Главная / Библиотека / «Чудо-оружие» Третьего рейха /
/ Глава 5. Артиллерийские системы

Глав: 45 | Статей: 45
Оглавление
Эта книга рассказывает о создании и боевом применении различных образцов германского «чудо-оружия» — от штурмовых винтовок и противотанковых гранатометов до реактивных самолетов и баллистических ракет. Поражает изобилие новейших образцов вооружения, созданных немцами. Еще более удивительно то, что в течение полувека после войны конструкторы всего мира шли по проложенным ими путям.

Книга иллюстрирована большим количеством чертежей и эскизов, выполненных автором, либо заимствованных им из различных зарубежных источников.

Глава 5. Артиллерийские системы

Глава 5. Артиллерийские системы

Артиллерия издавна была любимым детищем германского милитаризма. Не стал исключением и гитлеровский режим: в 1939 году по количеству артсистем рейх уступал только Советскому Союзу. Хотя стратегия блицкрига в основном опиралась на массированное применение танков и бомбардировочной авиации, в Германии было затрачено очень много сил и средств на разработку новейших образцов орудий и минометов. Впоследствии, уже после окончания второй мировой войны, весьма большой процент германских конструкторских изысканий использовали для создания аналогичных систем страны-победительницы.

Так, в самом конце войны фирма «Skoda» предложила 105-мм легкую полевую гаубицу (15 cm leFH 43), оснащенную принципиально новым лафетом с тремя станинами. При ее приведении в боевое положение колеса вывешивались, а станины раздвигались под углами 120 градусов, обеспечивая гаубице круговой горизонтальный обстрел и очень большой (до 75 градусов) угол возвышения ствола. Появившаяся на заключительном этапе войны, leFH 43 в серийное производство не попала, но вскоре на основе этой артсистемы в СССР была создана всем известная 122-мм гаубица Д-30, лафет которой схож со «шкодовским» даже в деталях.

Кроме классических артсистем, немцы много сил и времени затратили на создание безоткатных орудий (или орудий с низким давлением пороховых газов). Конструкторы всего мира издавна пытались решить проблему резкого уменьшения массы и габаритов артиллерийских систем путем снижения отката ствола. В процессе производства выстрела пороховые газы, образующиеся в канале ствола орудия и выталкивающие снаряд, действуют и в другом направлении — в сторону казенной части, резко отбрасывая ствол назад. Для противодействию этому эффекту орудия приходится оснащать громоздкими и тяжелыми противооткатными устройствами, а также усиливать конструкцию ствола и лафета, что увеличивало вес системы в несколько раз.



Рис. 42. 105-мм гаубица leFH 43.

Принцип действия безоткатного орудия основывался на том, что часть продуктов сгорания пороха выводилась наружу через сквозное отверстие в казенной части ствола (этот же принцип используется и в конструкции реактивных противотанковых гранатометов). Таким образом, отдача практически исчезала; безоткатное орудие калибра 105-120-мм представляло собой трубу на легкой треноге или колесном станке весом всего 200–400 кг. Это открывало невиданные ранее горизонты в достижении почти неограниченной мобильности артиллерии средних калибров и ее применения в таких родах войск как воздушно-десантные и горнострелковые.

Первые опыты с безоткатками проводились в России еще в годы первой мировой войны. В СССР Л. Курчевский развернул обширную программу разработки безоткатных (в то время у нас они назывались динамо-реактивными) пушек, однако к концу 30-х годов первоначальный интерес командования РККА к ним исчез. Немцы же по достоинству оценили предполагаемые преимущества новой системы — в 1930 году началась проектная стадия разработок, с 1937 года проводятся первые эксперименты с безоткатными орудиями, которые уже через четыре года позволили принять на вооружение и успешно применить в бою их первые серийные образцы. В целях конспирации безоткатки получили официальное обозначение «легких орудий» (Leichte geschuetz-LG), под этим индексом они и прошли всю войну.

Немецкие конструкторы для создания безоткатных пушек применили схему осевого отвода: часть пороховых газов выбрасывалась через сквозное отверстие в донце гильзы и прямоточное расширяющееся сопло в казенной части орудия. Внешне эти системы отличаются наличием осевого сопла (в отличие, например, от американских орудий, где газы выводятся через перфорированную гильзу и несколько боковых отверстий в наружной каморе; в таких пушках осевого сопла нет, а на его месте располагается замок). Немецкий принцип, впоследствии заимствованный и в СССР, выгодно отличался от американского тем, что безоткатки могли использовать стандартные боеприпасы (заокеанские снаряды с перфорированными гильзами были сложными в производстве и требовали весьма бережного обращения при хранении и транспортировке).

Особенно широкое применение безоткатные артиллерийские системы получили в германских воздушно-десантных войсках, специфика применения которых предусматривала максимальное облегчение всего вооружения и снаряжения. В конце 30-х годов фирмы «Rheinmetall-Borsig» и «Krupp» по заказу командования ВВС (немецкие ВДВ организационно входили в состав люфтваффе) начали работу над безоткатками. Вскоре (в 1940 году) на вооружение парашютных артиллерийских частей были приняты 75-мм безоткатное орудие 7,5 cm LG 40, разработанное Круппом и доработанное фирмой «Рейнметалл» (доработка в основном заключалась в создании нового лафета). Орудие LG 40, созданное в качестве легкого полевого, могло вести эффективный огонь на дистанцию до 6800 метров. Наличие противотанкового боеприпаса делало безоткатку универсальным средством поддержки десантников. Правда, эффективность ведения огня по танкам снижалась относительно небольшой длиной ствола — всего 15,5 калибров. Начальная скорость 5,8-килограммового снаряда достигала 365 м/с.



Рис. 43. 75-мм безоткатное орудие LG 40.

Боевая масса безоткатки, установленной на легком колесном лафете с откидными сошниками составляла всего 145 кг. Сектор обстрела — 60 градусов, вертикальный угол возвышения ствола — до 45 градусов. Боевая скорострельность — 8 в/мин.

Впервые новые артсистемы были применены в боях за Крит, в мае 1941 года. В ходе эксплуатации выяснилась слабость их боеприпаса, благодаря чему свою карьеру 75-мм пушки закончили в Северной Африке к началу 1943 года. За LG 40 последовали новые образцы орудий, разработанных для ВДВ. Наиболее известными являются 105-мм варианты описанной выше пушки — 10,5 cm LG 40, 40/1 и 40/2, ставшие типовыми для всех вновь формируемых парашютных, егерских, лыжноегерских и горнострелковых дивизий. Все они различались между собой только устройством лафетов и ограниченно использовались на фронтах с 1941 года. Длина ствола — 13 калибров; начальная скорость снаряда массой 14,8 кг — 373 м/с. Горизонтальный сектор обстрела составил 80 градусов, угол возвышения — 41 градус. Боевая масса установки равнялась 388 кг, а скорострельность 8 в/мин.



Рис. 44. Безоткатное 10,5-см орудие LG 40 на треножном станке.

Впоследствии эти системы сменило более эффективное орудие — 105-миллиметровое LG 42. Лафеты новых безоткаток были двух образцов: легкая стальная тренога, снабженная механизмами наводки и «классический» пушечный лафет с обрезиненными колесами, раздвижными станинами и броневым щитком, прикрывающим расчет. Применение колесного лафета несколько повысило боевую массу орудия: этот показатель для 105-мм LG 42 составил уже 485 кг (в походном положении — 515 кг).

Ствол длиной 17,5 калибров разгонял 15-килограммовый снаряд до скорости 335 м/с. Применение бронещитка ограничило угол горизонтального обстрела до 71 градуса. Максимальный угол возвышения ствола составил 43 градуса. Скорострельность осталась такой же, как и у орудия образца 1940 года.



Рис. 45. 105-мм безоткатная пушка LG 42.

Производство воздушно-десантных образцов безоткатных орудий было прекращено в 1944 году — полный отказ от проведения крупномасштабных десантных операций (к тому времени немецкие парашютисты уже три года использовались в качестве обычной пехоты) сделал ненужными эти передовые по своей конструкции, но малопригодные для наземных войсковых операций виды вооружения. 105-мм безоткатные пушки применялись десантниками и горными стрелками до самого конца боевых действий.

Имелась и 150-мм версия пушки, применявшаяся в небольших количествах в качестве легкого средства береговой обороны с 1942 года. Это орудие серийно не производилось, но несколько его экземпляров поступило в артиллерийские части германского ВМФ, прикрывавшие норвежское побережье. Как правило, одна — две 150-мм пушки придавались отдельной батарее или дивизиону крупнокалиберных (240—380-мм) орудий в качестве противодесантного средства.

После окончания второй мировой войны, в 50-ые — 60-ые годы, безоткатные системы получили широчайшее распространение по всему миру (в основном в ВДВ), пока их не сменили управляемые противотанковые ракеты и другое оружие нового поколения. Тем не менее все это оружие имело ряд общих для безоткатных пушек недостатков, главным из которых была невозможность маскировки орудия на поле боя: мощная струя пороховых газов, вырывающаяся назад из открытой казенной части ствола, после первого же выстрела поднимала огромные клубы пыли (кроме демаскирующего эффекта, раскаленная струя угрожала травмами расчету орудия). Отвод части газов назад, кроме того, снижал начальную скорость снаряда, а значит, дальность его полета и бронепробиваемость. Правда, со вторым недостатком успешно боролись применением кумулятивных боеприпасов, а вот с первым — только через увеличение массы порохового заряда (это влекло к неоправданному расходу пороха). Надежды на использование крупнокалиберных орудий в танковых войсках, авиации и на флоте угасли после того, как стало ясно, что бьющая из казенника струя газов не позволит устанавливать безоткатку в любом замкнутом пространстве (например, в башне танка или боевого корабля). В итоге такие системы немцы смогли применить только в ВВС, да и то в опытном порядке.



Рис. 46. Эскиз макета САУ со 105-мм безоткатным орудием на базе дистанционно управляемой саперной машины BIV (1945 год).

В 1944—45 годах, когда количественное превосходство противника в танках стало подавляющим, в Германии начали лихорадочно устанавливать противотанковые орудия на любую, хоть сколько-нибудь пригодную для этого базу. В поисках путей уменьшения габаритов танковых пушек при сохранении их бронепробиваемости, немецкие конструкторы попытались установить безоткатные орудия на различные образцы бронетехники. В 1945 году на базе среднего танка Pz.Kpfw IV был разработан танк-истребитель с двумя безоткатками. 105-мм безоткатное орудие LG 40 в открытой сверху и с кормы легкой броневой рубке предполагалось устанавливать даже на маленьких (всего 3,4 тонны) машинах для разминирования BIV (подробнее о них смотри в разделе «Бронетанковая техника»).

На вооружение вермахта было принято и 88-мм безоткатное орудие DK (или DuKa) 8,8. Его планировалось устанавливать на боевых катерах и тяжелых пушечных штурмовиках, а также истребителях ПВО (в какой-то мере воскресив довоенные советские опыты: попадание тяжелого снаряда во вражеский танк или четырехмоторный бомбардировщик гарантированно вели к их гибели). Опыты по установке орудия в подфюзеляжной гондоле проводились, в частности, на скоростном двухмоторном бомбардировщике Ju 88А-4. В 1944 году был построен опытный экземпляр машины (смотри раздел «Военно-воздушные силы»).

Разрабатывали немцы и автоматические безоткатные орудия. Плодом этих экспериментов стала с успехом использовавшаяся в конце второй мировой 55-мм автоматическая пушка МК 115. К казенной части орудия справа, как на современном советском автоматическом гранатомете АГСТ7 «Пламя», примыкался коробчатый магазин с боеприпасами. Тем не менее автоматические безоткатные системы оказались слишком сложными в производстве и в эксплуатации, поэтому они не получили широкого применения как в 40-е годы, так и впоследствии.

Существовал ряд неосуществленных проектов безоткатных орудий, преимущественно более крупных калибров. Например, 280-мм пушка береговой обороны DKM 44, согласно расчетам, могла поражать 285-килограммовыми снарядами (начальная скорость 750 м/с) цели на дистанции до 15 километров. Однако применение крупнокалиберных безоткатных орудий, обладавших меньшей дальностью огня и бронепробиваемостью, (весьма важный показатель для морских и береговых орудий) оказалось совершенно неоправданным.

* * *

Наиболее широким полем деятельности германских конструкторов-артиллеристов стала разработка сверхтяжелых орудий. Традиционная любовь немцев к дальнобойной артиллерии, умноженная на «гигантоманию» самого Гитлера, породила в начале 40-х годов ряд орудий невиданного доселе калибра: 615 и 800 мм! Эти монстры, равных которым не было создано даже в первую мировую войну (когда значение артиллерии на поле боя являлось куда более весомым), стали наиболее крупными орудиями, когда-либо открывавшими огонь по реальному противнику (похоже, даже великий фантаст Жюль Верн, описавший гигантскую пушку — творение инженера герра Шульце из Штальштадта, не подозревал, насколько близки к действительности окажутся его мрачные пророчества). Самое поразительное в «пушечной программе», ставшей одним из любимых детищ фюрера, было то, что создание таких орудий было не только морально устаревшим деянием, но и полностью противоречило военной доктрине Германии — ставке на «блицкриг». И в самом деле, большинство сверхтяжелых мортир и пушек приняло участие в считанных боевых операциях, в основном отстаиваясь в тылу.

Прообразом германских сверхтяжелых артсистем второй мировой войны (а по концепции применения — даже в какой-то степени оперативно-тактических ракет) стала знаменитая «Парижская пушка» или «Парижанка» — орудие, созданное еще в первую мировую войну с задачей обстрела из-за линии фронта французской столицы.

Замысел создания такой системы возник весной 1916 года; начальник Генерального штаба императорской армии генерал-полковник Эрих фон Людендорф (Erich von Ludendorff) предложил разработать орудие, которое со стационарной позиции могло бы «доставать» до Парижа (находился в 90 км от линии фронта). Цель применения такого оружия заключалась исключительно в оказании мощного морального эффекта на противника (уязвимость столицы Франции от ударов артиллерии должна была продемонстрировать превосходство германского оружия и склонить деморализованного обстрелами врага к переговорам).

Заказ на разработку орудия передали «пушечному королю» Альфреду Круппу (Alfred Krupp), чьи конструкторы обладали огромным опытом создания дальнобойных (до 55–56 км) сухопутных и морских артсистем. В качестве исходного калибра был выбран не очень большой: всего 210 мм. Для достижения максимально возможной начальной скорости снаряда потребовался ствол длиной 158 калибров (свыше 38 метров). Поскольку отлить такой длинный ствол целиком оказалось невозможным, его сделали составным. С казенной части его венчала зарядная камора (около 5 метров длиной), за ней шла составная внутренняя нарезная труба. В шести метрах от дульного среза нарезную часть ствола заменяла гладкостенная. Сверху ствол (начиная от казенника) покрывался составным кожухом длиной 17 метров. Кожух служил для скрепления частей орудия в единое целое, подобно тому, как это было на первых средневековых пушках. Собранный ствол массой 138 тонн, установленный на лафете орудия, приходилось поддерживать системой растяжек (как на некоторых мостах) — в противном случае он прогибался по направлению к дульному срезу.

С установкой орудия также возникли определенные трудности. К огневой позиции пушка вместе с 256-тонным лафетом доставлялась на 18-осной железнодорожной платформе. Вначале ведение огня планировалось с «колес»: откат по линии железной дороги гасил энергию отдачи. Однако эта система не позволяла осуществлять горизонтальную наводку. Тогда для пушек была оборудована огневая позиция по образцу применяемой в береговой артиллерии: на бетонированной площадке оборудовался рельсовый поворотный круг, по которому направлялись поперечные колеса кормовой части лафета. Носовая часть могла поворачиваться вокруг центральной опоры, таким образом обеспечивался широкий угол горизонтальной наводки. Высота лафета позволяла осуществлять вертикальную наводку углом до 55–60 градусов. Общая масса артустановки достигала 750 тонн. Расчет — около 60 морских артиллеристов. Система получила название «Пушка „IC“» («Kolossal»), часто орудие ошибочно именуют «Длинным Максом». По Парижу вели огонь три орудия этого типа.

Снаряд весом 103–118 кг снабжался разрывным зарядом массой всего 7 кг. Это было связано с большим аэродинамическим нагревом его конструкции во время полета: меньшая толщина стенок снаряда привела бы к возгоранию заряда и разрушению конструкции. Подготовка к ведению огня была довольно трудоемким делом: вначале тщательно обследовались ствол, снаряд и пороховой заряд. После этого с учетом данных метеосводки проводился расчет траектории выстрела. При угле возвышения ствола 52 градуса 30 минут снаряд с начальной скоростью 1578 м/с через 20 секунд выходил на высоту 20 км, а еще через 90 секунд достигал вершины траектории за пределами атмосферы (высота — 40 км!). После прохождения потолка траектории боеприпас вновь входил в атмосферу, разгонялся до скорости 922 м/с и падал на цель. Максимальная дальность стрельбы составляла 120 км, дистанция от позиций «Парижанок» до цели — 110 км с небольшим. Боевая скорострельность составляла 1 выстрел в 5 минут.

Производство выстрела сопровождалось критическими силовыми нагрузками на конструкцию орудия. После вылета снаряда из дула ствол пушки в течение двух — трех минут колебался со значительной амплитудой. Если во время суточных стрельб производилось несколько выстрелов, то после их окончания ствол приходилось снимать кранами с лафета и распрямлять его. Кроме того, под воздействием пороховых газов — продуктов сгорания мощного 250-килограммового заряда и трения снаряда о канал ствола последний быстро «расстреливался», то есть существенно увеличивался его калибр. С учетом «тонкой» техники прицеливания в процессе эксплуатации к орудию подавались все более крупнокалиберные снаряды (до 220 мм). Этот недостаток требовал и частой замены стволов.

Первый залп трех 210-мм снарядов упал на Париж 23 марта 1917 года с пятнадцатиминутными интервалами, с семи до семи тридцати утра. Всего до середины 1918 года было выпущено 367 снарядов, свыше 100 из них попало в пригороды. Погибли 256 человек, 620 получили ранения. Хотя применение этих орудий на первых порах сопровождалось серьезным психологическим эффектом и вызвало значительные разрушения, «Парижанки» не смогли выполнить задачу вывода Франции из войны. После предпринятых союзниками летом 1918 года наступательных операций фронт значительно отодвинулся от Парижа и «суперпушки» были эвакуированы в Германию, а затем демонтированы по условиям Версальского договора. Некоторые узлы и детали, а также техническая документация по орудиям не была передана союзникам — впоследствии их использовали для создания новых артсистем большой мощности. В связи с этим в послевоенной Германии родилась забавная легенда о том, что Крупп якобы укрыл одну «Парижанку» где-то в недрах своего огромного концерна, подняв ствол в вертикальное положение и замаскировав его под фабричную трубу.

Итак, к началу второй мировой войны немцы — большие специалисты в области баллистики, — располагали массой различных образцов крупнокалиберных орудий, в том числе мортирами калибром 350 и 420 мм, предназначавшимися для разрушения фортов и других долговременных железобетонных укреплений. Тем не менее в начале 30-х годов, когда запад, ные границы рейха начала опоясывать невиданная по мощности французская система оборонительных укреплений — «линия Мажино», немецкие конструкторы приступили к разработке еще более тяжелых артсистем, способных эффективно бороться с подземными фортами противника.

Первой из них стала разработанная фирмой «Рейнметалл» в 1940 году осадная мортира под обозначением 60 cm Moerser (фактический калибр — 598, по другим данным, 615 мм). Оружие планировалось использовать в борьбе с долговременными фортификационными сооружениями. Его прообразом стал созданный этой же фирмой в 1935 году нарезной 600-мм миномет, стрелявший 4-тонными снарядами на дистанцию 1 км. Поскольку разработкой этого оружия руководил начальник Управления вооружений генерал артиллерии Карл Беккер (Karl Becker), система получила неофициальное название «Карл» (заводской индекс — Geraet 040). Через два года был изготовлен опытный образец орудия массой около 55 тонн, который мог вести огонь двухтонными боеприпасами на дистанцию до 3000 метров. Общая масса системы вместе с самоходным шасси (подробнее описано ниже) достигла 97 тонн. Модернизированный ствол мортиры длиной 8,44 калибров позволил увеличить дальнобойность до 4000 м.

Очевидная недостаточность дальности ведения огня заставила фирму «Рейнметалл» разработать другой вариант орудия калибра 540 мм (фактический калибр 538 мм; система получила заводское обозначение Geraet 041). Его ствол имел большую длину — 11,5 калибров, а более лен кий снаряд с лучшей аэродинамической формой и начальной скоростью (масса бетонобойного снаряда — 1580 кг, начальная скорость — 300 м/с, для фугасного снаряда эти характеристики составляли 1250 кг и 387 м/с) обеспечивал ведение огня до 10,4 км. Поскольку 540-мм мортиры почти не приняли участия в боевых действиях, для них в общей сложности было изготовлено всего 75 снарядов.

615-мм бетонобойный снаряд весом 2170 кг имел начальную скорость 220 м/с, фугасный (1700 кг) —283 м/с. Это обеспечивало ведение навесного огня на дистанцию до 4,5 и 6,7 км соответственно. Угол возвышения ствола у обоих вариантов «Карла» составлял 70 градусов, сектор горизонтального обстрела — 4 градуса, что было вполне приемлемо для мортиры. Небольшая скорость полета снаряда позволяла наблюдать его в воздухе, причем советские солдаты принимали его за большую мину, выпущенную из реактивного миномета. 615-мм снаряд обеспечивал поражение бетонной плиты толщиной до 3,5 метров, 540-мм — 2,5-метрового слоя бетона либо 450-мм броневой плиты.

Поворотный и подъемный механизмы секторного типа, с ручным приводом. Заряжание, разумеется, было раздельным. Для транспортировки боеприпасов и заряжания мортир использовалась специальная машина на шасси среднего танка PzKpfw IV — Munitionsschlepper fur Karl-Gerat (каждой мортире придавалось два таких транспортера.

На их корпусе вместо башни монтировалась бронированная рубка для четырех 540- или 615-мм выстрелов и лебедка для подъема тяжелых снарядов к казенной части орудия. Применение автоматизированного заряжания значительно ускоряло процесс подготовки к выстрелу. Тем не менее боевая скорострельность обеих вариантов мортиры была крайне невысокой, всего 1 выстрел в 10 минут. Возимый боекомплект — 6 выстрелов. После 35 выстрелов была необходима замена расстрелянного ствола. Добавим, что в ходе обстрелов Севастополя советские артиллеристы отметили большой процент неразорвавшихся снарядов «Карла».



Рис. 47. Самоходная мортира «Karl» (вариант 615-мм).


Рис. 48. 540-мм вариант мортиры Geraet 041 «Karl».


Рис. 49. Железнодорожный транспортер для перевозки мортир «Karl» (черным выделен корпус мортиры).

Общая масса этой артсистемы достигала 126 тонн в 615-мм варианте и 124 — в 540-мм. Мортира размещалась на открытой площадке. Для обеспечения хотя бы минимальной мобильности было применено оригинальное решение — гусеничный движитель. Таким образом «Карл» стал самой крупнокалиберной и тяжелой самоходной артиллерийской установкой в мире. Работы над созданием гусеничного шасси начались в 1937 году. Гусеницы применялись только для ограниченного маневрирования по огневой позиции: в походном положении мортира перевозилась по железной дороге, между двумя пятиосными платформами, снабженными специальными фермами (которые соединялись с крепежными узлами на передней и задней частях корпуса «Карла»). Чтобы ходовая часть при транспортировке не задевала за рельсы, опорные катки с помощью гидросистемы «поджимали» к корпусу. На дальние расстояния мортира должна была транспортироваться на четырехосных платформах (в разобранном виде). Существовала возможность перевозки размонтированного «Карла» и по шоссе: в этом случае его части укладывали на четыре большегрузных трейлера, буксируемых автопоездами из тягачей.

12-цилиндровый дизельный V-образный двигатель «Daimler-Benz» DB507 (в оригинале устанавливался на торпедных катерах) рабочим объемом 44 500 куб. см и мощностью, пониженной с помощью дросселирования до 580 л. с., сообщал самоходной мортире скорость 12 км/ч. Двигатель и трансмиссия (четырехскоростная коробка передач) располагались в передней части корпуса машины, причем ствол артустановки «смотрел» назад. Ходовая часть включала в себя 11 сдвоенных опорных катков (по борту), снабженных индивидуальной торсионной подвеской, и 6 поддерживающих катков[7]. Ведущее колесо заднего расположения. Как было сказано выше, подвеска обеспечивала возможность вывешивания корпуса. Эта мера применялась при ведении огня — днище мортиры опиралось на бетонную подушку, так как подвеска не могла выдержать 700-тонное усилие отката ствола при выстреле. Широкие гусеницы (500 мм) и продуманное распределение масс обеспечивали низкую удельную нагрузку на грунт — всего 2,75 кг на кв. см. Силовая передача гидромеханическая. Габаритные размеры установки: длина — 11,1 метров, ширина — 3,1, высота — 4,7 метра. Клиренс при движении на гусеницах составлял 350 мм. Максимальное бронирование гусеничного шасси достигало 13–15 мм.

Экипаж «Карла» насчитывал 12–18 человек (водитель размещался в закрытой бронерубке, остальной расчет размещался открыто). Рабочие места артиллеристов, расположенные на высоте двух метров от земли, снабжались леерным ограждением. Все машины оборудовались радиостанциями. Общая штатная численность персонала, закрепленного за каждой артустановкой, включая экипаж машины для боеприпасов, железнодорожного спецсостава, передовых наблюдателей, корректировщиков и связистов составляла 109 солдат и офицеров.

Всего было построено 6 единиц этих гигантских самоходок. Вслед за «Адамом», введенным в строй в ноябре 1940-го, в течение полугода последовали «Eva», «Thor», «Odin», «Loki» и «Ziu»[8]. Первые четыре самоходки вошли в состав 833-го тяжелого артдивизиона (schwere Artillerie Abteilung), в котором сформировали две двухорудийные батареи: в 1-ю включили «Тор» и «Один», во 2-ю — «Адама» и «Еву». Впервые новая система была применена в июне 1941 года, когда «Адам» открыл огонь по фортам Брестской крепости. В стволе «Евы» при первом же выстреле заклинило снаряд. «Адам» же выпустил 16 снарядов. 1-я батарея («Тор» и «Один») приняла участие в обстреле Львова, причем «Один» сразу вышел из строя в результате поломки ходовой части, «Тор» произвел четыре выстрела.

В июне 1942 года 1-я батарея была переброшена под Севастополь, где ввязалась в ожесточенную контрбатарейную борьбу со знаменитой советской 30-й батареей капитана Г Александера (четыре 305-мм орудия береговой обороны в двух бронированных башнях). Результаты применения «Карлов» впечатляюще описаны в мемуарах участника обороны Севастополя генерала А. И. Ковтуна: «С 30-й батареи доносят, что по ним стреляют невиданными еще снарядами. При попадании одного из них треснул трехметровый бетон… Теперь понятно, о каком оружии говорили пленные — огромная мортира со снарядом громадной пробивной силы. С батареи доносят, что найдены осколки снаряда предположительно еще более крупного калибра (речь идет о пушке „Dora“, о которой будет сказано ниже)». В конце концов советская батарея была подавлена, хотя немцам пришлось потратить на это 172 бетонобойных и 25 фугасных снарядов.

После завершения осады Севастополя оба орудия отправили на ремонт, в ходе которого «Тор» впервые получил 540-мм ствол. В августе — сентябре 1941 года семейство самоходок типа «Карл» пополнилось еще двумя: «Локи» и «Циу» (оба калибра 540 мм). «Циу» в составе 638-й батареи особого назначения в августе 1944-го принял участие в обстреле восставшей Варшавы.

Судьба «Карлов» оказалась достаточно печальной: «Тор» в августе 1944 года был направлен в район Парижа, в ходе переброски по железной дороге получил тяжелые повреждения при налете авиации и затем был взорван расчетом. «Один» и «Циу» попали в руки советских войск (один экземпляр ныне находится в танковом музее в Кубинке), а «Ева» и «Локи» захвачены американцами. Последний образец — «Fenrir», также вооруженный 540-мм мортирой, остался недостроенным.

Наиболее крупнокалиберной и тяжеловесной артсистемой всех времен и народов, применявшейся в боевых действиях, стала 800-мм экспериментальная железнодорожная установка «Dora» К (Е), созданная в конце 1941 года.



Рис. 50. 800-мм железнодорожная артустановка Dora К (Е).

Согласно воспоминаниям немецких военных, большинство высших офицеров артиллерии с самого начала противилось созданию столь гигантского орудия, но Гитлер, обожавший такие проекты, настоял на его создании. Ознакомившись с первым образцом «Доры» на полигоне в Рюгенвальде, фюрер санкционировал принятие пушки на вооружение.

Орудие использовало снаряды различной длины и веса: бетонобойные (масса — 7100 кг, начальная скорость — 720 м/с) и фугасные (4800 кг и 820 м/с). Дальнобойность составляла 23800 и 24700 метров соответственно. Боевая скорострельность этого монстра достигла рекордно малой величины — 1 выстрел в 20 минут. Несмотря на эти недостатки, пушка вполне соответствовала своему прямому назначению: разрушению укреплений на «Линии Мажино». Бетонобойные снаряды легко пробивали броневую плиту толщиной 1000 мм и восьмиметровый слой бетона. В плотный земляной грунт боеприпас проникал на глубину до 32 метров!

Лафет орудия покоился на специальной платформе, занимающей сразу две параллельных колеи железной дороги (восемь пятиосных тележек). Боевая масса установки составила 1350 тонн. Максимальный угол возвышения ствола достиг 65 градусов. Огонь мог вестись только строго параллельно железнодорожному пути, на котором стояло орудие — любое отклонение от этой оси под воздействием страшной силы отката грозило перевернуть махину набок. Кроме того, масса установки, приближавшаяся к критической, не позволила ввести в конструкцию лафета тяжеловесные устройства горизонтальной наводки. Наведение в горизонтальной плоскости осуществлялось с помощью выкладывания на нужном курсовом угле ветки железной дороги, на которую и загонялся состав с орудием.

Семитонные снаряды и пороховые заряды от транспортера к казенной части орудия поднимали два крана, установленные в хвостовой части платформы. Комплекс, сопровождавший «Дору», в своем составе имел энергопоезд, железнодорожный состав техобслуживания, состав с боеприпасами, две — три подвижные зенитные батареи, технические летучки и т. д. (всего до 60 локомотивов и вагонов с персоналом в несколько сот человек). Столь разнообразная номенклатура подразделений обеспечения заставила выделить единственную пушку в отдельную войсковую часть — 672-й железнодорожный артиллерийский дивизион (Eisenbahnartillerie Abteilung), сформированный в январе 1942 года. Подготовка огневой позиции готовилась силами нескольких тысяч человек в течение четырех недель!

«Дору» не удалось использовать по прямому назначению — Франция капитулировала прежде, чем орудие было введено в строй. В июне 1942 года «Дора» приняла участие в обстрелах Севастополя, но ввиду громоздкости комплекса и его привязки к полотну железной дороги оказалась чрезвычайно уязвимой для советской авиации. По этой причине наиболее мощное из когда-либо воевавших орудий было выведено в тыл. В начале 1943 года в строй была введена вторая пушка этого типа, но обе «Доры», созданные скорее в пропагандистских, нежели в военных целях (дальность действия его боеприпасов и характер целей относились скорее к сфере компетенции бомбардировочной авиации), до самого конца войны в боевых действиях больше не применялись.

Из числа нереализованных образцов сверхдальнобойных орудий (дальность стрельбы — свыше 100 км) можно привести проект 600-мм орудия «Lang Gustav» («длинный Густав»)[9], разработанный Круппом. По предварительным расчетам, длиннейший ствол этого монстра (вес ствола — около 1500 тонн) должен был обеспечить ведение огня 7,5-тонными боеприпасами на дистанцию 120 км. Минимальная живучесть ствола должна была составить 50–60 выстрелов Министр вооружений Шпеер доложил проект орудия фюреру и получил «добро» на его реализацию. Однако после детального анализа проект был забракован. Главным фактором, повлекшим его закрытие, стал чудовищный вес ствола: даже с максимальными допусками на весовые показатели для него не удалось бы создать выдерживающего нагрузку выстрела лафета.

В годы второй мировой войны немцы под индексом 21 cm Kl2 (Е) использовали и единственный экземпляр упоминавшейся выше «Парижской пушки». Поскольку в 40-е годы от этого сверхдальнобойного орудия не всегда требовалась максимальная дальность стрельбы, часто использовались выстрелы с уменьшенным пороховым зарядом. В этом случае начальная скорость снаряда составляла 1500 м/с (с нормальным зарядом — 1625 м/с).

Как следует из ее обозначения (Е — Eisenbahn, то есть «железнодорожный»), пушка вела огонь с платформы, передвигавшейся по железной дороге. Угол горизонтального обстрела соответственно сократился до 7 градусов, но для орудия, предназначенного для обстрела нескольких точечных целей, этого было вполне достаточно. Боевая масса орудия достигла 310000 кг, в походном положении этот показатель был еще более впечатляющим — 317000 кг. Расчетная дальность ведения огня составляла 115 км, вес стандартного боеприпаса— 109,5 кг. Прочие характеристики аналогичны пушкам, применявшимся в первую мировую.

Единственный сохранившийся экземпляр «Парижанки» вместе с еще одним шедевром артиллерийского дела: 280-мм пушкой 28 cm К5 (Е) «Leopold» (длина ствола — 78 калибров, дальнобойность — 62400 метров) в составе 701-й железнодорожной батареи с осени 1943 года проводили обстрел Южной Англии с французского побережья.

В ходе войны разрабатывалась еще более поразительная артсистема. Речь идет о так называемой «Tausendfuss» («сороконожке»). Инициатива разработки нового орудия принадлежит инженеру, сотруднику отдела усовершенствований Управления вооружений Вальтеру Кендерсу (Walter Renders). В связи с возникшими в ходе создания и эксплуатации сверхтяжелых орудий трудностями с конструированием лафетов, он предложил орудие, вовсе лишенное их. По мнению Кендерса, дальнобойное орудие с концепцией применения, подобной «Парижанке», можно разместить в бетонированной шахте и придать ему постоянный угол возвышения. Ствол общей длиной 150 метров собирался из 4- или 8-метровых отрезков.

Разгонный механизм снаряда имел «многоступенчатую» схему: через равные расстояния от ствола «елочкой» отходили боковые дополнительные зарядные каморы (под углом, направленным от казенной части). Общее количество камор достигало 28. После того, как снаряд, оснащенный ведущими поясками, приводился в движение вышибным пороховым зарядом и начинал движение по стволу, в боковых каморах поочередно срабатывали дополнительные заряды. Таким образом, начальная скорость боеприпаса достигала 1500 м/с.



Рис. 51. Фрагмент ствола 150-мм пушки «Tausendfuss» с дополнительными зарядными каморами.

Первоначально «сороконожка» предназначалась для вооружения «Линии Зигфрида» на западной границе рейха. В задачи этого орудия входил обстрел 150-мм снарядами с дистанции свыше 170 км Антверпена и Люксембурга. Однако действительно реальная возможность реализации этого необычного проекта открылась только в 1943—44 годах, когда Гитлер увидел в нем возможность ведения огня по Лондону. Немедленно, не дожидаясь даже постройки опытного образца орудия и проведения испытаний, начали подготовку шахт на северном побережье Франции, в районе Кале. Согласно разработанному плану, две батареи 150-мм сверхдальнобойных орудий (по 25 орудий каждая) должны были выпускать до 600 снарядов в час (общий вес залпа — около 75 тонн) по целям в Лондоне и южной Англии. Одновременно начался серийный выпуск снарядов.

Тем не менее проект реализовать не удалось. Причин тому несколько, что показали испытания построенного в начале 1944 года макета орудия. Основной технической причиной стала проблема синхронизации воспламенения дополнительных пороховых зарядов, которые к тому же часто взрывались. Кроме того, была выявлена недостаточная устойчивость снаряда, оснащенного большими ведущими поясками, в воздухе. Помимо этих, вполне решаемых проблем, была выявлена еще одна, лежавшая в самой основе проекта: расчет расположения шахт для стволов орудий не учитывал поправки на вращение Земли (эта проблема в то время была малоизученной). Строительство позиций для «сороконожек» было сорвано высадкой союзников в Нормандии: после освобождения южного побережья Па-де-Кале англичане обнаружили артиллерийские склады с большим количеством 150-мм снарядов для этих орудий.

Теоретические выкладки, заложенные в проект «сороконожки», были неожиданно использованы уже в наше время: при работе над знаменитой «Багдадской» пушкой, сконструированной по заказу Саддама Хусейна в частном КБ группой немецких инженеров. Ее создание было вызвано теми же причинами, что и в случае с германскими проектами: нехваткой или полным отсутствием средств доставки боеприпасов на территорию противника. Лишенный возможности закупки современных оперативно-тактических ракет, Ирак сделал ставку на такой, казалось бы, совершенно невероятный способ. Гладкоствольная пушка калибром около 600 мм должна была устанавливаться на стационарной позиции в иракской пустыне, в шахте на бетонном основании. Ее снаряд с высокой начальной скоростью мог поражать территорию Израиля на всю ее глубину. Кроме обычных боеприпасов, предусматривалось использование химических.

Проект оказался нереализованным: части составного ствола орудия, залегендированные как «детали нефтепровода», были задержаны таможенниками во Франции (подозрения вызвала внутренняя прецизионная обработка отрезков «труб»). Создатель проекта, работавший над ним в ФРГ, погиб при невыясненных обстоятельствах, а война в Персидском заливе перечеркнула все надежды Хусейна на применение любого дальнобойного оружия: отныне все исследования находятся под бдительным оком разведорганов государств антииракской коалиции.

* * *

Гигантомания, свойственная германской конструкторской школе в 30-ые — 40-ые годы, в полной мере сказалась и на разработке зенитного оружия. Причиной тому послужили уже неоднократно упоминавшиеся сокрушительные налеты союзной авиации, бомбившей города и промышленные объекты рейха с высоты около 10000 метров. Для борьбы с воздушным противником конструировались все новые средства. Не была обойдена вниманием и старая добрая зенитная артиллерия. Несмотря на появление все новых крупнокалиберных зениток — вначале 88-мм, затем 105-мм и, наконец, 128-мм, — немцы искали возможности еще большего увеличения мощности снаряда и увеличения досягаемости по высоте.

В начале 1938 года были созданы опытные образцы 150-мм орудий, за которыми в 1941-м последовали пушки, имевшие калибр 240 мм! Речь идет о так называемых «изделии 80» (Geraet 80) фирмы «Krupp» и «изделии 85», изготовленном «Rheinmetall-Borsig». Оба варианта орудия весили около 30 тонн. Крупповская зенитка использовала 200-килограммовый снаряд, орудие фирмы «Рейнметалл» — 180-килограммовый. Досягаемость по высоте достигла 18 км, а скорострельность — 7 в/мин. Несмотря на хорошие характеристики, разработчики столкнулись с рядом трудноразрешимых сложностей технического характера, основная масса которых упиралась в необходимость создания надежной системы заряжания. В конечном счете, в октябре 1943 года разработка 240-мм зенитных орудий была прекращена.

Кроме механического увеличения калибра орудий, немцы попытались создать многоствольные крупнокалиберные системы — вещь, доселе неслыханную. Надо сказать, что подобная идея уже неоднократно всплывала в германских конструкторских бюро — еще в конце 20-х годов шла разработка «двустволки», со стволами 75 и 37 мм, способ ной эффективно бороться как с живой силой, так и с танками противника. Подобные работы велись и в других странах. Такие «универсальные» артсистемы остались в нескольких экземплярах но во время воины принцип неожиданно получил второе рождение. Для борьбы с летящими на больших высотах англо-американскими бомбардировщиками немецкая ПВО к концу 1941 года получила упомянутые выше мощные 128 мм пушки, достававшие вражеские самолеты на высоте до 14,8 км (с дистанционным взрывателем — до 12,8 км). Эти орудия были самыми тяжелыми зенитками, примененными в боевых условиях. Их устанавливали на вершине так называемых «зенитных башен» (Flaktuirn) — бетонных сооружений высотой до 50 метров.



Рис. 52. Спаренная 128-мм зенитная пушка Flak 42Z.

Однако мощность даже этих орудий показалась командованию ПВО недостаточной и с конца 1942 года фирма «Hanomag» развернула серийное производство спаренных 128 мм зениток — 12 8 cm FlaK 42 Zwilling. Эти подавлявшие своими размерами артсистемы представляли собой две стандартные 128-мм пушки смонтированные на одном лафете. Предусматривалась только стационарная установка таких орудий, как правило, в «зенитных башнях» (на тумбовой поворотной платформе, обеспечивающей круговой обстрел). При необходимости орудия в частично разобранном виде (со снятыми стволами) могли транспортироваться 18-тонными артиллерийскими тягачами на двух двухосных тележках типа Sonderanhaenger 203. «Спарки» применялись в основном для защиты наиболее важных городов Германии, например, Берлина и Гамбурга.

Боевая масса системы достигла 27 тонн Каждый ствол имел свою систему заряжания, что в сочетании с применением автоматического зарядного устройства с электроприводом позволило достичь суммарной скорострельности в 24–28 в/мин даже у таких крупнокалиберных орудии. Расчет — 22 человека Дальнобойность по горизонтали составляла 20900 метров, по вертикали — 14800 (применение дистанционного взрывателя ограничивало высоту досягаемости орудия 12800 метрами). Вес боеприпаса — 26 килограммов. В состав зенитной батареи входило четыре спаренные установки, что позволяло создать на пути самолетов противника внушительный огневой заслон. К январю 1945 года немцы располагали 33 такими орудиями.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги
Реклама

Генерация: 0.282. Запросов К БД/Cache: 3 / 0