Глав: 5 | Статей: 26
Оглавление
Основоположник американской военно-морской стратегии XX века, «отец» морской авиации контр-адмирал Брэдли Аллен Фиске в свое время фактически возглавлял все оперативное планирование ВМС США, руководил модернизацией флота и его подготовкой к войне. В книге он рассматривает принципы военного искусства, особое внимание уделяя стратегии, объясняя цель своего труда как концентрацию необходимых знаний для правильного формирования и подготовки армии и флота, управления ими в целях защиты своей страны в неспокойные годы и обеспечения сохранения мирных позиций в любое другое время.
Брэдли Фискеi / Л. Карповаi / А. Умняковi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 6 МИЛЬТИАД И ФЕМИСТОКЛ

Глава 6

МИЛЬТИАД И ФЕМИСТОКЛ

Царь Персии Дарий I совершил три военных похода в Европу, из которых второй и третий были направлены в конечном счете на Афины. (Автор ничего не говорит о знаменитом походе Дария I в Восточную Европу – в Скифию. Кроме того, флот Дария I обследовал все юго-восточное побережье Европы от черноморских проливов до залива Таранто (Южная Италия) на протяжении почти 3000 км. – Ред.) Для каждого похода велись серьезные приготовления, и были приняты все меры предосторожности к тому, чтобы в провинциях, остававшихся в Малой Азии, сохранялся порядок и чтобы они принимали должное участие в этих приготовлениях. Зять царя Мардоний стоял во главе первого похода. Он был послан, чтобы заново утвердить верховную власть Персии во Фракии и Македонии, а затем пройти через Македонию в Грецию, пока флот плыл вдоль побережья. Фракия и Македония были покорены, но поход пришлось прервать, потому что часть флота потерпела крушение во время шторма у Афонского мыса (погибло до 300 кораблей с экипажами. – Ред.). Мардоний был вынужден возвратиться в Персию после выполнения важной предварительной части этого предприятия (492 до н. э.).

Два года спустя, когда началась вторая экспедиция, она направилась прямо через Эгейское море, а не по суше через Фракию и Македонию. Города азиатского побережья должны были подготовить боевые корабли и транспортные суда для кавалерии, а командование армией было поручено Датису (и Артаферну. – Ред.). Насколько велика она была, неизвестно (600 боевых кораблей и ок. 20 000 (по другим данным, вдвое меньше) конницы и пехоты. – Ред.), но можно почти не сомневаться в том, что и сухопутная, и морская ее составляющие были гораздо больше любого войска, которое могла выставить в противовес Греция. Экспедиция проплыла через Эгейское море между Малой Азией и Грецией, покоряя разные острова, а затем вошла в пролив между островом Эвбея и Аттикой, где находились Афины, и захватила несколько городов на острове Эвбея. Затем армия на кораблях отправилась в Аттику, где высадилась на побережье Марафонского залива приблизительно в двадцати двух милях (35,4 км) к северо-востоку от Афин.

У афинян было много времени для подготовки к нападению. У них также имелся значительный опыт ведений войн, который проявлялся в стратегическом и тактическом совершенстве их операций. Их армия насчитывала около 10 000 человек под командованием военного правителя Каллимаха, а перед сражением она получила подкрепление – около тысячи воинов из города Платеи. Первое решение, которое должны были принять полководцы, было очень важным: ждать ли нападения в Афинах или выступить навстречу врагу. По-видимому, споров было немало, и окончательное решение было таково: следовать плану Мильтиада и встретить врага на Марафонской равнине. Эта равнина расположена между двумя болотами, находящимися к югу и северу от нее, и между морем на ее восточной стороне и гористой местностью – на западной. Имелись две дороги, по которым могла пройти армия, одна из которых вела на Марафонскую равнину вдоль узкой полоски пляжа, а другая шла через горы и попадала на равнину приблизительно в ее середине. Если бы армия прошла по прибрежной дороге, персы могли бы атаковать голову колонны, когда она достигла бы равнины. Естественно, афиняне выбрали другую дорогу и заняли хорошую позицию на холмах, где на них нельзя было успешно напасть с равнины. Там они стали ждать первых действий персов.


Из книги Кризи «Пятнадцать решающих сражений мира». С разрешения «Харпер и бразерс»

У афинян была такая выгодная позиция, что явно в их интересах было затягивать начало сражения. Также ясно было и то, что в интересах персов его нельзя было откладывать надолго. Подождав несколько дней в надежде на то, что греки сделают какой-нибудь неверный шаг, персы приготовились выступить к Афинам. Их сухопутные силы должны были следовать по узкой главной дороге вдоль воды, а флот – по морю. Персы, которые сначала заняли северную часть равнины, переправились через реку, которая отделяла их от южной части, выделив значительную часть сил для охраны своего правого фланга от любых нападений греков. Что именно случилось сразу же после этого – неизвестно, но, видимо, греки и персы вскоре оказались построенными друг перед другом в две линии: персы спиной к морю, а греки спиной к горам. Армия греков была по численности меньше армии персов и состояла в основном из гоплитов – пехотинцев, одетых в доспехи и вооруженных копьями, мечами и щитами.

Греки стали быстро наступать на врага, чтобы сблизиться с ним, – в такой ситуации их тяжелое вооружение и доспехи дали бы им огромное преимущество перед более легкой экипировкой персов и помогли бы избежать стрел, которые пускали в них персы. Суть в том, что Мильтиад специально ослабил центр своего войска и усилил фланги, планируя позволить персам прорвать фронт в центре, а затем охватить их флангами. Именно это и произошло. Фланги афинян сблизились с вражескими флангами, обратили их в смятение и перебили на берегу. Вероятно, в сражении была задействована лишь часть персидской армии, а та, что не участвовала в нем, в беспорядке отступила на корабли, как только стал очевиден факт, что грекам сопутствует успех.

Затем персидский флот отплыл к Афинам; но, оказавшись в виду города и обнаружив, что он защищен (потому что победители Марафонской битвы немедленно отправились маршем в Афины для их защиты), персы уплыли, и Датис (с Артаферном. – Ред.) прекратил поход.

Марафонское сражение, как и некоторые другие сражения в истории, в которых не участвовали большие армии, имело тем не менее чрезвычайно важное значение. Потому что, если бы его исход был другим, Греция оказалась бы под пятой Персии и мир не получил бы цивилизации, которую создали греки. Это сражение является иллюстрацией – среди бесчисленного множества других в истории – того, что победа цивилизации над варварством и полуцивилизацией была завоевана силой, то есть в войне. Это не означает, что люди, воевавшие за цивилизацию, были более воинственными, чем те, которые воевали на стороне варварства или менее развитой цивилизации. Но это означает, что командование вооруженными силами на стороне цивилизации было более разумное и умелое, то есть их стратегия была лучше. Это также означает, что великим фактором и, возможно, величайшим единственным фактором победы цивилизации над варварством и полуцивилизацией была стратегия.

Провал военного похода вселил в персидского царя решимость повторить попытку, которая должна была не только принести наказание грекам – что было главной целью второй экспедиции, – но и закончить завоевание. Как мы увидим далее, третья экспедиция тоже закончилась неудачей из-за разгрома персидского флота в сражении у острова Саламин.

Великая победа при Саламине, разумеется, была заслугой всех греков, которые принимали в ней участие прямо или косвенно. Однако одна личность выделяется так отчетливо, что затмевает всех других. И эта личность – Фемистокл. Если Тутмос III был первым в истории великим стратегом, то Фемистокл был вторым (было много и других – тот же Кир II или Дарий I. – Ред.). Фемистокл был одарен величайшим качеством стратега – дальновидностью, в нем этот дар подкреплялся (как это должно быть у каждого великого стратега) достаточными силой и смелостью, чтобы внушить свои убеждения другим, и энергией, чтобы осуществить на практике свою стратегию.


За три года до Марафонской битвы Фемистокл в одиночку выступил перед флотоводцами, полководцами (стратегами) и другими общественными деятелями Афин и заявил, что величие Афин может наилучшим образом обеспечить не большая армия, а большой флот. Он обратил их внимание на длинную береговую линию Греции, на тот факт, что совместно с персидской армией в дальних экспедициях всегда действовал флот, что персидская армия зависит от флота в вопросах снабжения, что афинский флот, имеющий базы на берегах Греции, будет иметь огромное преимущество перед флотом, идущим издалека, и поэтому слабым местом любого нападения Персии на Грецию является ее флот, следовательно, главным направлением стратегии греков должен быть военно-морской флот.

Фемистокл сумел убедить жителей Афин и связал их обещанием резко увеличить численность их флота. Не так давно в Аттике был обнаружен богатый пласт, содержащий серебро, который приносил большие доходы в казну. Эти деньги раньше раздавались гражданам Афин, но Фемистокл убедил народное собрание использовать эти средства на строительство новых кораблей и даже вызвал к этому такой интерес, что были сделаны специальные взносы и было построено много кораблей. В результате перед Саламинским сражением афинский флот насчитывал почти двести триер (трехпалубных боевых кораблей).

По возвращении его неудачной экспедиции царь Дарий почти сразу же начал готовиться к третьему походу, но восстание в Египте задержало его, а вскоре после этого он умер в 485 (486. – Ред.) г. до н. э. Его преемником стал Ксеркс, который долго обсуждал со своими советниками, стоит или нет осуществлять проект Дария. В конечном счете царя убедили в его необходимости, и в 483 г. были сделаны определенные приготовления. Первый шаг был глупым (по мнению автора. – Ред.): был вырыт канал через перешеек у горы Афон, чтобы флоту не пришлось идти в обход мыса, где потерпела крушение большая часть флота Мардония. Другие приготовления состояли в том, чтобы построить мосты через реку Стримон, через которую придется переправляться армии, и обеспечить вдоль пути ее следования все необходимое для пропитания солдат. Частью подготовки к походу было строительство двух мостов через Геллеспонт (пролив Дарданеллы. – Пер.), отделявший Малую Азию от Фракии в Европе, чтобы армия могла идти пешком, а не плыть на кораблях! Согласно отчетам, строительство этих двух ненужных мостов отнимало энергию и ресурсы инженеров и рабочих и было колоссальным бременем (мосты были понтонными и наведены были быстро. – Ред.). Армия прошла по ним не раньше апреля 480 г. до н. э. Сообщается, что переправа длилась два дня, а Ксеркс наблюдал за движением войск с мраморного трона, поставленного на берегу. Какова была численность армии – точно неизвестно. Оценки варьируют от 5 миллионов до 300 000 человек. Последняя цифра, вероятно, ближе к истине. (Геллеспонт перешли до 150 000 пехоты и несколько десятков тысяч конницы. – Ред.)

У берегов Фракии к персидской армии присоединился флот (ок. 1000 кораблей), и с того момента они действовали сообща. Они почти не встречали сопротивления, пока в июле армия не достигла узкого Фермопильского ущелья, хотя незадолго до этого персидский флот повстречал три греческих судна, высланные вперед для разведки, и уничтожил два из них.

Тем временем Греция тоже была занята приготовлениями, к которым ее вынудило рытье персами канала у горы Афон. Все понимали, конечно, что оборона будет как сухопутной, так и морской. В тот момент Спарта была самым сильным государством в Греции, потому что Афины еще не утвердили себя даже как морская держава. Вследствие этого командование армией и флотом было отдано спартанцам: армией – царю Леониду, а флотом – Эврибиаду (Еврибиаду).



Из «Истории Греции» Бурга. С разрешения «Макмиллан К°»

Когда Ксеркс достиг Геллеспонта, фессалийцы с тревогой осознали беззащитное положение Северной Греции и постарались принять меры к ее обороне. Это им не удалось ввиду того, что было принято окончательное решение – не пытаться оказывать сопротивления до тех пор, пока персы не дойдут до узкого Фермопильского ущелья, которое было единственным проходом с дорогой через горы по пути в Среднюю Грецию. Поэтому спартанский царь Леонид отправился туда во главе союзного войска, насчитывавшего около 7000 человек. В июле персидская армия подошла к Фермопилам, а персидский флот – к южной оконечности мыса Магнесий, находившегося на расстоянии около пятидесяти миль (80,4 км). Затем на море поднялась сильная буря и уничтожила несколько сотен (ок. 400. – Ред.) персидских кораблей. Естественно, это сильно воодушевило греков, так как они решили, что это доказательство того, что боги сражаются на их стороне. Тогда персы тайно отправили двести кораблей в обход острова Эвбея, чтобы встать между материком и греческим флотом и занять позицию у Артемисия – северной оконечности острова. Но боги вмешались снова, в результате чего эти две сотни кораблей, обойдя южную оконечность острова, были потоплены бурей, а их обломки выброшены на берег. Тем временем царь Леонид занял позицию у Фермопил. С точки зрения стратегии и тактики ситуация была бы для греков отличной, если бы через горы не существовало обходного пути, который хоть и был длиннее ущелья, давал очень мало естественных условий для сопротивления. Греки надеялись, что персы не узнают об этом пути, но тем не менее для его охраны был послан отряд фокейцев.

Ксеркс понимал опасность попытки пройти через ущелье и выжидал четыре дня в надежде на то, что вид его огромной армии внушит грекам благоговейный ужас и они отступят. Так как они этого не сделали, он пошел в наступление на пятый день и на шестой, но без результата. Тогда он решил послать отряд своих лучших воинов по горной тропе, ведущей на равнину за горами, под командованием грека по имени Эфиальт, чтобы оттуда они атаковали греков с тыла. Маневр удался, и, хотя греки сражались с величайшей доблестью, они не могли, разумеется, одержать победу над численно превосходившими их силами противника, который атаковал их с обеих сторон.

Преодоление Фермопильского ущелья открыло дорогу в Грецию. Персы быстро продвигались вперед и вступили в Афины, которые не оказали им никакого сопротивления. (Женщины, дети и старики были эвакуированы, все способные носить оружие перешли, в готовности сразиться, на палубы военных кораблей. – Ред.) Когда вернулся афинский флот и афиняне обнаружили, что пелопоннесцы строят стену через перешеек от моря до моря, эгоистически пытаясь защитить только Пелопоннес, оставив Аттику, включая Афины, без защиты, Фемистокл и его соратники обратились с воззванием к гражданам Афин, чтобы все, кто может, грузились на триеры и перевозили свои семьи и имущество в безопасные места по воде. Это было сделано. Вот почему, когда персы достигли Афин, они обнаружили город почти безлюдным, за исключением небольшого отряда защитников, который засел в Акрополе. Последовало вооруженное столкновение, которое продлилось две недели, по истечении которых персы овладели этой естественной крепостью.



Из «Истории Греции» Бурга. С разрешения «Макмиллан К°»

После падения Акрополя греки осознали крайнюю опасность ситуации, и греческие стратеги провели военный совет, на котором было решено, что греки должны отступить к перешейку западнее Аттики, а их флот должен ожидать там нападения персидского флота. Фемистокл использовал все свое влияние, чтобы убедить провести решающее сражение в Саламинском заливе, но его коллеги, как люди, не обладавшие такими талантом стратега и отвагой, оказались под сильным впечатлением от того факта, что вблизи перешейка будет безопаснее, потому что они будут находиться в тесном контакте с сухопутными силами; к тому же там будет Пелопоннес, куда можно отступить в случае поражения.

В такой момент Фемистокл с патриотическими намерениями тайно помешал выполнению решения стратегов, лично съездив к Эврибиаду и убедив его, что лучше всего сражаться в узком Саламинском заливе, чем в открытом заливе, потому что в теснине Саламинского залива нельзя было задействовать большое количество персидских кораблей и использовать их скорость. Затем был созван новый совет, на котором Фемистоклу удалось отстоять свою точку зрения, хотя и с большим трудом.

Тем временем персы не теряли времени даром. Они расположили свой флот поперек всего южного выхода из Саламинского залива и высадили войска на остров Пситалея для того, чтобы они спасали персов и убивали греков, которые могли приплыть к его берегам в ходе ожидаемого сражения. Эти действия встревожили греков до такой степени, что был созван еще один совет, на котором проявились такие боязливые настроения, что Фемистокл увидел, что весь его труд того и гляди пойдет насмарку. И тогда он принял решение предпринять такие действия, аналогов которым нет в истории человечества. И если бы было замечено, что он их осуществляет, его, вероятно, объявили бы предателем, а его имя было бы покрыто позором. А сделал он следующее: он послал в персидский лагерь раба с сообщением от своего имени как друга о том, что греки намереваются уплыть ночью, и добавил, что если им помешать сделать это, то победа персам обеспечена из-за недовольства греков, и, более того, если персы нападут на греческие корабли в том месте, где они на тот момент находятся, то афиняне восстанут против своих союзников. Каким бы странным ни могло показаться это сообщение, но ему поверили, и Ксеркс принял меры к тому, чтобы помешать греческому флоту уйти через западный пролив между островами Саламин и Мегарис, расположив двести кораблей к югу от него.

Тем временем совет греческих стратегов продолжался. Внезапно пришло сообщение о том, что греческий флот заперт. Фемистокл добился своей цели: сражение пришлось вести у острова Саламин.

На рассвете следующего дня персы начали двигаться вперед, проходя по обеим сторонам острова Пситалея по направлению к Саламинскому заливу. Это, разумеется, поставило их в тактически весьма невыгодное положение, потому что греки могли атаковать их головные корабли при их постепенном входе в залив. Греки с яростью набросились на них, и в водах пролива стало так тесно, что огромное количество персидских кораблей стало представлять вместо преимущества недостаток, потому что они не давали друг другу свободы маневра. В результате греки одержали решительную победу.

Саламинское сражение – одно из самых поучительных сражений в мировой истории потому, что оно доказывает безграничные возможности таланта стратега, ведь не что иное, как гений Фемистокла, привело к поражению персов и спасло Грецию от гибели.

Марафонскую битву иногда называют самым важным сражением в мировой истории до настоящего времени. Возможно, так оно и было, но, безусловно, она не была такой важной, как сражение при Саламине, ведь в результате Марафонской битвы была отражена сравнительно небольшая военная экспедиция, тогда как в Саламинском сражении было отбито самое решительное наступление, которое была способна осуществить Персидская держава.

Саламинское сражение также является лучшей иллюстрацией стратегических действий, нежели Марафонская битва, хотя перед обоими сражениями делались немалые стратегические приготовления, так как планирование Марафонской битвы было более обычным делом с целью противостоять обычной ситуации и более вытекало из условий, нежели планирование Саламинского сражения Фемистокл ом. И хотя во многих военных кампаниях, проведенных вслед за Саламинским сражением в последующие века, участвовало гораздо больше людей, они разворачивались на большей территории и требовали больше времени, ни одна война не является примером более блестящей и победоносной силы правильной стратегии.

Можно отметить, что слово «стратегия» происходит от греческого слова strategia, которое означало искусство стратега (военачальника) (stratos – войско, адо – веду). Фемистокл был стратегом. Верно, что в разные времена он занимал другие должности, но именно его талант стратега позволил ему увидеть, что Греции больше нужен флот, нежели армия, понять стратегическое преимущество Саламинского залива как места грядущего сражения, заставить афинян принять его точку зрения, и, наконец, когда они подвели его просто из-за отсутствия у них стратегического таланта, именно способности Фемистокла как стратега дали ему возможность провести сражение у Саламина вопреки всему. Все могло случиться, конечно, иначе, и сражение могло быть греками проиграно. В этом случае Фемистокл уподобился бы многим другим людям, которые вот-вот должны были достичь вершин величия, но поскользнулись. Но Фемистокл не поскользнулся. Исход сражения был именно такой, каким он его предвидел, и поэтому имя Фемистокла внесено в список имен очень немногих стратегов, которые стоят на вершине славы.

Много веков спустя, после того как оружие и методы ведения войн в Европе приобрели на какое-то время относительно определенный вид во всех армиях, прежде чем флоты перестали считаться чем-то сравнительно второстепенным по отношению к армиям из-за ненадежности парусов и трудности совместных действий между армиями и флотами, слово «стратегия» стало применяться только по отношению к армиям и даже простым действиям армий на поле боя после начала войны. Едва ли можно отрицать, что это очень ограниченный взгляд на стратегию. И ясно, что он оставлял без внимания все стратегические приготовления, предшествовавшие войне. Возможно, это и не было бы помехой, если бы существовало или было придумано другое слово, которое ясно давало бы людям понять тот факт, что самым важным и единственным фактором для достижения победы в любой войне является стратегическая подготовка, проведенная до начала войны. Но так как другого такого слова не существует, мы должны или признать стратегию неизменным фактором, существующим до войны и в ходе ее, или же не принимать во внимание все, что сделали стратеги, вроде Фемистокла, Филиппа II Македонского, Фридриха II Великого и Мольтке перед началом войн, и представить себе, что войны начинаются со «стратегического нуля»! По выражению римлян, ex nihilo nihil fit (из ничего рождается ничто – лат.).

После Саламинского сражения персы отступили на север, армия – по суше, флот – по морю. Армия (примерно половина, другая половина ушла через Геллеспонт в Малую Азию. – Ред.) перезимовала в Фессалии и следующей весной выступила на юг, после чего афиняне снова покинули город. В сложившихся условиях можно было бы предположить, что все греки сплотятся, чтобы противостоять врагу из Азии. Тем не менее только благодаря величайшим усилиям афиняне сумели убедить спартанцев с запозданием прийти на помощь Центральной Греции. В конце концов персы и греки сразились на холмистой местности у города Платеи, хотя персы пытались перенести сражение на близлежащую равнину, которую они выбрали, потому что на ней было место для действия их конницы. В последовавшем сражении греки одержали победу главным образом из-за своих более тяжелых доспехов и вооружения, более высокого мастерства и силы спартанцев-гоплитов. Приблизительно в это же время греческие войска, включая большую часть гребцов кораблей греческого флота (110 триер), всего 20 000 человек, высадились на мысе Микале и добились победы над превосходящими силами персов.

Победы греков над персами были, конечно, в какой-то степени следствием того, что греки имели стратегическое преимущество боевых позиций, так как находились близко от своих баз снабжения, в то время как персы зависели от длинных линий коммуникаций; но, по крайней мере, в равной степени они были следствием того, что греки превосходили персов психологически, духовно и физически. Их победам способствовало то, что поля сражений Греции – на воде и суше – были такими маленькими благодаря многочисленным холмам, горным массивам и грядам и форме береговой линии, что численное превосходство персов нельзя было использовать полностью. Армия или флот оказываются в крайне невыгодном положении, когда ограничена свобода их передвижений. Мы можем провести еще одну аналогию с боксом, когда один боксер приобретает большое преимущество над другим, если может загнать его в угол и прижать к веревкам ринга.

В тот же год, когда произошло Саламинское сражение, греки одержали решающую победу в Химере (Гимере) над карфагенянами, которые, подстрекаемые Ксерксом, предприняли попытку вторгнуться на остров Сицилия. Эти большие победы над двумя различными народами, за которыми последовали победы при Платеях и Микале, наполнили греков необыкновенным воодушевлением и вселили в них то, чего у них до этого не было, – национальный дух. Однако вскоре давнее соперничество между Афинами и Спартой, огромное несходство характеров их народов и внутренне присущая всем зависть привели к постепенно возрастающей враждебности. Главной причиной этого был тот факт, что Афины занялись украшением города и изготовлением предметов искусства и стали свысока относится к Спарте и другим частям Греции. При Перикле образовалось нечто вроде Афинской империи, которая была хоть и небольшой, зато более великолепной и изысканной, чем любая другая империя, существовавшая после нее.

В конце концов, в 431 г. до н. э. между Афинами и Спартой разразилась война. Ресурсы Афин и ее союзников были больше ресурсов Спарты и ее союзников, но результат был тот же, что и во многих похожих войнах: сторона, обладавшая большими материальными ресурсами, потерпела поражение от противника, обладавшего большим стратегическим мастерством и военной силой. С афинской стороны война велась плохо и закончилась в 405 г. до н. э. битвой при Эгоспотамах; но это была даже не битва, а позорный инцидент, потому что афиняне, не видев поблизости врага, оставили свои корабли вблизи берега, а сами высадились, чтобы собрать продовольствие. Враг, который в это время подошел вместе со своим флотом, просто напал на оставленные триеры. Это скандальное событие и закончило войну, в результате которой Афинам были навязаны унизительные условия мира. Всего через семьдесят шесть лет после Саламинского сражения афиняне так сильно деградировали, что были вынуждены снести свои длинные стены, отказаться от всех боевых кораблей, кроме двенадцати, и следовать за Спартой в мирное и военное время. Пелопоннесцы со своим флотом вошли в Пирей и под музыку флейт начали разрушать длинные стены Афин.

Спарта теперь заняла исключительное положение всецело благодаря своему воинственному духу, но вскоре ей пришлось защищать свое главенствующее положение от растущей мощи Фив при царе Эпаминонде. Сражение между ними произошло в 371 г. до н. э. при Левктрах, и его выиграл Эпаминонд, применив неожиданный способ атаки, который в наше время называется «атака en echelon», когда один фланг (в этом случае левый) был выдвинут несколько вперед по отношению к центру, а центр находился несколько впереди правого фланга. Так как левый фланг должен был первым нанести удар по врагу, Эпаминонд сделал его особенно сильным – превратил его фактически в колонну глубиной пятьдесят шеренг. Так как боевой порядок спартанцев представлял собой фалангу глубиной, как обычно, двенадцать шеренг, их правый фланг не смог выдержать удар и был прорван, а атака фиванской кавалерии лишь усилила поражение. Попытки фаланги охватить новый фланг ударной фиванской колонны были пресечены резервом – «священным отрядом» из трехсот лучших гоплитов, который Эпаминонд специально расположил в тылу для этой цели.

Фиванская атака, поскольку она была новым словом в военном искусстве, продемонстрировала огромную изобретательность, стратегический и тактический таланты Эпаминонда. Она, вероятно, была неожиданностью для спартанцев, потому что иначе они не были бы захвачены врасплох и либо укрепили бы свой правый фланг и держали бы там под рукой резервы, либо приготовились бы принять эффективные контрмеры и с еще большей силой обрушиться на голову атакующей колонны фиванцев, их центр и тыл своими силами в центре и левым флангом. Следует отметить, что Эпаминонд на самом деле не изолировал ни одну часть спартанского войска от остальных сил и все части армии спартанцев могли бы действовать вместе. То, что они не сделали этого, следует приписать недостаточному тактическому мастерству спартанского командующего (царя Клеомброта; храбро сражаясь, он был убит. – Ред.).

Битва при Левктрах подняла авторитет Фив и подтолкнула их к тому, чтобы добиваться главенствующего положения в Греции. Но в битве при Мантинее в 362 г., хотя Эпаминонд и повторил свою тактику, примененную в сражении при Левктрах с явным успехом, и прорвал вражеские ряды, он был смертельно ранен, и не было никого, кто мог бы занять его место. В результате победа не досталась никому, и было заключено перемирие, которое практически восстановило статус-кво.

С начала истории и до того времени, до которого мы сейчас добрались в нашем повествовании, Греция так и не стала государством и поэтому не могла оказывать того влияния на мир, которое можно было бы от нее ожидать, судя по высокому интеллекту и сильному характеру ее различных народов, потому что ни одно государство и ни один человек не были достаточно велики, чтобы объединить всех под единым руководством и направить их энергию на одну цель. Греция так и не сумела объединиться. В конечном итоге ее объединил Филипп II, царь полуварварского государства Македония.

Оглавление книги


Генерация: 0.243. Запросов К БД/Cache: 0 / 0