Глав: 15 | Статей: 95
Оглавление
Что касается 18 японских тяжелых крейсеров, ставших предметом данной монографии, то первые из них появились в качестве 7100-тонных дальних разведчиков выходившего на океанские просторы флота и их проекты одобрили еще до подписания Вашингтонского договора. Тем не менее, и они создавались с оглядкой на британские крейсера-защитники торговли конца первой мировой войны типа “Хоукинс” (“Hawkins”), которых считают непосредственными предшественниками всех “вашингтонцев”. Построив 4 корабля с вооружением, заметно уступавшим первым «10000-тонникам» вероятных противников, японцы с лихвой компенсировали свое отставание в последующих двух сериях, за счет всевозможных ухищрений (а не брезговали они и нарушением договоров) давая им на 1 -2 орудия больше, чем у других, а также мощнейшее торпедное и авиационное вооружение. В результате 8 крейсеров типов “Миоко” и “Такао” не без оснований стали считать сильнейшими в мире. На эти корабли японские адмиралы возлагали большие надежды в ночном бою против численно сильнейшего линейного флота США - бою, который по их замыслам должен был предшествовать генеральному сражению. Функции же разведки в интересах линейного флота отошли на второй план, особенно с развитием палубной авиации.

Появление же последних 6 тяжелых крейсеров в составе японского флота не имеет аналогов в практике мирового кораблестроения: построенные в качестве легких (класса “b”) с беспрецедентно мощным вооружением из 15 155-мм орудий, но с заложенной в проекте возможностью перевооружения на 203-мм калибр, они были быстро перестроены в тяжелые, как только японцы отказались от соблюдения всех договоров. В результате к началу войны на Тихом океане количество кораблей этого класса у основных соперников - Японии и США — оказалось равным.

Издание выпущено в формате аналогичном серии "Боевые корабли мира".

2.4. Вооружение

2.4. Вооружение

2.4.1. Главный калибр.

После достройки вооружение состояло из шести орудий калибром 20-см (200-мм) в так называемых одноорудийных “полубашнях”, очень простых по конструкции и довольно похожих на спаренные палубно-башенные установки “Юбари”, четырех 8-см зенитных орудий в открытых одиночных установках, 2 7,7-мм пулеметов Льюис и 12 61 -см торпедных труб в спаренных неподвижных установках (см. Приложение 1). Применение шести одноорудийных установок общим весом 6x57,5 = 345 т вместо двухорудийных 150-тонных башен, разработка которых еще только велась, экономило около 100 т веса. А расположение их по схеме “пирамида” позволило расположить все орудия ГК по диаметральной плоскости и благоприятно распределить нагрузку отдачи при стрельбе залпами.



СХЕМА ПОДАЧИ БОЕЗАПАСА В БАШНЮ №1

(толщина брони в мм)

Система подачи боезапаса проектировалась так, чтобы сэкономить как можно больше веса. Но в результате она оказалась такой сложной, что скорострельность орудий в реальных условиях упала с проектных пяти до двух выстрелов в минуту. Кроме того, поскольку большая роль в подаче снарядов и зарядов из погребов в “полубашни” отводилась ручной силе, поддержание приемлемой скорострельности в бою было делом сложным и утомительным для прислуги. Снаряды и зарядные картузы проходили довольно длинный путь: из погребов (снарядные и зарядные погреба располагались на одном уровне под складской палубой) они вручную подавались к нижней части подъемника, куда также вручную загружались. Подъемник проходил не внутри барбета или несущей трубы “полубашни” (фактически это было просто высокое - почти в два межпалубных пространства - кольцо, поддерживающее поворотную платформу с орудием, по верхней кромке которого располагался роликовый погон), а рядом с ним. Снаряд и его полузаряды в горизонтальном положении поднимались с помощью 8-сильного электромотора до палубы, находившейся на один уровень ниже боевого отделения, т.е. до ВП для установок №2 и №5 и на СП (средней) для остальных. Затем их также вручную передавали через отверстие в несущей трубе внутрь и укладывали в другой подъемник. Далее снаряд, теперь в вертикальном положении, с помощью гидропривода (насос с электродвигателем 8 л.с.) поднимался в боевое отделение поблизости от затвора, после чего вручную вкладывался в ствол и досылался. Зарядные картузы подавались вверх опять- таки вручную, далее заряжающие укладывали их в ствол и досылали вручную. Расстояние между двумя подъемниками каждой установки достигало 3 метров, а нижний подъемник установки №4, расположенной над машинным отделением, отстоял от нее на 7 м. Нельзя не посочувствовать прислуге этой установки, вынужденной вручную перетаскивать 110-кг снаряды и пудовые полузаряды на такое расстояние с подъемника на подъемник. Да и в бою такая система подачи легко выводилась из строя.

2.4.2. Зенитное вооружение.

После достройки и до модернизации в 1932-33 годах оба крейсера несли по четыре 8-см зенитных орудия на пьедестальных установках без щитов с ручным обслуживанием, которые располагались на ВП по бокам от дымовых труб. Характеристики орудий, установок и боезапаса даны в Приложении 1. Эти зенитки имели некоторую эффективность против медленно летящих самолетов на средней дистанции. Стрельбы, проведенные в 1926 году линкорами 1-й эскадры (“Нагато”, “Фусо”, “Исё” и “Ямаширо”) и 2-й эскадры (“Кирисима”, “Хией”), на которых тогда стояли эти орудия, дали 4,57% попаданий. Стрельба велась с управлением по дальномерам, со средним темпом 11,2 выстг „ла в минуту, на дистанции 3000 м по парусиновой цели, буксируемой гидросамолетом со скоростью 60 узлов (110 км/ч). Сами линкоры шли со скоростью 15 узлов.

Для ближней защиты от самолетов на мостике имелось два 7,7-мм пулемета Льюис, которые импортировались из Англии и были приняты на вооружение в 1925 году. Эти пулеметы оказались слишком тяжелыми и ненадежными. Их основные характеристики: длина ствола 1,283 м, вес без боезапаса 11,8 кг, скорострельность 550 выстр./мин., скорость пули у дула 745 м/с, эффективная дальность 1000 м.

2.4.3. Система управления артиллерийским огнем (СУАО).

Для управления стрельбой 20-см орудий сохранили систему наведения “слежение за указателем”. Главный директор типа 14 стоял на верхушке носовой надстройки, а резервный такого же типа - на крыше самолетного ангара. Оба директора можно было использовать также и при стрельбе по воздушным целям, поскольку их 6,4-см телескопы модели “L” слежения за целью с мощностью увеличения 6-7 раз (с 23 июля 19127 года переименованы в “6-см полузенитные телескопы”) имели угол возвышения 90°.

Главный директор (Хойбан) размещался в посту управления огнем почти в 22 м над ВЛ, как того требовал внутренний приказ по морской артиллерии №18 от 24 апреля 1923 года, устанавливавший структуру “устройств управления артиллерийским боем” для линкоров, крейсеров и эсминцев. Сразу под ним в визирном посту находилось устройство слежения за целью (Сокутекибан) типа 13, которое подсчитывало скорость цели и дистанцию до неё. Из-за большой высоты расположения этих устройств пришлось принять специальные меры для уменьшения их вибрации, возникавшей при стрельбе орудий. Уже на линкорах типа “Нагато” классическую треногую фок-мачту, несущую все устройства УАО, заменили семиугольной. Но и это не дало полностью удовлетворительных результатов. При проектировании крейсеров типа “Миоко” в 1923 году помощник Хираги Фудзимото предложил принять мачты типа “пагода”, которые явились как бы развитием американских “решетчатых” мачт, но были полностью зарытыми по наружной поверхности. После исследований на виброустойчивость “пагоды” приняли для проектов “Миоко” и “Аоба”, а также для уже строившихся “фурутака” и “Како”, чей проект соответственно модифицировали.

Для определения дистанции на крейсерах имелось по четыре дальномера “бинокулярной совмещающей системы” с базой 3,5 м, установленных по два на борт на уровне компасного мостика и кормового поста УАО (резервного). Для ночных боев предусматривалось три 90-см прожектора типа “SU”: один по ДП над компасным мостиком и два между трубами (левый ближе к носу, оба на одном уровне). Эти прожекторы, впервые появившиеся в 1918 году на линейном крейсере “Конго” и легком “Тацута”, устанавливались на всех последующих кораблях, заменив прожекторы типа “Сименс”. Последние оказались недостаточно мощными и излучали изохроматический свет, а новые типа “SU” - голубовато-белый с интенсивностью 9000 свечей на 1 м2 при токе 150А и напряжении 75 В, что позволяло вести стрельбу на дистанции 3500-4000 м. Вертикальная наводка прожекторов производилась в пределах от -30° до +100°. Управлялись они из специального поста, размещенного в нижней части носовой надстройки, или из постов управления огнем ГК (носового и кормового резервного).

2.4.4. Торпедное вооружение.

По проекту торпедное вооружение не предусматривалось, поскольку для разведчика оно было бы только лишним и опасным грузом. Но оба крейсера вошли в строй, имея по 12 неподвижных ТА. Установка на крейсерах “класса А” тяжелого торпедного вооружения произошла под давлением МГШ, который после подписания Вашингтонского договора стал придавать большое значение ночному бою и торпедным атакам, чтобы компенсировать ограничения, наложенные на линейные силы. Эта же концепция привела к созданию эсминцев “специального” типа (головной “Фубуки”), и к перевооружению в 1941 году двух 5500-тонных крейсеров в “торпедные” с десятью(!) четырехтрубными 61 -см ТА каждый.

Сначала предполагалось установить на эти крейсера поворотные аппараты на верхней палубе: по ДП, как на “Юбари”, или по бортам, как на 5500-тонных крейсерах. Но большая высота борта (по проекту 5,5 м против 4 м на 5500-тонных) подняла проблему относительно угла входа торпед в воду. Пришлось перенести ТА на палубу ниже, а также сделать их спаренными неподвижными, чтобы дать им лучшую защиту (плиты стали НТ 19-25,4 мм).

Хирага был ярым противником установки на больших кораблях торпедного вооружения, особенно внутри корпуса над МО или рядом с погребами, т.к. опасался, что в случае попадания снаряда или в результате пожара боеголовки торпед сдетонируют и вызовут ужасные повреждения. Взгляды Хираги подтвердились результатами испытаний, проведенных с корпусом недостроенного линкора “Тоса” 24 июня 1924 года. Тогда в носовом торпедном отделении, расположенном под верхней палубой, сдетонировали несколько боеголовок торпед типа 8 (300 - 346 кг “шимозы”) и корпус над ВЛ получил огромные разрушения. Прогнозы Хираги подтвердились и в ходе войны на Тихом океане, когда добрая половина из 18 вошедших в строй тяжелых японских крейсеров погибла именно после детонации собственных торпед, имевших кроме мощнейшего заряда еще и взрывоопасные кислородные двигатели. И это несмотря на то, что после неоднократных модернизаций на всех крейсерах, казалось бы, приняли все возможные меры предосторожности: ставшие поворотными ТА располагали на спонсонах, чтобы при развороте их по траверзу боеголовки торпед оказывались как можно дальше от борта, а запасные торпеды помещали в специальные бронированные ящики.

Несмотря на протесты Хираги, победили тактические соображения МГШ и ТА установили внутри корпуса: четыре пары труб типа 12 года (1923 г.) над машинными отделениями и две пары между установкой ГК №3 и носовой надстройкой. Из-за недостаточной ширины корпуса ТА правого и левого бортов несколько смещались относительно друг друга по длине корабля. Нормальный запас торпед - 12, но в военное время предполагалось нести ещё 12 резервных типа 8 года №2. Торпеды имели длину 8,415 м, калибр 61 см, вес 2362, кг, боеголовку с 346 кг “шимозы”. Пневматический 4-цилиндровый радиальный двигатель позволял им пройти на скорости 27 узлов 20000 м, на 32 узлах 15000 м или 10000 м на 38 узлах.

2.4.5. Авиационное оборудование.

Так как 7500-тонные крейсера в первую очередь предназначались для разведки и защиты линейного флота от легких сил, с самого начала понималась необходимость в обеспечении их хотя бы одним самолетом, который бы мог обнаружить противника на большом расстоянии.

Во время проектирования крейсеров в 1921-22 годах катапульты за рубежом только-только начали разрабатывать. Поэтому решили до появления подходящей катапульты, что потребовало бы некоторой переделки проекта, временно установить рельсовую взлетную платформу модифицированного типа Хейнкель. При общей длине 27 м она состояла из двух частей: 10-метровая кормовая часть монтировалась на башне №4 и вращалась вместе с ней, а 17-метровая носовая стояла перед башней на полукруглых палубных рельсах. Наклон платформы в нос к горизонту составлял 5°, а угол поворота - по 45° от ДП на каждый борт. Для взлета корабль разворачивался против ветра и развивал высокую скорость, а самолет с работающим на полной мощности мотором скатывался по рельсам на небольшой тележке. Эта платформа оказалась неудобной и даже опасной, поэтому использовалась крайне редко, да и то в экспериментальных целях. В 1930 году её сняли.

Оба крейсера укомплектовали без носовой части взлетной платформы, которую установили только в конце 1926 года. В 1927 году “Фурутака” для испытаний получил первый гидросамолет (ГСМ) HD-25 фирмы Хейнкель, а позже - улучшенный HD-26. В 1928 году “Како”, а в 1929 году “Фурутака” получили 2-местные ГСМ типа 2 (HD-26) производства уже японской фирмы Аичи. Эти двухпоплавковые бипланы, имевшие скорость 200 км/ч и дальность 495 миль (около 4,5 часов полета), поднимались с воды и в большинстве случаев спускались на воду с помощью грузовой стрелы, установленной на платформе грот-мачты. Хранился самолет или на взлетной платформе или в ангаре за дымовой трубой.

Оглавление книги


Генерация: 0.047. Запросов К БД/Cache: 0 / 0