Глав: 6 | Статей: 8
Оглавление
В № 6 (21) за 1998 год журнала «Бронеколлекция» — приложения к журналу «Моделист-конструктор» — рассказывается об истории создания, устройстве и опыте боевого применения тяжёлого немецкого танка Pz.VI «Тигр».
Михаил Барятинскийi / Fachmann

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

Специально для танков «Тигр» была создана новая тактическая единица — тяжёлый танковый батальон (schwere Panzerabteilung — sPzAbt), представлявший собой отдельную воинскую часть, которая могла действовать как самостоятельно, так и придаваться другим частям или соединениям вермахта.



Организация тяжёлого танкового батальона (1942–1943 гг.).


Организация тяжёлого танкового батальона (1944–1945 гг.).

В 1942 и в начале 1943 года тяжёлый танковый батальон организационно состоял из четырёх рот, причём только две из них были танковые (с весны 1943 года — соответственно пять и три). Следует отметить, что в ряде случаев вплоть до осени 1943 года батальоны имели смешанный боевой состав. Наряду с тяжёлыми танками «Тигр» на их вооружении состояли средние Pz.Kpfw.III Ausf.L, М и N. Причём в 1942 году в тяжёлых батальонах последние составляли большинство. К 1944 году боевой состав новых частей стал более однородным. В танковых ротах и штабе имелись теперь только «тигры», машины иного типа — средние Pz.Kpfw.IV Ausf.H — сохранились лишь в танковом взводе роты обеспечения. Кстати, эти танки, резко отличавшиеся от остальных «четвёрок» по внешнему виду из-за противокумулятивных экранов, наши бойцы часто принимали за «тигры». Более того, даже в боевых донесениях они часто именовались «„Тигр“, тип 4», что резко «увеличивало» статистику применённых на том или ином участке фронта немецких тяжёлых танков. Впрочем, в некоторых батальонах по-прежнему оставались на вооружении Pz.IIIN, а в sPzAbt 502, например, имелся взвод самоходных установок Jagdpanzer 38(t) Hetzer.



Боевой состав и башенные номера танков 502-го тяжёлого танкового батальона (декабрь 1942 г.).


Боевой состав и башенные номера танков 505-го тяжёлого танкового батальона (июль 1943 г.).

Формирование тяжёлых танковых батальонов началось в мае 1942 года. Экипажи прибывали из боевых и учебных частей в 500-й запасной танковый батальон, дислоцировавшийся в Падерборне. Для их подготовки использовались и полигоны в Путлосе, Одруфе и Фаллингбостеле.

Первым 19 августа 1942 года получил «тигры» 502-й батальон. Ранним утром 23 августа четыре «тигра» погрузили на железнодорожные платформы и отправили на фронт — Гитлер торопил, ему не терпелось узнать, каковы новые танки в деле. 29 августа эшелон с боевыми машинами и личным составом 1-й роты sPzAbt 502 выгрузился на станции Мга, недалеко от Ленинграда. Уже в ходе выдвижения на исходные позиции для атаки начались поломки. У двух танков вышли из строя коробки передач, у третьего — перегрелся и загорелся двигатель. Эти агрегаты, и так работавшие с перегрузкой по причине большой массы танков, испытывали дополнительную нагрузку из-за движения по мокрому заболоченному грунту. Под покровом темноты «тигры» отбуксировали в тыл, и заводские механики, сопровождавшие машины, занялись их ремонтом. Не подлежавшие восстановлению агрегаты заменили на привезённые из Германии. К 15 сентября «тигры» были готовы к бою.

21 сентября 1-ю роту sPzAbt 502 передали в оперативное подчинение 170-й пехотой дивизии, в полосе которой ей и предстояло действовать. На следующий день «тигры» пошли в атаку. Двигаясь гуськом по узкой дороге, немецкие танки попали под фланговый огонь советской противотанковой артиллерии. Один «Тигр» был подбит, а три других остановились из-за поломок. Эти машины, по-видимому вышедшие из строя по техническим причинам, удалось эвакуировать, а четвёртая, повреждённая, осталась на нейтральной полосе, где простояла почти месяц. Затем по личному указанию Гитлера её взорвали.

В своих «Воспоминаниях солдата» генерал Г. Гудериан так откомментировал этот эпизод: «В сентябре 1942 года „Тигр“ вступил в бой. Ещё по опыту Первой мировой войны было известно, что при создании новых образцов вооружения следует запастись терпением и дождаться их массового производства, а затем применить их сразу в больших количествах. Зная об этом, Гитлер, тем не менее, хотел как можно быстрее увидеть в деле свой главный козырь. Однако перед новыми танками была поставлена абсолютно второстепенная задача: локальная атака в труднопроходимой местности в заболоченных лесах под Петербургом. Тяжёлые танки могли двигаться только в колонну по одному по узким просекам, попадая под огонь противотанковых пушек, расставленных вдоль них. В результате — потери, которых можно было избежать, преждевременное рассекречивание новой техники и, как следствие, невозможность в будущем застать противника врасплох».



Первый из «тигров», захваченных Красной Армией, на НИБТПолигоне в Кубинке. Скобы на нижнем лобовом листе корпуса предназначены для запасных траков; на двух скобах на правом борту башни крепился ящик для снаряжения. На лобовом листе подбашенной коробки слева изображение слона — эмблемы 502-го тяжёлого танкового батальона, справа — приварена подкова, видимо, «на счастье»…

Трудно не согласиться с мнением генерала и довольно сложно понять логику немецкого командования, загнавшего новые танки в Синявинские болота. Возможно, причиной была одноимённая наступательная операция, проводимая в августе — сентябре 1942 года Волховским фронтом. Ведь именно в полосе 2-й ударной армии этого фронта и появились «тигры». Впрочем, наивно полагать, что столь незначительное число даже таких мощных танков могло оказать хоть какое-то влияние на ход операции. Похоже, что их появление вообще осталось тогда незамеченным для советского командования.

К. А. Мерецков, командовавший в те дни Волховским фронтом, пишет: «Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжёлый танк „Тигр“, ранее проходивший испытания под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые приборы танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты долго держали её под непрерывным огнём и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился переправить „Тигр“ на наш опытный полигон, где изучили стойкость его брони и выявили уязвимые места».



Г. К. Жуков, Н. Н. Воронов и К. Е. Ворошилов осматривают первый захваченный «Тигр» ни выставке трофейного вооружения в ЦПКиО имени Горького, Москва, лето 1943 года. Обращает на себя внимание необычное крепление ящика для снаряжения на борту башни, впоследствии никогда не встречавшееся.

А вот что можно прочитать по этому поводу в книге, посвящённой жизни и деятельности наркома танковой промышленности В. А. Малышева: «В январе 1943 года при прорыве блокады Ленинграда в торфянике возле карьеров кирпичного заводика у Рабочего посёлка № 5 произошло следующее.

По узкому коридору, отделявшему Волховский и Ленинградский фронты, на одну из советских частей двинулся не совсем обычный танк. Ударившие по нему снаряды наших противотанковых пушек не остановили тяжёлой машины. Он продолжал двигаться на Шлиссельбург. Но к дороге в это время подошла ещё одна — 18-я стрелковая дивизия, которая сразу же обрушила на него сильный огонь орудий прямой наводки. Снаряды снова не вывели его из строя, но… Как предполагает генерал-полковник В. 3. Романовский, командующий 2-й ударной армией, водитель танка, видимо, струсил, свернул с дороги, намереваясь уйти на Синявинскую высоту. Но, разворачиваясь, фашистский танк, оказавшийся неповоротливым, попал в торфяник, забуксовал и вскоре совсем завяз. Фашисты выскочили из машины, не уничтожив даже новенький технический паспорт, приборы, орудие, но их тут же перестреляли».

Впечатляющие подробности можно почерпнуть и из брошюры «Оружие победы», изданной Центральным музеем Вооружённых Сил СССР в 1986 году: «Было это под Ленинградом в январе 1943 года. В районе Синявинских высот в густых зарослях кустарника расположилась на огневой позиции батарея 122-мм пушек образца 1931/37 гг. 267-го корпусного артиллерийского полка. Внезапно послышался рокот танкового мотора. Два огромных танка с крестами на бортах надвигались на батарею. Когда до одного из орудий осталось не более 50 метров, прозвучал выстрел. Бронебойный снаряд весом 25 кг со скоростью 800 м/с врезался в башню головного „Тигра“, которая, расколовшись, слетела с танка. Сильные удары крупных осколков башни по броне второго „Тигра“ заставили его экипаж бежать, не заглушив двигателя».



Зенитная установка пулемёта MG 34 на командирской башенке танка с помощью устройства Fliegerbeschutzger?t 42.

Находившийся на Волховском фронте в качестве представителя Ставки Г. К. Жуков, описывая подробности захвата первого образца тяжёлого танка «Тигр», рассказывал: «Это было 14 января 1943 г. Мне доложили, что между Рабочими посёлками № 5 и № 6 наши артиллеристы подбили танк, который по внешнему виду резко отличался от известных нам типов боевых машин. Причём гитлеровцы принимали всевозможные попытки для эвакуации его с нейтральной полосы. Я заинтересовался этим и приказал создать специальную группу в составе стрелкового взвода с четырьмя танками, которой была поставлена задача захватить танк, отбуксировать его в расположение наших войск, а затем тщательно обследовать его. В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Этот участок местности противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее вражеская машина была захвачена и отбуксирована в расположение советских войск. В результате изучения танка и формуляра, подобранного в снегу, мы установили, что гитлеровское командование перебросило танк „Тигр“ на Волховский фронт для испытания… Танк был отправлен нами на испытательный полигон, где опытным путём установили его уязвимые места, которые впоследствии стали достоянием всех наших фронтов».

И, наконец, в военно-историческом очерке «Советские танковые войска 1941–1945» сообщается: «У Рабочею посёлка № 1 танкисты 86-го танкового батальона подбили и захватили тяжёлый танк „Тигр“. Это был первый „Тигр“, захваченный нашими войсками в Великой Отечественной войне».

Обобщив всю эту информацию, можно сделать такой вывод: «Опытный тяжёлый танк „Тигр“ (или два „Тигра“, но никак не больше), проходивший испытания под Сталинградом, но почему-то предназначавшийся для штурма Ленинграда, после того как советскими пехотинцами-бронебойщиками были выведены из строя все его смотровые приборы, очевидно сослепу, доехал аж до позиций нашей корпусной артиллерии, где был брошен экипажем. После этого 18-я стрелковая дивизия Волховского фронта эвакуировала этот танк (причём с работающим двигателем) от Рабочего посёлка № 5, а 86-й танковый батальон Ленинградского фронта от Рабочего посёлка № 1».



Диаграмма потерь танков на Восточном фронте.

Да простит нам читатель это ироничное заключение. Возможно, в столь противоречивых сведениях нет ничего удивительного, ведь на территории от Синявинских высот до Ладоги в те дни действовали семь «тигров», а на освобождённой нашими войсками территории должны были остаться пять подбитых тяжёлых немецких танков. Может быть, каждая из упомянутых воинских частей имела дело со своим «Тигром». Но на НИБТПолигон в подмосковную Кубинку доставили только одну легкоповреждённую и технически почти исправную машину. Именно её демонстрировали летом 1943 года на выставке трофейной техники в ЦПКиО имени Горького в Москве. Правда, тут возникает вопрос: какой же тогда танк был расстрелян на испытаниях в апреле того же года в Кубинке? Можно предположить, что с Волховского фронта для этой цели доставили ещё один подбитый «Тигр».

Что касается Сталинграда, то, конечно же, никакие «тигры» там не испытывались. Не участвовали они и в контрударе группы Манштейна с целью деблокады окружённой армии Паулюса. Прибывший в январе 1943 года на южный фланг советско-германского фронта 503-й тяжёлый танковый батальон был включён в состав 4-й танковой армии и принимал участие в боевых действиях на Северном Кавказе, отступая вместе с другими немецкими войсками от Ставрополя до Ростова-на-Дону. С начала января вместе с ним вела боевые действия 2-я рота 502-го батальона, вскоре включённая в sPzAbt 503 в качестве его 3-й роты. 10 апреля 1943 года батальон отвели в тыл для пополнения, а затем перебросили под Харьков.



Перед атакой. На фото «тигры» раннего (сзади) и позднего выпусков 1943 года.

Нет необходимости подробно описывать здесь боевой путь каждого из немецких тяжёлых танковых батальонов. Во-первых, это уже неоднократно делалось, в том числе и в отечественной литературе последних лет, а во-вторых, это описание представляет собой расписанный по дням скучный и однообразный перечень подбитых советских, английских и американских танков. Причём перечень, не страдающий излишней объективностью, что признавали и сами немцы ещё во время войны. Об этом свидетельствует приводимая диаграмма потерь танков на Восточном фронте в июле — августе 1943 года. Два левых столбца — немецкие потери, два правых — советские. Первый столбец слева показывает немецкие потери, исходя из сообщений советской прессы, второй — реальные. Первый столбец справа — советские потери по сообщениям немецких войск, второй — эти же потери после уточнения и двойной перепроверки. Комментировать тут нечего.



«Тигр» 1-й роты 501-го тяжёлого танкового батальона на фоне североафриканского пейзажа. Тунис, февраль 1943 года.

В 1942–1943 годах немцы сформировали 10 тяжёлых танковых батальонов вермахта и 4 роты для дивизий «Великая Германия» (Gro?deutschland), «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» (Leibstandarte SS Adolf Hitler), «Рейх» (Das Reich) и «Мёртвая голова» (Totenkopf). На базе этих рот затем также были сформированы батальоны. Большинство тяжёлых танковых батальонов воевало на Восточном фронте. Никогда здесь не появлялся sPzAbt 504, действовавший сначала в Африке, а затем в Италии, и sPzAbt 508, также сражавшийся в Италии. На Восточном фронте находились и все роты, а также один из сформированных на их основе батальонов — 3-й батальон моторизованной дивизии «Великая Германия». Остальные батальоны воевали на Западе.

Наиболее массово «тигры» использовались во время Курской битвы, или, как она называлась у немцев, операции «Цитадель». К 12 мая 1943 года для участия в этом сражении планировалось иметь 285 боеготовых «тигров», но план этот не выполнили, передав в войска только 246 машин. Значительная их часть была сосредоточена в районе Орловско-Курского выступа. Непосредственно же в операции «Цитадель» приняли участие два тяжёлых танковых батальона (503-й и 505-й) и четыре роты в составе моторизованных дивизий.



Танк 503-го тяжёлого танкового батальона, подбитый советскими артиллеристами на Курской дуге. Воронежский фронт, 13 июля 1943 года.

На северном фасе Курской дуги против нашего Центрального фронта действовал только один — 505-й тяжёлый танковый батальон (45 танков «Тигр»). Причём появившиеся в последнее время в некоторых изданиях сведения об участии танков этого батальона в боях за станцию Поныри вступают в противоречие с описанием боевого пути этого батальона, изданным на Западе. Если судить по этому источнику, то 505-й батальон вместе со 2-й немецкой танковой дивизией, в оперативном подчинении у которой он находился, атаковал позиции нашей 70-й армии в направлении Подолянь — Саборовка — Тёплое. В ходе этих боёв, по немецким данным, были безвозвратно потеряны три «тигра», что в целом стыкуется с нашими данными, поскольку между населёнными пунктами Самодуровка, Кашара, Кутырки, Тёплое, высота 238,1, на поле размером 2x3 км после боёв было обнаружено 74 подбитых и сгоревших немецких танка, САУ и других бронированных машин, в том числе четыре «тигра» и два «фердинанда». 15 июля, с разрешения командующего фронтом К. К. Рокоссовского, это поле снимали приехавшие из Москвы кинохроникёры, и именно его после войны начали называть «полем под Прохоровкой», хотя собственно под Прохоровой на южном фасе Курской дуги не было ни одного «фердинанда». Следует отметить, что, несмотря на столь незначительное число потерянных «тигров», количество участвовавших в боях машин этого типа было невелико по причине большою числа повреждений, поломок и неисправностей. Так, например, 13 июля в строю батальона имелось только 14 боеготовых «тигров». Остальные требовали ремонта разной степени сложности.



Лобовая часть корпуса танков ранних (вверху) и поздних (внизу) выпусков.

В 503-м тяжёлом танковом батальоне к началу сражения имелось 42 «тигра». Батальон находился на южном фасе Курской дуги в составе 3-го танкового корпуса оперативной группы «Кемпф» и действовал в полосе обороны нашей 7-й гвардейской армии: его потери в этих боях составили, по немецким данным, четыре «тигра».

Что же касается сражения под Прохоровкой, то непосредственное участие в нём 11–12 июля 1943 года приняли «тигры» моторизованных дивизий СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мёртвая голова» — всего 42 машины этого типа. Ещё 15 «тиграми» располагала моторизованная дивизия «Великая Германия», наступавшая на Обояньском направлении.



Ещё один подбитый «Тигр», так называемой «промежуточной» модели, выпуска конца 1943 — начала 1944 года. Опорные катки ещё с резиновыми бандажами, но фара уже на лобовом листе, новая командирская башенка, бинокулярный прицел, циммерит…

Таким образом, в операции «Цитадель» приняли участие только 144 тяжёлых танка «Тигр», что составляет всего 7,6 % от общего количества немецких танков, задействованных в наступлении под Курском. Существенного влияния на ход событий они, конечно, оказать не могли, тем более что применялись достаточно разрозненно. Вместе с тем следует признать, что пропагандистская кампания, сопровождавшая их появление на фронте, определённого результата достигла. Сообщения об атакующих и подбитых «тиграх» часто поступали с участков фронта, где их не было и в помине. Во-первых, за «тигры» часто принимали танки других типов, а во-вторых, из-за так называемой «тигробоязни». Страх перед немецкими танками, сидевший в солдатах с 1941–1942 годов, оставался ещё силён, а тут появился новый танк, почти неуязвимый для нашей артиллерии.


Размещение снаряжения и боекомплекта рядом с местом механика-водителя:

1 — фляга; 2 — укладка на 6 выстрелов; 3 — курсоуказатель; 4 — принадлежность прицела; 5 — противогаз; 6 — сиденье механика-водителя.


Размещение снаряжения и боекомплекта рядом с местом стрелка-радиста:

1 — фляга; 2 — укладка на 16 коробок с пулемётными лентами; 3 — аптечка первой помощи; 4 — принадлежность пулемёта; 5 — укладка двух запасных пулемётных стволов; 6 — противогаз; 7 — укладочный ящик прибора наблюдения; 8 — сиденье стрелка-радиста.

Если верить немецким данным, то в течение июля — августа 1943 года безвозвратные потери составили 73 танка «Тигр», а к концу года — 274 танка. При этом в 1943 году в строй после ремонта вернулись только 19 танков этого типа!

К началу высадки союзников в Нормандии в июне 1944-го немцы располагали на Западе 102 «тиграми» в составе трёх тяжёлых танковых батальонов СС: 101, 102 и 103-го. Больше других отличился первый, в основном благодаря тому, что одной из его рот командовал самый результативный немецкий танкист — оберштурмфюрер СС Михаэль Виттман. Боевую карьеру он начал на Восточном фронте в январе 1943 года, участвовал в Курской битве и к апрелю 1944 года довёл число своих побед до 117 (по немецким данным). Весной 1944 года дивизию «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», в которой служил Виттман перебросили в Бельгию. Здесь на базе 13-й роты 1-го танкового полка этой дивизии и сформировали 101-й тяжёлый танковый батальон СС. Свой, без сомнения, самый известный бой Виттман провёл на улицах городка Виллер-Бокаж в Нормандии.



Съехавший с твёрдой дороги «Тигр» пытаются вытащить двумя другими танками. 509-й тяжёлый танковый батальон, район Винницы, январь 1944 года.

7 июня его рота вышла из Бовэ и, сильно пострадав от воздушных налётов 8 июня возле Версаля, стала передвигаться только с наступлением темноты, чтобы к 12 июня добраться до Виллер-Бокажа, где следующий день предполагалось посвятить ремонту и техническому обслуживанию танков и оружия. Но теперь Виттман был вынужден стоять в башне своего танка и наблюдать за тем, как колонна английских танков, занявшая Виллер-Бокаж, спокойно занималась своими делами. «Они ведут себя так, словно уже выиграли войну», — проворчал наводчик обершарфюрер Волль. Виттман, который на Восточном фронте уже прослыл как величайший танковый ас, хладнокровно сказал: «Сейчас мы им покажем что они ошибаются». Когда его «Тигр» с рёвом рванулся вперёд навстречу танкам 7-й бронетанковой дивизии англичан, начался один из самых результативных поединков, который Виттману удалось провести за годы войны.



Тягач (танк КВ без башни) буксирует трофейный «Тигр» 502-го тяжёлого танкового батальона. Ленинград, 1944 год.

Атакуя неподвижно стоявшие цели, он посылал снаряд за снарядом по танкам и автомашинам почти в упор, с самых близких дистанций, а под конец протаранил «Кромвель», преграждавший ему въезд на главную улицу городка. Там он уничтожил ещё три танка штабной группы 4-го батальона 22-й бронетанковой бригады; четвёртый танк уцелел, так как механик-водитель отвёл его задним ходом в сад, не имея возможности открыть огонь по «Тигру», поскольку наводчик оказался вне машины. В это время командир «Шермана» из роты В сержант Стэн Локвуд, услышав начавшуюся поблизости стрельбу, осторожно направил свой танк в обход здания: впереди, примерно в 200 ярдах (около 180 м), «Тигр» Виттмана, обращённый к нему бортом, вёл огонь вдоль улицы. Наводчик танка Локвуда выпустил четыре 17-фунтовых снаряда по «Тигру». Один из них попал в борт танка, и над ним показался дым, а затем и пламя. Последовал ответный выстрел «Тигра», который обрушил на «Шермана» половину здания и полностью его завалил. Пока англичане освобождали свою машину из-под обломков, немцы исчезли. «Тигр» Виттмана, получив лишь небольшое повреждение, прежде чем покинуть место побоища, сумел уничтожить ещё один «Кромвель». Командир этого танка капитан Пэт Дайэс выбрался из машины с помощью местной французской девушки, которая помогла ему добраться до другого танка роты В, из которого он доложил по радио своему командиру подполковнику Крэнли о разыгравшейся трагедии.

А Виттман, в ходе беспощадного поединка за 5 минут разгромив в пух и прах передовой отряд 7-й бронетанковой дивизии, дозаправил свою машину, пополнил боеприпасы и присоединился к остальной четвёрке «тигров» и немецкой пехоте. Они атаковали уцелевшие английские войска в районе высоты с отметкой 213. Днём Виттман вернулся в Виллер-Бокаж вместе с передовыми подразделениями 2-й танковой дивизии СС, подходившей к району боевых действий. Однако на сей раз англичане были готовы к встрече: они уничтожили «Тигр» Виттмана и ещё три немецких танка, но все немецкие экипажи сумели спастись.

Трудно сказать, чего больше в этом эпизоде — мастерства или везения. С одной стороны, для того чтобы расстреливать неподвижные танки противника без экипажей, большого ума не надо, с другой — Виттман блестяще воспользовался ситуацией, которую создали сами англичане, не удосужившиеся выставить даже боевое охранение, и преподал им жестокий урок. А ведь это были части прославленной в боях в Северной Африке 7-й бронетанковой дивизии — «Крысы пустыни», как они гордо себя называли.

Виттман погиб 8 августа 1944 года близ Фалеза в бою с «шерманами» 4-й канадской танковой дивизии. С дистанции 1800 м он подбил два «шермана» из 1-го эскадрона. Чтобы разорвать строй атакующих, «Тигр» Виттмана рванулся вперёд, подбил ещё один «Шерман», но тут же получил пять попаданий с близкой дистанции. Три снаряда пробили башню, весь экипаж погиб. На этом можно было бы поставить точку, но сравнительно недавно в обстоятельствах гибели Виттмана появился «польский след». Дело в том, что вдоль дороги на Фалез наступали две дивизии: уже упомянутая 4-я канадская и 1-я польская танковая бригадного генерала С. Мачека. И вот в польской печати появляется описание того же боя, но только «Тигр» Виттмана в нём подбивают «шерманы» 2-го эскадрона 2-го танкового полка 1-й польской танковой дивизии. Что тут сказать, полемика по этому вопросу, внезапно вспыхнувшая спустя 50 лет после описываемых событий, ничего, кроме улыбки, вызвать не может, тем более что никаких серьёзных доказательств в поддержку своей версии поляки, судя по всему, привести не могут, как, впрочем, и канадцы.

В своём последнем бою Виттман подбил три танка, всего же на его счету числится 138 танков и САУ. Не завышают ли немецкие источники количество побед Виттмана? Возможен ли такой показатель? Есть основания предполагать, что возможен — ведь самый результативный советский танкист старший лейтенант Д. Ф. Лавриненко, по официальным данным, уже за четыре военных месяца 1941 года на своём Т-34 подбил 52 немецких танка. Если бы не гибель в декабре 41-го, он наверняка мог бы составить серьёзную конкуренцию немецкому танковому асу.

Впрочем, высокая результативность отдельных танкистов не могла спасти немецкие войска от поражения. Так, например, 101-й тяжёлый танковый батальон СС, в котором служил Виттман, в боях у Фалеза был разгромлен. Всего же в 1944 году немцы потеряли 756 «тигров», при этом из ремонта вернулись в строй только 60. На начало ноября 1944 года вермахт и войска СС располагали 317 «тиграми» на Восточном фронте, 84 — на Западном и 36 — в Италии. К 1 марта 1945 года Красной Армией и войсками западных союзников было уничтожено 1032 танка этого типа. На ту же дату, по официальной немецкой статистике, в армии резерва имелось 43 «тигра», включая пять учебных, а во фронтовых частях — 142 машины, включая 31 командирскую.

В настоящее время два «тигра» находятся в Британском Королевском танковом музее в Бовингтоне; по одному — в музее Абердинского полигона в США, во французском танковом музее в Самюре и в подмосковной Кубинке.

Оглавление книги


Генерация: 0.191. Запросов К БД/Cache: 0 / 0