Глав: 7 | Статей: 7
Оглавление
В 1945 году на Ленинградском Кировском заводе началось проектирование нового сверхтяжелого танка, получившего обозначение «Объект 260», а позже ИС-7. В конструкции этой боевой машины, воплотившей в себе весь опыт войны, было реализовано множество новаторских решений — самая мощная в мире 130-мм танковая пушка с механизированным заряжанием и силовыми электроприводами, 8 пулеметов, непробиваемый 150-мм «щучий нос» и 210-мм лоб огромной литой башни, превосходная эргономика, совершенная подвеска на пучковых торсионах, могучий 1050-сильный дизель с эжекционной системой охлаждения, гусеница с резинометаллическим шарниром и многое другое. На целое поколение опередив свое время, ИС-7 не имел себе равных ни по огневой мощи, ни по бронезащите, ни по маневренности и подвижности — 68-тонный колосс развивал скорость до 60 км в час!

Почему же этот СУПЕРТАНК, ставший венцом развития своего класса и уже готовый к запуску в серию, так и не был принят на вооружение? Когда в СССР начались работы по сверхтяжелым танкам, что поставило крест на судьбе КВ-3, как показали себя в боях под Ленинградом опытные КВ-220 и Т-150? И по чьей вине это перспективное направление было свернуто?

В новой книге ведущего историка бронетехники вы найдете исчерпывающую информацию не только о легендарном ИС-7, но и обо всей «линейке» «супертанков Сталина» — КВ-3, КВ-4, КВ-5, ИС-4, ИС-6, - а также об экспериментальных машинах, далеко опередивших свое время.
Максим Коломиецi

ОТ Т-150 К КВ-3

ОТ Т-150 К КВ-3

Несмотря на то, что к моменту принятия танка КВ на вооружение его броня не пробивалось ни одной противотанковой пушкой, уже весной 1940 года руководство Красной Армии обсуждало возможность создания еще более толстобронных машин. Этот вопрос несколько раз обсуждался и в главном автобронетанковом управлении Красной Армии (ГАБТУ КА), и в руководстве наркомата тяжелого машиностроения (в его состав входил Кировский завод, занимавшийся разработкой и производством танков КВ). Результаты обсуждений доложили «наверх», и 17 июня 1940 года Совет народных комиссаров СССР и Центральный комитет ВКП(б) приняли постановление № 1288-495сс в котором, в частности, говорилось:

«К 1 ноября 1940 года Кировскому заводу изготовить два танка КВ с броней 90 мм: один с пушкой 76 мм Ф-32, другой с пушкой 85 мм. Один корпус будет подан с Ижорского завода в конце октября, изготовление танка намечено закончить к 5 ноября. Второй корпус будет изготовлен в ноябре.



Танк КВ-1 выпуска декабря 1940 года (с 76-мм пушкой Л-11) во дворе Кировского завода. Несмотря на то, что к этому времени КВ был самым мощным танком в мире, в Советском Союзе начались работы над проектированием еще более толстобронных машин (АСКМ).

К 1 декабря 1940 года Кировскому заводу изготовить два танка КВ с броней 100 мм: один с пушкой 76 мм Ф-32, другой с пушкой 85 мм. Один корпус будет подан в конце октября, второй в ноябре».

Как видно из приведенного документа, предполагалось не только усилить броню, но и вооружение тяжелых танков путем установки пушки калибра 85-мм.

Разработкой последней занималось конструкторское бюро завода № 92 в Горьком. Руководил работами КБ В. Г. Грабин. Еще в 1938 году его конструкторское бюро получило от главного артиллерийского управления Красной Армии задание на проектирование новых танковых орудий калибра 76 и 95-мм. При этом предполагалось, что 76-мм орудие будет иметь баллистику зенитной пушки такого же калибра. К началу 1939 года был готов проект 76-мм танковой пушки под индексом Ф-27, но вскоре все работы по нему прекратили. Дело в том, что к этому времени на вооружение Красной Армии приняли более мощную 85-мм зенитку, разработанную на подмосковном заводе № 8.

Однако это не остановило Грабина и его инженеров — в кратчайшие сроки они создают танковую пушку Ф-30. От Ф-27 она отличалась новой, 85-мм трубой ствола и усиленными противооткатными приспособлениями. Весной 1939 года Ф-30 установили в башню танка Т-28 и провели ее краткосрочные испытания. Выяснилось, что артсистема нуждается в доработке — в результате ее «доводили до ума» до начала 1940 года, после чего пушка поступила на полигонные испытания. Именно этой 85-мм пушкой предполагалось вооружить новые толстобронные тяжелые танки, речь о которых шла в постановлении от 17 июля 1940 года. Правда, следует отметить, что к этому времени имелся всего один экземпляр Ф-30, который к тому же не завершил полный цикл испытаний.

Разработка новых тяжелых танков легла серьезным грузом на конструкторское бюро (СКБ-2) Кировского завода. Дело в том, что его коллектив был весьма малочисленным и молодым, к тому же имел небольшой опыт собственного проектирования (в активе у СКБ-2 были лишь СМК, КВ, проект танка поддержки пехоты «объект 211»[1] и танкетка ППГ). К тому же летом 1940 года инженеры конструкторского бюро Кировского завода были очень сильно загружены работами по доведению танка КВ и обеспечению серийного производства новой боевой машины. Причем параллельно с этим велись и испытания серийных КВ, по результатам которых в конструкцию танков приходилось вносить изменения. Ситуация усложнялась тем, что тактико-технических требований на разработку новых тяжелых танков от заказчика — главного автобронетанкового управления — получено не было.



Испытание 85-мм пушки Ф-30, установленной в башне танка Т-28. 1939 год. Приведенное фото представляет собой коллаж из нескольких изображений этой машины, снятой с разных ракурсов (ГАНО).

Тем не менее, 32-летний начальник СКБ-2 Жозеф Яковлевич Котин и его подчиненные справились с новой работой в довольно сжатые сроки. К сентябрю 1940 года группа под руководством инженера Л.H. Переверзева подготовила проект танка с 90-мм броней, получившего обозначение Т-150 или «объект 150», а конструкторы под руководством Л.Е. Сычева — «объект 220» с броней в 100 мм. Чертежи корпуса и башни новых машин передали для изготовления на Ижорский завод, но последний не смог выполнить задание полностью — до конца 1940 года он сумел сдать лишь один корпус с башней из 90 м и один — из 100 мм брони. О причинах невыполнения руководство предприятия сообщало следующее:

«Изготовление опытных образцов для Кировского завода происходило в том же цехе № 2, где изготавливался основной объект КВ (речь идет о серийных танках. — Прим. автора). В силу этого одной из причин неизготовления объектов КВ с броней 90 и 100 мм была перегрузка станочного оборудования, тем более что в производстве одновременно находилось четыре опытных образца КВ.

Кроме того, на невыполнение опытных объектов Кировского завода сказалось несвоевременное получение чертежей».

Первым — 1 ноября 1940 года — на Кировский завод поступил корпус с башней Т-150. Сборку танка завершили в декабре 1940 года.

Танк Т-150 был построен на агрегатах серийного КВ и отличался от него только увеличенной толщиной брони корпуса (вместо 75 мм — 90 мм). Так как утолщение броневых листов производилось наружу, то все внутренние габариты машины сохранялись.



Танк Т-28 с установленной в нем опытной 95-мм пушкой Ф-39. Это орудие, разработанное под руководством В. Грабина, не получило дальнейшего развития из-за перехода на больший калибр — 107-мм (ГАНО).

В результате, по внутренней компоновке Т-150 практически не отличался от серийного КВ-1. Машина вооружалась 76,2-мм пушкой Ф-32, спаренной с пулеметом ДТ. Кроме того, второй ДТ устанавливался в кормовой части башни, а третий — в лобовом листе корпуса. Боекомплект состоял из 111 выстрелов к пушке и 42 дисков к пулеметам ДТ (2646 патронов). Из-за возросшей массы танка до 50,2 в ходовой части установили усиленные кронштейны подвески. Кроме того, танк оснастили двигателем В-5 мощностью 700 л.с. но запас топлива оставался прежним — 615 л, а запас хода по шоссе составлял 220 км.

Основным внешним отличием Т-150 от серийного КВ-1 стала командирская башенка с шестью смотровыми приборами в стенках и перископическим ПТК в крыше. Башенка монтировалась на крыше башни справа по ходу, поэтому командир машины теперь размещался справа. За ним находилось место заряжающего, а наводчик находился слева от пушки.

Корпус танка с броней в 100 мм — «объект 220» — поступил на Кировский завод 7 декабря 1940 года, а сборку машины завершили в первых числах нового, 1941 года. Машина имела удлиненную на один каток (по сравнению с серийным КВ-1) ходовую часть. На это конструкторам пришлой пойти из-за существенного увеличения массы «объекта 220» (боевая масса составляла 62,7 т), что произошло из-за увеличения основной брони до 100 мм и установки мощной 85-мм пушки в башне значительных размеров.

Корпус «объекта 220» (также в документах встречаются обозначения Т-220 и КВ-220) представлял собой удлиненный корпус КВ-1 с увеличенной до 100 мм броней лобовой части и бортов. Как и в случае с Т-150, утолщение производилось наружу.

Как и в серийном КВ-1, у КВ-220 впереди в отделении управления размещались механик-водитель и стрелок-радист. А вот в башне находилось четыре человека — слева от пушки наводчик и командир машины, а справа — два заряжающих.

Основное вооружение КВ-220 состояло из 85-мм танковой пушки Ф-30, установку которой спроектировала группа инженеров СКБ-2 под руководством прикомандированного с завода № 92 конструктора П.Ф. Муравьева. Пушка монтировалась в башне довольно больших размеров, имевшей вертикальные стенки. Для стрельбы использовались перископический прицел ПТ-6 и телескопический ТОД. Для монтажа и демонтажа пушки в кормовом листе башни был прорезан люк довольно больших размеров.

Кроме орудия, КВ-220 имел три пулемета ДТ — один спаренный с пушкой, второй — в лобовом листе корпуса, слева от механика-водителя, и третий — в командирской башенке на крыше башни. Боекомплект состоял из 91 выстрела к 8 5-мм пушке и 64 дисков (4032 патрона) к ДТ.



Тяжелый танк Т-150, общий вид. Январь 1941 года. Внешне машина отличалась от серийного КВ-1 лишь наличием командирской башенки (ЦАМО).

Танк КВ-220 оснащался дизельным двигателем В-2СН мощностью 850 л.с. Емкость топливных баков составила 825–845 л. Машина получила новую коробку перемены передач, спроектированную Н.Ф. Шашмуриным по типу коробки КВ-1, но усиленную и доработанную. Коробка имела меньшие габариты по сравнению с серийной, а так же больший запас прочности и улучшенные динамические характеристики.

Ходовая часть выполнялась по типу серийных КВ, но имела семь опорных и четыре поддерживающих катка (на борт).

14 января 1941 года был подписан совместный приказ наркоматов обороны и тяжелого машиностроения о проведении на Кировском заводе полигонных испытаний опытных танков Т-150 и Т-220. Для этого создавалась комиссия под председательством помощника начальника научно-испытательного полигона военинженера 1-го ранга Глухова, в состав которой вошли представители ГАБТУ КА, полигона и Кировского завода. Одновременно с созданием комиссии была утверждена программа полигонных испытаний танков Т-150 и Т-220, которая в частности, предусматривала выполнение следующих пунктов:

«1. Определение тактико-технической характеристики танка.

2. Выявление недочетов в конструкции образца, подлежащих устранению до передачи в валовое производство.

3. Дача заключения о возможности допуска образцов к войсковым испытаниям.

4. Накопление опытных данных для составления инструкции по эксплуатации и ремонту танков».



Танк Т-150, вид спереди справа. Январь 1941 года. Хорошо видна командирская башенка с перископическим прибором ПТК на ней (ЦАМО).

Испытания начались 15 января 1941 года, и завершились 14 февраля. Шли они с серьезными проблемами — в конструкции обоих танков обнаружилось значительное количество дефектов, прежде всего в силовой установке. Председатель комиссии военинженер 1-го ранга Глухов докладывал начальнику бронетанкового управления ГАБТУ КА военинженеру 1-го ранга Коробкову следующее:

«Настоящим доношу о состоянии работ по танкам Т-150 и Т-220 на Кировском заводе на 28/1-41 г. Танки Т-150 и Т-220 к испытаниям до сих пор не подготовлены и комиссии не предъявлены.

Танк Т-150.

Танк Т-150, после замены вышедшего из строя при заводской обкатке 21/1-41 г. двигателя, до сих пор не доведен до состояния приемки ОТК и военпредом. Бронировка маски артсистемы изготовлена сырой, и обеспечивает угол склонения пушки 3 град, вместо 6,5 град, по чертежам. Командирская башня изготовлена неудовлетворительно (смотровые приборы и ПТК расположены высоко, наблюдение вести неудобно), и поставлена на месте заряжающего, который не командует танком.

По танку Т-220.

21 января 1941 г. на заводской обкатке вышел из строя двигатель — расплавились опытные коренные подшипники. В настоящее время на танк устанавливается новый опытный двигатель. Находящийся на Кировском заводе главный конструктор завода № 74 т. Чупахин заявил, что он не дает гарантии за работу двигателей, установленных в танках Т-150 и Т-220. Необходимо Ваше решение в деле обеспечения Кировского завода отработанными образцами двигателей для танков Т-150 и Т-220.

25 января 1941 г. было произведено взвешивание танков Т-150 и Т-220. Полный боевой вес танка Т-150 составляет 50 тн 160 кг, полный боевой вес танка Т-220 составляет 62 тн 700 кг.

Тактико-технические условия ГАБТУ КА предусматривают для танка Т-150 вес 48 тн, и для танка Т-220 56 тн. Прошу Ваших указаний о целесообразности полигонных испытаний танков Т-150 и Т-220 с весом, превышающим требования ГАБТУ КА».

В результате проблем с двигателями, испытания в полном объеме провести так и не удалось. Так, к моменту их окончания машина Т-150 прошла всего 199 км (двигатель проработал 24 часа). При этом выяснилось следующее:

«…Система охлаждения масла двигателя не обеспечивает движения танка на 3 и 4 передачах по шоссе (при температуре наружного воздуха — 9-12°, температура входящего масла двигателя за 5 мин движения на 4 и 3 передачах резко повышалась). Нормальная работа двигателя (температура входящего масла 70–80°) обеспечивалась только на 2 передаче. Ввиду не отработанности теплового процесса двигателя и системы охлаждения двигателя, ходовые испытания танка Т-150 не проводятся».



Тяжелый танк Т-150, вид слева. Январь 1941 года. При таком ракурсе танк практически неотличим от серийного КВ-1 (ЦАМО).

Поэтому главным образом провели испытания вооружения отстрелом. Тем более что машина была вооружена пушкой Ф-32 — такие артсистемы только начали устанавливать на серийные КВ-1 вместо пушек Л-11. Так, в ходе испытаний на кучность стрельбой (с места, с хода и коротких остановок) по щиту на дистанции 1000 и 1500 метров выстрелами с осколочно-фугасными и бронебойными снарядами. В отчете отмечалось, что результаты стрельбы с места практически не отличаются от табличных данных для 76,2-мм дивизионной пушки образца 1902/30 года. Вместе с тем, при ведении огня с места и коротких остановок — всего было сделано 40 выстрелов — не все прошло гладко:

«…Кучность боя с хода получена неудовлетворительная, а при стрельбе с коротких остановок (принимая во внимание быстроту наводки в течение 4–5 сек) следует признать удовлетворительной.

Следует отметить, что кучность боя с хода помимо того, что она вообще мало эффективна, зависит главным образом от степени натренированности стреляющего (наводчика). При данном испытании достаточно натренированного наводчика для стрельбы с хода не было. Наводчик АНИОПа[2], производивший стрельбу, несмотря на его большой опыт стрельбы из орудий, не имел достаточного опыта в стрельбе с хода танка. Этим, главным образом, объясняется неудовлетворительная кучность при стрельбе с хода».



Тяжелый танк Т-150, вид сзади справа. Январь 1941 года. На командирской башенке видны три смотровых перископических прибора (ЦАМО).

Также проводилось испытание на скорострельность. При этом отмечалось, что результаты зависели только от укладки боеприпасов. Так, при использовании башенных укладок (по 9 выстрелов справа и слева в нише башни) скорострельность составляла от 5–7 (когда заряжающий брал выстрелы с правой стороны) до 3 (когда заряжающий брал выстрелы с левой стороны, за ними он вынужден был тянуться) выстрелов в минуту. А вот при использовании выстрелов, уложенных в кассеты (на три артвыстрела, в таких кассетах хранилась большая часть боекомплекта Т-150-72 выстрела из 111) скорострельность резко падала, так как требовалось сначала из гнезда достать кассету, а уже из нее — выстрел. В результате показатели не превышали 1–2 выстрела в минуту. А если боеприпасы доставали из кассет и просто укладывали на пол, скорострельность составляла до 11 выстрелов в минуту.

На основе полученных результатов комиссия отметила, что для повышения скорострельности необходимо «решить вопрос о более рациональной укладке боеприпасов». Также был сделан ряд выводов об удобстве работы с орудием.

Так, удобнее всего, оказалось, заряжать пушку из укладки в правой части ниши башни. За выстрелами с левой стороны заряжающий вынужден был тянуться, так как переместиться левее орудия он не мог. Больше всего нареканий вызывала укладка в кассетах, размещенная на полу боевого отделения:

«При вынимании кассет из гнезд отмечено много случаев заедания и зацепления за другие кассеты. В процессе стрельбы на скорострельность отмечено 6 случаев, когда патрон совершенно не удалось вытащить из кассеты…

Наличие острых углов у кассет приводит к ранениям рук заряжающего — отмечено три случая ранения.

Работа заряжающего стеснена сидением командира машины. Более доступно вынимаются только 6–8 кассет, которые находятся непосредственно под заряжающим. Работе заряжающего мешают гнезда для пулеметной укладки, смонтированные на моторной перегородке».

В заключение отчета о полигонных испытаниях танка Т-150, комиссия давала оценку удобства рабочих мест членов экипажа машины, размещавшихся в башне. Небезынтересно привести этот фрагмент:

«Командир танка размещается на сиденье справа от орудия. Для наблюдения за полем боя командир танка имеет не вращающуюся командирскую башенку с установленным в ней ПТК и 6 шт. зеркалок. В стенке башни, правее командира имеется стекло «Триплекс» и револьверное отверстие. Наличие командирской башенки позволяет вести наблюдение на 360°. Видимость в зеркалки при наблюдении с хода затруднена малым угловым раствором по вертикали. Конструкция сидения командира машины не позволяет работать сидя — приборы наблюдения расположены высоко. Вести наблюдение стоя командиру машины также не удобно, так как приходится стоять на полусогнутых ногах. Расположение, командира машины справа от орудия, затрудняет управление экипажем. Для этой цели командир машины вынужден оглядываться назад и надолго отрываться от приборов наблюдения. Командир машины обязан заряжать пулемет, спаренный с пушкой, что также отрывает его от выполнения своих обязанностей.

Командир орудия размещается на сидении левее пушки. Сидение командира орудия по высоте регулируется недостаточно. Пользоваться прицелом ТОД при производстве стрельбы трудно — приходится подаваться вперед и влево. Подножка ножного спуска требует доработки. Нога стреляющего сильно согнута в колене. Чтобы держать носок правой ноги на педали необходимо поднимать его сильно вверх или держать ногу в воздухе без опоры на пятку. Согнутость ноги в колене, высокая педаль спуска, сравнительно большое усилие на спуск будут быстро утомлять ногу стреляющего. Приборами для стрельбы являются — ТОД и ПТ-6, приборами для наблюдения — зеркалка (установлена с левой стороны башни) и револьверное отверстие. Поворот башни осуществляется поворотным механизмом от руки и электромотором. Заряжающий, и он же стрелок из тыльного пулемета — размещается на съемном сидении с правой стороны пушки за командиром машины. Приборами наблюдения для заряжающего служат две зеркалки, установленные по сторонам пулемета и диоптрическое отверстие».



Тяжелый танк Т-220 (КВ-220) в цеху Кировского завода. Январь 1941 года. Пулемет в командирской башенке еще не установлен (ЦАМО).

Таким образом, полигонные испытания танка Т-150 фактически свелись к кратким пробегам и испытанию установленной на машине артсистемы Ф-32 стрельбой.

Однако по машине Т-220 испытания были еще короче — фактически они завершились в последних числах января. При этом не удалось провести даже отстрела артсистемы Ф-30 в башне танка.




Продольный разрез танка КВ-220, копия заводского чертежа. Вверху фрагментом дана установка курсового пулемета ДТ в лобовом листе корпуса. На чертеже стоит дата — 6 января 1941 года (АСКМ).

Комиссия военинженера 1-го ранга Глухова в своих выводах записала следующее:

«Согласно указаний ГАБТУ КА, испытание вооружения танка Т-220 ввиду неуравновешенности артсистемы, не производилось и было перенесено в конец ходовых испытаний.

Танк Т-220 за время ходовых испытаний прошел по шоссе — 106 км.

Двигатель проработал — 5 ч.51 мин. Средние скорости движения по шоссе: чистого движения — 21,2 км/ч, техническая — 18,6 км/ч.

На танке Т-220 установлен опытный двигатель дизель с наддувом. Во время испытаний отмечено сильное выбрасывание масла из сапунов двигателя и потеря мощности по причине износа поршневых колец. Вследствие этого был получен резко увеличенный расход масла:

На 1 час работы двигателя — 15,5 л;

На 1 км пути — 0,83 л.

Ввиду непригодности данного двигателя к дальнейшей эксплуатации и отсутствия на заводе запасного двигателя, испытания танка Т-220 не производятся».

Как видно из приведенных данных, с испытанием новых танков возникли проблемы, связанные, прежде всего, с недоработанной конструкцией силовой установки. В этом нет ничего удивительного — танковый дизель В-2, который к началу 1941 года устанавливался на танки Т-34 и КВ, пошел в серийное производство на заводе № 75 в Харькове лишь в 1939 году. Освоение его выпуска шло с большими сложностями как конструкторского, так и технологического характера. А установленные на Т-150 и Т-220 двигатели являлись по своей сути форсированными вариантами того же 12-цилиндрового В-2. Естественно, что они наследовали все «детские болезни» своего предшественника, добавив к ним и свои недостатки. Так, дизель В-5, разработанный осенью 1940 года, представлял собой форсированный до 700 л.с. за счет повышения частоты вращения и степени сжатия серийный вариант В-2К. Если учесть, что к началу 1941 года завод № 75 не гарантировал даже для серийного В-2К 100 часов работы в танке, то чего уж говорить о его форсированном варианте.

Более интересным по конструкции был спроектированный одновременно с В-5 вариант В-2СН, оборудованный системой наддува от приводного нагнетателя (последний заимствовали от авиамотора АМ-38). В результате, мощность удалось поднять до 850 л.с., однако надежность В-2СН на первых порах оставляла желать лучшего. Для доведения и В-5, и В-2СН до работоспособного состояния требовалось время.

Кстати, 21 февраля 1941 года, одновременно с отчетом по испытаниям танков Т-150 и Т-220, был составлен протокол по доводочным испытаниям двигателей В-2СН и В-5. Его подписали главный конструктор завода № 75 Т.П. Чупахин, начальник танкового производства Кировского завода А. И. Ланцберг, военинженер 1-го ранга Глухов и несколько представителей ГАБТУ КА.




Разрез танка КВ-220 в плане, копия заводского чертежа. Хорошо виден аварийный люк в днище (за сиденьем механика-водителя), а также крышки ящиков для укладки артиллерийских выстрелов (АСКМ).

В этом документе говорилось следующее:

«1. Двигатели на испытания взяты преждевременно.

2. Для двигателей требуются доводочные, а не полигонные испытания.

3. Для обеспечения срочного проведения работы по доводке двигателей, опытные танки передать Комиссии по внутризаводским доводочным испытаниям двигателей…

Испытания закончить к 10 апреля 1941 года. К этому же сроку заводам Кировскому и № 75 обеспечить нормальные условия эксплуатации двигателей в танках, и передать танки с доработанными двигателями и системами охлаждения на полигонные испытания».

Все материалы испытаний танков Т-150 и Т-220 были доложены «наверх», руководству ГАБТУ КА и наркомата тяжелого машиностроения. Полученные результаты не удовлетворили военных, о чем начальник бронетанкового управления ГАБТУ КА военинженер 1-го ранга Коробков сообщил директору Кировского завода И.М. Зальцману 3 марта 1941 года. При этом Коробков потребовал устранить выявленные недостатки в конструкции системы охлаждения и самих двигателей, и только после этого отправить Т-150 и Т-220 на полигонные испытания.

Следует сказать, что еще в январе-феврале 1941 года СКБ-2 Кировского завода вело работы по проектированию улучшенного варианта танка Т-150. В новой машине конструкторы попытались устранить те недостатки, которые уже удалось выявить у Т-150.

В заводских документах улучшенный вариант Т-150 проходил как «объект 222». Сохранив основные черты предшественника, 222-й получил улучшенную систему охлаждения и новую башню. По схеме она чем-то напоминала башню первых серийных КВ-2 — с вертикальными бортами и наклонным передним листом. Командирская башенка (ее предполагалось отливать), имевшая шесть смотровых приборов, переместилась к корме: теперь командир машины должен был заниматься своими прямыми обязанностями — руководить действиями экипажа на поле боя.

К концу февраля 1941 года в руководстве наркомата обороны и центрального комитета ВКП (б) был поднят вопрос о принятии на производство танка КВ-3, который, по сути, представлял собой доработанный танк Т-150 с новой башней. Причем в ходе обсуждений «в верхах» остановились на том, чтобы башню изготавливать штампованной. Кроме того, предполагалось вооружить КВ-3 более мощной, чем Ф-32, 76,2-мм танковой пушкой Ф-34. В целом, к концу февраля 1941 года облик КВ-3 был окончательно сформирован. Вопросы вызывала силовая установка — но к этому времени замечания по дизелю В-5 были сформулированы, и завод № 75 в спешном порядке занимался их устранением и доработкой двигателя. А вот с конструкцией башни полной ясности не было. Поэтому 3 марта 1941 года специально созданная комиссия, в состав которой вошли представители ГАБТУ КА и военной приемки военинженеры 2-го ранга И.А. Бурцев и А.Ф. Шпитанов, военинженер 3-го ранга Каулин, а также директор Кировского завода И.М. Зальцман, начальник СКБ-2 завода Ж.Я. Котин, начальник 1-го отдела Кировского завода А.Я. Ланцберг и инженеры НИИ-48 В. Далле и А.П. Горячев, рассмотрела чертежи и деревянный макет башни танка для КВ-3 в натуральную величину.



Танк КВ-220, вид сзади слева. Январь 1941 года. В кормовом листе башни хорошо виден люк для монтажа орудия. Обратите внимание на гужоны в местах стыка кормового и бортового листов башни (ЦАМО).

Фактически представлялась башня «объекта 222» с наклонным передним листом и вертикальными бортовыми и кормовыми. Предусматривалось ее изготовление из брони толщиной 90 (лоб, борта и корма) и 40 (крыша) мм. Для удобства демонстрации деревянный макет установили на серийный корпус танка КВ-1.

Комиссия отметила, что такая конструкция «по сравнению с расположением (бронелистов) под углом, как это имеет место в серийных башнях танка КВ, где броня расположена под углом 15 град., снижает противоснарядную стойкость при стрельбе остроконечным снарядом».

Также среди недостатков отмечались неудачная конструкция места командира машины, слабая защита смотровых приборов командирской башенки и отсутствие в ней люка «для непосредственного наблюдения и выхода».

В своем заключительном акте комиссия разрешала изготовить первый образец башни по представленным чертежам, так как к намеченному сроку сдачи первого образца КВ-3 (1 апреля 1941 года) сконструировать новую башню с наклонными бортами завод просто не успеет. Однако в ее конструкции предполагалось устранить все отмеченные в недостатки. Вместе с тем, комиссия отмечала:

«Одновременно форсировать конструирование и изготовление башни КВ-3 с расположением броневых деталей под углом с тем, чтобы к моменту серийного запуска башни КВ-3 иметь отработанный вариант башни с наклонным расположением броневых деталей.

Первые экземпляры башен по обеим вариантам до запуска их в серийное производство, должны быть всесторонне испытаны снарядным обстрелом».

Однако Зальцман, Ланцберг и Котин записали в акте макетной комиссии «Особое мнение Кировского завода», которое сводилось к следующему:

«Данных по испытанию (обстрелом) 90 мм плит под углами встречи в 15 град, в сравнении с вертикалью Кировский завод не имеет, и по-видимому практически наклон преимуществ иметь не будет. Вертикальное расположение листов позволяет:

а) создать хорошие условия работы команде;

б) создать более прочные соединения плит, и особенно крыши;

в) обеспечивается большая легкость в изготовлении;

г) при тех же объемах башни вес ее при вертикальных листах меньше, чем при наклонных…

Кроме того следует отметить, что при данной конструкции есть возможности усиления мест, показавшихся комиссии слабыми, без существенных переделок, что будет учтено в процессе изготовления башни».



Танк КВ-220, вид слева. Хорошо видно расположение опорных катков ходовой части, командирская башенка с пулеметом ДТ и укладка брезента на надгусеничной полке. (ЦАМО).

15 марта 1941 года СНК СССР и ЦК ВКП (б) своим постановлением № 548–232 сс обязывали Кировский завод с июня перейти на серийное производство танка КВ-3, который фактически представлял собой Т-150 с новой башней. В постановлении для новой машины устанавливалась следующая характеристика:

«Боевой вес — 51–52 т, длина — 6760 мм, ширина — 3330 мм, высота — 3000 мм, клиренс — 400 мм, броня 90 мм, вооружение — одна 76-мм пушка Ф-34, три пулемета ДТ, один пистолет-пулемет ППШ, боекомплект — 114 снарядов, 2900 патронов (46 дисков), максимальная скорость по шоссе -35 км/ч, боевая скорость по местности — 15–20 км/ч, максимальный подъем 40 градусов, радиус действия — 250 км (10 часов), двигатель В-5 мощностью 700 л. с, башня с командирской башенкой, радиостанция КРСТБ (с возможностью установки 71-ТК-З), гарантийный километраж 2000 км».

Серьезных проблем при переходе на новый тяжелый танк не предвиделось — машина сохраняла значительную унификацию с серийно выпускавшимися КВ-1, новыми были лишь двигатель В-5 и башня с пушкой Ф-34. А для изготовления бронекорпуса КВ-3 предполагалось использовать то же оборудование (с небольшими доработками), которое использовалось для сборки корпусов КВ-1. Ведь за исключением увеличенной толщины брони корпус КВ-3 практически не отличался от КВ-1.

С середины марта 1941 года Кировский завод приступил к подготовке чертежно-конструкторской документации для серийного производства КВ-3, однако вскоре ситуация изменилась коренным образом.

В руководстве Красной Армии были данные об использовании немцами 88-мм зениток против толстобронных английских и французских танков во время кампании 1940 года. Имелись и материалы об испытании самого орудия, в том числе и сведения о его бронепробиваемости. А в рамках заключенного в 1939 году торгово-кредитного соглашения между СССР и Германией, наша страна приобрела среди другого вооружения, и 105-мм зенитные орудия.



Общий вид танка КВ-220. Январь 1941 года. Обратите внимание на броневой кожух над отверстием для доступа охлаждающего воздуха к двигателю (ЦАМО).

После их испытания и изучения, и исходя из возможностей использования этих пушек против танков (по аналогии с 88-мм), был составлен документ, озаглавленный «Справка расчетных данных по стойкости брони». В нем на одной страничке приводились сведения о бронепробиваемости немецких зенитных пушек калибра 88 и 105-мм. В выводах к этому документу говорилось:

«Для зашиты танка от 105-мм бронебойного снаряда со всех дистанций необходимо как минимум толщину брони 130 мм при этом обработанную на высокую твердость порядка 2,8–3,2 или обработанную токами высокой частоты. Даже при этих условиях при нормальной встрече снаряда с броней, танк будет пробиваться при ударной скорости 800 м/сек».

26 марта 1941 года начальник 3-го отдела бронетанкового управления Красной Армии военинженер 1-го ранга Афонин направил эту справку руководству ГБТУ КА. Обсудив полученные данные, руководство главного автобронетанкового управления решило, что принятый к производству постановлением от 15 марта 1941 года танк КВ-3 уже не обеспечит защиту от огня немецких зениток. Поэтому ГАБТУ КА выступило с инициативой — спроектировать для вооружения Красной Армии тяжелые танки с более толстой броней.

К этому времени появились и новые, более мощные танковые пушки. Еще осенью 1940 года конструкторское бюро под руководством В. Грабина, работавшее на заводе № 92 в Горьком, разработало проект 107-мм танковой пушки, получившей индекс Ф-42. При ее проектировании конструкторы взяли за основу опытное 95-мм танковое орудие Ф-39, летом 1940 года успешно прошедшее испытания в башне танка Т-28.

16 декабря 1940 года заместитель начальника главного артиллерийского управления РККА генерал-майор Савченко сообщил начальнику ГАБТУ КА Я.Н. Федоренко об окончании работ по пушке Ф-42, и попросил направить на завод № 92 танк КВ, в котором можно было бы провести испытание этой артсистемы. Генерал-лейтенант Федоренко, видимо оценив перспективы новой пушки, распорядился выделить танк, и 8 января 1941 года на завод № 92 была отгружена одна машина КВ-2. Однако изготовление и доводка опытного образца 107-мм орудия Ф-42 затянулись до марта, и оно так и не было установлено в танк КВ-2.

Тем не менее, и ГАУ, и ГАБТУ КА проявили большой интерес к новой 107-мм танковой пушке.



Продольный разрез первого варианта КВ-3, представлявшего собой доработанный вариант танка Т-150. В заводских документах эта машина имела обозначение «объект 222». Имеющиеся в распоряжении автора заводские чертежи этого танка подписаны главным конструктором Ж. Котиным 16 марта 1941 года (АСКМ).

Возможно, это было связано с тем, что весной 1941 года поступила разведывательная информация о том, что в Германии ведутся работы по созданию танков с более мощным бронированием, чем у ранее состоявших на вооружении вермахта. Источником этой информации могли быть данные о проектировании опытных шасси УК 3001 (Н) с 50 мм броней или сведения о танках В-2 (f), представлявших собой переделанные немцами в огнеметные трофейные французские В-Ibis с 60 мм броней. Может быть, все были значительно проще — при разработке тяжелых танков с броней 90-100 мм сразу изыскивались меры борьбы с аналогичными боевыми машинами противников, если такие вдруг появятся.

Но как бы там, ни было, к концу марта 1941 года высшее руководство СССР и Красной Армии решает пересмотреть требования к новым тяжелым танкам. В результате 7 апреля 1941 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) подписывают постановление № 827–345 сс, в котором определялись новые параметры танка КВ-3 и ставилась задача на проектирование сверхтяжелых танков КВ-4 и КВ-5 (о последних будет рассказано ниже). Двумя днями позже, 9 апреля, появился приказ по наркомату тяжелого машиностроения № 231с, в котором постановление дублировалось в более расширенном виде. Теперь Кировскому заводу предстояло изготавливать совсем другой тяжелый танк:

«О танке КВ-3.

1. Во изменение Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 548–232 ее от 15 марта 1941 года приказываю:

а) установить броню КВ-3: лоб 115–120 мм, башни 115 мм;

б) вооружить КВ-3 107 мм пушкой ЗиС-6 с начальной скоростью снаряда 800 м/с.

2. Башни КВ-3 изготавливать штампованными с углами наклона не менее 30 градусов под установку 107 мм пушки ЗиС-6, для чего директору Кировского завода т. Зальцману:

а) к 15 апреля 1941 года совместно с Ижорским заводом изготовить и подать Ижорскому заводу чертежи на измененную башню и корпус КВ-3;

б) к 25 апреля 1941 года совместно с Ижорским заводом предъявить на утверждение НКО СССР макет башни КВ-3.

3. Кировскому заводу установить план по изготовлению в 1941 году 500 штук танков КВ-3 со 107 мм пушками ЗиС-6.

4. Директору Кировского завода т. Зальцману принять к сведению и руководству что:

а) Ижорский завод обязан к 20 мая 1941 года подать на Кировский завод первую штампованную башню и корпус танка КВ-3 с полной механической обработкой и бронировкой артсистемы. В дальнейшем Ижорский завод обязан обеспечить изготовление и обработку этих башен и корпусов по графику выпуска танков КВ-3, утвержденному Правительством».

Следует пояснить, что максимальная толщина брони в 120 мм определялась тем, что согласно упомянутой выше «Справке расчетных данных по стойкости брони», этого должно было хватить для защиты от огня 88-мм немецкой зенитки. А как уже говорилось, сведения об этом орудии в Советском Союзе имелись.



Деревянный макет (в натуральную величину) танка КВ-3 («объект 223»), представленный на рассмотрение макетной комиссии весной 1941 года (ЦАМО).

График выпуска КВ-3 выглядел следующим образом: август — 55, сентябрь — 105, октябрь — 110, ноябрь — 110, декабрь — 120. Таким образом, до конца 1941 года планировалось изготовить 500 танков КВ-3.

Что касается пушки ЗиС-6, то ее разработкой конструкторское бюро завода № 92 начало заниматься еще в марте 1941 года. За основу взяли уже имевшееся орудие Ф-42, доработанное соответствующим образом. Постановлением от 7 апреля 1941 года предписывалось:

«1. Директору завода № 92 т. Елян и главному конструктору т. Грабину поручено разработать 107-мм танковую пушку с начальной скоростью снаряда 800 м/с под унитарный патрон с бронебойным снарядом весом 18,8 кг и по разработанному проекту изготовить, испытать и сдать к 1 июня 1941 года опытный образец этой пушки для испытания в танке КВ-2.

2. Народный комиссариат боеприпасов обязан:

а) к 1 июня 1941 года отработать выстрел с бронебойным и осколочно-фугасным снарядами;

б) к 15 мая 1941 года изготовить 2000 выстрелов с лафетопробным снарядом, к 10 июня 1941 года — 2000 выстрелов с осколочно-фугасным снарядом и к 15 июня 1941 года — 500 выстрелов с бронебойным снарядом».

Сроки устанавливались довольно жесткие — первый образец ЗиС-6 (вместе с установочными деталями) завод № 92 должен был подать на Кировский завод в Ленинграде к 25 мая 1941 года, после чего орудие монтировалось в башне танка КВ-3. 30 мая чертежи установки 107-мм пушки в КВ-3 требовалось подать в народный комиссар обороны для их окончательного визирования.

В июне 1941 года артсистему ЗиС-6 планировалось запустить в серийное производство на заводе № 92, при этом утверждался следующий график их отгрузки для установки в КВ-3: июль — 45, август — 80, сентябрь — 110, октябрь — 110, ноябрь — 110, и до 15 декабря — 65. Таким образом, до середины декабря 1941 года планировалось изготовить 520 танковых пушек ЗиС-6.



Продольный разрез танка КВ-3 («объект 223»). Весна 1941 года. Хорошо видно, что по конструкции корпуса машина в значительной степени повторяла КВ-220, но имела другую башню со 107-мм пушкой ЗиС-6 (ЦАМО).

С появлением постановления правительства и приказа наркомтяжмаша, конструкторское бюро Кировского завода приступило к разработке нового варианта КВ-3, получившего обозначение «объект 223». Увеличение толщины брони и усиление вооружения потребовало и пересмотра конструкции корпуса танка. В результате пришлось перейти на семикатковую ходовую часть. В СКБ-2 приняли решение — пока велось проектирование нового корпуса и башни, провести испытания ряда агрегатов КВ-3 на уже имеющемся семикатковом танке Т-220. Это позволяло в случае обнаружения недостатков в конструкции узлов внести в них изменения еще до изготовления КВ-3. 18 апреля 1941 года старший военпред на Кировском заводе военинженер 2-го ранга Бубякин докладывал в ГАБТУ КА о ходе работ по новому тяжелому танку следующее:

«1. В основу танка КВ-3 взят корпус объекта 221, имея ввиду усиление бортовой брони в дальнейшем (при получении мотора в 850 л.с.).

2. Вооружение, лобовая и башенная броня устанавливаются согласно указания Правительства.

3. Ввиду того, что корпуса объектов 220 и 221 имеют одинаковые линейные размеры, (возможно) установить в танк КВ-3 все механизмы трансмиссии объекта 220 с мотором В-5 (700 л.с.), имея ввиду перейти в дальнейшем к постановке мотора 850 л.с.

4. Провести испытание мотора В-5, механизмов трансмиссии и ходовой части КВ-3 на объекте 220.

Для этой цели объект 220 догружен до веса машины КВ-3 (70 тонн), причем в статическом положении при этой нагрузке клиренс танка уменьшился на 22–30 см за счет закрутки торсионов и большей деформации резины нижних катков.

Первый пробный выезд состоялся 12.04.41 г., в процессе которого установлено выбрасывание масла из картера мотора В-5 через сапун. Для устранения этого картер двигателя соединен трубопроводом с маслобаком.

Второй выезд состоялся 14.04.41 г. Всего пройдено на 15.04.41 г. 120 км. Первые итоги следующие.

По дорогам (шоссе) двигатель 700 л.с. тянет вполне удовлетворительно. По местности движение возможно лишь на 2-й передаче. Учитывая, что в данное время (весной) пересеченная местность особенно труднопроходима, то в летнее время тяговые качества двигателя будут, безусловно, лучше.

Наиболее неясным пока остается вопрос с пушкой. Габариты пушки, даваемые с завода № 92, не устраивают Кировский завод, так как штампованная башня нужной высоты в производстве броневых заводов не получается».

Здесь следует дать некоторые пояснения. Упомянутый в документе «объект 221» — это вариант семикатковой машины с броней в 100 мм, но с 76-мм пушкой Ф-32, которую планировалось изготовить еще в 1940 году вместе с Т-220. Однако сделать этого не удалось, но корпус «объекта 221» Ижорский завод изготовил и сдал в начале 1941 года. Именно этот корпус руководство Кировского завода и СКБ-2 решило использовать как опытную базу для испытания узлов и агрегатов нового КВ-3.

Еще одним любопытным моментом в документе является упоминание о штампованных башнях. Вообще, в Советском Союзе штамповка танковых башен в начале 1941 года рассматривалась довольно серьезно — например, кроме КВ предполагалось таким же образом изготавливать башни для Т-34М. Таким образом, предполагалось удешевить производство и увеличить выпуск. Выше уже говорилось о том, что штампованные башни планировались еще для первого (шестикаткового) варианта КВ-3. Естественно, что такой вариант изготовления «перекочевал» и на семикатковую машину. Разработкой технологии штамповки, изготовлением самих штампов и башен должен был заниматься Ижорский завод. Кроме того, в июне 1941 года рассматривался вариант подключения к выпуску таких башен Московского металлургического завода «Серп и молот».



Коробка перемены передач танка КВ-3 («объект 223»), копия заводского чертежа. Ее разработчиком был конструктор Н. Ф. Шашмурин — он поставил свою подпись на чертеже 25 апреля 1941 года. На следующий день чертеж КПП завизировал главный конструктор Ж. Котин (АСКМ)

13 мая 1941 года старший военпред ГАБТУ КА на Ижорском заводе военинженер 2-го ранга Дмитрусенко докладывал о ходе изготовления башен для КВ-3 следующее:

«К 20 мая 1941 года Ижорский завод должен изготовить и подать Кировскому заводу первую цельноштампованную башню КВ-3.

Для штамповки этой башни необходимо изготовление 2-х матриц и 2-х пуансонов. На данный день Ижорским заводом отлито два пуансона и одна матрица. Вторая матрица будет отлита в ближайшие дни.

Кроме того, отлитые пуансоны и матрицы необходимо подвергнуть термообоработке и механической обработке, на что потребуется большое количество времени.

Создается угроза, что к 20 мая с/г не будет готова не только башня, но даже матрицы и пуансоны. Если Ижорский завод не примет самые оперативные меры в ближайшие дни, то первая башня будет изготовлена не ранее 15–20 июня с/г, т. е. с отставанием ровно на месяц».

Десятью днями позже ситуация изменилась в лучшую сторону, но не сильно. 31 мая Дмитрусенко сообщал:

«По вопросу подачи Кировскому заводу штампованной башни КВ-3 к 30 мая с/г. Состояние на сегодняшний день следующее.

Штампы отлиты и находятся на термообработке в цеху № 15, после этого поступят на механическую обработку в цех № 2, что говорит за то, что штампованная башня КВ-3 на Кировский завод может поступить в лучшем случае с опозданием на месяц».

7 мая 1941 года технический проект танка КВ-3 и его деревянный макет в натуральную величину рассмотрела государственная комиссия, в состав которой входили представители ГАБТУ КА, наркомтяжмаша и Кировского завода. Несмотря на ряд замечаний, в целом проект получил одобрение.

Параллельно с разработкой «объекта 223» Кировский завод вел испытания догруженного до массы КВ-3 танка Т-220. Кроме того, велась сборка «объекта 221» (в документах также именовался как Т-220-2 или T-220-II), на котором устанавливали узлы и агрегаты, изготовленные непосредственно для КВ-3. Например, к 25 мая 1941 года догруженный до 65 т «двести двадцатый» с установленным на него двигателем В-5 в 700 л.с. прошел 410 км. Эти испытания показали:

«1. Оси опорных катков гнуться (приняты меры к усилению).

2. Ленивцы имеют трещины по ступице.

3. Амортизаторы нижних катков срезаются.

4. Мотор В-5 № 7, хотя и тянет машину, но запаса мощности явно недостаточно.

5. Остальные агрегаты: коробка перемены передач, бортовые фрикционы и главный фрикцион после разборки показали хорошие результаты».

Кроме того, по результатам испытаний догруженной машины отмечалось, что при «использовании двигателя мощностью 850 л.с. скорость КВ-3 можно повысить до 35 км/ч».

По состоянию на 20 июня 1941 года пробег «объекта 220» составил уже 1979 км. При этом после 584 км Кировский завод произвел переборку машины, смонтировав на ней двигатель В-2СН мощностью 850 л.с. Кроме того, на Т-220 установили шесть опытных катков с увеличенным диаметром резины и шайбы (на трех из них резину сжали на 16 т, а на остальных — до 18 т), опытные масляные фильтры типа «Вортокс», а на дизель В-2СН — выхлопные коллекторы с компенсаторами.

31 мая танк вновь поступил на испытания, и к 20 июня новый «движок» проработал 27 часов 21 минуту. К этому же времени были обнаружены следующие дефекты:

— сгорело 3 комплекта выхлопных коллекторов;

— сгорели 4 ленты феродо бортовых фрикционов из-за неправильной регулировки;

— выкрошился обод у одного катка, и погнулись обода у девяти опорных катков, а также провертывалась резина у пяти катков;

— вышел из строя правый бортовой редуктор из-за разрушения подшипников и сильного износа ведущей шестерни.

С 7 июня 1941 года Кировский завод приступил к монтажу второго образца Т-220 (со 100 мм броней). К 20 июня на нем установили бортовые редукторы и ограничители угла закрутки торсионов, а также изготовили (но не смонтировали) коробку перемены передач, главный и бортовые фрикционы, элементы подвески. 20 июня 1941 года военпред Кировского завода военинженер 2-го ранга А. Шпитанов сообщил в ГАБТУ КА, что «машина готова будет не раньше 10–15 июля».



Корпус танка КВ-3 («объект 223»), продольный разрез. На чертеже стоят подписи конструктора Яковлева, руководителя группы К. Кузьмина (15 апреля 1941 года), старшего инженера машины Н. Халкиопова, заместителя главного конструктора Н. Духова и главного конструктора Ж. Котина (16 апреля 1941 года) (АСКМ).

Что касается танка Т-150, то он тоже использовался для опытных работ, прежде всего как база для испытания новых двигателей. При этом машину догрузили до массы в 56 т. По состоянию на 19 июня 1941 года, пробег Т-150 составил 2237 км, на нем сменили пять двигателей (два — В-2К по 600 л.с., два В-2Сф по 700 л.с. и один 700-сильный В-5). Кроме того, за это же время на танке обнаружился ряд дефектов — течь масла и повышенный износ шестерен в коробке перемены передач, вышел из строя бортовой фрикцион (скручена ступица барабана), разрушались резиновые амортизаторы нижних катков, а также отмечалось сильное загрязнение и разрыв бумажных топливофильтров.



Ленивец танка КВ-3 («объект 223»), копия заводского чертежа. Он подписан главным конструктором Ж. Котиным 20 апреля 1941 года (АСКМ).


Корпус танка КВ-3 («объект 223»), поперечный разрез, вид на трансмиссионную перегородку. На чертеже стоят подписи старшего инженера машины Н. Халкиопова и главного конструктора Ж. Котина, обе 16 апреля 1941 года (АСКМ).

Что касается непосредственно КВ-3, то к 20 июля 1941 года ситуация с его изготовлением, по докладу военпреда Кировского завода, была следующей:

«На 20/6 ГИЗом не поданы на завод корпус и башня. Имеется пушка с завода № 92. План подготовки производства заказа не выполняется в сроки по всем пунктам. По этому вопросу трубим тревогу. Нам неизвестны больные места машины, и при серийном производстве может выявиться ряд существенных дефектов, которые потом труднее будет устранять».



Нижняя подвеска танка КВ-3 («объект 223»), копия заводского чертежа. Конструкция опорных катков была аналогична серийному КВ, но внутренние резиновые имели более толстый массив. Чертеж подписан главным конструктором Ж. Котиным 22 апреля 1941 года (АСКМ).


Маска орудия танка КВ-3 («объект 223»), копия заводского чертежа. Подпись главного конструктора Ж. Котина датирована 29 апреля 1941 года (АСКМ).


Вид в плане корпуса танка КВ-3 («объект 223»), копия заводского чертежа. Обратите внимание, что в связи увеличением диаметра погона практически до среза бортов пришлось усилить борта дополнительными броневыми накладками. Чертеж подписан главным конструктором Ж. Котиным 16 апреля 1941 года (АСКМ).

Следует сказать, что к этому времени проект нового варианта КВ-3 был полностью готов. Корпус машины должен был собираться из бронелистов толщиной 120, 100, 90, 40 и 30 мм. Конструктивно он походил на корпус «объекта 220». Башня имела толщину 130 мм (лоб, борт, корма) и 50 мм (крыша). Как уже говорилось выше, ее планировалось изготавливать штампованной. На ее крыше, над местом командира машины, устанавливалась командирская башенка с круговым обзором. В связи с установкой артсистемы с увеличенными (по сравнению с 85-мм) габаритами, башенный погон расширили до предела (диаметр в свету 1770 мм) — он практически упирался в борта корпуса. Для усиления защиты погона пришлось приваривать специальные броневые накладки. Вооружение КВ-3 состояло из 107-мм танковой пушки ЗиС-6 и двух пулеметов ДТ — спаренного с орудием и курсового, в лобовом листе корпуса. На части машин предполагалось курсовой пулемет заменить на пороховой огнемет. Углы обстрела спаренной установки в башне по вертикали составляли от -5 до +20 градусов. Возимый боекомплект машины — 55 107-мм выстрелов и 44 диска (2772 патрона) к ДТ. Огнемет (в случае его установки) имел огнесмеси на 15 выстрелов.

Первоначально КВ-3 планировалось оснастить двигателем В-5 мощностью 700 л.с. Однако в перспективе рассматривался вариант использования форсированного до 850 л.с. дизеля В-2СН. Запас хода составлял 300 км. Коробка перемены передач, спроектированная Н.Ф. Шашмуриным специально для КВ-3, обеспечивала пять передач вперед и одну назад. Конструкция ходовой части в целом была аналогична серийным КВ, но включала семь опорных и четыре поддерживающих катка (на борт). Правда, из-за возросшей массы КВ-3, часть деталей и узлов пришлось усилить. Вообще, при проектировании КВ-3 конструкторы старались по возможности использовать агрегаты с серийных КВ, чтобы облегчить серийное производство новой боевой машины.

К началу Великой Отечественной войны — на 21 июня 1941 года — состояние работ по изготовлению бронедеталей для КВ-3 на Ижорском заводе было следующим:

«а) Корпус КВ-3 находится на последней операции — монтаже, будет сдан числа 23–25 июня с/г.

б) Штампованные башни КВ-3 опытные, сейчас уже отштампованы (20.06.41 г.), и находятся на термообработке. Сдать их смогут только впервой декаде июня месяца с/г».

Но после начала войны ситуация с изготовлением КВ-3 кардинально изменилась. Так, 25 июня 1941 года появилось постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б), которым водился в действие мобилизационный план по увеличению выпуска танков во втором полугодии 1941 года. Что касается КВ-3, то в документе о нем говорилось следующее: «С 1 июля подготовку производства КВ-3 на Кировском заводе снять, и перенести ее в Челябинск, на ЧТЗ, куда послать бригаду конструкторов, технологов, документацию, материалы и образец танка».

На следующий день постановление было продублировано приказом но наркомату тяжелого машиностроения, а 30 июня директор Кировского завода И. Зальцман подписал приказ № 47, согласно которому начальнику 1-го отдела предписывалось «организовать передачу ЧТЗ всю разработанную техническую документацию по объекту КВ-3 и отгрузку опытного образца, заготовок и инструментария».

Этим документом устанавливались сроки отправки чертежей, технических условий, расчетов и технологической документации — 3 июля, заготовок и готовых деталей для КВ-3, а также штампов, моделей и спец-инструмента для изготовления агрегатов этой машины — 9 июля. Для обеспечения работ по выпуску КВ-3 в Челябинске туда откомандировывалась группа конструкторов СКБ-2: Духов (заместитель главного конструктора), Павлов (старший инженер по КВ-3), Бурханов, Меренков, Петух, Скворцов, Соболев, Шнейдман и Шашмурин, а также несколько технологов и мастеров.

Тем же приказом Зальцмана предписывалось собрать «корпус опытной машины КВ-3 собрать с двигателем В-2СН (снять с машины 220) на серийных катках, и отгрузить на ЧТЗ 7 июля. Артсистему и оптику отгрузить на ЧТЗ не ожидая башни».



Испытания 107-мм пушки ЗиС-6 в танке КВ-2. Лето 1941 года. Обратите внимание какой большой вылет за габариты машины имеет ствол артсистемы (ЦАМО).

К середине июля 1941 года материалы по КВ-3, заготовки, а также корпус с катками (но без двигателя) перевезли в Челябинск. Чуть позже сюда же доставили и штампованные башни с Ижорского завода. Однако к этому времени стало окончательно ясно, что для продолжения работ по КВ-3 нет ни времени, ни возможностей — при тяжелейшей ситуации на фронте об освоении новой машины, существовавшей в отдельных узлах, агрегатах и чертежах, не могло идти речи. Поэтому к началу августа работы по КВ-3 на Челябинском тракторном заводе приостановили. Все силы были брошены на увеличения выпуска танков КВ-1.

Что касается 107-мм пушки ЗиС-6, то весной 1941 года завод № 92 изготовил два образца артсистемы. Один 25 мая 1941 года направили на Кировский завод, а второй смонтировали в танк КВ-2 (полученный еще в январе), и в мае 1941 года провели заводские испытания в районе Горького в объеме 585 выстрелов.

Впоследствии предполагалось провести полигонные испытания ЗиС-6 в танке КВ-3, но изготовление последнего задерживалось. Поэтому заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Кулик распорядился провести полигонные испытания ЗиС-6, смонтированной в КВ-2 «с последующим доиспытанием в КВ-3». После замены трубы ствола и устранения мелких дефектов, орудие поступило на артиллерийский научно-испытательный орудийный полигон, где с 25 июня по 5 июля 1941 года специальная комиссия провела его испытание в объеме 618 выстрелов (390 лафетопробным, 104 бронебойным и 124 осколочно-фугасным снарядами).

При стрельбе бронебойными снарядами была получена бронепробиваемость 120 мм на дистанции 1600 м (лист брони был установлен под углом 30 градусов к вертикали). Также отмечалось, что действие снаряда «по 100 и 75 мм броне под углом 30 градусов от нормали в полном снаряжении с дистанции 1000 метров также удовлетворительно (два полных разрыва за броней на расстоянии 2 и 2,2 м)».

Вместе с тем, отмечалось, что живучесть трубы ствола недостаточна (ее определили в 350–400 выстрелов), после этого происходило резкое изменение канала ствола — износ, разгар, «размыв» металла — что приводило к падению баллистических свойств орудия. В своем заключении комиссия, проводившая полигонные испытания ЗиС-6, записала следующее:

«107-мм танковая пушка показала на испытании недостаточную прочность некоторых деталей затвора, полуавтоматики, досылателя и недостаточную живучесть трубы. Систему необходимо доработать и подвергнуть дополнительному испытанию. После устранения отмеченных недостатков, перечисленных в отчете, и проверке их, система может быть рекомендована для производства».



Испытания стрельбой 107-мм пушки ЗиС-6, установленной в танк КВ-2, на полигоне завода № 92. Лето 1941 года (кадр кинохроники).

В течение следующих двух месяцев завод № 92 устранил все отмеченные комиссией недостатки в опытном образце артсимстемы. 16 сентября 1941 года начальник управления вооружения наземной артиллерии ГАУ РККА полковник Сорокин сообщил в ГАБТУ КА: «…Доработка 107-мм танковой пушки ЗиС-6 заводом № 92 закончена, и завод готов предъявить ее для повторных полигонных испытаний.

Кроме того, в соответствии с Постановлением Правительства, завод № 92 запустил в производство серию указанных пушек. Прошу сообщить срок подачи опытного образца танка КВ-3 для установки в нем пушки ЗиС-6 и проведения повторных полигонных испытаний последней, а также перспективы производства танков КВ-3».

Но в сентябре 1941 года Челябинскому заводу было уже не до КВ-3.

Кстати с историей ЗиС-6 связан любопытный момент. В своей книги «Оружие Победы» В.И. Грабин довольно много и подробно пишет о проектировании этой артсистемы. Из его воспоминаний мы можем узнать следующее:

«В начале июня состоялся партийно-хозяйственный актив ОГК, обсудивший ход работ по освоению ЗИС-6 в валовом производстве. В подавляющем большинстве заводские подразделения справились со своими заданиями по ЗИС-6 в срок <…>.

Задание ЦК и СНК было выполнено. Через 77 дней после начала проектирования завод стал выпускать пушки валового производства — надежные, простые в изготовлении, дешевые.

Не годы, а десятки дней на создание орудия и освоение его — что ж, это были сроки, приемлемые и для военного времени. Производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого ее предназначали, все не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и CНК.

Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства.

Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, все, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена «ведомственных неувязок».

Однако в вопросе о пушке ЗиС-6 воспоминания ее главного конструктора не соответствуют действительности. Не будем выяснять, по каким причинам В. Грабин привел неверные сведения — может что-то забыл, или с чем-то перепутал. Но организация валового выпуска 107-мм пушек ЗиС-6 не подтверждается, ни сведениями наркомата вооружения, ни отчетами ГАБТУ, ни документами ГАУ. Более того, в отчете о работах завода № 92 за 1941 год (кстати, подписанным в том числе и В. Грабиным) по поводу 107-мм танковой пушки сказано следующее:

«В июле-августе 1941 года было изготовлено пять серийных орудий ЗиС-6, после чего их производство было прекращено из-за неготовности тяжелого танка».



Главный конструктор завода № 92 генерал-лейтенант В. Г. Грабин (слева) на испытаниях 107-мм пушки ЗиС-6, установленной в танке КВ-2. Лето 1941 года (кадр кинохроники).

Кстати, осенью 1941 года конструкторское бюро завода № 92 разработало усовершенствованный вариант 107-мм танковой пушки, получившей индекс ЗиС-6А. Но из-за отсутствия базы для ее установки дальнейшие работы прекратили.

Что касается танка КВ-3, то в январе 1942 года была предпринята попытка реанимировать этот проект. Заместитель начальника бронетанкового управления ГАБТУ КА военинженер 1-го ранга Алымов в справке, направленной на имя Ж. Котина (в то время он занимал пост заместителя наркома танковой промышленности) писал:

«При составлении плана опытных работ на 1942 год прошу Вас включить следующие ориентировочные работы БТУ ГАБТУ КА: Танк КВ-3 — переходящий с 1941 года — окончание, изготовление опытного образца на Кировском заводе к 1 мая 1942 года».

Однако инициатива военных не нашла поддержки у представителей промышленности, и танк КВ-3 «умер» окончательно, так и не успев родиться.

А вот судьба его предшественников Т-150 и Т-220 сложилась по — другому. После появления приказа о переводе работ по «объекту 223» в Челябинск, основные силы СКБ-2 были брошены на организацию увеличения выпуска серийных КВ. Для этого в конструкцию танка вносилось значительное количество изменений, которые должны были не только повысить его боевые качества, но и упростить и удешевить производство. Поэтому все работы по испытаниям Т-150 и Т-220 прекратили. Возможно, что «сто пятидесятый» использовался для подготовки механиков-водителей в учебном батальоне, организованной на Кировском заводе после начала войны. Но точной информации об этом нет.

Но достоверно известно одно — все три машины — Т-150, Т-220-1 и Т-220-2 («объект 221») из Ленинграда не эвакуировались. Однако в сентябре 1941 года ситуация сильно ухудшилась. Из-за артиллерийских обстрелов производство бронекорпусов и башен для КВ с Ижорского завода перевели на завод № 371 имени И.В. Сталина (на Выборгской стороне города). В октябре прекратил выпуск танков и Кировский завод. В извещении об отправке продукции с Кировского завода за этот месяц, после перечная отгруженных приемщику КВ, военпред ГАБТУ КА военинженер 2-го ранга М. Бубякин записал: «На этом списке серийный выпуск КВ на з-де прекращен». Это было 19 октября 1941 года.

Любопытно, что среди отгруженных танков числятся и опытные машины: так, 11 октября 1941 года Т-150 передали в 123-ю танковую бригаду, а два Т-220 — в 124-ю бригаду (5 и 16 октября соответственно). Обе бригады действовали на Ленинградском фронте. В документе указано, что все эти три танка вооружены пушками Ф-32. Таким образом, на первом Т-220 установили серийную башню КВ-1 с 76-мм орудием. Башня с 85-мм пушкой, снятая с танка, также пошла в дело — ее установили в качестве огневой точки в Карельском укрепрайоне. В документах она именовалась как БОТ (бронированная огневая точка) «Победа».

Один из поступивших в 124-ю бригаду Т-220 (вторая машина, «объект 221»), был потерян в бою в ноябре 1941 года. В отчете 55-й армии Ленфронта о списании безвозвратно потерянных танков за ноябрь месяц есть такая запись:

«Танк 220-2 от 124 тбр. Танк сгорел, не эвакуирован.

Командир танка мл. лейтенант Яхнин — сгорел.

Мехводитель Кыпуладзе — сгорел.

Командир орудия Ефремов — сгорел.

Радист Матинов — сгорел.

Заряжающий Антипов — сгорел.

Радист Афанасьев — сгорел».

Точной даты, когда именно сгорела эта машина, в документе нет. Следует сказать, 124-я бригада была полностью укомплектована танками КВ: к моменту окончания формирования (23 сентября) в ней числилось 46 машин данного типа. В октябре она понесла большие потери, действуя в направлении на Урицк, и в качестве пополнения получила несколько новых КВ с Кировского завода, в том числе и два Т-220.

В журнале боевых действий 124-й танковой бригады за ноябрь 1941 года зафиксировано всего два боя с безвозвратной потерей КВ:

«11 ноября 1941 г. В 12.00 атака совместно с 147 сп 43 сд в направлении Усть-Тосно, ж/д мост. Батальон танков подошел к р. Тосна в районе моста. Пехота залегла. В результате боя убито до 130 человек, уничтожено 8 ПТОр, 11 пулеметов.

Убито — 26 человек, ранено 16, пропало без вести — 17. Сгорело — 5 КВ, подбито артогнем — 5, застряло в болоте — 7, пропало без вести — 2. Крупные потери танков — из-за танконедоступной местности в районе отм. 19,8, 14,0 юго-западнее Усть-Тосно…

15 ноября 1941 г. в 3.00 взвод КВ (3 шт.) младшего лейтенанта Фомина поступил в распоряжение 86 отб. В 11.00 атаковал вдоль шоссе в направлении железобетонного моста. Уничтожено 3 ПТО, 2 ДЗОТа, до 60 человек.

Подбито — 2 танка, сгорел — 1 (вместе с экипажем). Экипажи подбитых танков 6 суток вели наблюдение, не оставляя танков….

С 12 по 22 ноября 1941 г. эвакуировали с поля боя 17 КВ, из них 4 боеспособных находятся в Рыбацкое».

К сожалению, не удалось найти более подробной информации о том, в каком из боев погиб Т-220. По мнению автора, вероятнее всего это произошло 15 ноября 1941 года.



Кадр кинохроники, на котором показан цех Кировского завода. Краном транспортируют один из танков КВ-220 — хорошо видна семикатковая ходовая часть и башня с пушкой Ф-32. Точной даты съемки нет, вероятно 1942 год, и машина прибыла на завод для ремонта.

В свое время (25 лет назад) автору удалось побеседовать с одним из танкистов 124-й бригады, Д. Осадчим. Осенью 1941 года он был командиром роты КВ, и вот что рассказал о судьбе танка Т-220:

«Осенью 1941 года наша бригада получила на пополнение несколько танков КВ, один из которых назывался «За Родину». Он был изготовлен в единственном экземпляре на Кировском заводе. Он обладал теми же возможностями, что и танк КВ, но имел усиленную броневую защиту, вес более 100 т и более мощный двигатель с турбиной. При движении на высших передачах двигатель свистел, и этот свист был очень похож на свист пикирующих «юнкерсов». Первое время после получения танка при его движении в бригаде даже подавали сигнал «Воздух!». Танк поступил в мою роту, и сначала хотели назначить его командиром меня, но потом его командиром стал мой заместитель, опытный танкист лейтенант Яхонин. Танк считался практически неуязвимым для артиллерии противника и предназначался для штурма укрепленных позиций.

В декабре 1941 года (точной даты я не помню) наша бригада получила задачу прорвать оборону немцев на участке Усть-Тосно — железнодорожный мост, форсировать р. Тосна и во взаимодействии с частями 43-й стрелковой дивизией развить наступление на Мгу. В первом эшелоне атаковал 2-й танковый батальон под командованием майора Пайкина, танковый взвод 1-го батальона и танк «За Родину» моей роты. В данном бою танк получил задачу захватить железнодорожный мост через р. Тосна и удержать плацдарм для подхода основных сил. Бой развернулся на открытой местности. Промерзший верхний слой торфяника с трудом выдерживал танк. Когда он подошел вплотную к мосту, то был встречен огнем немецких тяжелых орудий, и с ним пропала радиосвязь. Я находился в это время на КП батальона. Когда с танком «За Родину» прервалась связь, я попытался пробраться к месту боя вдоль железнодорожной насыпи. Когда мне удалось подползти к танку, я увидел, что с него сбита башня, а весь экипаж погиб».

К сожалению, тогда, четверть века назад, многие архивные документы о Великой Отечественной войне, доступ к которым сейчас открыт, были засекречены. И автор не имел тех данных, которые имеются сейчас в его распоряжении, и не имел возможности задать Д. Осадчему вопросы, которые можно было бы задать сейчас. Но, увы, время не вернуть…

Как видно, ошибаясь в деталях (декабрь вместо ноября, фамилия Яхонин а не Яхнин), Осадчий в целом верно рассказывал о деталях того боя. Правда он говорил об одном танке, а не двух, хотя за давностью лет мог и забыть. И информация про «свистящий» двигатель соответствует действительности — на Т-220-1 («Объект 220») стоял именно В-2СН с наддувом. А вот какой дизель поставили на Т-220-2 («объект 221») неизвестно. Возможно, В-5, но не исключено, что и обычный В-2К. И кстати, название (а точнее лозунг) «За Родину» мог быть на обоих Т-220.

В феврале 1942 года 124-я бригаду по льду Ладожского озера перебросили на «Большую землю». При этом Т-220 в ее составе уже не числился — скорее всего, машину либо передали в другую часть, либо отправили в ремонт. Вероятнее всего первое, так как по состоянию на 18 марта 1942 года она числилась в составе тяжелой танковой роты 84-го отдельного танкового батальона 55-й армии: «1-й взвод: КВ-220 «За Родину», командир ст. лейтенант Смирнов, экипаж: Пугай, Прохоров, Бойков, Вихров».



Артиллерийская бронированная огневая точка (БОТ) «Победа» — башня КВ-220 с 85-мм пушкой, установленная в одном из узлов обороны Карельского укрепрайона. 1942 год. Обратите внимание, что пулемет в командирской башенке отсутствует (ЦАМО).

Но на начало 1943 года танк КВ «За Родину» входит уже в число штатных боевых машин 12-го запасного танкового полка Ленинградского фронта. В принципе, это и понятно — опытная машина, с нестандартным двигателем, требовала особого ухода, а в боевых частях это не всегда было возможно. Поэтому переведение ее в разряд учебных — вполне оправданный шаг. Кстати, в документах 12-го запасного танкового полка этот танк именуется как «За Родину» (без приставки КВ), имеется его номер — 220-2, и номер двигателя — 1193-03. Что касается последнего, то согласно документу, озаглавленному «Сведения о ходе выполнения опытных работ по автобронетанковому вооружению (на Кировском заводе) за период с 20 мая 1941 г. по 20 июня 1941 г.», именно такой двигатель получил «объект 220», о чем сделана соответствующая запись: «Двигатель В-2СН № 2 (1193-03, 850 л.с.), установленный 30 мая, проработал 27 ч. 21 мин».

Едва ли двигатель «перебросили» с «объекта 220» на «объект 221» при сдаче танков в войска. Тем более о двигателе В-2СН на «двести двадцатом» упоминается в приказе об эвакуации КВ-3 в Челябинск в июле 1941 года. А то, что он именуется как 220-2, могло быть простой ошибкой. Кстати, танк «За Родину» находился в составе 12-го запасного танкового полка как минимум до весны 1944 года. В сведениях о наличии матчасти полка на 8 марта 1944 года, есть запись: «Танк «Родина»: по списку — 1, по штату -1». Не исключено, что он дожил до конца войны.

Довольно активно повоевал и Т-150, переданный в 123-ю танковую бригаду. В конце 1942 года, после ремонта, он поступает в 31-й гвардейский танковый полк прорыва. В мае 1943-го танк был подбит, и отправлен на ремонт, на завод № 371 имени Сталина, но затем вновь вернулся в 31-й полк. Однако уже в августе 1943 года был окончательно списан как безвозвратно потерянный.

ПРОЕКТЫ САМОХОДКИ. База танка КВ-3 должна была использоваться и для самоходно-артиллерийских установок, для вооружения которых планировалось использовать артсистемы большого калибра.

Еще в августе 1940 года военные утвердили тактико-технические требования на проектирование самоходки, вооруженной 152-мм пушкой Бр-2 на базе узлов танка КВ. Предполагалось создать 55-тонную машину с основной броней толщиной 75–60 мм и экипажем в восемь человек. Выбор вооружения был не случаен — учитывался опыт советско-финляндской войны, в ходе которой для разрушения железобетонных сооружений финнов на Карельском перешейке очень эффективным оказался огонь 152-мм пушек большой мощности БР-2.



Реконструкция внешнего вида самоходной установки «объект 212А» со 152-мм пушкой Бр-2.

В сентябре того же года СКБ-2 Кировского завода приступило к проектированию такой самоходной установки, получившей обозначение «проект 212». Позже машина получила обозначение «проект 212А» для отличия от проекта бронированного тягача на базе КВ, который имел обозначение «Объект 212». Ведущим по разработке самоходки назначили инженера Ц.Н. Гольбурга.

Первые же расчеты показали, что при заданных характеристиках уложиться в заданную массу невозможно. В результате обсуждений с военными решили уменьшить толщину брони и немного сократить боекомплект — но и в таком варианте боевая масса самоходки составляла 65 тонн. Проект закончили в декабре 1940 года, после чего на Ижорский завод передали чертежи для изготовления бронекорпуса.

Машина «212А» представляла собой самоходную установку с задним расположением боевого отделения, передним — управления и трансмиссии и средним двигателя. Машина была полностью бронированной, корпус собирался из бронелистов толщиной 60 (верхний лобовой лист, борта корпуса и рубки, верхний лист кормы), 50 (нижний передний лист корпуса и нижний лист кормы), 30 (передняя часть днища) и 20 мм (задняя часть днища и крыша). В качестве основного вооружения использовалась 152-мм пушка Бр-2, кроме того машина имела три пулемета ДТ — курсовой, кормовой и зенитный. Из-за значительных размеров артсистемы довольно мощной брони габариты и масса самоходки сильно возросли, что потребовало использования семикатковой ходовой части, как у машины КВ-220. В качестве силовой установки предполагалось использование форсированного двигателя В-2СН с турбонаддувом мощностью 850 л.с., который должен был обеспечить максимальную скорость до 35 км/ч. Экипаж самоходки состоял из семи человек.

В третьей декаде февраля 1941 года корпус самоходки был изготовлен, и 5 марта поступил на Кировский завод. В документах военной приемки он именовался как «корпус СУ 212 группы». К этому же времени был изготовлен ряд узлов и агрегатов машины.




Продольный разрез самоходной артиллерийской установки «объект 212А» (вверху), вид на правый борт моторного отделения и поперечный разрез по моторному отделению (внизу) (АСКМ).

Но из-за большой загрузки работами по танкам КВ, как Кировского завода, так и его конструкторского бюро, дальнейшее изготовление самоходки 212А затянулось. Кроме того, после переориентировки на выпуск нового танка КВ-3 весной 1941 года, в качестве базы для тяжелой самоходки предполагалось использовать именно КВ-3. Это потребовало внесения в «проект 212А» ряда изменений. Правда, справедливости ради, изменения эти были минимальны. Еще до изготовления опытного образца было принято решение об изготовлении до конца 1941 года десяти 152-мм самоходок на базе танка КВ-3. 3 июня 1941 года начальник военного отдела наркомата тяжелого машиностроения Дорошкевич (именно в состав этого наркомата входил Кировский завод) направил наркому Ефремову справку, в которой сообщал: «Изготовление на Кировском заводе 10 штук самоходных установок 152-мм пушек Бр-3 на базе КВ-3 может быть обеспечено в нижеследующие сроки:

Сентябрь — 1 шт.;

Октябрь — 3 шт.;

Ноябрь — 3 шт.;

Декабрь — 3 шт.

Эти сроки выпуска самоходных установок обуславливаются необходимостью окончательной отработки и пуска в производство КВ-3, после чего можно будет приступить к проектированию и пуску в производство самоходной установки.

Для обеспечения своевременной подготовки производства КВ-3 (постановлением Правительства завод обязан начать выпуск КВ-3 с августа месяца) а, следовательно, и самоходных установок крайне необходимо оказать заводу помощь путем привлечения к проектным работам Гипрообщемаш НКОМ и 5 ГСПИ НКЭП».

Однако начавшаяся через три недели война поставила крест на всех этих планах. С июля 1941 года все работы по самоходке 212А были прекращены. Судьба изготовленного бронекорпуса автору неизвестна.

Оглавление книги


Генерация: 0.427. Запросов К БД/Cache: 0 / 0