Глав: 19 | Статей: 19
Оглавление
Карл Барц рассматривает историю люфтваффе с их основания до полного поражения, подробно описывая все значительные операции с участием германских авиационных подразделений. Люфтваффе нанесли огромный урон противнику. В Германии была разработана автоматизированная система наведения ночных истребителей, превосходящий по техническим параметрам все зарубежные аналоги истребитель Ме-262, а в декабре 1944 года состоялся первый запуск «Кобр» – пилотируемых ракет, предназначенных для использования против соединений бомбардировщиков врага. Однако никакие научные достижения уже не могли спасти Германию, погубленную противоречивыми действиями диктатора.
Карл Бартцi / Михаил Зефировi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 11 ВОЗДУШНЫЕ ОПЕРАЦИИ НА СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

Глава 11

ВОЗДУШНЫЕ ОПЕРАЦИИ НА СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

В ноябре 1941 года Кессельринг был вызван с Восточного фронта в ставку Гитлера. В присутствии Геринга и Ешоннека Гитлер рассказал о новых задачах, выполнять которые поручались ему. Дела в Северной Африке шли неважно, и в течение нескольких месяцев трудности Роммеля выросли до такой степени, что можно было говорить о кризисе его действий. Главная неприятность состояла в том, что англичане успешно беспокоили линии его снабжения, действуя как с моря, так и с воздуха, в основном с Мальты.

– Единственное реальное решение состоит в том, чтобы вывести Мальту из строя как британскую базу, – объявил Гитлер.

– Может, лучше захватить ее раз и навсегда? – спросил Кессельринг.

– Без сомнения, это было бы оптимальное решение, – последовал ответ, – но мы не имеем необходимых сил.

Тогда Кессельринг был назначен главнокомандующим немецкими силами на Юге. Роммель же остался в прямом подчинении немецкому Главному командованию.

Мальта, самый большой из группы островов, которые лежат приблизительно в 100 километрах к югу от Сицилии, все равно был маленьким островом. Общая его площадь составляет всего 246 квадратных километров, но он имеет великолепную естественную гавань и находится посередине пролива, соединяющего восточную и западную части Средиземноморья, поэтому его стратегическая значимость во время войны огромна. Почему итальянцы не предприняли энергичной попытки взять его, когда вступили в войну и когда остров фактически был незащищенным, так и осталось тайной. С Роммелем в Северной Африке, полностью зависящим от поставок из Европы, важность Мальты стала еще большей, чем когда-либо прежде. Пока Мальта оставалась в руках англичан и служила базой, с которой можно было топить итальянские транспортные суда, снабжавшие Северную Африку, Роммель не мог чувствовать себя в безопасности, независимо от того, какой благоприятной для него самого ни была бы боевая обстановка.

До прибытия 2-го воздушного флота под командованием Кессельринга Африканский корпус Роммеля с баз на Сицилии поддерживал X авиакорпус генерала Гейслера.[218] Теперь же этот корпус был переброшен на Крит, а его место занял II авиакорпус генерала Лёрцера,[219] одного из друзей Геринга. Имелось отдельное командование для действий с африканских баз,[220] и все самолеты, базировавшиеся там, находились в его распоряжении.

Численность этих двух корпусов варьировалась, но каждый из них имел одну или две разведывательные авиагруппы, бомбардировочную и истребительную эскадры, а также транспортные, морские подразделения и подразделения авиаметеоразведки. Ни один из них никогда не был достаточно силен, чтобы адекватно прикрыть всю зону своих действий, а чрезмерные требования, предъявляемые к ним, существенно их обессилили.

Поэтому 2-й воздушный флот Кессельринга прибыл как раз вовремя. Немецкие и итальянские войска были отброшены назад к Дерна и испытывали нехватку снаряжения. Теперь же они получили его в достаточном количестве, что позволило Роммелю начать новое наступление, и к 30 января 1942 года его войска снова оказались на своих прежних позициях в Эль-Газале,[221] но затем фронт стабилизировался. Кессельринг решил воспользоваться затишьем, чтобы вернуться к своей главной стратегической цели: разрушению Мальты как эффективной базы, тревожащей линии снабжения Роммеля.

Подготовка к кампании находилась в искусных руках генерала Дейхманна. Три аэродрома на Мальте должны были быть выведены из строя, портовые сооружения разрушены, а любые суда, обнаруженные в гавани, потоплены. Сам город Валетту предполагалось по возможности сохранить. В течение дня должны были выполняться массированные налеты бомбардировщиков под истребительным прикрытием, а ночные налеты должны были не позволять оборонявшимся восстанавливать ущерб, нанесенный в дневное время.

Налеты начались 2 апреля 1942 года. Со времени начала войны остров очень изменился: из красивого, мирного места, радовавшего сердце туристов, он стал военным лагерем, современной базой подводных лодок и самолетов. Остров уже не в первый раз подвергался налетам, но то, что происходило теперь, относило его, как цель для массированных бомбежек, к той же самой категории, что и Севастополь, Лондон и Тобрук.

Остров был легко доступен с аэродромов на Сицилии – самое большее 120 километров в одну сторону. С раннего утра «Штуки» с ревом пересекали узкий пролив и пикировали на Луку, Хал-Фар и Такали,[222] сбрасывали с малой высоты бомбы и затем возвращались за другими. Бомбежка продолжалась весь день без перерывов. В то время на острове были, может быть, 90 самолетов, включая две эскадрильи «Спитфайров» и одну эскадрилью «Харрикейнов». Любое подкрепление или самолеты на замену должны были взлетать с авианосцев, находившихся на большом расстоянии, что влекло за собой большие потери.

Очень часто Мальту защищали не более десяти или дюжины самолетов, и после дня ожесточенных боев, возможно, не более четырех или пяти из них все еще могли воевать. И эти немногие оставшиеся продолжали взлетать и сражаться, а на земле в укрытиях из известняка день и ночь механики работали, чтобы поддерживать их в пригодном для полетов состоянии.

В разгар налетов генерал Добби, командующий на острове, заболел и был заменен лордом Гортом, человеком, руководившим эвакуацией из Дюнкерка. Снабжение теперь было очень ограниченным, и часто дневной паек на одного человека состоял из пяти маслин, небольшого количества консервированного мяса, ста граммов хлеба и нескольких вяленых фиников. Это было немного, чтобы работать и сражаться, но, по крайней мере, летчики-истребители имели дополнительную порцию морковного супа и несколько капсул рыбьего жира. Стволы пушек изнашивались, боеприпасы заканчивались, а запасы бензина были не слишком большими даже для немногих пригодных к эксплуатации самолетов. И все это время на взлетно-посадочные полосы и портовые сооружения падали тонны бомб. Кессельринг нередко с удивлением спрашивал себя, как оборонявшиеся вообще еще поднимали в воздух самолеты.

Каждый день сотни бомбардировщиков, сопровождаемые истребителями, взлетали со своих баз на Сицилии. Едва машины поднимались в воздух, их экипажи уже видели вдали в море коричнево-зеленый овал, который был их целью. Сначала появлялись Гоцо и Комино,[223] а затем в солнечном свете можно было заметить главную гавань Мальты с треугольной крепостью у входа и поднимавшиеся позади нее ряды плоских крыш зданий Валетты. И наконец они могли видеть большой аэродром, длиной 8 километров, с неисчислимыми взлетно-посадочными полосами. Он теперь был весь изъеден воронками, но многие из них уже были засыпаны. Чего нападавшие никогда не видели, так это самолетов на земле.

Вся жизнь на Мальте ушла под земную поверхность. Меловой грунт предоставлял прекрасную возможность для земляных работ, и под землей были устроены больницы, кухни, туалеты, спальни, бараки, склады и даже кинозал. Портовые сооружения и крепость постепенно превращались в руины, а новый подземный город развивался. Сирены выли день и ночь. Едва стихал сигнал «Отбой!», как снова звучали сигналы тревоги. Оборона не должна была иметь возможности для отдыха и восстановления. Начинало казаться, что конец наступит очень скоро.

8 апреля Мальта перенесла двухтысячный налет. Немногие истребители все еще вылетали, а когда бездействовали, скрывались в ангарах, созданных при помощи взрывов в твердой скале. Едва пилоты после посадки выбирались из кабин, механики с затуманенным усталостью взором, в порванных и обветшалых комбинезонах заправляли, перевооружали и проверяли их машины. Поскольку использовать грузовики было невозможно, дозаправку производили вручную из маленьких канистр. Каждый истребитель совершал по четыре или пять вылетов в день, и все техническое обслуживание необходимо было проводить быстро.

Очень редко возникала короткая пауза, но полная тишина казалась угрожающей. Самолеты с Сицилии можно было услышать на Мальте почти сразу, как только они поднимались в воздух, но иногда их звук не сопровождался обычной активностью на экранах радаров на острове. Тогда наблюдатели понимали, что где-то в море атакован конвой, пытавшийся доставить им подкрепление и отчаянно необходимые грузы.

Вероятно, немецкий самолет-разведчик обнаружил конвой, вышедший из Александрии: суда с продовольствием, танкеры с крайне нужным бензином, суда с боеприпасами и разнообразными грузами. Спустя пару часов, когда конвой оказывался достаточно далеко в море, начинался налет. «Штуки», сопровождаемые истребителями, пикировали сквозь зенитный огонь и сбрасывали бомбы, и 1500 километров, которые отделяли Александрию от Мальты, превращались в гонку со смертью, в героическое плавание сквозь вражеский строй. Самолеты атаковали волна за волной, и бомбежка продолжалась в течение многих часов. Некоторые суда загорались, кренились на левый или правый борт, выходили из ордера и наконец тонули. Но уцелевшие продолжали идти сквозь град бомб.

Могла ли Мальта устоять в таких условиях? Часто единственными поступавшими грузами были те, которые сбрасывались на парашютах в совершенно неадекватных количествах. С каждым днем число раненых увеличивалось, и вскоре больницы были переполнены ими. Сражение не было закончено, но нападавшие могли отметить первый успех: Мальта получила достаточный удар, не было ни времени, ни возможности для нападений на коммуникации Роммеля, и впервые с момента вступления Италии в войну итальянские военные корабли могли спокойно плавать по Средиземноморью. Роммель получал необходимые грузы. Опасность, которая долго угрожала с Мальты, казалось, исчезла, и в апреле первый и единственный раз 30 тысяч тонн грузов, которые требовались ему, были действительно поставлены.

К концу месяца непрерывных бомбежек Мальта, вероятно, созрела для захвата, но немецкое Главное командование решило, что будет достаточно просто вывести ее из строя. Это решение, без сомнения, было принято под влиянием тяжелых потерь, понесенных отборными немецкими частями во время высадки воздушного десанта на Крит. Никто не хотел повторения этого на Мальте. Первоначально Роммель требовал захвата Мальты, но после значительного улучшения ситуации со снабжением стал менее настойчив. Лишь один человек все еще утверждал, что необходим фактический захват острова, и это был Кессельринг. В конечном счете он смог убедить Гитлера дать согласие на операцию «Геркулес» – вторжение на Мальту.

В ночь на 4 июня десантники генерала Штудента и итальянские парашютисты из дивизии «Фольгоре» должны были высадиться на Мальте. Затем транспортные самолеты доставили бы при помощи планеров две или три итальянские дивизии. Большие транспортные самолеты имелись в достаточном количестве. Были четырехмоторные Go-242 с грузоподъемностью 2,5 тонны и некоторое число шестимоторных «Гигантов»[224] с грузоподъемностью 24 тонны, способные доставлять танки и пушки.

Параллельно с захватом Мальты Роммель должен был взять Тобрук. Он начал свое наступление 26 мая. 130 тысяч человек с танками во главе двигались через пустыню в восточном направлении. План Роммеля состоял в том, чтобы развить двойной охват, который закончился бы окружением и тотальным уничтожением противника, но его наступление оказалось успешным лишь частично. Ключевые британские позиции были захвачены и большая часть британских бронетанковых сил уничтожена, но, хотя британские войска понесли ужасные потери, они не были уничтожены. После своего большого успеха Роммель развернулся влево, к Тобруку, который удерживал 30-тысячный гарнизон.

Для поддержания атаки на него Кессельринг перебросил в Африку из Греции и с Крита все имевшиеся пикирующие бомбардировщики. Бомбежки и действовавшие в промежутках между ними немецкие саперы проделали проходы сквозь минные поля и проволочные заграждения, и танки Роммеля покатились вперед в сопровождении пехоты. Несмотря на решительное сопротивление, кольцо обороны было прорвано под постоянный вой пикирующих «Штук» и взрывы их бомб. В последний момент генерал Клоппер, командующий обороной Тобрука, отдал приказ уничтожить все запасы, и продовольственные склады были подожжены, склады боеприпасов взрывались при помощи электрозапалов, а горящие нефтяные цистерны добавляли к пламени обширные облака черного масляного дыма. Немецкая артиллерия еще вела огонь, звук непрерывных взрывов также доносился из гавани, где британские саперы взрывали причалы и портовые сооружения. Прежде чем обстрел полностью прекратился, Роммель организовал свое триумфальное вступление в город, чтобы принять формальную капитуляцию.

Шесть дней спустя силы Роммеля были уже в Сиди-Баррани,[225] где состоялась встреча немецких маршалов, которым предстояло решить, какими должны были быть следующие шаги в кампании. Звезда Роммеля была теперь в зените, и он вел себя чрезвычайно уверенно. Он объявил, что перед ним фактически нет никого и что в ближайшие десять дней он окажется на Ниле. Кессельринг был менее оптимистичным. Он указал, что немедленное продолжение наступления – даже если оно столкнется с незначительным вражеским сопротивлением – будет означать выход из строя многих танков и самолетов, которым уже сейчас требовался ремонт. Кроме того, в течение некоторого времени нельзя было ожидать никаких крупномасштабных поставок. Поэтому он склонялся в пользу паузы для укрепления на захваченных рубежах. Этого требовали его собственные силы, люди и машины достигли своего предела, и многие из самолетов больше не были пригодны для действий. Также можно было не сомневаться, что британские силы получили бы подкрепления с Ближнего Востока.

Но Роммель был настроен крайне оптимистично, и итальянцы также. Затем Кессельринг получил от Гитлера короткую телеграмму, в которой тот предлагал ему не вмешиваться в решения фельдмаршала Роммеля и напоминал о его собственных делах. Это успокоило Роммеля, и тот двинулся на Каир. Он дошел до Эль-Аламейна, где был остановлен из-за неожиданного вражеского сопротивления и истощения собственных сил. Кессельринг был прав. К моменту, когда Роммель достиг Эль-Аламейна, лишь около тридцати его танков все еще были пригодны для действий. Кессельринг также оказался прав и в отношении снабжения: грузы не могли пересекать Средиземноморье беспрепятственно – Мальта все еще находилась в руках англичан.

Что же случилось с операцией «Геркулес»? В Эль-Ала-мейне положение Роммеля больше не казалось блестящим – не хватало людей, техники и материалов, особенно бензина. В этой ситуации он требовал подкреплений, хотя в то время каждый человек, которого Германия могла призвать на военную службу, был необходим на Востоке. Перспектива победы на Ниле больше не казалась реальной.

Две парашютно-десантные дивизии, предназначавшиеся для вторжения на Мальту, были теперь вместе с пехотной дивизией направлены Роммелю. Все имевшиеся люди, их снаряжение, запасы и танки предстояло перебросить через Средиземноморье. Требования Роммеля о снабжении становились все более настойчивыми, и предназначенные для него грузы концентрировались в Южной Италии и на Крите. Но Мальта снова угрожала линиям коммуникаций, тем временем остров получил подкрепления и материалы, хотя и ужасной ценой.

Кессельринг не единственный понимал огромную стратегическую важность Мальты. Англичане тоже понимали это и 9 августа пошли на почти отчаянный шаг. Флот во главе с линкорами «Нельсон» и «Родней» с 7 крейсерами, 32 эсминцами и 4 большими авианосцами вышел в Средиземноморье, чтобы прикрыть большой конвой судов с грузами для Мальты.[226] 11 августа он был замечен немецкими самолетами-разведчиками около Алжира. Люфтваффе сразу же предприняли мощные атаки. Авианосец «Игл» затонул,[227] но «Спитфайры», взлетевшие с авианосца «Фьюриос», смогли достигнуть Мальты. 12 августа немецкие и итальянские налеты на конвой продолжались весь день без перерывов. Поскольку конвой приближался к узким водам Сицилии,[228] линкоры были вынуждены повернуть, предоставив меньшим кораблям[229] добираться до Мальты, как они смогут. Сумерки не принесли никакого облегчения, к пикирующим бомбардировщикам теперь присоединились подводные лодки и торпедные катера, и непрерывные атаки шли всю ночь.

К утру затонули семь транспортов и два крейсера, а два других крейсера и танкер «Огайо» получили тяжелые повреждения. Но тем же вечером три судна со своим драгоценным грузом смогли достичь Валетты и в течение ночи были разгружены. Двумя днями позже в гавань Валетты был приведен на буксире поврежденный «Огайо».[230] На острове снова был бензин, позволявший использовать прибывшие новые самолеты. Британские подводные лодки также смогли прорваться через минные заграждения и снова базировались на Мальте. Цена была заплачена высокая, но оборону удалось усилить, и Мальта больше не задыхалась.

По мнению Черчилля, немцы и итальянцы могли бы полностью уничтожить конвой, если бы не подозрительность и соперничество между ними. Утром 13 августа два отряда итальянских крейсеров вышли в море, чтобы атаковать конвой с двух сторон южнее Пантеллерии. Поскольку крейсерам предстояло действовать поблизости от Мальты, командование итальянского военно-морского флота попросило немцев выделить истребительное прикрытие, но те отказались. Согласно Черчиллю, это говорило о том, что немцы не доверяли союзникам и не желали сотрудничать с итальянским флотом. В любом случае, когда истребительное прикрытие оказалось невозможным, Муссолини приказал отозвать крейсера. Немецкий адмирал прокомментировал это так: «Несмотря на тяжелые потери, британская операция была успешной и ее результатом стало полное стратегическое поражение оси, и вскоре мы должны будем заплатить за это».

С этого времени Мальта начала восстанавливать прежнюю значимость, и потери итальянских грузовых судов на Средиземноморье снова стали непомерно высокими. Всякий раз, когда итальянские корабли показывались в море, их сразу же атаковали и часто топили. Например, пока британские войска во главе с генералом Монтгомери успешно наступали в Эль-Аламейне, три итальянских танкера с топливом для Роммеля были атакованы в Средиземном море и все три посланы на дно. Измотанные и ослабленные люфтваффе теперь были не способны поспорить за господство в средиземноморском воздухе с превосходящими союзническими силами, и к ноябрю снабжение Роммеля морским путем практически полностью прекратилось, и его отступающие танки должны были снабжаться горючим по воздуху.

Это было время, когда началось сражение за Сталинград. Если бы Германия использовала свой флот транспортных самолетов там, вместо Северной Африки, где Роммель в любом случае вел безуспешные бои, то, вероятно, можно было бы выручить Сталинград.

Немецкая разведка теперь то и дело поставляла Кессельрингу ложную информацию относительно намерений союзников. Его информировали о том, что «надежные агенты» сообщили о предстоящей высадке многочисленных англо-американских сил в Западной Африке. Вскоре это сообщение было «скорректировано» в пользу союзнической высадки в Норвегии. Потом появилась новая «корректировка»: не Норвегия, а все же Африка. Эти противоречивые сообщения о планах союзников приводили штаб Кессельринга в настолько большое замешательство, что генерал Дейхманн[231] связался с Канарисом, руководителем немецкого абвера, и потребовал, чтобы тот назвал, кто эти «надежные агенты», но Канарис заявил о своих особых правах и отказался отвечать.

Британские военно-морские и военно-воздушные силы, действовавшие с Мальты, снова наносили все больший и больший ущерб оси, и в результате очень немного судов с грузами прорывалось к Роммелю. Тогда Геринг приказал начать новый «блиц» против Мальты, хотя теперь было уже слишком поздно, чтобы он произвел большой эффект. Однако в середине октября бомбардировщики II авиакорпуса еще раз атаковали остров, но на сей раз встретились с мощным противодействием британских истребителей, и через три дня налеты пришлось прекратить, потому что потери были слишком высокими. После этого стало ясно, что возможность захвата Мальты или, по крайней мере, вывода ее из строя как базы для боевых действий потеряна окончательно.

Несмотря на информацию, которую продолжал получать от абвера, Кессельринг был убежден, что высадка союзников состоится где-нибудь в Северной Африке, если не прямо на Сицилии, и соответственно расположил свои силы. 7 ноября поступили первые действительно важные новости от немецких агентов: из Ла-Линеа[232] сообщили о проходящей армаде из 800 кораблей. На следующий день, к большому удивлению немецкого Главного командования, но не Кессельринга, союзники высадились в Оране, Алжире и около Касабланки.

9 ноября он в ответ захватил порты и аэродромы между Алжиром и Тунисом, чтобы создать там мощный плацдарм. Враг все еще был в 800 километрах, и немецкие силы в Тунисе теперь составляли пять дивизий, три немецких и две итальянских, приблизительно со 100 пушками.

Нагрузка на люфтваффе теперь возросла чрезвычайно. Роммель все еще настаивал на продолжении поставок, и прежде всего бензина. Требовалось обеспечить прикрытие своих конвоев и атаковать конвои союзнические. Считалось, что люфтваффе успеют сразу всюду. Они делали все, что могли, идя на большие жертвы, но не смогли предотвратить потерю в Средиземном море между августом и ноябрем судов оси общим тоннажем в 205 тысяч брт.[233]

Впервые союзническая стратегическая авиация начала налеты на цели в Италии, используя новые четырехмоторные бомбардировщики «Ланкастер». Обследование одного из сбитых этих самолетов показало, что англичане создали очень мощное оружие дальнего радиуса действия. Новый бомбардировщик имел сильное бронирование, мощное вооружение – от десяти до двенадцати крупнокалиберных пулеметов – и мог доставлять большую бомбовую нагрузку на длинные расстояния. Фактически с появлением «Ланкастера» началась новая фаза в воздушной войне, и истребители люфтваффе обнаружили, что его очень трудно сбить. Генерал Дейхманн, осмотрев разрушенный самолет, был так впечатлен, что пригласил Геринга приехать и тоже его осмотреть, но Геринг отказался и послал вместо себя Таиланда, командующего истребительной авиацией.

Теперь Монтгомери наступал на Роммеля с востока, пока новые союзнические силы приближались с запада. Скоро стало ясно, что если в Тунис не будет послано очень сильное подкрепление, то немецкие войска там окажутся в западне. Только вот требуемых сил не было. Кессельринг, без сомнения, хорошо понимал ситуацию, но, желая оттянуть вторжение в Италию на максимально возможное время, все же собирался создать явно несостоятельный плацдарм в Тунисе. Для того чтобы получить подкрепление, он лично отправился в ставку Главного командования, где генерал Варлимонт[234] отказался выполнить его требования, прямо заявив, что Тунисский плацдарм был безнадежным предприятием, в котором Германия могла лишь потерять войска. Однако Гитлер решил в пользу Кессельринга, и ему дали еще одну дивизию, которая присоединилась к уже имевшимся там трем с половиной немецким и двум итальянским дивизиям, чтобы затем вместе с ними быть уничтоженной или попасть в плен.

Даже с этой новой дивизией силы Кессельринга в Тунисе были совершенно неадекватными, но, по крайней мере, они были оснащены новейшим оружием, включая мощные танки «Тигр», новыми минометами и новыми самолетами Не-129. Несмотря на то что итальянские суда больше не могли показываться в Средиземном море без риска сразу быть потопленными, очень удобными для доставки грузов оказались паромы «Зибель», и также свою работу делали транспортные самолеты люфтваффе, вопреки растущей мощи союзнических военно-воздушных сил. Объем грузов был определен в 150 тысяч тонн в месяц, но, несмотря на все усилия, максимальным достижением стали 80 тысяч тонн.

К марту 1943 года союзники окончательно захватили господство в воздухе над Средиземным морем и в течение только одного месяца сбили 200 немецких транспортных самолетов. Однажды группа из 20 больших транспортных самолетов Ме-323, называемых «Гигантами», была атакована истребителями союзников, и 18 немецких самолетов были сбиты.

Немецкие истребители и бомбардировщики, действовавшие с Сицилии, Сардинии и из Южной Франции, теперь сталкивались с огромным превосходством противника, и каждый день приносил новые большие потери, которые не могли быть восполнены. Количество пригодных для полетов бомбардировщиков сократилось с 200 до 40. Но, несмотря на страшную убыль, бесперспективные действия продолжались. Недостаточно хорошо вооруженные Ju-88 все еще направлялись атаковать Мальту и другие хорошо защищенные места, даже при том, что не было никаких истребителей для их прикрытия.

В Тунисе произошло неизбежное: немецкие силы были окружены, и границы плацдарма постепенно сжимались, пока альтернативой не стала капитуляция или полное истребление. Никаких судов, чтобы организовать эвакуацию, не было, и 252 тысячи человек сдались в плен,[235] включая три бронетанковые дивизии и знаменитую 90-ю дивизию.[236] II авиакорпус был обескровлен – и все бесцельно.

Ценные авиабазы на Сицилии не намного дольше оставались доступными для люфтваффе. Немногим более чем месяц спустя остров был в руках союзников,[237] и самолеты люфтваффе пришлось перебросить на новые базы на материке.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.228. Запросов К БД/Cache: 0 / 0