий менялись колоссально. Все реальные пешие передвижения, реальное расположение всех ресурсов, все вычисления времени и расстояния следовало произвести заново, чтобы соответствовать новым условиям, навязанным применением нового оружия и доспехов. Более того, уровень технических знаний, необходимых всем участникам от командующего до рядового, постоянно повышался с увеличением числа, размера и сложности оружия и защитных доспехов. Вождь дикого племени, достойный занимать свое место, обладал всеми знаниями, необходимыми, чтобы спланировать и провести боевые действия, когда единственным оружием были дубины, не использовались никакие доспехи, а люди питались тем, что добудут. Но вождь дикого племени был бы совершенно некомпетентен при составлении плана и осуществлении боевых действий, в которых должны были участвовать баллисты, тараны и колесницы с лезвиями на колесах, а провиант нужно было поставлять для армии численностью 300 000 человек. Такова была армия царя Дария, которая прошла (морем. – Ред.) от Малой Азии до Греции и сражалась на Марафонской равнине (современные историки склоняются к тому, что персидская (иранская) армия, руководимая военачальниками Датисом и Артаферном и разбитая греками (10 000 афинян и 1000 платеян) Мильтиада, была меньше греческого войска. – Ред.).

За тысячи лет, предшествовавших войнам фараона Тутмоса III (1525–1473 до н. э. или, по другой датировке, 3-я четверть XV в. до н. э.), вероятно, произошел огромный прогресс в разработке и изготовлении новых видов оружия и доспехов, а также в приобретении знаний о том, как эффективно их использовать. Новые виды оружия и доспехов сделали необходимой разработку новых методов тактики и материально-технического обеспечения, а так как они должны были быть разработаны стратегией, это повлекло за собой появление новых приемов стратегии, благодаря которым новые принципы стратегии можно было применить к любым новым условиям, вызванным появлением новых приспособлений.

Например, простое применение щитов для защиты от оружия с острыми наконечниками повлекло за собой сначала разработку и изготовление, а затем производство щитов и обучение воинов их эффективному использованию. Иными словами, использование щитов вызвало необходимость расширения стратегии, материально-технического обеспечения и тактики, потому что оно создало условия, при которых – если два племени равны по силам, но у одного есть на вооружении щиты, а у другого нет – племя, имеющее щиты, нанесет поражение племени, их не имеющему. То же самое можно сказать в отношении применения луков и стрел. После того как одно племя начало успешно использовать их, всем племенам в округе пришлось тоже заиметь их и научиться ими пользоваться под угрозой порабощения.

Теперь должно быть очевидно, что введение в боевую практику луков и стрел повлекло за собой большое изменение в ведении войны, возможно, большее, чем изобретение пороха. Раньше племенам приходилось сражаться в ближнем бою привычным оружием. Представьте себе, что вы вождь дикого племени, перед которым внезапно встала проблема: конкурирующее племя стало применять новое неслыханное оружие, с помощью которого они могут ранить и убивать людей с расстояния сотни метров. При некоторых обстоятельствах у вас, возможно, будет значительное количество времени, чтобы научиться изготавливать такое оружие, обеспечить им своих воинов и обучить их его эффективному применению. Но если конкурирующее племя держало в строгом секрете существование такого оружия, пока не подготовилось к нападению на вас, вы можете не успеть приготовиться вовремя. В таких условиях, без сомнения, оказались многие племена, когда впервые появились луки и стрелы, потому что нам известно, что не только дикие племена, но и высокоцивилизованные народы в недавние годы были в похожей ситуации, когда на них внезапно было совершено нападение с применением оружия, о существовании которого они не знали.

Использование при ведении боевых действий луков и стрел, вероятно, создало условия, которые некоторым диким племенам было трудно пережить. Это относится не только к способности придумать, изготовить их и обеспечить ими воинов, но и к обучению владеть ими; еще больше – к разработке лучших тактических приемов их применения, а еще больше – к обучению больших отрядов воинов придуманным тактическим приемам. А если мы осознаем, какое сопротивление должен преодолеть каждый новый вид оружия даже в наше время, когда люди привыкли к новым изобретениям и всевозможным изменениям, едва ли нам удастся не прийти к убеждению, что появление луков и стрел, вероятно, встретило активное сопротивление со стороны многих дикарей-«консерваторов». Фактически не раньше чем в сражении при Креси в 1346 г. лук и стрелы в Европе были признаны такими действенными, какими они и были на самом деле, пока обученные рыцари феодальной Франции, одетые в тяжелые доспехи и беспомощные, не начали падать на землю под выстрелами искусных лучников Англии с расстояния, на котором были бессильны длинные копья рыцарей.

Из-за появления луков и стрел вождю дикого племени нужно было повышать свои технические знания. Ведь как он мог планировать использовать это оружие в бою и составить хороший план перед сражением для использования лучников таким образом, чтобы это имело успех, пока не узнал самое важное – вес и дистанцию полета стрелы, а также то, как на это влияет ветер; и пока он также не приобрел навык измерять расстояния и оценивать силу ветра, что раньше было ему не нужно? Ясно, что внедрение в практику военных действий луков и стрел потребовало от стратега не столько четкого понимания принципов стратегии, сколько более высоких технических знаний и более точной оценки количественных вопросов – именно тогда он мог применять принципы стратегии на практике в новых условиях.

Введение в практику боевых действий конницы, вероятно, привело к еще большим сложностям и трудностям, чем в случае с луком и стрелами, потому что лошади были живыми существами, которых следовало обеспечивать пищей и водой так же заботливо, как и людей, и в больших количествах, и обучение которых требовало почти столько же тщательности и заботы. Более того, хотя реальное управление конницей было в некоторых отношениях таким же, как и управление пешими солдатами, оно тем не менее имело и отличия по многим пунктам, было более разнообразным и отличалось масштабом. Ведь помимо использования наравне с пехотой для осуществления непосредственно нападения и обороны, скорость передвижения кавалерии нужно было использовать в боевых действиях независимо от пехоты и вдали от нее и главнокомандующего.

Появление конницы привело к проведению боевых действий, дополнительных и вспомогательных по отношению к военным операциям, которые до тех пор были в ходу. И поэтому оно привело к появлению тактического приема (кавалерийской тактики) и системы материально-технического обеспечения, о которых до этого и не помышляли. Чтобы спланировать успешное применение кавалерии, стратегу нужно было сначала четко осознать основные характеристики и требования к лошадям и всадникам, чтобы получить от них всю пользу, которая возможна, и при этом не ставить перед ними тяжелые задачи. Стратегу нужно было самому в какой-то мере стать кавалеристом, чтобы сделать все это правильно с материально-технической, тактической и стратегической точек зрения. Затем он должен был разработать план войны таким образом, чтобы включить в него переброску кавалерии, причем спланировать использование кавалерии не изолированно, а как часть военной кампании, чтобы она максимально участвовала во всех боевых действиях и делала все возможное для достижения конечной цели.

Те же самые утверждения истинны в отношении боевых колесниц, таранов, баллист, катапульт и других орудий войны. В том, что нужно было преодолеть большие трудности, чтобы использовать их, не может сомневаться ни один человек, который понимает, насколько серьезным испытаниям подвергали эти орудия войны технические ресурсы того времени и насколько расплывчатыми были знания механики в представлении людей, живших в то время, когда появились эти орудия. Точная дата этого неизвестна, но известно, что ассирийцы применяли боевые колесницы с лезвиями на колесах; баллисты и катапульты были изобретены и применялись ассирийцами до XIII в. до н. э.; а стенобитные орудия использовали вавилоняне, чтобы разрушить стены Иерусалима в VI в. до н. э. (применялись еще Навуходоносором. В частности, хорошо определяются на ассирийских рельефах IX в. до н. э. – Ред.).

Нам, живущим в такое время, когда математику и механику преподают в средней школе, а мы окружены тысячью механизмов разных видов, трудно представить себе, насколько, наверное, трудно было изобрести те древние орудия ведения войны, а потом применять их. Колесо нам кажется почти творением природы, и тем не менее не природа, а человек придумал его, и это одно из самых блестящих изобретений человеческого разума. Стратег не имел отношения к изобретению орудий ведения войны, но его глубоко волновал вопрос применения их наилучшим образом. И если следует признать, что не требовался столь высокий уровень интеллекта, чтобы сделать это, по сравнению с их изобретением, то на это требовалось больше труда и времени. Все эти технические сложности, связанные с использованием орудий войны, не только нужно было понять и принять во внимание, чтобы их можно было успешно применять в реальных тактических боевых действиях; военные планы нужно было не только составлять таким образом, чтобы орудия войны имелись в должной пропорции по отношению к другим средствам ведения боевых действий, но следовало также разрабатывать методы их использования совместно с другими приспособлениями и средствами, чтобы все они действовали совместно с максимальной эффективностью для достижения конечной цели. Иными словами, к военной машине нужно было добавлять каждое новое приспособление и новый метод, которые должны были работать на нее, в ней и с ней. Каждое новое приспособление и метод нужно было сделать реальной частью уже существовавшей военной машины и соединить их с ней таким образом, чтобы она продолжала ровно, результативно и эффективно работать, хотя она и становилась больше и сложнее.

Еще большим добавлением к средствам ведения войны стали корабли. Когда они впервые приняли участие в сражениях – история умалчивает. И пока не произошло сражение при Саламине в 480 г. до н. э., у нас не было никаких связных отчетов об их использовании в реальных боевых действиях. Но, как известно, самые древние поселения людей располагались по берегам рек, заливов, проливов и морей, и первобытные люди использовали лодки для рыбной ловли и плавания от одного берега к другому, поэтому трудно представить, что лодки не использовались в военных целях в далеком прошлом. Нам известно, что в военных походах Тутмоса III в Сирию корабли действовали сообща с армиями, хотя у нас и нет ясного подтверждения того, что их использовали в сражении.

Использование простых судов, приводимых в движение с помощью весел и др., возможно, не представляло собой такой большой сложности, как использование лошадей и таких военных орудий, как катапульта и баллиста, потому что суда были просты по конструкции и легки в управлении, а также потому, что их, вероятно, не использовали в большом количестве или в важных боевых действиях. Но по мере того, как суда увеличивались в размерах и осмеливались все дальше и дальше уходить от суши и появлялись такие приспособления, как паруса, компас и другие навигационные инструменты, увеличивалась, соответственно, и сложность, требовалось обучение, отличающееся от любого другого приема ведения войны, и появилась новая профессия – моряк.

Все боевые корабли имеют одну особенность, которая отличает их в сражении от объединений людей, которые воюют на суше. Эта особенность состоит в том, что, поскольку сопротивление воды уменьшается пропорционально длине судна, их увеличивают больше в длину, чем в ширину; вдоль их бортов можно использовать больше оружия, чем в любом другом месте, и наибольшую ударную силу они могут продемонстрировать в направлениях, приблизительно перпендикулярных направлению своего движения, в то время как люди проявляют наибольшую наступательную силу прямо перед собой. Поэтому боевой порядок сухопутных войск представляет собой линию, перпендикулярную направлению своего движения, тогда как строй боевых кораблей вытянут в направлении их движения. Разумеется, в обоих случаях фронт сражения представляет собой направление, в котором боевые порядки слабее всего, то есть боевой порядок воинов, построенных для полевого сражения, слабее всего по бокам или с флангов, тогда как боевой порядок кораблей, выведенных для морского боя, слабее всего в головной или хвостовой части кильватерной колонны.

Исключение следует сделать в случае, когда военные корабли использовали для тарана, – это был один из основных способов их боевого применения в древние времена в Греции и Риме, когда галеры (так автор называет древние боевые гребные корабли – триеры (триремы), униремы, биремы, пентеры и др. – Ред.), приводимые в движение гребцами, атаковали врага. В этом случае тактика флота галер не сильно отличалась от тактики армии, и по этой причине мы обнаруживаем, что армейские полководцы командовали флотами в сражениях на море. Более того, бойцы на галерах были воинами, вооруженными копьями и другим оружием, имевшими щиты и зачастую одетыми в доспехи.

Когда в военных целях стали использовать парусные суда, объем требующихся морских знаний и умений стал таким, что уже не позволял сухопутным полководцам и воинам вести боевые действия на море. А тот факт, что ветер заставлял суда двигаться по курсу, который был жестко связан с его направлением, в добавление к тому, что направление и сила ветра сильно менялись – иногда внезапно, делал тактику кораблей отличной от тактики армий и привносил неопределенность, особенно в отношении времени, когда можно было ожидать действий флота, чтобы армии и флоты могли выступить вместе, за исключением случаев, когда они действовали порознь. Это условие было самым очевидным и важным в период XIV–XIX вв., начиная, в сущности, с попытки вторжения испанской Непобедимой армады в Англию в 1588 г. В это время флоты использовались для поддержки политики, проводимой правительством соответствующей страны, но главным образом в качестве вспомогательного и второстепенного средства. Единственным государством, про которое можно сказать, что оно с успехом применяло флот, была Великобритания. Отчасти случайно, отчасти благодаря дальновидности и отчасти – мудрой гибкости Великобритания развила и свой торговый флот, и военный не только в направлении их размеров, но и в отношении навигацких умений до такой степени, что она постепенно овладела островами и морским побережьем и варварскими странами, которые занимают четверть поверхности Земли.

Древнейшие документы, сообщающие о войнах, дошли до нас из Египта, Халдеи, Ассирии, Мидии и Вавилона. Они показывают, что уже в XIII в. до н. э. войны велись в масштабах больших, чем многие современные войны. С того времени и до появления в Европе огнестрельного оружия вооружение изменилось не так сильно – и по числу видов, и по своей эффективности. И по этой причине и методы ведения войны были во многом сходными. Но с появлением огнестрельного оружия этот период завершился и начался новый – период постоянных изменений сначала в вооружениях, а затем в методах ведения войны. С началом применения в войнах огнестрельного оружия, необходимых изменений тактики и материально-технического обеспечения, с последующими изменениями методов стратегии, понадобившихся с целью учета нововведений в первоначальных военных планах, не произошло никаких серьезных изменений вплоть до появления железных дорог и телеграфа, которые впервые были использованы в Гражданской войне в США (телеграф использовался уже во время Крымской войны 1853–1856 гг. – Ред.). Но обе противоборствующих стороны в этой войне, особенно северяне, вступили в войну настолько внезапно и были настолько не подготовлены, что использование железных дорог и телеграфа просто случайно стало расширяться по мере развития военных действий. Однако в 1870 г., когда Пруссия начала войну с Францией, в ее изначальных планах военной кампании тщательно учитывались и железные дороги, и телеграф, равно как и все другие новые методы и средства ведения войны. И во многом по этой причине она получила возможность полностью разбить Францию достаточно быстро.

С тех пор произошел ряд очень важных войн, и каждая война продемонстрировала возросшее и растущее применение новых видов оружия и методов ведения войны. Но только когда Германия в августе 1914 г. начала войну, мир получил иллюстрацию того, как государство, собирающееся воевать, серьезно подготовилось к успешному использованию всей техники, которую стало возможным применить благодаря быстро развивающимся научным знаниям и механике, а также быстро растущему уровню развития промышленности.

За полвека, прошедших между Гражданской войной в США (1861–1865) и недавней большой войной в Европе (1914–1918), появление новых научных открытий, изобретение электрических и механических приспособлений и их развитие до уровня реальных видов оружия происходили такими темпами, что поставили в тупик и почти ошеломили и логистов, и тактиков, и стратегов. Логисты поняли, что принципы их деятельности никоим образом не изменились, но необходимость применения этих древних принципов к новым условиям обязательна, а трудность – велика, тогда как трудности успешной адаптации приборов и оружия к использованию для достижения целей логистики были, возможно, даже еще больше. Тактики поняли, что принципы их искусства никак не изменились, но необходимость применения этих принципов к новым условиям настоятельна, а трудности – велики, тогда как трудности в достижении того, чтобы оружие и другие приборы изготавливались как можно более приспособленными к их искусству, были огромны. Стратеги тоже поняли, что принципы их искусства ни в чем не изменились, но необходимость применения этих принципов к новым условиям безусловна и трудности – велики, в то время как трудности в способе использования этих новых условий с максимальной эффективностью для осуществления стратегических целей почти непреодолимы.

Насколько велики были все трудности, можно понять по тому, что ни одно из государств, которое вступило в последнюю большую войну (Первую мировую. – Ред.), на самом деле не преодолело их. Из всех государств, ближе всех подошедших к их разрешению, была Германия, но ей не удалось должным образом использовать возможности авиации, а если бы она сделала это, то легко выиграла бы эту войну.

Если бы каждая из воюющих сторон с самого начала использовала возможности авиации, она легко выиграла бы эту войну.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.105. Запросов К БД/Cache: 0 / 0