Главная / Библиотека / Битва за Крым 1941–1944 гг. /
/ Глава 2 Оборона Севастополя. Десанты в Крым / 2.6. Хазанов Д.Б. Авиация в боях над Крымом. Декабрь 1941 г. – январь 1942 г

Глав: 11 | Статей: 34
Оглавление
Новый суперпроект ведущего военного историка.

Самое полное, фундаментальное и авторитетное исследование обороны и освобождения Крыма в 1941–1944 гг., основанное на документах не только советских, но и немецких архивов, большинство которых публикуется впервые.

От прорыва Манштейна через Перекопские позиции до провала первых штурмов Севастополя, от Керченско-Феодосийской десантной операции и неудачного наступления Крымского фронта до Керченской катастрофы и падения Главной базы Черноморского флота, от длительной немецкой оккупации полуострова до стремительного (всего за месяц) освобождения Крыма победной весной 1944 года, когда наши наступавшие войска потеряли вчетверо меньше оборонявшегося противника, – в этой книге подробно проанализированы все операции Вермахта и Красной Армии в борьбе за Крым.

Отдельно рассмотрены как действия наших сухопутных войск – танкистов, пехоты, артиллерии, – так и боевая работа советских ВВС и Черноморского флота.

2.6. Хазанов Д.Б. Авиация в боях над Крымом. Декабрь 1941 г. – январь 1942 г

2.6. Хазанов Д.Б. Авиация в боях над Крымом. Декабрь 1941 г. – январь 1942 г

Штаб Закавказского фронта (начальник штаба генерал Ф.И. Толбухин) приступил к разработке плана Керченско-Феодосийской десантной операции, ставшей крупнейшей в истории Великой Отечественной войны, сразу после оставления нашими соединениями Керченского полуострова. Документ был утвержден командующим войсками фронта генералом Д.Т. Козловым и в виде доклада направлен 26 ноября 1941 г. в Генеральный штаб. Планировалось «выброской морских десантов [в район] мыс Хрони, маяк Кизаульский при одновременной высадке парашютного десанта (700–900 чел.) овладеть восточным берегом Керченского полуострова. Поддержку десантам должны были оказать Черноморский флот, Азовская военная флотилия и ВВС Закавказского фронта. В последующем начать переброску основных сил на Керченский полуостров с задачей развивать наступление на фронт Тулумчак, Феодосия» [ЦАМО РФ. Ф. 209. Д. 1185. Л. 19, 20.].

Через сутки, во время переговоров по прямому проводу зам. начальника Генерального штаба генерал А.М. Василевский сообщил генералу Д.Т. Козлову, что его план получил одобрение в Ставке ВГК, но с некоторыми изменениями: 56-ю армию, добившуюся успехов под Ростовом и вскоре переданную из Закавказского фронта в состав Южного, было решено оставить для развития наступления на Таганрог, а для десантирования (вместе с 51-й армией) использовать 44-ю армию. Кроме того, фронт высадки был значительно расширен и включал в себя не только северное и восточное побережье Керченского полуострова, но и Феодосийский порт, предусматривая затем окружение и уничтожение врага в Крыму – в окончательном виде документ штаб Закавказского фронта представил 14 декабря 1941 г. [Русский архив: Великая Отечественная. Т. 16 (5–1). М., 1996. С. 311, 312, 404, 405.].

Для участия в операции были подготовлены значительные силы авиации. На 9 декабря в составе ВВС Северо-Кавказского фронта имелось 456 самолетов, включая 272 истребителя, главным образом устаревших типов, 63 бомбардировщика и разведчика СБ, 94 ДБ-3 и ДБ-3ф, 18 Пе-2 и 9 машин иных типов. Они организационно входили во фронтовую группу (132 и 134-я авиадивизии ДД, усиленные истребительным полком и разведывательной эскадрильей), а также ВВС 44-й армии (25 и 27-я иад, 135-я сад) и ВВС 51-й армии (71-я сад) – всего в четырех дивизиях 12 авиаполков, преимущественно истребительных, и 5 разведывательных или корректировочных подразделений [ЦАМО РФ. Ф. 215. Оп. 1196. Д. 13. Л. 1, 2.].

Пока у нас шла подготовка к высадке, генерал Манштейн начал 17 декабря второе наступление на Севастополь, рассчитывая на 4–5 дней сломить сопротивление защитников. Значительное внимание уделялось бомбардировке города, а также аэродрома Херсонесский маяк. Посты ВНОС зафиксировали за сутки 98 пролетов неприятельских самолетов. Большого ущерба аэродромным постройкам бомбардировщики врага не причинили (разрушенный капонир, поврежден И-153, убито и ранено 10 человек технического персонала), а вот позиции у с. Камары и Камышлового моста (у железной дороги Симферополь – Севастополь), которые бомбили одновременно с артобстрелом, серьезно пострадали. Авиация СОР выполнила 108 самолето-вылетов для отражения атак и нанесения бомбоштурмовых ударов; летчики доложили о 5 победах без собственных потерь. Наиболее результативно действовал ст. лейтенант В.Г. Капитунов из 8-го иап ВВС ЧФ, прославившийся еще под Одессой, которому теперь засчитали сбитыми Bf 109 и Hs 126.

Тяжелые бои на земле и в воздухе продолжались несколько дней. За 18 декабря, например, авиация Главной базы выполнили 68 боевых вылетов, а через день – 143, что следует признать хорошим результатом, учитывая сложности с базированием, постоянное давление авиации противника и тот факт, что машин на вечер 19 декабря в сухопутной авиагруппе СОРа в исправном состоянии оставалось мало (6 Як-1, 2 МиГ-3, 6 И-16, 10 И-153, 4 Ил-2, 3 Пе-2 и 2 ДБ-3 – всего 33 самолета). Противнику пока не удалось подавить наши силы, бомбоштурмовые удары по наступающему неприятелю следовали днем и ночью. В хронике боев в эти дни появилась запись, свидетельствующая об отношении морского и сухопутного командования к действиям авиаторов: «Результаты штурмовых и бомбардировочных ударов не поддавались учету. Подавляющее большинство бомб и снарядов ложились точно в расположение целей» [Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре. Вып. 1. М. – Ленинград, 1945. С. 288.].

Несмотря на плохую погоду, некоторые вылеты авиаторов СОРа оказались особенно удачными. «Наши летчики все же сумели помочь пехоте там, где враг особенно нажимал, – вспоминал член Военного совета ЧФ дивизионный комиссар Н.М. Кулаков. – Пикировать на цели, как обычно, бомбардировщики Пе-2 не могли. Но командир звена ст. лейтенант И.Е. Корзунов… провел свою машину низко под облаками, рассмотрел, где накапливаются фашистские войска для атаки, и затем проштурмовал их, вынырнув из облаков. За Корзуновым повторили это экипажи капитанов Андрея Николаева и Дмитрия Лебедева. Вражеская атака на том участке была сорвана. А когда противник, приведя в порядок и пополнив попавшие под удар подразделения, попытался организовать атаку заново, те же три экипажа – причем при еще более низкой облачности – опять провели штурмовку. Пехотинцы, наблюдавшие ее из окопов, в восторге подбрасывали вверх шапки и бескозырки. Три экипажа Пе-2 подавляли активность противника до тех пор, пока не была подготовлена наша контратака» [Кулаков Н.М. Доверено флоту. М., 1985. С. 187.].

Как и месяц назад, ситуация под Севастополем серьезно беспокоила руководителей обороны города, они посылали тревожные сообщения в Ставку, требовали отправки резервов. И такие резервы были направлены на кораблях и крупных транспортах. Одновременно заканчивались последние приготовления к Керченско-Феодосийской десантной операции – на более чем 100 мелких судах Азовской флотилии в штормовом море высадили на рассвете 26 декабря передовые отряды моряков и 51-й армии на мысах Зюк, Хрони, Тархан, на берегу Казантипского залива. Нашим десантникам удалось добиться оперативной внезапности. Основную огневую поддержку им оказала артиллерия флота. Советская авиация, базировавшаяся в основном за сотни км от места боев, оставалась весьма пассивной.

В целом десантные отряды были предоставлены сами себе, поддержка их с воздуха с Кавказского побережья оказалась совершенно недостаточной. Всего за 26 декабря, например, ВВС 51-й армии совершили 80 самолето-вылетов, ВВС 44-й армии – лишь 21, ВВС ЧФ – 24 вылета в интересах десанта [Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945. Т. 1. М., 1958. С. 431.]. В этот и последующие дни наша истребительная авиация не выполнила задачи по прикрытию с воздуха кораблей, судов и десантных отрядов в ходе развития боевых действий на берегу из-за удаленности аэродромов и перебоев на них горючего (за обеспечение отвечали тыловые службы Черноморского флота). Впрочем, и немцы пока добились немногого, хотя отреагировали весьма оперативно.

«В течение почти девяти часов огнем зенитной артиллерии корабли отразили около 20 налетов вражеской авиации, действовавшей группами по четыре самолета, – отмечалось в историческом исследовании. – Однако бомбометание было неточным, а сброшенные ими бомбы вреда кораблям не причинили. Истребительное прикрытие района высадки и на этот раз было слабым. Непродолжительное время здесь барражировали только пять истребителей И-153 ВВС флота. Воздушный десант 44-й армии, который по плану должен был захватить Владиславовну, чтобы перебазировать туда истребительную авиацию, выброшен не был. 18 зенитных орудий, выгруженных на берег, не могли обеспечить эффективную противовоздушную оборону района всего плацдарма. А вот бомбардировочная авиация в целях поддержки высадившихся войск действовала активно: только 29 декабря она произвела 242 самолето-вылета» [Горшков С.Г. На южном приморском фланге. М., 1989. С. 68.].

Недавно сформированная 132-я бад (командир полковник А.З. Каравацкий), которая срочно перебазировалась из Закавказья в район Армавира, сыграла важную роль в событиях. Ее полки имели на вооружении бомбардировщики СБ и ДБ-3ф, действовали днем и ночью. Среди лучших – 6-й ап, один из старейших в наших ВВС. По мнению командования, благодаря тщательной подготовке каждого вылета достигались высокие результаты. Пример подчиненным подавал командир части полковник А.И. Можаев, который обычно вел на задания мелкие подразделения, учитывая сложные погодные условия. В одном из первых вылетов в поддержку десанта 26 декабря Александр Иванович погиб – его бомбардировщик был сбит в воздушном бою. На следующее утро полк оказывал помощь советскому десанту в районе Керчи и Феодосии. Самолеты с трудом пробивались к цели, но весьма эффективно бомбили врага.

Капитан В.И. Лукин, впоследствии назначенный командиром этой части, записал в дневнике о неудавшемся вылете 27 декабря: «Возвратились обратно. Низкая облачность, видимость плохая. Аэродром накрыло тучами, потом начался густой снегопад. Не вернулись на свой аэродром три самолета (через сутки нашлись. – Прим. авт.), два сели вынужденно вне аэродрома благополучно…» [Санберг Л.В. По материалам летных книжек и воспоминаний Василия Ивановича Лукина / Неопубл. рук.]. Но и немецкие наземные войска понесли существенный урон. С лучшей стороны в эти дни конца 1941 г. проявил себя и 347-й иап (И-153, 27-я авиадивизия), где летчики, ведомые майором А.С. Кравченко, неоднократно обстреливали периодически появлявшихся из-за облаков немецкие самолеты и штурмовыми действиями поддерживали высадку.

Что касается воздушного десанта под Владиславовкой, то реализовать задуманное помешала непогода, а не недостаток транспортных машин, как иногда ошибочно писали. Был привлечен 250-й тбап, который возглавлял майор И.И. Глущенко и имел на вооружении тяжелые корабли ТБ-3. До этого полк действовал преимущественно на юге советско-германского фронта, бомбя по ночам мотомеханизированные колонны врага. Затем задание существенно поменяли. В отчетах части о боевой работе говорилось: «В период с 28 декабря 1941 по 3 января 1942 г. полк, выполняя приказ командующего Крымским фронтом, выбросил на Керченский полуостров в тыл отходящего противника десантный батальон, обеспечил его боеприпасами и питанием в чрезвычайно тяжелых метеоусловиях: дождь, снегопад, низкая облачность (высота нижней кромки 300–400 м), взлетая с размокших аэродромов» [ЦАМО РФ. Ф. 250-го тбап. Оп. 197262. Д. 1. Л. 39.].

Но реально события развивались несколько иначе, чем утверждалось в отчете. Когда 35 ТБ-3 прибыли в Краснодар, с них вскоре выбросили нескольких разведчиков-черноморцев с радиостанциями. Выполнить задуманное в штабах десантники собирались в последний день 1941 г., когда была намечена выброска всего отдельного парашютного батальона разведывательного отдела штаба Северо-Кавказского фронта. «В исключительно неблагоприятных условиях производился взлет тяжелых воздушных кораблей, – отмечалось в исторической хронике. – Погода в полете еще больше ухудшилась. Облака становились все гуще, плотнее и опускались все ниже и ниже. При подходе к району десантирования они прижимали самолеты к земле – стрелки высотомеров показывали всего 75 м…» [Лисов И.И. Десантники. М., 1968. С. 184.].

Командир батальона майор Д.Я. Няшин проявил настойчивость и решил прыгать из-за облаков. С ним вместе покинули борта тяжелых кораблей с высот примерно 400–500 м еще 14 человек. Кто-то по приземлении, а кто-то еще в воздухе был обстрелян немецкими солдатами, сопровождавшими обоз. Ситуацию для отважных десантников усугубили те обстоятельства, что группу разбросало на большом пространстве, затрудняя сбор, а сильный ветер буквально сбивал людей с ног, некоторых долго волокло по земле, не позволяя отстегнуть парашюты. Уцелевшие десантники заняли оборону Арабатской стрелки, не давая врагу отступить на Геническ (как потом выяснилось, у немцев и не имелось подобных замыслов), но от идеи захвата аэродрома пришлось, конечно, отказаться.

В значительной степени успех высадки обеспечил Черноморский флот, мощным огнем поддержавший десантников в Феодосии. Опасаясь разгрома своих войск, противник начал поспешный отход с Керченского полуострова. Огромные запасы различного имущества, включая автомашины, тягачи, стрелковое оружие, боеприпасы, а также склады горючего им пришлось бросить. Германское командование посчитало неудачу временной и решило обязательно вернуть контроль над утраченной территорией, разгромить десант, а затем уже штурмом взять Севастополь. Это позволило бы освободить значительные силы, крайне необходимые для боев на других операционных направлениях. Поскольку у немцев в Крыму в то время не было перевеса в силах, отсутствовали танковые и моторизованные соединения, значительные надежды возлагались на Люфтваффе.

И хотя мы обладали численным превосходством над противником в самолетах в 2–2,5 раза, наше командование не смогло извлечь из подобного соотношения сил никаких выгод. Более того, самолеты Люфтваффе легко проникали к местам выгрузки и регулярно наносили удары по боевым кораблям и транспортам у Керчи и Феодосии, а также в море, препятствуя наращиванию советской группировки. Уже 29 декабря крейсер «Красный Кавказ» отразил 14 воздушных атак, крейсер «Красный Крым» – 11. К счастью для командования Красной Армии, частая нелетная погода и длинные зимние ночи серьезно ограничивали работу гитлеровской авиации.

Вице-адмирал Б.Ф. Петров, непосредственный участник событий в Феодосии, вспоминал: «Войска сошли на берег без помех, а вот разгрузку техники пришлось осуществлять под ожесточенными ударами опомнившихся гитлеровцев. С утра 31 декабря начались интенсивные налеты бомбардировочной авиации. «Юнкерсы» бомбили с малых высот, однако потери оказались не столь велики – был потоплен транспорт «Красногвардеец». На нем перевозили лошадей, выгрузка их затянулась. Тяжело смотреть, когда гибнут люди, но так же тяжело видеть и гибель беспомощных животных на горящем транспорте… От взрыва бомбы в трюме несколько лошадей взлетели вверх и кусками мяса падали на причал и в воду» [Петров Б.Ф. В боях и походах: Из воспоминаний военного моряка. Л., 1988. С. 181.].

Адмирал Н.Е. Басистый, тогда капитан 1 ранга, назначенный командиром высадки десанта, резюмировал: «Наша авиация не смогла сопровождать десантные отряды до места высадки и прикрывать их во время боя на берегу – не хватало радиуса действий… Бомбардировщики противника, по существу, беспрепятственно летали над портом, атаковали корабли, транспорты и скопления десантных войск. Основные потери мы понесли как раз от ударов с воздуха. В операции такого крупного масштаба на весь период ее проведения должно быть обеспечено полное господство в воздухе, надежное прикрытие истребителями всех пунктов высадки» [Басистый Н.Е. Море и берег. М., 1970. С. 119.].

Заметим, что немецкие авиационные части в Крыму к рассматриваемому времени находились в весьма плачевном состоянии. Как отмечал бывший гитлеровский генерал Г. Плохер, здесь в начале зимы было создано оперативное соединение «Авиакомандование Юг» во главе с полковником В. фон Вильдом, со штабом в г. Саки в подчинении 4-го воздушного флота. Отчасти этот шаг объяснялся излишним расширением зоны ответственности 4-го авиакорпуса, после убытия в конце ноября 1941 г. в Брюссель управления 5-го авиакорпуса. Фон Вильду первоначально подчинялись истребители (St., III/JG77) и пикирующие бомбардировщики (III/StG77), а также подразделение ближних разведчиков, располагавшихся на аэродромах Сарабуз, Саки, Спат, Карасубазар и др. Кроме того, имелась возможность привлекать для действий в Крыму двухмоторные бомбардировщики с аэродромов Херсона и Николаева (входили в 4-й авиакорпус).

Главная проблема состояла в низком уровне боеготовности материальной части в отрядах и авиагруппах, действующих на полуострове, что было вызвано неподготовленностью к эксплуатации при низких отрицательных температурах и с занесенных снегом аэродромов. При наличии в группах истребителей, пикировщиков, двухмоторных бомбардировщиков, в среднем от 20 до 30 боевых самолетов, в исправном состоянии обычно находилось по 12–15 Bf 109 или Ju 87 и всего по 6–7 Не 111. В группе III/KG51 лишь 4 Ju 88 могли подняться в воздух в конце декабря, а в отряде 4(F)/122 при наличии 14 дальних разведчиков исправен в начале января был всего один! В отдельные дни германскому командованию приходилось вовсе отказаться от ведения разведки над Черным морем (надо добавить, что уничтожение советскими летчиками 1 и 3 января 1942 г. по одному разведчику также значительно ограничило возможности отряда) [Plocher H. The German Air Force versus Russia, 1942. New York, 1966. P. 160, 161.].

Большой процент неисправных немецких бомбардировщиков, и самолетов вообще, поясняют записи в журнале боевых действий 51-й бомбардировочной эскадры, которая в декабре 1941 г. находилась в Николаеве: «Началась зима. Наконец времена перемешивания грязи закончились, и можно было снова рулить по широким русским взлетно-посадочным полосам, не рискуя увязнуть, поскольку стало очень холодно. В помещениях, в бывшей казарме военного училища, установились подлинно спартанские условия, в окнах даже отсутствовали стекла, не имелось какого-либо отепления. Продолжавшиеся снегопады и длительные снежные бури превратили местность в белоснежную пустыню. Обслуживание самолетов все время приходилось вести под открытым небом и голыми руками. Не хватало подходящей зимней одежды. Несмотря на использование нагревателей «Кёрх», авиационные двигатели запускались неохотно, если вообще запускались. Казалось, процедура холодного запуска никогда не проходила так, как это предписывалось теорией, самоуверенно утвержденной техническими инструкциями Люфтваффе. Механикам приходилось начинать прогрев в 2 ч ночи, чтобы подготовить все запланированные к вылету самолеты на рассвете…» [Dierich W. Kampfgeshwader «Edelweiss». S.].

К тому же далеко не все авиагруппы имели указанную выше численность в 20–30 самолетов. 23 ноября 1941 г. советская авиация совершила очень удачный налет на аэродром Спат, под Сарабузом, где тогда базировалась группа III/ StG77. Эскадрилья ДБ-3ф 2-го мтап ВВС ЧФ, возглавляемая капитаном Ф.Е. Острошапкиным, вылетела с аэродрома Абинская, на Северном Кавказе, преодолела примерно 400 км и сумела застать врасплох ПВО аэродрома, отбомбившись с предельно малых высот по стоянкам «юнкерсов». В списке потерь генерала-квартирмейстера Люфтваффе указаны 12 Ju 87, получивших те или иные повреждения; восполнить убыль немцам за месяц не удалось. При этом ведущий советский бомбардировщик был сбит при отходе зенитным снарядом. Совершивший вынужденную посадку экипаж попал в плен, однако в январе 1942 г. в полном составе авиаторы совершили побег и благополучно пробрались к своим.

В сложившихся обстоятельствах Люфтваффе с пользой использовали свои козыри. Отсутствие наших истребителей на передовых аэродромах, вблизи от Керчи, Феодосии, других районах высадки и тем более в небе, позволило немногочисленной немецкой авиации действовать практически без помех. Пароход «Фабрициус», например, с 28 декабря 1941 по 11 января 1942 г. выполнил четыре рейса в Феодосию, доставив десант и первоочередные военные грузы. Его командир М.И. Григор вспоминал о первом заходе в порт: «По широким сходням на берег устремились десантники, держа автоматы наготове. Для отражения налетов фашистской авиации в первую очередь выгрузили зенитные пушки и счетверенные пулеметы…

Наступал рассвет. Над портом прошел неприятельский разведчик, а вскоре показались группы бомбардировщиков. Прорываясь в окна между облаками, иногда на высоте 300–400 м, они сбрасывали на территорию порта фугасные и осколочные бомбы. Зенитная артиллерия с причалов и судов открыла огонь. Творилась что-то неописуемое. Не успела рассеяться мгла от бомбовых взрывов, как новые десятки бомб со свистом падали в воду и на берег. На палубу летели осколки, камни, куски грязи. Экипаж, ведя бой, продолжал выгрузку. Работа прерывалась лишь в момент сбрасывания бомб…» [Басистый Н.Е. Море и берег. М., 1970. С. 113.].

Некоторые истребительные полки действовали вполне успешно, несмотря на все недостатки и организационные упущения, о чем говорилось ранее. Среди них 25-й иап майора В.В. Бушева (сражался на МиГ-3; сбитый мл. лейтенантом Н.Т. Китаевым, впоследствии Героем Советского Союза, 29 декабря 1941 г. над Феодосией самолет Ju 88 стал одной из первых побед советских летчиков над Крымской землей с начала десантирования), 36-й иап майора А.А. Осипова (на И-16), 268-й иап майора В.Я. Кудряшова (также на И-16) и др. После атаки «хейнкеля» над бухтой Феодосии 4 января 1942 г. пулеметная очередь попала в мину, которую экипаж не успел сбросить – мощный взрыв буквально разметал миноносец, четыре авиатора из I/KG27 мгновенно погибли.


На палубе погибшего «Взрывателя». Хорошо видны разрушения надстроек корабля.

Все же подавить активность Люфтваффе не удалось, отвлечение части усилий на борьбу с нашими десантами в Евпатории и Судаке оказалось несущественным. Когда немцы после перегруппировки 15 января 1942 г. перешли в наступление на Феодосию, посильную поддержку оказала их авиация, в небе разгорелись короткие, но жестокие воздушные бои. По немецким данным, их истребители сбили 12 самолетов с красными звездами, на уничтожение еще двух претендовали зенитчики. Таким образом, этот день стал для Люфтваффе самым результативным с начала года и советской десантной операции. Наша сторона считала сбитыми 5 неприятельских самолетов. Открыл счет победам в Великой Отечественной войне 269-й иап – «чайки» группой поразили осколками реактивных снарядов один из «мессершмиттов», принадлежащий III/JG77, пилот погиб у населенного пункта Корпачь.

Командующий генерал Д.Т. Козлов поставил перед ВВС фронта в этот день следующие задачи. Во-первых, массированным ударом всех наличных сил не допустить выхода противника к морю у Феодосии, во-вторых, прикрыть отход 44-й армии и действия флота в Феодосийском заливе, в-третьих, содействовать ударным группировкам 51-й и 44-й армий на поле боя, в-четвертых, подавить неприятельскую авиацию на аэродромах, в-пятых, не допустить безнаказанных бомбардировок противника по нашим войскам и, в-шестых, прикрыть истребителями порты Феодосия, Камыш-Бурун и Керчь. Получается значительное распыление сил на решение различных задач, их разброс по разным направлениям. В результате советские летчики не смогли добиться главного – изменить ситуацию в небе в нашу пользу, ослабить натиск врага. Это понимало руководство, что видно из текста вечернего указания от 16 января штаба Северо-Кавказского фронта: «Все (имеется в виду аэродромное имущество и неисправные самолеты на оставленном в случае поспешного отхода аэродроме у Феодосии. – Прим. авт.), не могущее быть эвакуированным, уничтожить» [Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре. Вып. 2. М., 1946. С. 31.].

Согласно записям в дневнике писателя Константина Симонова, тогда корреспондента «Красной звезды», вражеские бомбежки преследовали его все время пребывания в недавно освобожденной от врага Феодосии: и во время допроса не успевшего бежать предателя, служившего у немцев бургомистром города, и при передвижениях, и в порту; они стали важной причиной сдачи города, поскольку одна из бомб попала в штаб 44-й армии, ранив 18 января всех членов Военного совета, в том числе тяжело – командарма генерала А.Н. Первушина. «Так в первый же день немецкого контрнаступления одним ударом была обезглавлена 44-я армия, и с этого началась вся драма ее исхода из Феодосии», – записал К.М. Симонов, вспоминая тактику вражеских налетов: «Немцы прилетали по одному, но каждый самолет, сбросив бомбы, еще долго жужжал в воздухе, пока на смену ему не приходил следующий. Бомбы падали на город с интервалами в 10–15 минут» [Симонов К.М. Разные дни войны. Дневник писателя. Т. 2. М., 1977. С. 26–29.].

Неорганизованно проходило не только перебазирование нашей авиации на Таманский полуостров в подготовительный период, но и на Керченский полуостров в январе 1942 г. Здесь в зимние месяцы личный состав авиационных частей с большими перебоями получал горячую пищу. Подготовка аэродромной сети велась медленно, вручную, с существенным отставанием от графика, основные части ВВС фронта, пополненные резервами Ставки, оставались на Краснодарском аэроузле, далеко удаленными от новой линии фронта. «Причиной срыва материально-технического снабжения в первый период операции надо считать отсутствие руководством тыла со стороны командования ВВС фронтом и неучастие тыловых органов в планировании операции», – отмечалось в отчете [ЦАМО РФ. Ф. 215. Оп. 1196. Д. 13. Л. 45.].

В ряде источников ошибочно указывалось, будто с начала десантной операции командовал ВВС Закавказского фронта генерал-майор Е.М. Николаенко, но это не так. Во главе авиационного объединения в конце 1941 – начале 1942 г. стоял генерал-майор Н.Э. Глушенков. Судьба Никифора Эммануиловича была схожа с судьбами многих «сталинских соколов», отличившихся в военных конфликтах 1930-х годов, хотя и не столь трагична, как сложилась у П.В. Рычагова, И.И. Копца, С.А. Черныха и некоторых других вчерашних «любимцев вождя». Он был награжден за личную храбрость и победы в небе Испании, быстро продвигался по служебной лестнице; за полтора года Глушенков из капитанов стал генерал-майором! Он продемонстрировал летное мастерство и личное мужество, однако приобрести необходимую оперативно-тактическую подготовку для командования крупными силами ВВС генерал не успел.

Больше всего претензий к Н.Э. Глушенкову было высказано из-за недостаточного прикрытия наземных войск на Керченском полуострове. Как известно, 22 января 1942 г. вышла директива Ставки ВГК, подписанная И.В. Сталиным и А.М. Василевским, потребовавшая от командующих ВВС армий и фронтов организовывать своевременное перебазирование истребительной авиации вслед за наземными частями. «Наступление Красной Армии и ее продвижение вперед создает трудности в деле обеспечения наземных войск истребительной авиацией прикрытия, – говорилось там. – Трудности эти проистекают из того, что по мере продвижения войск действующие аэродромы остаются все дальше и дальше в тылу, откуда трудно обслуживать передовые части наземных войск истребительной авиацией прикрытия, ввиду чего наши передовые части нередко безнаказанно расстреливались авиацией противника» [Советские Военно-Воздушные Силы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Сборник документов. № 2. М., 1958. С. 59, 60.].

Ставка возложила на командующих ВВС армий ответственность за своевременное перебазирование истребительной авиации вслед за наступающими частями, требуя как можно быстрее занимать оставленные врагом аэродромы. На Керченском полуострове, пожалуй, ситуация сложилась хуже, чем на любом другом операционном направлении, что определила комиссия штаба ВВС КА, которую возглавлял комбриг Я.А. Савельев. В результате 5 февраля 1942 г. Глушенкова отстранили от должности, его сменил генерал Николаенко. Любопытно, что 22 февраля 1939 г., когда летчика-истребителя Глушенкова удостоили ордена Ленина за героизм и мужество в боях в Испании, Е.М. Николаенко Указом Президиума Верховного Совета СССР представили к званию Героя Советского Союза за успехи на другом конце земли – в Китае. Правда, Евгений Макарович успел приобрести определенный опыт руководства в ходе Великой Отечественной – к моменту его нового назначения в Крым он командовал оперативной группой ВВС Западного фронта из 2–3 дивизий, взаимодействующей с кавалерийским корпусом генерала П.А. Белова в контрнаступлении под Москвой.

Присутствовавший при приеме дел новым командующим подполковник С.Н. Гречко, вскоре назначенный начальником оперативного отдела штаба ВВС фронта (с 28 января переименованного в Крымский), вспоминал, с каким интересом новый руководитель выслушал данные о соотношении сил. По материалам разведки, в Крыму базировалось до 70 немецких бомбардировщиков и примерно 40 истребителей. Кроме того, противник использовал для нанесения ударов по нашим аэродромам и для срыва снабжения войск Крымского фронта через Керченский пролив авиацию, базирующуюся на аэродромах Мариуполя, Херсона и Кировограда. Там находилось свыше 100 двухмоторных бомбардировщиков. Гречко рассказывал о своем докладе:

«– А чем богаты наши войска? – задал вопрос Николаенко. Названная мною общая цифра – 581 самолет – явно обрадовала командующего.

– Ведь это здорово! – воскликнул он. – На нашей стороне двойное превосходство. Просто отлично.

Но когда я доложил, что новых типов самолетов фронт имеет всего лишь 164 единицы, в том числе 125 истребителей Як-1, МиГ-3 и ЛаГГ-3, 18 бомбардировщиков Пе-2 и 21 штурмовик Ил-2, а все остальные самолеты устаревшие, тихоходные, широкое лицо Евгения Марковича снова помрачнело, стало напряженно-задумчивым. Не порадовал я его своим сообщением и о том, что базируются наши авиационные части на Керченском полуострове скученно, по 4–5 авиаполков на каждом аэродроме. Командующий заметил:

– Потому и глушат вас фашистские летчики на аэродромах.

Воспользовавшись тем, что генерал взял у дежурного связиста трубку и некоторое время с кем-то разговаривал по телефону, я успел повесить на стену оперативную карту, на которой одни авиаполки были обозначены красными знаками, другие – коричневыми.

– Что это вы тут намудрили? – рассматривая карту, спросил командующий. Я кратко пояснил, что коричневым цветом обозначены авиаполки армейской авиации, подчиненные генералам В.В. Нанейшвили (51-я армия) и Е.М. Белецкому (44-я армия)[454], а красным – полки фронтовой авиации, находящиеся в подчинении командующего ВВС фронта.

– Ну и ну, – недовольно поморщился Николаенко. – Выходит, у каждого своя вотчина…» [Гречко С.Н. Решения принимались на земле. М., 1984. С. 28, 29.].

Оглавление книги


Генерация: 0.206. Запросов К БД/Cache: 3 / 1