Глав: 5 | Статей: 12
Оглавление
В книге рассказывается о возникновении и дальнейшем развитии русской береговой артиллерии с XIV столетия по первую мировую войну 1914–1918 годов включительно.

Глава 4 БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В КРЫМСКОЙ ВОЙНЕ 1853–1856 ГОДОВ

Глава 4

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В КРЫМСКОЙ ВОЙНЕ 1853–1856 ГОДОВ

ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ

Война 1853–1856 годов явилась следствием обострения экономических и политических противоречий между крупнейшими европейскими государствами — Англией, Францией и Россией — в так называемом «восточном вопросе». Наиболее острыми из этих противоречий были англо-русские.

Английский капитал, все более и более проникавший в экономику Турции, стремился обеспечить себе дальнейшее увеличение прибылей на Ближнем Востоке, чему препятствовало растущее влияние России среди народов ближневосточных стран, борьбе за независимость которых объективно способствовала политика русского царизма в этом районе. Чтобы избавиться от своего главного конкурента, английская буржуазия начала подготовку к войне против России. Ей удалось сколотить антирусскую коалицию, в которую, кроме Англии, вошли Франция, Турция, Сардиния.

Каждая из стран участниц коалиции преследовала свои цели. Англия стремилась свести на нет влияние России на Ближнем Востоке, добиться монопольного господства в этом районе и в бассейне Черного моря, Франция — укрепить свое влияние в Турции, а затем захватить Египет, Сирию, Палестину. Турция рассчитывала с помощью своих союзников отторгнуть от России Крым, Кавказ и остальное Черноморское побережье.

Одним из важнейших событий Крымской войны явилась оборона русскими моряками и солдатами главной базы Черноморского флота — Севастополя — в 1854–1855 годах. В ходе героической обороны береговая артиллерия сыграла большую роль в отражении превосходящих сил противника. Богатейший опыт, накопленный русскими артиллеристами в Крымской войне, дал много нового, поучительного и в значительной мере определил дальнейшее развитие береговой артиллерии не только в России, но и в других странах.

СОСТОЯНИЕ РУССКОЙ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ В СЕРЕДИНЕ XIX ВЕКА

Материальная часть. Дальнейшее развитие производства артиллерийских орудий и боеприпасов и накопление боевого опыта определило необходимость новых преобразований в русской артиллерии. Такие преобразования были произведены в 1838 году и известны под названием «Реформы 1838 года». Реформа преследовала цель устранить многокалиберность артиллерии, прекратить производство орудий устаревших образцов. Все артиллерийские системы, принятые в 1838 году и позже, были названы орудиями «новой конструкции» в отличие от существовавших ранее орудий «прежней конструкции». Новые орудия уже не имели дорогостоящих наружных украшений, калибры снарядов теперь измерялись с точностью до 1/100 дюйма, вместо принятых ранее тысячных долей[96].

Лафеты береговых орудий в середине XIX столетия в большинстве были деревянными, с отдельными металлическими деталями, хотя в 1846 году береговая и крепостная артиллерия получила железный лафет Венгловского[97], более прочный и удобный, чем все современные ему лафеты в России и в Западной Европе. Замена деревянных лафетов металлическими производилась крайне медленно, и в период Крымской войны большинство орудий береговой артиллерии имело деревянные лафеты устаревших образцов.



?-пудовый единорог


1-пудовый единорог


12-фунтовая пушка


24-фунтовая пушка

Орудия конструкции 1838 года

В середине XIX века в русской береговой артиллерии прицеливание производилось с помощью съемных деревянных прицелов[98]. Перед каждым выстрелом, во избежание поломки, прицелы приходилось снимать, что создавало неудобства и снижало скорострельность. Правда, в 1853 году русский артиллерист В.Ф. Петрушевский изобрел более совершенный прицел, привинчивавшийся к орудию[99], но этот прицел стал применяться в русской артиллерии только после окончания Крымской войны.

Несмотря на реформу 1838 года, полное перевооружение артиллерии к началу Крымской войны не было осуществлено. В приморских крепостях и прибрежных укреплениях попрежнему находилось большое число орудий устаревших образцов. Новые же артиллерийские системы поступали медленно и в недостаточном количестве. Военное министерство, в ведении которого находились приморские крепости, не принимало действенных мер для их реконструкции и перевооружения. Оно недооценивало роль береговой артиллерии при обороне военно-морских баз и побережья.

Из орудий, состоявших тогда на вооружении береговых батарей, особенного внимания заслуживает 3-пудовая бомбовая пушка — первое в России специальное береговое орудие[100].

Тактико-технические данные 3-пудовой бомбовой пушки 1838 года

Калибр Длина канала ствола (в калибр.) Начальная скорость (в м/сек) Предельная дальность стрельбы (в м) Предельный угол возвышения (в град.)
в дм в мм
10,75 273 10 357 2 000 9

В 1834 году в Кронштадте были проведены с дистанции 1300 метров стрельбы по блокшиву из 1-пудового единорога, 36-фунтовой пушки и 3-пудовой бомбовой пушки. Блокшив свободно выдержал 48 попаданий из первых двух орудий, но после 20 попаданий из бомбовой пушки пошел ко дну[101]. Испытания показали, что 3-пудовая бомбовая пушка является эффективным средством борьбы с деревянными кораблями. В 1849 году конструкцию этой пушки несколько изменили: увеличили на два калибра длину канала ствола, отчего увеличились начальная скорость и дальность стрельбы.



3-пудовая бомбовая пушка образца 1838 г.


3-пудовая бомбовая пушка образца 1849 г.

3-пудовая бомбовая пушка

3-пудовая бомбовая пушка обладала мощным разрушительным действием и значительной для того времени дальнобойностью (2500 метров), имела настильную траекторию и достаточную прочность, была простой по конструкции и сравнительно дешевой в производстве. Военное ведомство решило вооружить береговую артиллерию Севастополя, Кронштадта, Ревеля, Свеаборга и других приморских крепостей такими пушками. Но это решение почти полностью осталось на бумаге. В Севастополе, например, в октябре 1854 года из 610 орудий береговой артиллерии бомбовых пушек было только 28[102].

Наряду с созданием и усовершенствованием 3-пудовой бомбовой пушки русские ученые артиллеристы в середине XIX века разработали проекты новых орудий с еще более высокими тактико-техническими данными, предназначенными для стрельбы по морскому противнику с больших дистанций. В 1854 году генерал Баумгарт сконструировал 60-фунтовую береговую пушку в двух вариантах (длина ствола 15 и 15,5 калибров). Однако испытания показали недостаточную прочность этих орудий, обнаружились и другие дефекты[103]. Тогда за проектирование такой же пушки взялся талантливый ученый-артиллерист Н.В. Маиевский.



3-пудовая бомбовая пушка образца 1849 года на железном береговом лафете

Его пушка, спроектированная на основе глубоких научных исследований и многочисленных опытов, представляла собой наиболее совершенное орудие последнего периода гладкоствольной артиллерии, превосходившее своими тактико-техническими данными береговые орудия стран Западной Европы. Орудие Маиевского отличалось большой прочностью (отлито из стали), имело большую начальную скорость и дальность полета снаряда, хорошую кучность стрельбы. Вначале 3-пудовая бомбовая пушка и 60-фунтовая пушка Маиевского устанавливались на деревянных лафетах, так как металлический лафет Венгловского не был рассчитан на эти орудия. В дальнейшем Андреев и другие русские конструкторы создали цельнометаллические лафеты для этих орудий. В 1857–1860 годах лафеты прошли испытания и были приняты на вооружение[104].

Во время испытания бомбовых пушек разных конструкций было установлено, что бомбовая пушка, изготовленная по английскому образцу, выдержала 400 выстрелов, пушка Баумгарта разорвалась после 780 выстрелов, а такая же пушка Маиевского оставалась целой и после 1000 выстрелов.

Пушка Маиевского получила название пушки образца 1857 года и в этом же году была принята на вооружение береговой артиллерии.

Основные данные 60-фунтовой пушки Маиевского

Калибр Длина канала ствола (в калибр.) Начальная скорость (в м/сек) Предельная дальность стрельбы (в м) Предельный угол возвышения (в град.)
в дм в мм
7,7 196 15 427 4 300 22

В середине XIX века быстро двинулась вперед и ракетная техника. Наиболее глубокую и плодотворную работу в этой области провел замечательный русский изобретатель К.И. Константинов. Он впервые нашел условия устойчивого полета ракет, определил наиболее выгодное соотношение между общим весом ракеты и порохового заряда и установил причины, вызывающие рассеивание ракет. В 1855 году Константинов завершил свой капитальный труд «О боевых ракетах», в котором дал научные основы проектирования, производства и боевого применения ракетного оружия. По инициативе Константинова и других русских передовых деятелей ракетное оружие применялось при обороне побережья. В 1848 году в Кронштадте в нижнем этаже одного из фортов было установлено 22 ракетных устройства[105], которые намечалось использовать для залповой стрельбы по вражеским кораблям. В августе того же года состоялись первые опытные стрельбы. Максимальная дальность стрельбы ракетами достигала 2600 метров. Испытания прошли успешно и показали, что ракеты можно применять как боевое оружие против морского противника.



60-фунтовая береговая пушка Маиевского на железном береговом лафете Андреева

Необходимо отметить, что в «Руководстве для артиллерийской службы» 1853 года указывалось: «Ракеты с выгодой могут быть употреблены для вооружения береговых батарей, когда местность не дозволяет поставить значительное число артиллерии; в таких случаях всего удобнее помещать ракеты в нижних этажах батарей и действовать ими из длинных спускных труб, которые приставлять к амбразурам, расположенным по возможности ближе к поверхности воды»[106].

Рассматривая состояние материальной части русской береговой артиллерии в середине XIX века, нельзя не обратить внимания на первые в мире проекты железнодорожной артиллерии, разработанные в России в этот период. Появление таких проектов объяснялось тем, что в то время Россия должна была отражать нападения английских и французских кораблей на побережья Балтийского, Черного и Белого морей и Тихого океана.

Первый проект железнодорожной артиллерии разработал Н. Репин и в ноябре 1855 года представил его управляющему морским министерством. Репин предлагал не устанавливать уже имеющиеся орудия на платформах, а создать специальные артиллерийские системы. Особый интерес представляет то, что изобретатель правильно оценивал важнейшее преимущество железнодорожной артиллерии — ее подвижность — перед стационарными, неподвижными орудиями. Предвосхищая будущее, Репин предлагал заблаговременно проложить железнодорожные пути в районах вероятного применения подвижной артиллерии. Анализируя возможности боевого использования такой артиллерии, автор проекта отмечал, что данная артиллерия может быть использована не только на неподвижной огневой позиции, но и на ходу. Вполне естественно, что первый в истории проект Репина, не являвшегося к тому же военным специалистом, не решал многих технических вопросов и проблем боевого использования железнодорожной артиллерии. Но тот факт, что изобретатель предложил создать специальную железнодорожную артиллерию, правильно определил ее основное тактическое преимущество и указал некоторые пути использования, не может остаться незамеченным. Судьба проекта оказалась печальной. Бездарные царские чиновники сообщили Репину, что предложенные им проекты «…приняты к сведению, как не заключающие в себе ничего заслуживающего внимания»[107].

Большой интерес представляет также исследование инженер-полковника П. Лебедева на тему «Применение железных дорог к защите материка», вышедшее в свет в 1857 году. Это первый капитальный труд, в котором широко разрабатывались вопросы техники и тактики железнодорожной артиллерии, предназначенной для обороны побережья. Лебедев отмечал, что железнодорожная артиллерия явится важнейшим средством обороны, дополняющим, а в ряде случаев заменяющим стационарную береговую артиллерию. «…В борьбе материка с флотом она (железнодорожная артиллерия. — Авт.) может считаться лучшим средством помогать морским укреплениям, а за неимением таковых и заменять их»[108], — писал Лебедев.

Лебедев подчеркивал мысль, что береговая артиллерия, ранее обреченная на пассивное ожидание противника, с применением железнодорожной артиллерии приобретает подвижность и сохранит превосходство в меткости и дальности огня над корабельной артиллерией, позволит сократить число стационарных батарей и обеспечит сосредоточение огня в необходимом районе в нужный момент.

В своем труде Лебедев предложил конструкции двух вариантов платформ железнодорожной артиллерии: первый — для пушек, второй — для мортир. Платформы имели откидные борта и специальные устройства, обеспечивающие плавное горизонтальное наведение орудий в пределах значительного угла. Вертикальное наведение пушек должно было осуществляться подъемными винтами.

В книге «Применение железных дорог к защите материка» подробно рассматривалось и устройство железнодорожного пути. Автор считал, что путь должен представлять собой двухколейную железную дорогу. Первую колею следовало располагать ближе к побережью и пускать по ней поезда с железнодорожной артиллерией, которая могла бы вести стрельбу с хода или с неподвижных позиций. Со стороны, обращенной к морю, колея должна была защищаться насыпью. Вторая колея, расположенная на некотором расстоянии от первой, предназначалась главным образом для транспортировки боеприпасов, эвакуации раненых и т. д. На этой колее, по мысли Лебедева, могли помещаться мортиры, ведущие навесную стрельбу по палубам вражеских кораблей. Чтобы уменьшить вероятность попаданий в железнодорожные платформы, Лебедев рекомендовал ближайший к морю путь делать не прямолинейным, а с изгибами, а для укрытия паровозов и вагонов с боеприпасами строить специальные убежища.

Большое внимание в проекте было уделено организации связи. Лебедев подчеркивал, что быстрое сосредоточение железнодорожной артиллерии на угрожаемом направлении и ее успешное использование в значительной степени зависят от совершенства средств связи. Опираясь на новейшие достижения техники того времени, автор проекта утверждал, что основным средством связи для железнодорожной артиллерии должен являться электромагнитный телеграф. Лебедев предложил также построить высокие башни для командиров-артиллеристов и наблюдателей. Отсюда можно было следить за передвижением кораблей противника, управлять артиллерией и корректировать стрельбу.

Несмотря на актуальность и большую ценность, труд Лебедева, так же как и проект Репина, не получил признания. Министерства царской России и военные журналы того времени игнорировали замечательные проекты русских новаторов.

Несколько позднее, в 1860 году, оригинальный проект создания железнодорожной артиллерии представил поручик П. Фомин. Основная идея проекта заключалась в том, что на железнодорожных платформах должны были устанавливаться орудия крупного калибра. Для обороны побережья Черного и Балтийского морей Фомин предлагал сформировать 35 четырехорудийных железнодорожных батарей. Морской ученый комитет, рассматривавший этот проект, постановил сдать его в архив.

Итак, русские изобретатели не только первые в мире выдвинули идею создания железнодорожной артиллерии, но и разработали технические проекты такой артиллерии, а также методы ее использования. Однако косность и реакционность правящих кругов царской России, пренебрежительное отношение ко всему отечественному привели к тому, что замечательные изобретения не получили признания. В то же время иностранные фирмы воспользовались проектами Репина, Лебедева, Фомина и других русских изобретателей, не указав при этом их имен.

Подведем краткий итог. В середине XIX века благодаря деятельности передовых русских ученых, изобретателей и конструкторов в России были созданы лучшие в то время образцы орудий береговой артиллерии, выдвинуто много ценных идей использования артиллерийского оружия для защиты морских побережий, но царизм не давал возможности претворить в жизнь замечательные идеи русских изобретателей и вооружить береговую артиллерию новой техникой.

Методы стрельбы. К середине XIX века русские артиллеристы достигли значительных успехов в совершенствовании методов стрельбы. Этому способствовала широкая и плодотворная деятельность русских ученых в области внешней баллистики. Особенно большое значение имели труды А.И. Маркевича, В.А. Анкудовича, К.И. Константинова, М.В. Остроградского и Н.В. Маиевского.

В труде Маиевского «О применении теоретических вероятностей к стрельбе из артиллерийских орудий», опубликованном в 1853 году, исследовался вопрос о применении теории вероятностей к артиллерийской стрельбе. Ученый предложил способы определения параметров рассеивания снарядов, способы вычисления вероятностей попадания в цели различных размеров, что имело большое теоретическое и практическое значение.

В связи с широким развитием одной из важнейших для артиллерии наук — внешней баллистики в России раньше, чем в странах Западной Европы, началась разработка правил стрельбы. Хотя к началу Крымской войны правила стрельбы с учетом данных внешней баллистики еще не были полностью выработаны, важнейшие положения по наведению орудий уже имелись. В «Руководстве для артиллерийской службы», изданном в 1853 году, указывалось, что стрельба может быть настильной, навесной (для разрушения горизонтальных целей) и рикошетной. В соответствии с этими видами стрельбы и рассчитывались таблицы стрельбы береговой артиллерии. Обычно эти таблицы ничем не отличались от тех, что составлялись для батарей сухопутных крепостей, так как последние, как правило, имели на вооружении такие же орудия, как и береговые батареи. Стрельба по морским целям существенно не отличалась от стрельбы по наземным целям. При стрельбе по движущейся цели (кораблю) упреждение определялось на глаз. Независимо от характера цели в таблицах указывались дальность стрельбы, вес заряда, угол возвышения и время полета снаряда. Таблицы были составлены так, что для получения из них исходных установок для стрельбы необходимо было знать лишь ее дальность, которая определялась глазомерно.

Таблица стрельбы 3-пудовой бомбовой пушки 1849 года[109]

Прицельная стрельба бомбами
Дальности При заряде в 16 фунтов При заряде в 14 фунтов При заряде в 12 фунтов
Возвышение Время полета Возвышение Время полета Возвышение Время полета
По прицелу По квадранту По прицелу По квадранту По прицелу По квадранту
саж. линии градусы и минуты секунды линии градусы и минуты секунды линии градусы и минуты секунды
100 9,4 0?2? 0,6 10,9 0°2? 0,7 13,2 0°8? 0,7
150 15,1 0°22? 0,9 16,2 0°25? 1 19,2 0°33? 1,0
200 21,1 0°42? 1,2 23,4 0°48? 1,3 27,1 0°58? 1,4
250 27,9 1°3? 1,5 31,3 1°12? 1,7 35,8 1°24? 1,9
300 34,7 1°24? 1,8 39,6 1°36? 2,1 44,9 1°50? 2,4
350 43,0 1°46? 2,2 48,2 2°0? 2,5 54,7 2°17? 2,9
400 52,4 2°12? 2,6 57,7 2°26? 3,0 64,9 2°45? 3,4
450 70,9 3°2? 3,1 67,9 2°54? 3,5 75,4 3°14? 3,9
500 78,1 3°22? 3,6 78,8 3°24? 4,0 86,4 3°44? 4,5
550 86,4 3°44? 4,2 90,6 3°55? 4,5 98,9 4°17? 5,1
600 94,7 4°7? 4,8 102,3 4°27? 5,0 111,4 4°51? 5,7
650 105,3 4°35? 5,3 114,8 5°0? 5,6 124,7 5°26? 6,3
700 117,5 5°7? 5,8 127,7 5°34? 6,2 138,8 6°3? 6,9
750 131,9 5°40? 6,4 141,5 6°10? 6,9 158,2 6°54? 7,6
800 146,8 6°25? 7,0 159,0 6°57? 7,6 179,3 7°50? 8,3
850 165,9 7°15? 7,7 179,3 7°50? 8,3 198,6 8°40? 9,0
900 181,6 7°56? 8,4 200,5 8°45? 9,0 218,3 9°31? 9,8
950 200,4 9°2? 9,1 215,6 9°24? 9,8 - - -
1000 218,3 9°31? 9,9 230,7 10°3? 10,6 - - -
1050 230,7 10°3? 10,8 - - - - - -
1100 250,6 10°55? 11,7 - - - - - -

Полных правил пристрелки в середине XIX века еще не было, и русские артиллеристы вели в этом направлении большую работу. В «Руководстве для артиллерийской службы» 1853 года отмечалось, что «…при употреблении таблиц нередко случается, что показанные в них возвышения или заряды не дают тотчас же успешных результатов»[110] и что табличную высоту прицела следует изменять только после получения двух-трех наблюдений одинакового знака (недолеты или перелеты)[111].

В Кронштадтской береговой артиллерии впервые был разработан способ пристрелки одним орудием. По этому способу батарея открывала огонь только после попадания в цель пристрелочным орудием, которое после этого прекращало огонь. Оно вновь начинало стрелять только с новой установкой прицела[112].

Однако во время Крымской войны выяснилось, что таблицы стрельбы не обладали достаточной точностью. В связи с этим Маиевский в 1858 году провел опытные стрельбы с помощью электробаллистического прибора Константинова и определил скорости полета снаряда. По этим данным Маиевский вывел новое выражение величины сопротивления воздуха, на основе которого им были вычислены таблицы стрельбы.

Взгляды на использование береговой артиллерии. На береговую артиллерию в середине XIX века возлагались обычно следующие основные задачи: оборона военно-морских баз, рейдов, гаваней и устьев рек, обеспечение безопасного плавания своих кораблей в прибрежных районах, защита побережья[113]. При этом считалось, что основные военно-морские базы и важнейшие прибрежные объекты должны быть прикрыты береговой артиллерией, расположенной в долговременных сооружениях. Считалось также, что перед войной или в ходе ее на угрожаемых участках побережья могут быть установлены временные земляные береговые укрепления. Их батареи следовало сооружать с учетом рельефа местности, конфигурации береговой черты и требований маскировки. Цель таких береговых батарей — вести огонь по морским целям и десантным войскам.

Для увеличения сектора стрельбы «Руководство для артиллерийской службы» 1853 года предусматривало постройку временных береговых батарей в тех пунктах побережья, которые выдаются в море. Это позволяло вести огонь во фланг подходящим десантным судам противника.

Русские приморские крепости и прибрежные укрепления вооружались орудиями для стрельбы по морским целям и орудиями для ведения огня по сухопутному противнику. Этот факт свидетельствовал о том, что в России правильно учитывался многовековой боевой опыт береговой артиллерии, подтверждавший необходимость обороны военно-морских баз, приморских крепостей и прибрежных укреплений со стороны суши.

Крупным вкладом в русское военное искусство явилось использование береговой артиллерии в совокупности с минными заграждениями. Впервые минно-артиллерийские позиции, представлявшие собой минные заграждения, выставленные в районах расположения береговой артиллерии, были оборудованы в 1854–1855 годах в районах Кронштадта, Ревеля, Свеаборга, Динамюнде и в Керченском проливе. Минно-артиллерийские позиции значительно усилили оборону побережья и особенно военно-морских баз.

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ СЕВАСТОПОЛЯ

В 1834 году по настоянию главного командира Черноморского флота и портов адмирала М.П. Лазарева инженерный департамент составил генеральный план реконструкции оборонительных сооружений Севастополя, предусматривавший значительное усиление береговой артиллерии и укрепление Южной стороны города с сухопутного направления. Благодаря настойчивости и энергии Лазарева проект был утвержден, и вскоре началось его осуществление. Однако, вопреки требованию Лазарева, в целях экономии средств линия сухопутной обороны была намечена неподалеку от окраин Севастополя, что могло поставить город и порт под удар осадной артиллерии противника. Кроме того, Николай I и царские чиновники систематически урезывали средства на строительство севастопольских оборонительных сооружений, вследствие чего объем работ сокращался, а их темпы замедлялись. К концу 1852 года удалось реализовать только часть плана Лазарева по сооружению береговых батарей. На сухопутном же направлении имелось только старинное Северное укрепление и отдельные разрозненные, незаконченные сооружения на Южной стороне.

В конце 1852 года береговая артиллерия Севастополя состояла из восьми сильных береговых батарей. На Южной стороне находились батареи: № 10, Александровская, № 8 с бастионом, батареи № 7, Николаевская и Павловская. На Северной стороне — Константиновская, Михайловская и № 4. Батареи № 8 и 10 — земляные, а остальные — каменные, исключая Александровскую и № 4, которые были сооружены из камня и земли. Многоярусные казематированные каменные батареи имели на вооружении большое число орудий. Боеприпасы хранились в пороховых погребах, которыми на каменных батареях служили наиболее укрытые казематы, а на земляных — специально вырытые на некотором расстоянии от орудий и надежно защищенные ямы. При каждом орудии всегда находилось пять зарядов, помещенных в ящиках.

Хотя постройка каменных и земляных сооружений названных восьми батарей была закончена к концу 1852 года, оснащение их орудиями и боеприпасами шло медленно. Военное министерство не обеспечило своевременной доставки орудий и снарядов. Только к осени 1853 года батареи получили все необходимое. К этому же времени был расписан по батареям и личный состав (2708 человек).

Пи подходе к Севастопольской бухте вражеский флот прежде всего подвергся бы обстрелу с батарей № 10, Александровской и Константиновской. При попытке проникнуть вглубь бухты он вошел бы в зону батареи № 8, затем Николаевской, Михайловской и одновременно — Константиновской и Александровской. Если бы кораблям противника удалось проникнуть к входу в Южную бухту, то и там они оказались бы под огнем батарей № 4 и Павловской и части орудий Михайловской и Николаевской батарей. Но, несмотря на большое число береговых батарей и орудий на них (533 орудия), оборона Севастополя (морского направления) имела существенные недостатки. Внешний рейд обстреливался небольшим числом орудий, среди которых 3-пудовых бомбовых пушек было только четыре, Константиновская внешняя батарея, игравшая столь большую роль в системе обороны Севастополя, была открыта с тыла для действий корабельной артиллерии противника, условия местности полностью не использовались, — на выступающей в море части берега, находившейся между Карантинной и Стрелецкой бухтами и на мысе, расположенном северо-западнее Константиновской батареи, огневые позиции отсутствовали. Сооружение батарей на этих участках обеспечило бы эффективное поражение вражеского флота в случае его появления на рейде и прикрыло бы незащищенный тыл Константиновской батареи.

По распоряжению начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В.А. Корнилова севернее Константиновской батареи в целях ее защиты с тыла и обстрела морского берега до устья реки Бельбек в январе-апреле 1854 года были построены еще две батареи — батарея Карташевского (по имени полковника гвардейской артиллерии Карташевского, руководившего постройкой) и башня Волохова (по имени отставного поручика Волохова, на средства которого была построена эта батарея). Кроме того, для усиления обороны внутреннего рейда восточнее Южной бухты и для обстрела некоторых участков побережья Севастопольской бухты в случае осады города противником были сооружены к январю 1854 года еще три земляные береговые батареи. Они получили названия Двенадцатиапостольская, Парижская и Святославская в часть кораблей, команды которых их сооружали.

Таким образом, уже после начала Крымской войны береговая артиллерия Севастополя была усилена пятью новыми батареями. Общее число береговых батарей Севастополя достигло тринадцати, а вооружение их — 610 орудий. Кроме того, корабли Черноморского флота, насчитывавшие около 2000 орудий, в период обороны города были расставлены в Севастопольской бухте с таким расчетом, чтобы иметь возможность взаимодействовать с береговой артиллерией.

Береговая артиллерия Севастополя

Наименование батареи Пушек Единорогов Мортир Карронад Всего орудий
бомбовых 3-пудовых 36- и 30-фунтовых 24-фунтовых 18- и 12-фунтовых пудовых полупудовых 5- и 3-пудовых 6-фунтовых 68-фунтовых 36-, 18- и 12-фунтовых
Константиновская - - 50 - 34 4 6 2 - 1 97
Карташевского - 1 - - 3 1 - - - - 5
Башня Волохова - 8 - - - - - - - 2 10
Михайловская 8 16 12 - 28 13 - - - - 77
Батарея № 4 - 16 14 4 9 3 - - - - 46
Двенадцатиапостольская - 18 - - - - - - - 2 20
Парижская - 17 - - - - 1 - 2 2 22
Святославская - 14 - - 3 - - - - - 17
Павловская 4 4 - 11 15 - - - - - 34
Николаевская 10 - 63 - 32 - - - - - 105
Батарея № 8 с бастионом батареи № 7 2 9 22 4 11 4 10 - - - 62
Александровская 2 11 16 4 19 - 4 - - - 56
Батарея № 10 2 29 - - 12 9 7 - - - 59
Всего 28 143 177 23 166 34 28 2 2 7 610

Плотность береговой и корабельной артиллерии в районе Большой бухты и при входе в нее на отдельных участках достигала 300 орудий.

Часть орудий береговых батарей Севастополя предназначалась только для обстрела наземных целей. Решению этой задачи соответствовало и расположение выделенных для стрельбы по сухопутному противнику орудий на береговых батареях и укреплениях, предусмотренное при их сооружении, что свидетельствует о правильном учете русскими военными деятелями боевого опыта береговой артиллерии. Небезынтересно, что в этот период в странах Западной Европы таких задач перед береговой артиллерией не ставилось.



Береговые батареи Севастополя

Итак, все сказанное о береговой артиллерии Севастополя позволяет сделать следующие выводы:

— береговые батареи Севастополя были рассчитаны на последовательное поражение кораблей противника, прорывающихся на внутренний рейд; они могли вести сосредоточенный огонь, осуществлять тесное взаимодействие между собой и с флотом для чего корабли флота ставились на определенные позиции;

— насыщенность береговой и корабельной артиллерией на побережье Севастопольской бухты достигала небывалой в истории величины — до 300 орудий на отдельных участках; такой насыщенности не имела ни одна западноевропейская приморская крепость;

— массирование огня достигалось не только расположением большого числа орудий в многоэтажных казематированных батареях, но и маневрированием траекторий;

— при сооружении береговых батарей часть орудий на них была установлена с расчетом ведения огня по сухопутному противнику.

Кроме названных положительных сторон, организация береговой обороны Севастополя имела и ряд серьезных недостатков. К их числу относятся:

— слабая защита внешнего рейда; несмотря на большую насыщенность береговой артиллерией Севастопольской бухты, ее все же было недостаточно для ведения массированного огня по противнику, находящемуся на внешнем рейде;

— отсутствие береговых батарей на участке побережья между Стрелецкой и Карантинной бухтами, а также на мысе в районе Константиновской батареи;

— разнокалиберность и наличие устаревших образцов орудий на батареях; наиболее мощные и дальнобойные 3-пудовые бомбовые пушки составляли менее 5 % от общего числа стволов, на батареях в районе внешнего рейда находилось всего лишь четыре бомбовые пушки;

— отсутствие минных заграждений в районе базы, как это было сделано в Кронштадте, Свеаборге и Ревеле.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ СЕВАСТОПОЛЯ В 1854–1855 ГОДАХ

Крымская война началась в октябре 1853 года военными действиями на Дунае и на Кавказе, как война между Россией и Турцией. В ноябре 1853 года эскадра Черноморского флота под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова уничтожила на Синопском рейде сильную турецкую эскадру и разрушила береговые батареи Синопа. В апреле 1854 года в войну на стороне Турции вступили Англия и Франция. Союзники ввели свой флот в Балтийское, Черное и Белое моря, а в сентябре высадили крупный десант в районе Евпатории и двинулись к Севастополю, осадив его Южную сторону с суши. Одновременно флот противника стал осуществлять блокаду города с моря. Началась героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся 349 дней.

У входа в Севастопольскую бухту русские затопили несколько старых кораблей и тем самым создали заграждение рейда, прикрываемое береговой и корабельной артиллерией. Это мероприятие усилило оборону Севастополя.

Благодаря героическому и неустанному труду севастопольского гарнизона, моряков Черноморского флота и жителей города, которыми руководили такие выдающиеся военачальники, как адмиралы В.А. Корнилов и П.С. Нахимов, оборона города с суши за короткий срок была значительно усилена. Ко времени выхода вражеских войск к Южной стороне береговая артиллерия имела 610 орудий, часть из них могла действовать по наземным целям. К началу октября на сухопутной линии обороны было установлено 341 орудие. Зона сплошного огня перед главной линией обороны достигала теперь глубины около 200 метров. Это было новым явлением в организации обороны крепостей.

Англо-французское командование не решилось штурмовать Севастополь без артиллерийской подготовки. Союзники начали строить осадные батареи. Однако огонь русской артиллерии вынудил их производить работы на значительно большем расстоянии от города, чем было намечено.

Стрельба русской береговой артиллерии по морскому противнику. В боевое соприкосновение с кораблями противника береговая артиллерия Севастополя вступила 14 июля 1854 года. До 5 октября обстрел вражеских кораблей проводился эпизодически, ввиду того что они редко приближались к городу. Огонь на предельных дистанциях (около 2000 метров) вели батареи № 8 и 10, Константиновская, Александровская, Карташевского и Волохова башня. Но даже и при этих условиях вражеские корабли стремились выйти из зоны огня. Удерживая английские и французские корабли на большой дистанции, береговые батареи мешали им производить разведку, обстреливать рейд и прибрежные объекты и нередко наносили им повреждения. Артиллеристы Севастополя показали хорошую боевую подготовку и высокое искусство.

Так, 14 июля 1854 года, когда три неприятельских корабля, преследуя небольшой русский корабль, вошли в зону действия батареи Карташевского и Волоховой башни, артиллеристы открыли по ним меткий огонь и достигли четырех попаданий в головной неприятельский корабль. Противник отказался от дальнейшего преследования и удалился в сторону реки Качи[114]. 29 сентября турецкий корвет вошел в сектор обстрела Волоховой башни и батареи Карташевского, которые быстро достигли попаданий. Под градом ядер турецкая команда оставила лишенный управления и дрейфовавший по ветру корабль. В это время английский военный пароход приблизился к турецкому корвету, чтобы взять его на буксир. Батареи № 8, 10 и Константиновская не замедлили открыть по нему меткий огонь. Английский пароход удалился. Полуразрушенный турецкий корвет был прибит волной к берегу[115].

Наибольший интерес с точки зрения использования береговой артиллерии представляет сражение 5 октября 1854 года. В 7 часов утра осадные батареи союзников начали бомбардировку Севастополя. Русская артиллерия открыла ответный огонь. Около 9 часов наблюдательные посты обнаружили главные силы вражеского флота, двигавшиеся к внешнему Севастопольскому рейду. У всех кораблей, даже у парусных, на 2/3 был снят рангоут, паруса не поднимались. Парусные корабли буксировались пароходами лагом (борт к борту). Личный состав русских береговых батарей находился в полной готовности и мог в любую минуту открыть огонь.

Вражеский флот занял позицию на внешнем рейде — от Херсонесской бухты до Волоховой башни. Его правый фланг составляли 14 французских и два турецких корабля, расположенных по дуге в средней дистанции 1600 метров от батареи № 10. Одиннадцать английских кораблей, составлявших левый фланг, сосредоточились главным образом против Константиновской батареи в средней дистанции 1200 метров. Против батарей Карташевского и Волоховой башни находился специальный отряд английских кораблей, имевший задачу подавить огонь этих батарей и действовать по Константиновской батарее с тыла и фланга. Таким образом, основные усилия неприятельского флота были направлены против фланговых батарей (№ 10 и Константиновской).

План атаки Севастополя со стороны моря предусматривал уничтожение или подавление массированным огнем на первом этапе боя батарей № 10 и Константиновской, а затем Александровской. Решив эту задачу, неприятельский флот должен был ворваться на внутренний рейд и, пользуясь численным превосходством в артиллерии, подавить отдельные русские береговые батареи, после чего открыть огонь по оборонительным сооружениям Севастополя с тыла, и этим помочь штурму города с суши, намеченного на этот же день.

Соотношение сил флота и береговых батарей было таково. Корабли правого фланга противника имели 746 орудий одного борта, которые стреляли преимущественно по батарее № 10 и частично по Александровской батарее. Франко-турецкой эскадре противостояли 33 орудия батареи № 10, 17 орудий Александровской батареи и 23 орудия закругленной части Константиновской батареи. Всего 73 орудия. Следовательно, на этом участке противник имел более чем десятикратное превосходство в артиллерии.

Пять английских кораблей, из числа находившихся на левом фланге, в строю одной кильватерной колонны располагались к западу от Константиновской батареи и вели по ней огонь из 259 орудий с начальной дистанции 1400 метров. Батарея могла отвечать только 18 орудиями, а батарея № 10 и Александровская — 36. Таким образом, англичане имели здесь почти пятикратный перевес, при этом батарея № 10 и Александровская стреляли в заведомо невыгодных условиях: с большой дистанции (1900 метров).

Четыре других английских корабля, вооруженные 169 орудиями одного борта, находились северо-западнее Константиновской батареи и обстреливали ее с дистанции 1000 метров, а сами подвергались обстрелу из 15 орудий Александровской, Константиновской и № 10 батарей. Здесь противник имел одиннадцатикратное превосходство, не говоря уже о том, что батареи № 10 и Александровская действовали с больших дистанций. Правда, в некоторые моменты сражения по английским кораблям стреляли отдельные орудия Волоховой башни и батареи Карташевского, но это не могло изменить соотношение сил.

Английский линейный корабль «Аретуза» (25 орудий одного борта) обстреливал батарею Карташевского, а линейный корабль «Альбион» (45 орудий борта) вступил в бой с башней Волохова.

Таким образом, флот противника действовал по пяти внешним батареям из 1244 орудий, а русские вели ответный огонь только из 152 орудий[116], часть которых стреляла почти с предельных дистанций.

Основные действия развернулись в районах батарей № 10 и Константиновской. В 12 час. 40 мин. батарея № 10, в зону которой вошел французский линейный корабль «Шарлеман» и другие, открыла по ним огонь. Несколько позже начали стрельбу Александровская батарея и батарея № 8 с бастионом батареи № 7, но их огонь по сравнению с огнем батареи № 10 из-за дальности расстояния был менее эффективен.

Главная тяжесть боя пала на батарею № 10, по которой сосредоточили основную массу огня французские и турецкие корабли. Артиллеристы батареи быстро пристрелялись и, достигнув попаданий, повели огонь с максимальной скорострельностью.

В 13 час. 10 мин. по сигналу с флагманского корабля французские и турецкие корабли открыли огонь по батареям № 8, 10 и Александровской из 746 орудий. Пороховой дым, которым окутались корабли, поднимался вверх и расползался по морю. Артиллеристы противника не могли наблюдать за падением снарядов и корректировать свою стрельбу. Артиллеристы же береговых батарей успели пристреляться, кроме того, корректировать стрельбу им несколько облегчали вспышки выстрелов корабельных орудий.



Схема сражения береговой артиллерии Севастополя с соединенным флотом 5 октября 1854 года

Французское командование, упустив время для пристрелки, допустило и другую ошибку. Вместо того, чтобы сосредоточить весь огонь по наиболее важному объекту — орудиям береговых батарей, — оно рассредоточило его. Орудия крупных калибров (бомбовые пушки), находившиеся на нижних деках (палубах), должны были разрушить подошву земляного бруствера батареи № 10, сбить орудия и лишить орудийную прислугу защиты; орудия среднего дека вели стрельбу непосредственно по орудиям батареи № 10 и, наконец, орудия верхнего дека — по району расположения батареи с целью уничтожить здесь все живое, а также пресечь помощь батарее извне. Однако противник, не зная точного расстояния до батареи № 10 и не пристрелявшись, посылал снаряды из орудий нижнего дека не в бруствер, а ниже, в скалистый берег, отражаясь от которого, они поднимали перед батареей фонтаны воды. Орудия средних деков стреляли с большим перелетом (после боя на территории батареи было найдено 2700 ядер и неразорвавшихся бомб и большое количество осколков). Пушки верхнего дека били слишком высоко, их снаряды ложились за батареями, где не было ни орудий, ни личного состава. Лишь отдельные ядра и бомбы падали в расположении батареи.

Личный состав батареи № 10 и остальных внешних батарей хорошо видел количественный перевес противника и грозившую опасность, но проявлял бесстрашие, воинскую доблесть и умение. Один из артиллеристов батареи № 10 так писал о действиях личного состава: «…Следовало защищать честь оружия, дух войска, честь и славу отечества. Нужны были неимоверные усилия… Прислуга для ускорения стрельбы порешила вовсе не прикрываться бруствером. Смутно сознавалось, что при такой громадной силе неприятеля бруствер был ничтожной защитой. Заряжать, прикрываясь им, было бы и бесполезно, и неудобно, и медленно, тогда как была необходимость стрелять как можно скорее, чтобы быстротой стрельбы вознаградить слишком малое число орудий. Сознавалось, что ежели надлежало погибнуть неминуемо, то следовало погибнуть достойно и мужественно, не рассчитывая ни на прикрытие, ни на соразмерность сил, а нанося врагу возможно большее поражение в высшей степени ускоренной пальбой из тех немногих орудий, которыми приходилось отбиваться от неприятеля»[117].

Французский линейный корабль «Шарлеман», имея тяжелые повреждения и значительные потери в личном составе, вскоре покинул район боя. Когда дым несколько рассеялся, корабль со сбитой грот-мачтой и другими повреждениями был обнаружен в Стрелецкой бухте. После двух выстрелов по нему из 5-пудовой мортиры с батареи № 10 французский корабль покинул и это убежище и совсем вышел из боя. В ходе сражения на многих кораблях противника занимались тушением пожаров и устранением повреждений. Строй и боевая организация неприятельского флота были нарушены, огонь становился менее эффективным, а потом совсем прекратился. Получив серьезные повреждения, французские и турецкие корабли в 18 часов покинули район боя.

Боевая деятельность береговой артиллерии в целом и, в частности батареи № 10, получила высокую оценку защитников Севастополя. Адмирал П.С. Нахимов, ставший после гибели вице-адмирала В.А. Корнилова[118] руководителем героической обороны, на следующий день прибыл на батарею и обратился к артиллеристам с такими словами: «Вы защищались как герои, — вами гордятся, вам завидует Севастополь. Благодарю вас. Если мы будем действовать таким образом, то непременно победим неприятеля. Благодарю вас, от всей души благодарю вас»[119]. Теплые, душевные слова прославленного адмирала, героя Синопа и любимца всех солдат и матросов вдохновили артиллеристов на новые воинские подвиги.

Расположенная на возвышенности Константиновская батарея представляла хорошую цель для двух групп английских кораблей, обстреливавших ее. Как только неприятельские суда входили в зону обстрела батареи или соседних с ней батарей Карташевского или Волоховой башни, артиллеристы немедленно производили пристрелку и, добившись попаданий, развивали максимальную скорострельность. Здесь так же, как и на левом фланге, пороховой дым постепенно закрывал корабли, и русские артиллеристы корректировали стрельбу по вспышкам неприятельских залпов или по самим кораблям, если они появлялись в разрывах дыма. Противнику тоже удалось добиться попаданий в Константиновскую батарею. Одна бомба попала во дворик батареи и взорвала там несколько ящиков с боеприпасами, другая — в верхнюю незащищенную платформу батареи. Личный состав, находившийся здесь, был выведен из строя, а орудия оказались поврежденными. Оставшись у единственного уцелевшего орудия, фельдфебель 3-й артиллерийской роты Григорий Брилевич геройски продолжал стрельбу, не обращая внимания на летящие кругом ядра и бомбы.

Командир английского линейного корабля «Агамемнон», решив, что Константиновская батарея после взрыва на дворике и повреждения верхней площадки выведена из строя, направил свой корабль к входу в бухту с тем, чтобы начать прорыв на внутренний рейд, подав тем самым пример остальным кораблям. Но, подвергшись сосредоточенному обстрелу с закругления Константиновской и Александровской батарей и батарей № 8 и 10, получил много попаданий и только бегством спасся от грозившей ему гибели. Бой в районе Константиновской батареи носил такой же характер, как и в районе батареи № 10: вражеские корабли, получив повреждения, или при возникновении пожаров, выходили из боя, устраняли последствия повреждений, а затем снова вступали в бой. Но огонь их становился все менее эффективным, и в 18 час. 11 мин. английские корабли вышли из зоны огня севастопольских береговых батарей, которые до последней возможности вели обстрел противника.

По официальным данным, на английских и французских кораблях было 520 убитых и раненых. Турецкие потери не сообщались. Однако учитывая, что в бою принимало участие 27 крупных военных кораблей, из которых 20 буксировались пароходами, и что все они получили повреждения, следует считать потери соединенного флота более значительными. Отдельные французские корабли противника пострадали изрядно. Так, например, французский флагманский линейный корабль «Париж» получил 153 попадания, линейный корабль «Наполеон» имел опасную подводную пробоину, на линейном кораблей «Шарлеман» 3-пудовая бомба пробила все палубы, разорвалась в машине и разрушила ее. Характеризуя состояние французской эскадры после боя, один из командиров французских кораблей говорил: «Еще одно такое сражение, и половина нашего Черноморского флота не будет годна ни к чему»[120].

Английские линейные корабли «Аретуза» и «Альбион», действовавшие против башни Волохова и батареи Карташевского, были настолько повреждены, что их пришлось отправить в Константинополь для капитального ремонта. «Альбион» получил 93 пробоины в надводной части борта и несколько — в подводной, потерял все мачты. Он с трудом держался на плаву. Линейный корабль «Агамемнон», повергшийся сосредоточенному обстрелу нескольких батарей, получил 240 попаданий и, по выражению корреспондента газеты «Обсерваторе Триестино», был «пробит ядрами, как решето». На флагманский линейный корабль «Британия» упало 70 ядер и бомб. На линейном корабле «Террибл» бомба, разорвавшаяся на верхней палубе уничтожила прислугу двух орудий, другая бомба разрушила три каюты в нижней палубе и зажгла бомбовый погреб, третья повредила обшивку, в результате чего корабль стал наполняться водой, четвертая разорвалась в борту в районе ватерлинии. Английские корабли так же, как и французские неоднократно попадали в свои же корабли[121].

Урон, понесенный русскими, виден из таблицы.

Потери и повреждения береговой артиллерии Севастополя[122]

Батарея Потери в личном составе Подбито орудий
убитых раненых и контуженных всего
№ 10 8 27 35 3
Александровская 3 22 25 3
Волохова башня Нет 23 23 Нет
Батарея Карташевского Нет Нет Нет Нет
Константиновская 5 50 55 22
Всего 16 122 138 28

В течение всего дня 5 октября береговая артиллерия Севастополя сделала 16 тысяч выстрелов (по 105 выстрелов на каждое действующее орудие), в то время как корабли противника — 50 тысяч выстрелов (по 40 выстрелов на каждое действующее орудие)[123].

Таким образом, скорострельность береговых орудий превысила скорострельность корабельной артиллерии более чем в 2,5 раза, и это наглядно показало, что боевая подготовка русских артиллеристов была значительно выше, чем подготовка комендоров соединенного флота.

Сражение 5 октября показало также, что англо-французское командование не смогло координировать действия своих наземных сил и флота. Это было видно из того, что между началом обстрела Севастополя и первыми залпами кораблей прошло более шести часов. Проявляя робость и нерешительность, союзники, несмотря на подавляющее количественное превосходство в артиллерии, не решились вступить в бой на дистанциях, обеспечивающих высокий процент попаданий в береговые цели. В противоположность береговой артиллерии корабли соединенного флота, как правило, не применяли пристрелку, а сразу открывали огонь из всех орудий всего борта, из-за чего заволакивались дымом, и корректировать стрельбу было почти невозможно. Наконец, вместо того, чтобы сосредоточить удары по наиболее важным объектам — береговым орудиям, — огонь отдельных деков (палуб) линейных кораблей распылялся по разным целям. Стрельба соединенного флота по берегу оказалась неудовлетворительной; несмотря на большое количество действующих стволов и огромный расход боеприпасов, результат ее был ничтожен.

Неумелое тактическое руководство англо-французским флотом, нерешительность его командования и плохое использование своего оружия были подмечены Ф. Энгельсом. Характеризуя действия командующего английской эскадрой адмирала Дендаса, Ф. Энгельс указывал: «Адмирал Дендас, человек осторожный, дал приказ своим кораблям бросить якорь на расстоянии 1200 метров от фортов, — он, очевидно, сторонник системы стрельбы на дальние расстояния. Но уже давно установлен факт, что в сражении между кораблями и береговыми батареями корабли терпят поражение, если они не могут вступить в бой на расстоянии 200 ярдов и менее от батарей, так чтобы их огонь имел верность попадания и производил наибольший эффект. Ввиду этого Дендас вовлек свои корабли в ужасную переделку…»[124].

В противоположность англо-французскому командованию, вице-адмирал П.С. Нахимов в Синопском сражении, имея незначительное количественное превосходство в артиллерии над турецкой эскадрой и береговыми батареями, вел бой с дистанции 300 метров, что обеспечило высокий процент попаданий и поражение даже таких небольших целей, как береговые батареи. Русские корабли умело и с большим эффектом использовали свою артиллерию, они в определенной последовательности вели огонь по важнейшим объектам, добились большой скорострельности, значительно превышавшей скорострельность турецких кораблей и береговых батарей Синопа. Все это в сочетании с выдающимся тактическим мастерством Нахимова определило быстрый и сокрушительный разгром турецкой эскадры и береговой артиллерии Синопа.

Синопское сражение и бои береговой артиллерии Севастополя с соединенным флотом ярко показали превосходство русского военно-морского искусства над иностранным.

В жестоком сражении с многочисленной артиллерией вражеского флота 5 октября 1854 года береговая артиллерия Севастополя одержала победу, сохранила свою боеспособность, нанесла большие потери и повреждения противнику и на длительный срок вывела из строя значительную часть его флота. Личный состав береговой артиллерии вместе со всем гарнизоном Севастополя и моряками Черноморского флота, руководимый выдающимися русскими военными деятелями — адмиралами В.А. Корниловым и П.С. Нахимовым, проявил мужество, стойкость, героизм и умение владеть своим оружием.

После этого сражения и до конца войны стрельба береговой артиллерии Севастополя по морскому противнику проводилась эпизодически, так как английские и французские корабли ограничивались лишь ночными действиями, иногда они подходили к внешним береговым батареям, с предельной дистанции делали несколько залпов и удалялись. Так, в ночь на 3 апреля 1855 года военные паровые корабли противника вошли в зону действия внешних береговых батарей и обстреляли их, не причинив никакого ущерба. Береговые батареи добились прямого попадания в паровой корабль «Валорус», после чего вражеские корабли удалились[125].

Большой интерес представляет взаимодействие внешних береговых батарей с русскими пароходами. 24 ноября 1854 года русские пароходо-фрегаты «Владимир» (под командованием капитана 2 ранга Г.И. Бутакова) и «Херсонес» (под командованием капитан-лейтенанта И.Г. Руднева) вышли с Севастопольского рейда в море, атаковали стоявший у Песочной бухты неприятельских пароход, затем подошли к Стрелецкой бухте и обстреляли бомбами крупного калибра скопления французских войск на берегу и военные пароходы противника, стоявшие в бухте. Завязав бой на кормовых курсовых углах с вышедшими из Стрелецкой бухты пароходами противника, «Владимир» и «Херсонес» стали отходить к Севастополю, увлекая за собой вражеские корабли. Едва последние вошли в зону действия береговых батарей, они немедленно открыли по ним огонь. Получив попадания в корпус и рангоут, противник покинул рейд.

Стрельба по наземному противнику. Как уже отмечалось, некоторые береговые батареи Севастополя имели орудия, предназначенные для стрельбы по наземному противнику. Такие стрельбы до оставления русскими Южной стороны Севастополя вела батарея № 10. Впервые огонь по вражеской пехоте, появившейся в районе Херсонесских высот, она открыла из шести орудий левого фланга 25 сентября 1854 года. В результате стрельбы пехота была рассеяна.

5 октября 1854 года, в день общей бомбардировки Севастополя с суши и с моря, около 9 часов утра французская шестиорудийная Херсонесская батарея, находившаяся в 1300 метрах от батареи № 10, открыла стрельбу по бастиону № 6 оборонительной линии Севастополя. Артиллеристы левого фланга батареи немедленно открыли ответный огонь, быстро пристрелялись и вскоре сбили три орудия вражеской батареи. В дальнейшем стрельба по наземным целям стала повседневной боевой деятельностью батареи № 10. Артиллерийское вооружение левого фланга батареи продолжало увеличиваться. В январе 1855 года здесь уже было семь орудий[126], а в мае установили еще шесть орудий[127].

Боевая деятельность батареи № 10 по наземному противнику не ограничивалась стрельбой по скоплениям войск и контрбатарейной борьбой. Русские артиллеристы разрушали осадные укрепления французской армии за Карантинной бухтой. Кроме того, батарея № 10 держала фланговую оборону бастиона № 6 и смежных с ним батарей и этим помогала приморскому флангу войск срывать штурмы Севастополя[128].

Проявляя заботу о дальнейшем усилении береговой артиллерии Севастополя и стремясь к тому, чтобы она одновременно могла вести огонь не только по кораблям, но и по наземным целям, Нахимов в июне 1855 года приказал соорудить на берегу Севастопольской бухты между Константиновской батареей и батареей № 4 три новые батареи[129]. Первая из них, получившая название Нахимовской, находилась на мысе между Константиновской и Михайловской батареями и имела 30 орудий. Батарея могла стрелять по внутреннему рейду и по району Херсонеса, занятому французскими войсками. Между Михайловской батареей и батареей № 4 были возведены еще две батареи, получившие номера 28 и 31. Обе они имели 14 орудий и могли обстреливать внутренний рейд и наземные цели на противоположной стороне бухты.

28 августа 1855 года по приказу командования русские войска оставили Южную сторону и организованно с оружием в руках, перешли на Северную сторону. Все объекты, имевшие военное значение, и в том числе батареи № 8, 10, Павловская и Александровская, были взорваны. Героическая 349-дневная оборона Южной стороны закончилась.

Сразу же после перехода войск на Северную сторону русское командование приняло меры по усилению береговой артиллерии этого района. Около башни Волохова было возведено пять новых батарей на 50 орудий. Чтобы надежнее прикрыть вход на рейд, позади Константиновской батареи построили 20-орудийную батарею, которая могла обстреливать и Южную сторону. На побережье Севастопольской бухты для обстрела рейда и Южной стороны соорудили еще четыре береговые батареи на 40 орудий.

К концу 1855 года новые батареи были вооружены и приведены в боевую готовность. Вместе с другими батареями Северной стороны они вели обстрел наземных целей на Южной стороне. Общее число стволов русской артиллерии Северной стороны и Инкермана к концу 1855 года достигало семисот[130]. Ни один корабль противника до самого конца войны не смел войти в Севастопольскую бухту. Англо-французское командование ни на один день не смогло использовать Севастополь как военно-морскую базу. Войска противника, сосредоточенные на Южной стороне, постоянно находились под угрозой массированного артиллерийского огня мощной береговой артиллерии Северной стороны.

Из сказанного видно, что береговая артиллерия Севастополя с 29 августа 1855 года и до конца войны действовала почти исключительно по наземным целям.

***

В сражениях под Севастополем, Свеаборгом, Кронштадтом и Петропавловском-на-Камчатке в период Крымской войны 1853–1856 годов еще раз было доказано, что береговая артиллерия является важнейшим средством обороны побережья, что она должна решать следующие задачи: прикрывать военно-морские базы, устья рек и важнейшие пункты побережья страны.

Русская береговая артиллерия с успехом вела борьбу против морского и наземного противника, уничтожала скопления войск, вела контрбатарейную борьбу, разрушала осадные укрепления врага и обстреливала его тылы. Но в силу конструктивных особенностей береговых орудий действия против наземного противника велись в ограниченных масштабах. Только в Севастополе, после перехода русских войск на Северную сторону, береговая артиллерия в силу сложившейся обстановки перешла к более широким действиям против наземного противника.

Боевой опыт показал, что береговые орудия должны обеспечивать ведение огня на 360°, чтобы иметь возможность вести огонь по разнообразным морским и наземным целям. Одновременно выявились недостатки каменных, многоэтажных, казематированных батарей, представлявших собой большую, хорошо видимую цель и имевших узкий сектор обстрела. В дальнейшем, основываясь на опыте Крымской войны, перешли к строительству батарей с бронированными вращающимися башнями и открытых, хорошо замаскированных батарей. Боевая практика еще раз подтвердила, что на вооружении береговой артиллерии должны находиться самые дальнобойные и мощные орудия новейших образцов.

Опыт Крымской войны показал, что в связи с переходом к металлическому и броненосному кораблестроению надо создавать такие орудия, которые могли бы пробивать толстую броню и поражать наиболее важные механизмы корабля. Выявилась настоятельная необходимость иметь на береговых батареях или около них приборы, позволяющие измерять расстояние до цели (дальномеры), значительно сокращавшие время пристрелки и резко повышавшие эффективность стрельбы.

Боевые действия береговой артиллерии показали, что орудия должны быть сосредоточены главным образом на тех батареях, которые держат под обстрелом внешний рейд, так как береговая артиллерия уже достигла такой мощи, что оказалась способной уничтожать вражеские корабли до их прорыва на внутренний рейд.

Опыт Крымской войны показал также, что военно-морская база должна иметь подготовленную еще в мирное время систему обороны, причем оборонительные сооружения сухопутного фронта следует удалять от внутреннего рейда, порта и основных сооружений базы на дистанцию, исключающую их обстрел противником. При осаде военно-морской базы с суши надо выделять из состава флота маневренный отряд огневого содействия для поражения наземных целей. Отряд должен взаимодействовать с полевой и береговой артиллерией.

В ходе войны был выявлен наиболее целесообразный способ массирования огня — маневрирование траекториями. Ярко выявилась необходимость централизованного управления артиллерией приморского и сухопутного фронтов, что возможно только при наличии электролинейных средств связи и соответствующих приборов.

Несмотря на то что Россия имела более широкую и разветвленную сеть береговых батарей, чем в других странах, число их и особенно вооружение их оказалось недостаточным. Крымская война показала, что оборона побережья должна иметь в своем составе подвижную (железнодорожную) артиллерию, которую можно быстро сосредоточить на угрожаемом направлении.

Минно-артиллерийские позиции, впервые предложенные и осуществленные в России, целиком оправдали себя; они усиливали оборону баз и побережья, открывали новые пути для дальнейшего развития военно-морского искусства.

В годы Крымской войны русские береговые артиллеристы — солдаты, матросы и передовые офицеры — умело использовали свое оружие, в боях с врагом проявляли инициативу, изобретательность, мужество, храбрость и героизм. Это обеспечивало им победу.

Оглавление книги


Генерация: 0.232. Запросов К БД/Cache: 3 / 1