Глав: 19 | Статей: 19
Оглавление
Карл Барц рассматривает историю люфтваффе с их основания до полного поражения, подробно описывая все значительные операции с участием германских авиационных подразделений. Люфтваффе нанесли огромный урон противнику. В Германии была разработана автоматизированная система наведения ночных истребителей, превосходящий по техническим параметрам все зарубежные аналоги истребитель Ме-262, а в декабре 1944 года состоялся первый запуск «Кобр» – пилотируемых ракет, предназначенных для использования против соединений бомбардировщиков врага. Однако никакие научные достижения уже не могли спасти Германию, погубленную противоречивыми действиями диктатора.
Карл Бартцi / Михаил Зефировi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 16 НОВОЕ ОРУЖИЕ

Глава 16

НОВОЕ ОРУЖИЕ

В прекрасный декабрьский день 1941 года старший летчик-испытатель фирмы «Юнкерc» Хольцбаур проводил испытание новой системы для автоматического бомбометания. Небо было синим, а видимость исключительно хорошей. Выбрав в качестве ориентира дымовую трубу, которая с расстояния была четко видна как темная вертикальная линия, Хольцбаур взял курс на нее, на дистанции около 3 километров включил автопилот и, откинувшись в кресле, предоставил остальную работу ему. Затем прямо под ним появилась черная дыра. Это было жерло трубы. Самолет с новой системой автоматического управления с абсолютной точностью прилетел к своему ориентиру.

Хольцбаур был впечатлен. Он решил попробовать снова. С расстояния приблизительно 16 километров он еще раз взял курс на трубу. Результат был точно таким же. Предоставленный сам себе и управляемый только автоматической системой самолет снова прошел точно над трубой. Окончательно заинтересованный, Хольцбаур снова и снова повторял попытки, и каждый раз результат был столь же хорош. Без сомнения, у него в распоряжении оказалось нечто крайне важное.

В тот же день, вернувшись за свой рабочий стол, он очень тщательно все обдумал и сделал вывод, что получил метод наведения самолета на выбранную цель с дистанции в многие километры с абсолютной точностью. Первой же мыслью, которая тогда пришла ему в голову, было то, что то же самое можно было сделать и с самолетом, несущим очень большое количество взрывчатки.

На следующий день он провел более обширные и исчерпывающие испытания и снова получил хорошие результаты. На сей раз, вернувшись за свой стол, он не только написал рапорт о результатах испытаний, но пошел дальше и предложил построить беспилотный самолет, способный нести большой боезаряд, который будет выводиться на цель меньшим самолетом, закрепленным сверху на его фюзеляже и отцеплявшимся в соответствующий момент, позволяя тем самым самолету-носителю лететь дальше самостоятельно.

Когда специалисты в проектном отделе прочитали предложение Хольцбаура, они лишь улыбнулись. Не то чтобы они не принимали Хольцбаура всерьез, просто было очевидно, что его предложение слишком запоздало. То, что он предлагал, больше не было необходимо. Почти каждый день сводки вермахта сообщали об успешных действиях немецких бомбардировщиков против кораблей как торговых, так и боевых. Бомбардировщик заходил на свою цель, бомбардир прицеливался и нажимал на кнопку, бомбы падали вниз – и очередной корабль внизу тонул, в то время как бомбардировщик благополучно возвращался домой. В сложившейся ситуации предложение Хольцбаура было устаревшим.

Между прочим, англичане уже экспериментировали с подобным самолетом. Перед войной ими был построен самолет «Шорт-Майо», несший на спине другой самолет.[336] Первоначальная идея принадлежала профессору Юнкерсу,[337] но он продал свой патент Англии. Цель британских экспериментов состояла в том, чтобы облегчить взлет тяжелогруженой машины. Когда связка поднималась в воздух, машины расцеплялись и каждая следовала своим курсом. В этой идее, в общем, не было ничего нового. Так, Германский научно-исследовательский институт планирующих полетов[338] уже вел работы над связкой из истребителя и планера. Если бы они завершились успешно, то это сделало бы ненужным использование буксировочных тросов, и в то же самое время планеры получили бы истребительное прикрытие над районом высадки. Поэтому идея Хольцбаура была отвергнута.

Но специалисты из планового отдела подумали по-другому, когда сверились со статистикой потопленных судов и потерь. Они обнаружили небольшой момент, который ликующие сводки вермахта неизменно опускали, а именно то, что на 1 бомбардировщик, который потопил вражеский корабль и благополучно вернулся, приходилось 27 потерянных. После этого предложение Хольцбаура уже не выглядело настолько ненужным или устаревшим. И, первоначально казавшееся расточительным, оно теперь стало выглядеть даже очень экономичным. Если один беспилотный самолет Хольцбаура мог сделать работу, которая стоила 27 самолетов, то, возможно, этот вопрос следовало изучить. Прежде всего в этом случае можно было не рисковать обученным персоналом, поскольку самолет на его спине, истребитель, мог позаботиться о себе сам.

Узнав об их более чем сочувствующем настроении, Хольцбаур пригласил специалистов к себе. Результаты оказались столь же хороши, что и прежде, и его пассажиры после посадки были полны энтузиазма в той же мере, как и он сам. А когда об этой идее услышали Пельтц и Баумбах, два командира бомбардировочной авиации, они также глубоко заинтересовались ею – все, что обещало сократить их потери, стоило изучить. Когда они убедились, что эта идея – то, что требовалось им, они сразу же отправились к Герингу, но к этому времени тот уже осторожно относился ко всем новым идеям. Не вникая, он отверг ее. Фирма «Юнкерc» не получила никакой официальной поддержки для продолжения экспериментов, но ею все же были проведены некоторые ограниченные испытания, которые показали, что мишень размерами 15 на 15 метров могла быть поражена снова и снова с абсолютной точностью. Какие это открывало перспективы при использовании против таких целей, как большие корабли, электростанции, мосты и так далее!

Но должны были пройти восемнадцать месяцев, прежде чем идею серьезно восприняли в Берлине, хотя все это время Пельц и Баумбах не оставляли ее. В июле 1943 года на Ju-88 был установлен Ме-109 и связка выполнила первые полеты. Затем рейхсминистерство авиации заказало пятнадцать таких составных комплексов, и они были собраны в Нордхаузене, где и прошли заключительные испытания. В проекте участвовали не очень много людей, и главным образом это были гражданские служащие.

На подходе к цели пилот включал систему автоматического управления и задействовал механизм расцепки, затем большой самолет летел к цели самостоятельно, управляемый встроенным сервомеханизмом, гарантировавшим, что он будет точно удерживать курс. Носовая часть Ju-88 была заполнена четырьмя тоннами взрывчатки, эффект применения которой становился значительно более разрушительным из-за принципа кумулятивного заряда, предварительно разработанного Маргуардтом и Хабером.[339]

В конце 1943 года боевая часть была испытана на французском линкоре «Оран».[340] 4-тонный заряд толщиной 1,8 метра был закреплен на стальной плите толщиной 10 сантиметров и направлен прямо на две главные орудийные башни. После взрыва заряд прошел через стальную пластину, на которой был закреплен, 30-сантиметровую броневую плиту первой башни, вышел через противоположную стенку, имевшую ту же толщину, и пробил броню второй башни.

Хольцбаур в Восточной Пруссии также провел испытания на железобетоне. Однотонная стальная сердцевина 4-тонного кумулятивного заряда при взрыве пробивала приблизительно 18 метров железобетона. В то время не было линкоров с башнями с толщиной брони более

70 сантиметров или с палубой, покрытой броней толщиной более 20 сантиметров. Согласно расчетам экспертов, «Мистел», так называлось новое изобретение, мог потопить самый мощный из плавающих линкоров.

Первый испытательный полет с применением нового кумулятивного заряда был проведен из Пенемюнде. Боевая часть имела диаметр приблизительно полтора метра и взрывалась через четыре секунды после удара. Весной 1944 года Хольцбаур поднялся в воздух с этим опасным грузом. Его целью был меловой утес высотой ПО метров на острове Мён. Все, казалось, шло хорошо и он приближался к цели, когда внезапно раздался толчок и нос самолета-носителя стал опускаться вниз, а два сцепленных вместе самолета – пикировать в земле. Сделав все возможное, чтобы восстановить управление, Хольцбаур был вынужден произвести расцепку, после чего его истребитель начал набирать высоту, в то время как Ju-88 падал вниз со своим грузом взрывчатки. Когда он ударился о землю, произошел потрясающей силы взрыв с огромной вспышкой пламени, сопровождаемой столбом дыма, который поднялся в воздух на 1000 метров.

К счастью, Ju-88 упал в 5 километрах от ближайшей деревни, и никто не пострадал. Последующее расследование показало, что в узкой пилотской кабине истребителя Хольцбаур, который был крупным мужчиной, нечаянно выключил тумблер главной системы управления, в результате чего тяжелая машина внизу вышла из-под его контроля.

На месте взрыва и вокруг не удалось обнаружить никакого следа Ju-88. Он буквально превратился в пыль. Единственным следом происшедшего была огромная воронка. Из соображений безопасности объявили, что разбился бомбардировщик, полностью загруженный бомбами, а чтобы добавить этой истории правдоподобия и ослабить любые подозрения, устроили фальшивые похороны «погибших» членов экипажа.

Неделю спустя Хольцбаур повторил попытку. На сей раз на спине самолета-носителя был FW-190.[341] На расстоянии приблизительно 8 километров до цели он включил систему автоматического управления, а когда до цели оставалось 1,5 километра, произвел расцепку. Его собственный самолет теперь набирал высоту, а самолет-носитель летел точно к цели. В последний момент его нос опустился, и он со своим грузом взрывчатки пикировал в склон мелового утеса. Раздался мощнейший взрыв, и из утеса был вырван огромный кусок. После этого Хольцбаур благополучно приземлился на острове Мён.

Пельтц и Баумбах имели свои планы в отношении нового оружия: его стали называть «Отец и сын,[342] после серии комиксов, очень популярной в Германии. Они были вынуждены ждать его в течение нескольких лет, хотя, если бы не зависть и распри, для разработки хватило бы нескольких месяцев. Однако теперь оно было готово и его можно было использовать.

Самолеты-разведчики сделали фотоснимки важных русских заводов и электростанций, находившихся далеко в тылу, включая несколько станций на Урале, которые обеспечивали энергией новые большие танковые заводы. Эти электростанции необходимо было разрушить, что означало бы большое сокращение числа танков, имевшихся у русских. Первоначально не было бомб или мин достаточной мощности, которые могли бы причинить им ущерб больший, чем просто поверхностные повреждения, но теперь был «Отец и сын» с его чрезвычайно мощным кумулятивным боезарядом.

Идея о дальних бомбардировочных рейдах не только за Урал, но и даже на Соединенные Штаты обсуждалась с самого начала войны. Самолеты, необходимые для подобных рейдов, должны были иметь оперативную дальность действия около 11 тысяч километров и нести от 3 до 5 тонн бомбовой нагрузки. Но в то время авиационных двигателей, способных доставлять на такие расстояния груз от 100 до 140 тонн, не было, так что должны были пройти годы, чтобы появилась хоть какая-то вероятность практического осуществления этой идеи.

Когда в войну вступили Соединенные Штаты, немедленно возникла идея бомбардировки Панамского канала, который имел огромную важность для всей американской системы обороны. Чрезвычайно сложные механизмы делали его крайне уязвимым в случае атаки. Было достаточно попадания даже весьма небольшого по мощности заряда лишь в одну камеру шлюза, чтобы на долгое время вывести из строя весь канал.

Первоначально предполагалось провести совместную операцию подводных лодок и больших самолетов, которые должны будут дозаправляться в воздухе. Многие фирмы начали работать над проектами бомбардировщиков дальнего радиуса действий. Фирма «Мессершмитт» разработала Ме-261, известный как «Adolfine», с дальностью полета приблизительно 9600 километров[343] и второй проект с дальностью более 11 300 километров и бомбовой нагрузкой 5 тонн.[344] Фирма «Фокке-Вульф» начала работы над шестимоторным бомбардировщиком с дальностью 9700 километров.[345] Фирма «Юнкерc» работала над Ju-390.[346] Затем в 1944 году фирма «Мессершмитт» разработала проект Ме-264, имевший комбинацию поршневых и реактивных двигателей.[347] Однако с течением времени сырья и материалов не хватало все больше и больше, а потребность в них возрастала, так что все эти проекты постепенно увяли.

После того как Хольцбаур провел успешное испытание своего составного комплекса, Пельтц и Баумбах отправились к Шпееру с предложением провести дальний бомбардировочный рейд за Урал, и, когда его согласие было получено, подготовка такого налета была поручена 200-й бомбардировочной эскадре. Но тем временем группа из двенадцати комплексов была послана в Сен-Дизье,[348] откуда действовала против союзнического флота вторжения. В мелководном устье реки Орн был потоплен французский линкор «Курбе» (водоизмещением 22 тысячи тонн).[349] Также были потоплены крейсер, транспорт и танкер.[350] Позднее еще транспорт и танкер были потоплены в гавани Шербура. Чтобы потопить эти шесть кораблей, были использованы девять самолетов-носителей и потерян только один из находившихся на их спине пилотируемых самолетов.

Эти замечательные успехи произвели впечатление на немецкие власти и, наконец, заставили их заказать еще 50 таких смертоносных составных комплексов,[351] одновременно была запланирована атака 40–60 комплексами на британский флот в Скапа-Флоу.[352] Машины с установленными кумулятивными боезарядами фактически уже стояли на датских аэродромах в полной готовности для атаки, пока разведывательные самолеты летали взад и вперед, делая фотоснимки и собирая необходимую для налета информацию. Но в декабре погода над Скапа-Флоу была слишком плохой.[353] Затем наступили лунные ночи, которые подразумевали, что атакующие, по всей вероятности, будут встречены еще над морем и что составные комплексы будут сбиты намного более скоростными истребителями еще до того, как достигнут своей цели. В январе снежные бури сделали любую попытку атаки невозможной, и в конце концов от этой идеи отказались.

Заводы теперь упорно работали над выпуском составных комплексов. На заводе в Дессау были заказаны 150 комплексов, которые должны были быть готовы в ближайшие шесть недель. В ходе операции «Железный молот» – так теперь назывался «уральский» проект[354] – из Восточной Пруссии должны были стартовать 200 самолетов. Но проводить операцию оказалось уже слишком поздно. Русские захватили Восточную Пруссию, после чего расстояние из Германии до целей стало слишком большим для Ju-88 и FW-190.

Другим многообещающим, но совсем иного вида проектом был так называемый проект «Гадюка». В 1944 году бывший директор фирмы «Физелер» Эрих Бахем стоял около своего завода в Вюртемберге[355] и с тревогой смотрел в небо. Того, что он видел, было более чем достаточно, чтобы расстроить его. Группы бомбардировщиков стройными рядами пролетали над заводом, чтобы сбросить бомбы, а выше и вокруг них, словно стрекозы на солнце, сверкали истребители эскорта. Это напоминало массовый групповой полет на авиашоу. Несомненно, Бахем думал о том, что должен же быть какой-то способ остановить их. Если истребителей не было в наличии или если они прибывали слишком поздно, то должен быть иной способ расколоть эти самонадеянные соединения.

Когда налет закончился, Бахем вернулся к своей работе, но обнаружил, что не способен сконцентрироваться на ней; его мысли продолжали блуждать, ища средство, способное предотвратить сцены, подобные той, которой он только что был свидетелем. Учитывая растушую нехватку сырья, оно должно быть более дешевым и простым, чемто, что можно легко производить в массовом масштабе, не тратя слишком много человекочасов. И эта машина должна быть изобретена, спроектирована и изготовлена как можно быстрее. Оставалось очень мало времени, иначе немецкие заводы и города превратятся в груды щебня.

Бахем как конструктор принимал участие в создании знаменитого самолета Физелер «Шторьх», на его счету были и другие блестящие работы. Размышляя над этой проблемой, он внезапно вспомнил об идее, которую обсуждал за год до войны с Вернером фон Брауном, который теперь в Пенемюнде работал над совершенствованием «Фау-2». Это была возможность использования против налетов бомбардировщиков пилотируемой ракеты. А почему бы нет? Теперь для этого было лучшее время, чем тогда. И для этой работы не требовались самоубийцы.

Эрих Бахем разработал проект пилотируемой ракеты для использования против вражеских соединений бомбардировщиков. Затем последовали эскизы, расчеты и в заключение «синьки».[356] Постепенно его зенитная ракета приобретала форму. Он назвал ее «Коброй», надеясь на то, что ее укус будет смертельным для врага. Это была комбинация самолета, ракеты и управляемого снаряда, простая конструктивно, дешевая для производства в крупных масштабах, не требующая больших трудозатрат во время использования, обеспечивавшая своему оператору большой запас безопасности.

Поскольку ей предстояло взлетать для атаки в тот момент, когда противник уже находился в пределах видимости, ее начальная скорость должна была быть очень большой, а ее мог обеспечить только ракетный двигатель. Старт производился почти вертикально, со специально подготовленной пусковой направляющей. Боевая часть включала 36 ракет, установленных пакетом в носовой части.[357] Произведя залп, пилот должен был катапультироваться и опуститься на землю на парашюте. Корпус ракеты разбивался, а ракетный двигатель опускался на другом парашюте для дальнейшего использования.

Ракета имела длину 6 метров, короткие крылья с размахом 3,6 метра, высоту корпуса 1,2 метра и ширину корпуса 0,9 метра. В ней использовались два различных типа ракетного топлива: четыре обычных твердотопливных ракетных ускорителя и жидкое ракетное топливо Вальтера[358] для самолета Me-163. Это сочетание гарантировало стартовую мощность приблизительно 30 тысяч лошадиных сил. За десять секунд ракета достигала высоты 1000 метров, имела потолок более 11 600 метров, скорость почти 1000 километров в час и радиус действия приблизительно такой же, что и у Me-163, а именно 80 километров, и время полета около 10 минут. Эффект от применения подобного оружия против плотных боевых порядков стратегических бомбардировщиков должен был быть разрушительным.

Закончив работу над практическими деталями, Бахем отправился в Берлин и встретился с Галландом, который сразу же оценил значение его проекта и обещал немедленно передать его рейхсминистру вооружений. Полностью удовлетворенный достигнутым, Бахем вернулся на свой завод, расположенный в идиллическом месте, чтобы продолжить работу. Ответ из Берлина пришел быстро и был неблагоприятным. Но Бахема это не остановило, и он сумел заинтересовать другое высокопоставленное лицо, и этот человек отправился не к Герингу, а к Гиммлеру. Последний проявил больше понимания, и Бахем получил приглашение прибыть в Берлин для встречи.

– Что вам требуется, чтобы претворить ваш проект в действительности? – спросил Гиммлер, когда Бахем все ему объяснил.

– Прежде всего квалифицированные рабочие, – ответил Бахем.

– Это не проблема, – заявил командующий концентрационными лагерями. – Мы лишь откроем поблизости от вас концентрационный лагерь.

Но Бахема ужаснуло такое предложение. Он был настроен не иметь никакого отношения к концентрационным лагерям и принудительному труду и для себя сразу же решил, что если ситуация в этом отношении будет ухудшаться, то он все бросит и сбежит в Швейцарию.

– О нет, – сказал он спокойно, – этого вообще не нужно делать. Видите ли, мне требуются квалифицированные рабочие: механики и так далее. Среди обитателей концентрационных лагерей таких нет.

Холодные глаза под пенсне человека на другом конце стола злобно сверкнули, и возникла напряженная пауза.

– Очень хорошо, – сказал наконец Гиммлер, – вы найдете, что вы хотите, в другом месте. Мы мобилизуем инвалидов, которые являются квалифицированными механиками, и вы сможете использовать их.

Действия Гиммлера были такими же четкими, как и его слова. Не прошло и нескольких дней, как первые партии квалифицированных рабочих начали прибывать в Вальдзее[359] и работы над «Коброй»[360] могли начинаться. Проект Бахема получил высший приоритет, и было объявлено, что он имеет крайнюю важность для ведения боевых действий. Собственно же идея Бахема была значительно более скромной – всего лишь сделать пребывание вражеских бомбардировщиков над Германией менее приятным.

Через три месяца пятьдесят «Кобр» были готовы к испытанию. Первый запуск состоялся 22 декабря 1944 года с обычным твердотопливным ракетным двигателем. На высоте приблизительно 760 метров «Кобра» исчезла в облаках. После того как были проведены десять успешных испытаний, стали использовать жидкое ракетное топливо Вальтера. 23 февраля 1945 года было проведено испытание ракеты в окончательном виде. На сей раз с манекеном вместо пилота. Испытание прошло полностью успешно. Как и предполагалось, машина разбилась, а манекен и ракетный двигатель благополучно опустились на парашютах.

Молодой офицер люфтваффе, лейтенант Зиберт, присутствовал при этих испытаниях. Это был смелый и увлеченный летчик, и он хотел стать первым пилотом, полетевшим на этой ракете, которую он расценивал как своего рода предвестник будущей космической ракеты. В это же время Берлин становился все более нетерпеливым и запрашивал, когда будут проведены испытания с человеком. Бахем хотел проводить следующие испытания с автоматической системой управления, чтобы освободить пилота от всей ответственности за управление ракетой на первых 1000 метрах, потому что полагал, что резкий старт и ужасный шум дезориентируют его и он не сможет сразу взять управление на себя. Но Берлин настаивал, поскольку времени было мало, и Зиберт хотел рискнуть. Но Бахем все еще колебался. Он совсем не был рад этому. Он чувствовал, что нужны дальнейшие испытания, прежде чем он сможет доверить машине жизнь этого храброго человека. Но затем из Берлина пришел безапелляционный приказ, и у него не осталось другого выхода, кроме как повиноваться.

Поэтому в конце февраля лейтенант Зиберт забрался в узкую кабину «Кобры», которая была закреплена на стартовой направляющей, и фонарь кабины закрылся за ним. Взлетела сигнальная ракета. Раздался страшный рев, вылетели длинные языки пламени, и первая в мире пилотируемая ракета на огромной скорости устремилась вверх. Внизу маленькая группа экспертов во главе с Бахемом наблюдала за ее полетом с напряженными и тревожными лицами. На высоте приблизительно 460 метров ракета внезапно перевернулась на спину и полетела горизонтально. Основательно встревоженные наблюдатели поспешили в направлении, в котором она исчезла. Они нашли место ее падения, в кабине находилось мертвое тело лейтенанта Зиберта.

Было установлено, что верхнюю сдвижную часть кабины сорвало с замков. Она ударила по защитному шлему пилота, и его голова настолько резко сместилась назад, что оказалась сломана шея. Единственным утешением было то, что его смерть, возможно, была мгновенной.

Несмотря на этот несчастный случай, испытания продолжили. Занять место лейтенанта Зиберта вызвались другие добровольцы. Были последовательно проведены три пилотируемых испытательных полета, и все они оказались успешными. Каждый раз пилот благополучно приземлялся на парашюте.

После этого в тренировочный центр в Хеубурге, чтобы освоить новое оружие, были направлены опытные летчики-истребители. К апрелю «Кобра» была готова к боевому использованию, и первые десять образцов установили около Кирхайма,[361] где ждали появления соединений американских бомбардировщиков. Но было уже слишком поздно. Вместо бомбардировщиков появились американские танки, и эти десять «Кобр» пришлось уничтожить, чтобы они не попали в руки врага. Однако не все «Кобры» были рассеяны на части по окрестностям планерного летного поля в Кирхайме. Три захваченные «Кобры» были впоследствии отправлены в Соединенные Штаты, а модель, которая, как образец для производства, была отправлена на один из заводов Тюрингии,[362] попала в руки русских.

Союзные державы продолжили развитие «Кобры», Ме-262 и Ме-163, но знаменательно, что они не проявили вообще никакого интереса к «народному истребителю» профессора Хейнкеля.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.170. Запросов К БД/Cache: 0 / 0