Главная / Библиотека / Битва за Крым 1941–1944 гг. /
/ Глава 6 Освобождение Крыма / 6.1. Исаев А.В. Десант через Керченский пролив

Глав: 11 | Статей: 34
Оглавление
Новый суперпроект ведущего военного историка.

Самое полное, фундаментальное и авторитетное исследование обороны и освобождения Крыма в 1941–1944 гг., основанное на документах не только советских, но и немецких архивов, большинство которых публикуется впервые.

От прорыва Манштейна через Перекопские позиции до провала первых штурмов Севастополя, от Керченско-Феодосийской десантной операции и неудачного наступления Крымского фронта до Керченской катастрофы и падения Главной базы Черноморского флота, от длительной немецкой оккупации полуострова до стремительного (всего за месяц) освобождения Крыма победной весной 1944 года, когда наши наступавшие войска потеряли вчетверо меньше оборонявшегося противника, – в этой книге подробно проанализированы все операции Вермахта и Красной Армии в борьбе за Крым.

Отдельно рассмотрены как действия наших сухопутных войск – танкистов, пехоты, артиллерии, – так и боевая работа советских ВВС и Черноморского флота.

6.1. Исаев А.В. Десант через Керченский пролив

6.1. Исаев А.В. Десант через Керченский пролив

Высадка советских войск на Керченский полуостров в ноябре 1943 г. на данный момент является наиболее глубоко и на современном уровне проработанной страницей борьбы за Крым в 1941–1944 г. Произошло это благодаря появлению в 2011 г. работы А.Я. Кузнецова «Большой десант»[1485], написанной с привлечением широкого круга как советских, так и немецких источников. При этом нельзя сказать, что Керченско-Эльтигенская операция относилась к числу «забытых сражений», к ее исследованию обращались еще с 1950-х гг.[1486]. Причем В.М. Кононенко тема была глубоко проработана, хотя и без привлечения документов противника. Широкую известность эти события получили с выходом мемуаров командира 318-й сд В.Ф. Гладкова[1487], операция достаточно подробно описывалась в общих работах[1488]. Обращение к документам противника произошло уже в постсоветский период, но поначалу без привлечения документов ВМФ[1489].

По первоначальному плану операции, представленному командующим Северо-Кавказским фронтом И.Е. Петровым и командующим ЧФ Л.А. Владимирским в Ставку 30 сентября 1943 г., предполагалась высадка 18-й армии на Керченском полуострове и 56-й армии в районе Ялты и Алушты[1490]. В благоприятных условиях предполагалось высадиться сразу в Севастополе[1491]. Однако 6 октября 1943 г. произошло событие, на многие месяцы определившее стратегию советских ВМФ на Черном море: были потоплены немецкими пикировщиками лидер «Харьков», эсминцы «Способный» и «Беспощадный». И.В. Сталин директивой Ставки ВГК № 30221 от 11 октября запретил использование крупных кораблей в «дальних операциях» без санкции Ставки ВГК[1492]. Судя по всему, о решении Ставки по ЧФ И.Е. Петров был извещен заранее и поэтому уже в 2.00 11 октября (через полчаса после директивы из Москвы) был готов новый план операции, очерченный в директиве № 0056/ОП штаба фронта. 56-я армия получила два участка высадки, ранее предназначавшиеся для 18-й армии (Еникальский полуостров и м. Тархан), а 18-й армии был оставлен участок от Камыш-Буруна(иск.) до м. Такиль. Соответственно 56-я армия нацеливалась на Керчь, а 18-я армия – на Камыш-Бурун[1493]. Этот план с исключением высадки в районе м. Тархан[1494] был представлен в Ставку 13 октября 1943 г.[1495]. Позднее, в докладе по итогам операции, как причина отказа от высадки одновременно на Еникальском полуострове и у м. Тархан называлось отсутствие достаточного количества высадочных средств[1496]. В захваченные порты уже предполагалось высадить главные силы армий с целью развития наступления на запад.


Командир V AK генерал пехоты Карл Альмендингер.

В тот период имелись все основания считать, что немцы оставят Крым. Действительно, командующий оборонявшей полуостров 17-й армии генерал Йенеке 24 октября представил в штаб группы армий «А» план операции «Михаэль» по эвакуации войск из Крыма за Днепр и по нему велась достаточно подробная проработка[1497]. 27 октября командующий ГА «А» Э. фон Клейст и начальник Генерального штаба ОКХ К. Цейцлер пытались получить у Гитлера согласие на эвакуацию 17-й армии. Фюрер ответил категорическим отказом. На совещании в «Волчьем логове» 27 октября с участием Деница и Геринга он мотивировал необходимость удержания Крыма угрозой нефтепромыслам и нефтеперерабатывающим заводам Румынии[1498].

Несмотря на отсутствие санкции ОКХ, Йенеке отдал приказы в корпуса по «Михаэлю», и начался подрыв и уничтожение имущества. Буквально в последний момент маховик эвакуации начали раскручивать в обратную сторону. При этом отдельные объекты в Керчи взрывались и поджигались 28 и даже 31 октября, уже после приказа Гитлера удерживать Крым. Это могло быть связано с тем, что у немцев оставались позывы к отходу на более выгодные позиции. Так, согласно ЖБД 17-й армии в 18.00 30 октября командир V AK генерал Альмендингер запрашивал: «должна ли 98-я пд в случае высадки противника в Керчи отойти на линию Парпач»[1499]. Командира корпуса одернули, Йенеке приказывает обороняться всеми силами: «Если противник сможет закрепиться на Керченском полуострове, положение армии станет безнадежным»[1500].

В ЖБД СКФ отмечались большие пожары, взрывы в районе Маяк, Джанкой, Баксы, «12 сильных взрывов в порту Керчь» до 18.00 30 октября[1501]. Неудивительно, что, глядя на это с Тамани, советское командование рассчитывало на высадку в тепличных условиях и простое преследование отходящего противника. Предполагалось даже создание подвижной группы из 83-й мсбр и танковых частей.

Десантные силы 56-й армии были организационно разделены на 1-ю и 2-ю десантные группы (2 сд и 1 сд), а десант от 18-й армии получил наименование 3-й десантной группы[1502]. По плану к высадке и переправе в Крым предназначались 130 тыс. человек, 15,5 тыс. лошадей, 762 тяжелых и 1270 легких орудий, 148 установок РС, 125 танков, 4300 автомашин и 9500 повозок[1503]. Всего же в составе выделенных для операции 18-й и 56-й армий насчитывалось 155 852 человека.

Противником изготовившихся к десанту соединений на Керченском полуострове являлся V AK генерала пехоты К. Альмендингера в составе 98-й пд генерал-лейтенанта М. Гарайса, румынских 6-й кд, 3-й гсд[1504]. Непосредственно обороняла западное побережье полуострова сильнейшая 98-я пд. Соединение насчитывало 2236 человек[1505] в расчете на численность боевых пехотных подразделений (Gefechtsstaerke[1506]) и общей численностью «едоков» в 26 тыс. человек. 3-я гсд (7,8 тыс. чел. на довольствии) и 6-я кд (11 тыс. чел.) румын обороняли соответственно северное и южное побережье полуострова[1507].

Советские планы десантов через Керченский пролив были для немецкого командования вполне очевидными. Выводы делались, в частности, на основе допросов пленных участников рейдов советских разведгрупп в Крым[1508]. На упомянутом выше совещании у Гитлера 27 октября заслушивался доклад о воздушной разведке сосредоточения десантных средств в бухтах Таманского полуострова и в Туапсе[1509].


Немецкий торпедный катер («Шнельбот») и быстроходная десантная баржа (БДБ) в Черном море.

Оптимистичная оценка общей обстановки сказалась на организации высадки, десантные группы СКФ были высажены неодновременно. Последовательность событий была следующей. Дважды высадка 56-й армии отменялась из-за погоды. Вечером 31 октября погода вновь ухудшилась, в районе рейдов Кучугуры и Пересыпь из-за сильного наката корабли не могли подойти к пристаням. Командующий АзВФ принял решение кораблям 1-й группы высадки следовать в порт Кордон Ильича для посадки 2-го эшелона десанта с целью высадки его в качестве 1-го эшелона. Более результативно прошла посадка в порту Темрюк (принято 1684 человека). Однако в итоге на линию старта удалось вывести лишь 60 % судов примерно с 1000 человек десанта[1510]. Перед лицом факта очевидного провала сбора отрядов И.Е. Петров в 4.00 1 ноября был вынужден дать сигнал отмены высадки. Три корабля были потеряны на минах. Потери 11-го гв. ск убитыми, ранеными и утонувшими составили 215 человек[1511].

В итоге 3-я десантная группа высаживала подразделения 318-й сд в районе Эльтигена изолированно в ночь на 1 ноября. Позднее, выступая на разборе операции летом 1944 г., В.Ф. Гладков подчеркивал, что каждая из трех групп высадки 318-й сд заблаговременно формировалась с расчетом возможности действовать самостоятельно и держать связь с армией[1512]. Незадолго до начала операции дивизия получила 1430 человек пополнения[1513]. Особое внимание уделялось подготовке к переходу имущества связи, которое упаковывалось плащ-палатками, противохимическими накидками, герметически закупоривалось в ящики, устанавливалось на плотики и автомобильные камеры[1514]. Состав десантных отрядов 318-й сд показан в табл. 1.

ТАБЛИЦА 1

Численность и вооружение десантных отрядов 318-й сд[1515].


Выделенная для высадки 3-я десантная группа контр-адмирала Г.Н. Холостякова разделялась на шесть отрядов. Прикрытие высадки осуществлялось отрядом торпедных катеров. В последний момент был сформирован 7-й отряд из катеров-тральщиков, предназначенный для буксировки так называемых «бочечных» плотов с артиллерией[1516].

Уже на ранних стадиях исследования операции высказывались сомнения относительно целесообразности высадки именно в Эльтигене, а не непосредственно в Камыш-Буруне[1517]. Здесь следует сказать следующее. Во-первых, порт хорошо оборонялся. Как указывалось в докладе РО ЧФ «Организация обороны Крымского п-ва (на 15.10.43 г)» «Наиболее сильно защищен на этом участке [м. Такиль, м. Ак-Бурну] р-н Камыш-Буруна. На косе Камыш-Бурунской установлены пушки системы «Эрликон», крупнокалиберные пулеметы и минометные батареи»[1518]. На прилагаемой к отчету карте район Камыш-Буруна и фланкирующего его м. Ак-Бурну буквально утыкан батареями противника. Во-вторых, Эльтиген был точкой, до которой хотя бы дотягивалась артиллерия с таманского берега. Для поддержки десанта непосредственно в порту Камыш-Бурун дальности уже не хватало. Перспектива идти на необработанные артиллерией «Эрликоны» энтузиазма не вызывала. Выделенные для поддержки десанта огнем через пролив средства показаны в таблице 2.

ТАБЛИЦА 2

Количественный и качественный состав армейской артиллерийской группы поддержки десанта в Эльтиген[1519].


Со стороны флота осуществлялась поддержка только подвижными батареями, вооруженными в основном 122-мм пушками А-19 обр. 31 г. Морские 100-мм орудия Б-24БМ в количестве 4 шт. появились только 16 ноября 1943 г.[1520].

Ввиду отмечавшейся оживленной деятельности противника по уничтожению материальных ценностей, в последний момент возникли сомнения в самом наличии немецких войск на побережье. В итоге по приказу командующего 18-й армией К.Н. Леселидзе в середине дня 31 октября была проведена разведка силами трех торпедных катеров. Они были встречены огнем и повернули в базу. В.М. Кононенко с опорой на отчет ЧФ по операции пишет, что этот выход лишь насторожил противника[1521]. Однако исследовавший данный вопрос по немецким документам А.Я. Кузнецов указывает, что никакого значения данной вылазке немцами придано не было[1522]. Корабли и суда были поданы под посадку десанта в ночь с 31 октября на 1 ноября 1943 г.

Причиной единодушно отмечаемой в армейских документах задержки с подачей плавсредств являлось ухудшение погодных условий, задержавшее следовавшие из Анапы отряды. В свою очередь, моряки указывали, что армейское командование не спешило с сосредоточением войск на посадку до темноты, опасаясь вскрытия этого сосредоточения противником. В целом общей проблемой операции стало плохое состояние назначенных районов посадки, восстановление разрушенной немцами при отходе инфраструктуры еще не было завершено. Так, в отчете ЧФ по операции, подписанном начштаба флота контр-адмиралом И. Елисеевым, отмечался малый причальный фронт пристани[1523]. Часть плавсредств (КТЩ) не могла подойти к пристани из-за осадки, и приходилось возить бойцов и снаряжение десантными ботами. В итоге, по данным моряков, на 1-й отряд было принято 893 чел., 2-й отряд – 876 чел., 3-й отряд – 811 чел., 4-й отряд – 729 чел., 5-й отряд – 783 чел., 6-й отряд – 912 чел., 7-й отряд – 748 чел. Остался не погруженным, по данным ЖБД, 18-й А батальон 1337-го сп[1524].

Можно было бы предположить, что по негативному опыту декабря 1941 г. не будет использоваться Тузлинская промоина, сложная в навигационном отношении. Более того, под действием сгонных Норд-Остовых ветров промоина обмелела, что еще больше затруднило проход через нее[1525]. Тем не менее, ограниченность возможностей погрузки десанта заставила использовать Тамань для погрузки трех отрядов высадочных средств с последующим проходом именно через Тузлинскую промоину.

Усугубилась ситуация тем, что промоина была перекрыта минными заграждениями противника. В целом сжатые сроки подготовки операции привели к весьма ограниченным масштабам траления, что вскоре сделало мины одной из проблем высадки и снабжения десанта. Как указывается в отчете ЧФ, даже фарватер вдоль побережья от Анапы до Тамани был протрален шириной всего 1 каб. вместо 10 каб.[1526]. В осевой части пролива не было проведено даже контрольного траления, не говоря уж о тралении фарватеров для десантных отрядов[1527]. Проводка десантных отрядов за тральщиками практически исключалась ввиду погодных условий.

В связи с вышесказанным первые потери были понесены от подрыва на минах. На переходе у м. Панагия подорвались и затонули СКА-01012 и КАТЩ-156, на которых погибло более 200 бойцов десанта. Уже в проливе подорвались СКА-019, торпедные катера ТКА-72 и ТКА-45. А.Я. Кузнецов справедливо отмечает, что пренебрежение минной опасностью было следствием невысоких потерь от мин в предыдущих операциях[1528].

В 4.29 1 ноября по сигналу от командира высадки открыла огонь артиллерия, с переносом огня в глубину. Всего было выпущено 2476 152-мм снарядов и 3500 122-мм снарядов[1529]. Еще 1500 снарядов выпустила артиллерия 18-й армии. Немецкая артиллерия открыла ответный огонь только в 5.20[1530]. Однако нельзя сказать, что ее огонь был безрезультатным: тяжелые повреждения получил СКА-044, погиб командир 3-го отряда Герой Советского Союза Н.И. Сипягин.

Серьезной проблемой для высадки в районе Эльтигена стал песчаный бар с наименьшей глубиной на нем 50–80 см, находившийся в 30–50 м от пляжа. Бар периодически то возникал, то исчезал под воздействием прибоя в Керченском проливе. Гидрографическое исследование района высадки столь близко к противнику было затруднительно, но в целом следует признать, что данный фактор был недооценен командованием операции. В результате высаживавшиеся на бар десантники на подходе к берегу попадали на глубины 2,5–3 м и тонули или вынуждены были бросать оружие и снаряжение. Часть высадочных средств была выброшена накатом на берег. По данным истории 98-й пд, в районе Эльтигена занимала оборону одна рота 282-го пп, не оказавшая серьезного сопротивления[1531]. Высадившимся отрядам удалось быстро занять Эльтиген, однако высадившийся у коммуны «Инициатива» отряд майора С.Т. Григорьева (батальон 255 омсбр) вынужден был пробиваться на соединение с основными силами у Эльтигена.

Точное количество высадившихся войск установить не представляется возможным. Названная в 12-томной истории ВМВ величина в 3 тыс. человек, безусловно, завышена[1532]. В ЖБД 18-й армии указывается, что из 4560 человек десанта вернулось 2360 человек[1533]. В числе возвратившихся были 2-й и 3-й батальоны 1339-го сп, 500 человек 1337-го сп, 150 человек 255-й бригады морской пехоты, 600 человек 1331-го сп. С учетом потерь высажено было около 2 тыс. человек. Это соответствует оценке В.Ф. Гладкова в 50 % высадившихся. Серьезной потерей стали паромы 7-го отряда с 12 76-мм орудиями и 35 т боеприпасов, под огнем буксиры были обрублены и паромы потеряны. Командир отряда Усатенко был отдан под суд, но позднее оправдан.

Во второй половине дня 1 ноября командование высадившимися подразделениями первого эшелона принял командир 318-й сд полковник В.Ф. Гладков. По отчету офицера ГШ при СКФ и ЖБД 18-й армии Гладков переправился уже в 13.30 1 ноября. Первые попытки немцев ликвидировать плацдарм успеха не имели.

В ночь на 2 ноября было собрано 49 единиц катеров и ботов, что позволило перебросить через пролив согласно отчету ЧФ 3271 человека, 4 45-мм пушки, 4 107-мм миномета, 2 82-мм и 3 120-мм миномета[1534]. Возражений относительно этих величин в армейских документах не обнаруживается. Очередной потерей на минах стал СКА-055, на котором погибла минометная рота 318-й сд[1535]. Попытка перебросить днем 2 ноября штрафников на БКА-423 и СКА-046 успеха не имела, бронекатер был расстрелян у берега батареями немцев[1536]. Ночь с 2 на 3 ноября была менее результативной, чем предыдущая, из-за авиаудара противника по пунктам погрузки. Тем не менее было доставлено 1121 человек, 6 76-мм орудий, 20,4 тонны боезапаса[1537].


Командир 318-й сд В.Ф. Гладков.

Поначалу германский флот, представленный на Черном море торпедными катерами, быстроходными десантными баржами (БДБ) и катерами-тральщиками («раумботами»), отреагировал на советскую высадку достаточно вяло и неэнергично. Как пишет А.Я. Кузнецов, для радикальной смены настроений потребовалось вмешательство на второй день боев командования ВМС «Юг»[1538], которому подчинялся Адмирал Черного моря Кизерицки[1539]. Ему было указано на совершенно недостаточные силы, задействованные в Керченском проливе. В итоге в ночь на 3 ноября в дозоры были направлены 10 БДБ и 3 торпедных катера[1540]. Однако первая попытка блокирования плацдарма особого успеха не имела. Связано это было, в частности, с отсутствием опыта морских боев у БДБ, они ранее занимались преимущественно перевозками. В итоге в ночь с 2 на 3 ноября удалось переправить 335-й гв. сп 117-й гв. сд, по отчету ЧФ 1121 человек, 6 76-мм пушек, 1 45-мм пушка, 2 120-мм миномета и 22,4 тонны боеприпасов[1541].


Советский бронекатер Азовской военной флотилии. Такие корабли широко использовались в десантных операциях на Черном море.

Своеобразие морским боям на подступах к Эльтигену придавала необходимость действовать преимущественно ночью. Дневной прорыв советских катерников к плацдарму был почти невозможен ввиду активности немецких береговых батарей. В свою очередь, немецкие БДБ и «раумботы» также выходили для блокирования плацдарма лишь с наступлением темноты, небезосновательно опасаясь атак советской авиации и обстрелов береговых батарей. Следует отметить, что график выхода БДБ противника был тщательно изучен советскими разведчиками, высаженными на полузатонувший транспорт «Чехов», лежавший на мели в районе Камыш-Буруна[1542].

В ночь на 3 ноября, наконец, началась высадка 56-й армии К.С. Мельника. Высадка армии на Еникальском полуострове, а не прямо в Керчи также ориентировалась на поддержку артиллерией с косы Чушка. Особенностью операции стала высадка десанта последовательно ввиду нехватки высадочных средств. В 1-м эшелоне десанта в 22.00 2 ноября на участке Глейки – Жуковка высаживались подразделения 2-й гв. сд 11-го гв. ск, а во 2-м эшелоне в 4.00 3 ноября на участке Опасная – Рыбный на части судов высадки 1-го эшелона высаживались подразделения 55-й гв. сд[1543]. Посадку 2-го эшелона предполагалось произвести на южных пристанях косы Чушка. Это была довольно сложная схема, работоспособность которой в реальных условиях была неочевидной.

Однако в целом высадка прошла как по нотам. В 7.00–13.00 в порту Темрюк проходила посадка 1-го эшелона десанта (2480 человек, включая морскую пехоту). В 22.02 2 ноября началась артиллерийская подготовка, в 22.25 огонь переносится в глубину и через несколько минут начинается высадка штурмовых отрядов. Отряды высадочных средств подошли к местам высадки в 22.45, а уже к 00.30 3 ноября высадка была завершена. Посадка десанта 2-й десантной группы завершилась в 3.15, а уже в 3.40 началась высадка первого броска. Высадившиеся части закрепились, заняв Глейки, Жуковку, Опасную. Важным достижением 3 ноября стал захват 2-й гв. сд выс.175 (г. Хронева), с которой просматривались районы причалов и пристаней. Оборонявшие высоту подразделения немецкого 218-го пп 153-й учебной дивизии бежали.

Потери за день 11-го гв. ск можно назвать небольшими – 75 человек убитыми и 105 ранеными[1544]. Было захвачено 17 орудий разных калибров, 4 прожекторные установки и др. трофеи, около сотни пленных. Вместе с тем, нельзя не отметить, что в первый день высадки была переправлена только полковая артиллерия (33 45-мм пушки, 12 76-мм полковых пушек, 42 82-мм и 6 120-мм минометов)[1545]. Плацдарм под Керчью был сразу оценен противником в ЖБД V AK как главный[1546].

На следующий день 11-й гв. ск перешел в наступление и вышел на подступы к Баксы и Капканы. На плацдарм начала переправляться 32-я гв. сд. Немецкое командование оценивало обстановку 4 ноября как кризисную, в ЖБД 17-й армии вопрос формулировался без обиняков: «должна ли 98-я пд умереть на своих нынешних позициях или отойти на линию Парпач»[1547]. Был отправлен запрос в ОКХ, но на следующее утро пришел ответ от ГА «А» с прямым запретом Гитлера отходить на Парпач.

Первое время немецкое командование ставило флоту задачу блокировать еникальский плацдарм с моря. Все силы были брошены на блокирование плацдарма у Эльтигена. Количество доставленных на плацдарм людей и грузов начинает резко падать. В ночь с 6 на 7 ноября было доставлено 923 человека, на следующую ночь 374 человека, затем всего 15 и далее количество доставленных исчисляется в лучшем случае десятками человек[1548]. В ночь с 9 на 10 ноября против Эльтигена было брошено сразу 8 БДБ, что впервые позволило немцам полностью воспретить его снабжение. На следующую ночь немцы бросили в бой пять «раумботов». Попытка силового прорыва успеха не имела, командир транспортного отряда капитан 3 ранга Д.А. Глухов был смертельно ранен.

Согласно докладу офицера ГШ СКФ потери десанта у Эльтигена с 1 по 10 ноября 1943 г. составили 621 человек убитыми, 1308 утонувшими и 1087 ранеными[1549]. Оборонялось в составе десанта около 3600 человек с 53 ПТР, 12 45-мм пушками, 6 76-мм полковыми пушками[1550]. С прерыванием снабжения речь уже шла не о развитии наступления с плацдарма, а о выживании группы Гладкова. Доставлять в Эльтиген морем боеприпасы и продовольствие удавалось лишь эпизодически. В ночь с 12 на 13.11 было доставлено 21 т грузов, с 16 на 17.11 – 4,2 т, с 17 на 18.11 – 6,4 т, с 20 на 21.11 – 5,7, с 4 на 5.12 – 4,2 т[1551]. В остальные ночи по тем или иным причинам морем не доставлялось ничего.


Немецкий раумбот (катер-тральщик) в море. Это были достаточно большие и скоростные корабли.

Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов позднее отмечал: «Несмотря на превосходство Черноморского флота на море, здесь, в узком и мелководном Керченском проливе, мы оказались в весьма затруднительном положении»[1552]. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л.А. Владимирский по этому поводу как-то образно выразился, что в Керченском проливе приходится «драться телегами против танков». Вооруженные автоматическими пушками более крупные немецкие катера и БДБ действительно обладали определенными преимуществами в бою с советскими торпедными катерами и морскими охотниками. Причем запрет на использование крупных кораблей Ставкой имел здесь второстепенное значение – в узком и напичканном минами проливе от эсминцев ЧФ было бы мало пользы.

Тем временем плацдарм 56-й армии медленно, но верно расширялся. 5 ноября 32-я гв. сд, введенная на правом фланге 11-го гв. ск, овладела районом Ляховки, 2-я гв. сд после охвата с фланга заняла Баксы, 55-я гв. сд в ночь на 5 ноября заняла Джанкой. Однако далее развитие наступления было остановлено закрепившимся на высотах и опиравшимся на огонь артиллерии противником. Выгрузка дивизионной артиллерии 11-го гв. ск шла медленно ввиду отсутствия причалов. Как указывалось в отчете о деятельности артиллерии корпуса, «в первое время снабжение было недостаточно, боеприпасы на ОП доставлялись на руках»[1553]. Расширение плацдарма позволило начать переправу на Керченский полуостров войск 16-го ск, два полка 339-й сд были полностью переброшены уже к вечеру 7 ноября. 8–9 ноября началась переправа танков (10 Т-34 63-й тбр) на двух 60-тонных понтонах. Рейс понтона занимал 2–2,5 часа, погрузка и переправа были хорошо организованы.

Ввод в бой свежих сил 16-го ск позволил 11 ноября сломить оборону противника и выйти на окраину Керчи. Причем в ходе наступления был окружен и уничтожен опорный пункт противника в районе Колонка, взято 250 пленных, 26 орудий, 10 прожекторов, 70 пулеметов, 1000 винтовок и другое вооружение и техника[1554]. Теперь советская артиллерия могла расстреливать немецкие БДБ в Керченском порту прямой наводкой. Уже в 17.15 11 ноября, выставив минное заграждение, БДБ покинули порт.

Атака роты танков 63-й тбр 11 ноября как танков поддержки пехоты 32-й гв. сд имела ограниченный успех, т. к. не была подавлена артиллерией противотанковая оборона немцев. Сгорело 3 Т-34, еще 1 танк был разбит атакой с воздуха[1555]. Стабилизировать обстановку в целом немцам удается за счет ввода в бой переброшенных в том числе транспортной авиацией на аэродром Багерово подразделений 123-го и 121-го пп 50-й пд[1556].

Дальнейшие попытки 56-й армии пробиться через цепочку высот в основании Еникальского полуострова успеха не имели. Ситуация перешла в состояние неустойчивого равновесия. С одной стороны, продвижение вперед вывело советские части на полуострове за пределы дальности батарей с косы Чушка. Переправленная на плацдарм артиллерия страдала от недостатка снарядов – сообщение через пролив не обеспечивало нужных объемов перевозок. С другой стороны, численность переправленных на полуостров войск превысила 40 тыс. человек с танками и артиллерией, что делало положение 56-й армии достаточно устойчивым к контрударам противника. 15 ноября директивой Ставки ВГК № 46201 Северо-Кавказский фронт был переформирован в Отдельную Приморскую армию, получившую войска расформируемой 56-й армии со слиянием управлений армии и фронта[1557]. Командующим ОПА был назначен генерал армии И.Е. Петров. 18-я армия была выведена в резерв Ставки.

Правильно оценив угрозу со стороны флота противника, советское командование попыталось разгромить блокирующие силы. Знаковым событием на море стала операция, проведенная в ночь с 15 на 16 ноября 1943 г. Столкнувшись с сильным противодействием немецкого флота и превосходством БДБ и «раумботов» в артиллерийском отношении, контр-адмирал Г.Н. Холостяков принял решение применить необычную тактику – абордаж. Действовать предполагалось тремя группами. Идея операции заключалась в том, что действовавшая строем фронта ударная группа должна была оттеснить БДБ на северную или южную группу, на которых были размещены 250 опытных бойцов 393-го батальона морской пехоты. Они должны были сблизиться с баржами противника, забросать их гранатами и захватить, уничтожив или пленив команды[1558]. В роли кораблей для абордажных партий выступали боты ПВО, ударная группа по плану состояла из 4 БКА, 3 ТКА и 2 АКА. Боты ПВО с 37-мм зенитными автоматами стали новичками в операции, но их устойчивость как артиллерийской платформы была невысока. Однако разбиение на три отряда в условиях неустойчивой связи оказалось не лучшей идеей. Также ударная группа обладала весьма условными возможностями по поражению БДБ. «Артиллерийские» катера могли попасть РСами в БДБ противника только чудом.

Все три группы вышли из Кроткова незадолго до полуночи. Фактический состав ударной группы под командованием капитан-лейтенанта П.В. Красникова по сравнению с планом сократился до 3 БКА, 1 ТКА и 2 АКА. В свою очередь, немецкое командование вместо БДБ направило на блокаду Эльтигена 4 «раумбота»[1559]. Катера ударной группы быстро потеряли связь друг с другом и столкновения сторон прошли хаотично. Группы с десантниками сближались с противником, бойцы даже вели огонь из ПТР, но до абордажа дело не дошло. В целом бой в ночь с 15 на 16 ноября показал ограниченные возможности речных бронекатеров в морском бою. В отчете ЧФ в выводах по данной операции это шло первым пунктом: «Стрельба из танковых пушек БКА исключительно неэффективна, особенно при наличии волны»[1560]. Несмотря на расход 300 76-мм снарядов, попаданий в немецкие корабли не было.


Вооружение раумбота: 20-мм автоматическая пушка за бронещитом. На носу установлена трофейная советская 45-мм пушка.

Не добившись успеха в морской операции, советская сторона сделала ставку на авиацию. 19–20 ноября 1943 г. Камыш-Бурун подвергся массированной атаке с воздуха, в результате к вечеру 20 ноября в строю осталось всего 6 БДБ из 14[1561]. Также 19 ноября в ходе поездки в 1-ю десантную флотилию в Камыш-Буруне в результате атаки советских штурмовиков был убит Адмирал Черного моря Г. Кизерицки и несколько человек из его штаба[1562]. Новым Адмиралом Черного моря 22 ноября стал контр-адмирал Г. Бринкман[1563], занимавший до этого должность начальника штаба командования ВМС «Юг». Бринкман был опытным моряком, начинавшим службу в кайзеровском флоте и командовавший тяжелым крейсером «Принц Ойген» в его походе с «Бисмарком».

Последнюю декаду ноября без преувеличения можно назвать переломным моментом в борьбе за плацдарм. Налет Ил-2 на Камыш-Бурун 20 ноября был особенно опустошителен. БДБ F386 после трех попаданий бомб выгорела с детонацией боеприпасов. В БДБ F446 3-й флотилии попало четыре бомбы, пожар продолжался два часа, сгорело 800 литров горючего, баржа надолго вышла из строя[1564]. Продолжение налетов вполне могло заставить немцев увести БДБ из Камыш-Буруна. Более того, возникал вопрос о самой целесообразности отвлечения БДБ от снабжения Крыма на кровопролитные блокадные операции. Имелись также предпосылки к увеличению эффективности налетов советских ВВС. В конце ноября советские самолеты-штурмовики использовали против БДБ ПТАБы (противотанковые авиабомбы), оказавшиеся неожиданно эффективными. Так 28 ноября в Камыш-Буруне была безвозвратно потеряна от ПТАБов, выгорела F594[1565]. К сожалению, результаты этого удара были недооценены. Конечно, БДБ уничтожались обычными бомбами, так, F306 была потоплена «средней» авиабомбой 30 ноября[1566]. ПТАБы накрывали сразу большую площадь, и ими легче было попасть в цель. Однако, к сожалению, штурмовики все же не смогли «дожать» противника и заставить отказаться от базирования на Камыш-Бурун. Еще одной проблемой стало постоянное отвлечение штурмовиков на снабжение Эльтигена по воздуху, что снижало наряд сил для ударов по «осиному гнезду» БДБ.

Переломить ситуацию могли также успехи на сухопутном фронте. 20 ноября состоялось нацеленное на Булганак наступление 56-й армии. Главный удар наносил 11 гв. ск при поддержке 63-й тбр, 257 тп и 1449 сап. Артподготовка продолжительностью 1 час началась в 6.00 20 ноября. Как указывалось в отчете по использованию танков, «Артподготовка была интенсивная, но малоэффективная, артиллерия противника подавлена не была»[1567]. Наступление было предсказуемо остановлено огнем противника, но потери можно оценить как умеренные: 11-й гв. ск потерял 42 человека убитыми и 143 ранеными, было сожжено 4 и подбито 13 танков и 1 САУ.

Сложившуюся к концу ноября обстановку можно было смело назвать патовой. Занимаемый группой Гладкова эльтигенский плацдарм размером 3х1 км было крайне сложно снабжать и практически невозможно эвакуировать. Снабжался он практически исключительно по воздуху. Численность советских войск в Эльтигене на 26 ноября составляла 3913 человек[1568] в строю и 670 раненых[1569]. Дневной рацион бойцов десанта состоял из 100–200 граммов сухарей, полбанки консервов и кружки кипятка. Однако высокая моральная стойкость и профессионализм гарнизона во главе с решительным командиром в лице В.Ф. Гладкова позволяли раз за разом отбивать вражеские атаки. Также десант поддерживался огнем артиллерии и авиацией. Когда советские наступления под Керчью постепенно сошли на нет, германское командование решило бросить все силы на ликвидацию эльтигенского плацдарма. Атаковать его предполагалось румынской пехотой, но при массированной поддержке немецкой артиллерии и всех имевшихся в V АК штурмовых орудий. Советской стороне о готовящемся немецком наступлении стало известно благодаря захвату «языков» из румынского пулеметного батальона. Это заставило принять дополнительные меры к снабжению плацдарма и сосредоточить на этом направлении главные усилия авиации.

Немецкое наступление началось по плану 4 декабря. Войска ОПА также попытались перейти в наступление под Керчью, но успеха не имели, отвлечь сколь-нибудь значимые силы противника от Эльтигена не удалось. В течение трех дней бойцы группы Гладкова отбивали атаки, но площадь плацдарма постепенно сокращалась. На своем выступлении летом 1944 г. В.Ф. Гладков говорил, что план прорыва был им получен от ОПА еще 4 декабря, но он его отклонил, ввиду невозможности эвакуации раненых[1570]. Однако отсутствие подвоза 4–5 декабря заставило решиться на прорыв. Это решение было утверждено И.Е. Петровым[1571]. Первый эшелон прорыва составили 386-й обмп и 1339-й сп, наименее пострадавшие в отражении атак. К вечеру главные силы группы были стянуты на правый фланг, в окопах оставили небольшие группы автоматчиков, был вызван огонь артиллерии. Орудия и минометы были взорваны, документы сожжены. Прорыв начался в 22.00 6 декабря. В нем участвовали практически все наличные силы, включая ходячих раненых. Общая численность прорывающейся группы в ЖБД 318-й сд оценивалась в 1200 человек, включая 200 легкораненых[1572], сам В.Ф. Гладков называл величину в 1500 человек. По немецким данным в районе Эльтигена 7 декабря было взято в плен 1600 человек, в том числе до 700 раненых[1573].

Правильный выбор направления удара – через заболоченную часть Чурбашского озера по колено в грязи – обеспечил успех прорыва. Первоначальный план прорыва предполагал выход на м. Ак-Бурну с последующей эвакуацией морем. Однако допрос захваченного по пути пленного заставил В.Ф. Гладкова отказаться от этого плана ввиду ожидаемой прочной обороны мыса и направиться к Керчи[1574]. Пройдя за ночь около 20 км, группа Гладкова в 6.00 ворвалась в Керчь. Внезапность атаки привела гарнизон Керчи в замешательство, но небольшой отряд измотанных людей взять город не мог. В итоге отряд Гладкова закрепился на горе Митридат. По немецким данным, в район г. Митридат вышло около 700 человек группы Гладкова, в ходе прорыва было взято в плен 227 человек и еще около 600 убито (в докладе «подсчитано трупов»)[1575].

В течение последующих нескольких дней была предпринята попытка использовать отряд Гладкова в тылу немцев для овладения Керчью. С этой целью в район г. Митридат была высажена 83-я мсбр (360 человек в ночь на 8 декабря, 401 человек в ночь на 9 декабря). Однако 8 декабря из-за сильного огня противника бойцы 83-й мсбр с Гладковым не соединились. Для немцев Митридат был важнейшей точкой: с него просматривались их позиции в районе Керчи. Поэтому были практически сразу организованы контратаки с привлечением штурмовых орудий. Ввиду потери горы Митридат 9 декабря плацдарм признали бесперспективным и к 11 декабря за две ночи эвакуировали. Всего было вывезено 615 человек[1576].

Согласно уточненным А.Я. Кузнецовым данным о потерях армии и флота в Керченско-Эльтигенской операции было потеряно 29 тыс. человек, в том числе 9,5 тыс. человек безвозвратно[1577]. Немцы и румыны, по неполным данным, потеряли 7,9 тыс. человек, в том числе 2,3 тыс. безвозвратно[1578]. Катерные силы ЧФ потеряли 89 единиц (в том числе 18 на минах), АзВФ – 29 единиц[1579]. С немецкой стороны были уничтожены 11 БДБ (безвозвратных потерь «раумботов» и «шнельботов» в тот период не было), причем наиболее результативной оказалась советская авиация – уничтожено 6 БДБ в базах и еще 12 – выведено из строя на разные сроки. Многочисленные заявки на уничтожение БДБ катерниками, к сожалению, документально не подтверждаются.

Выводы. При оценке Керченско-Эльтигенской операции следует, прежде всего, подчеркнуть, что планы высадки СКФ на Керченском полуострове исходили из правильного в начале планирования, но уже устаревшего к моменту самой высадки предположения об оставлении противником Крыма. Одновременно были недооценены минная опасность и возможные масштабы вмешательства германского ВМФ в сообщение с десантом через Керченский пролив. Там, где эти факторы были менее действенными, к северо-востоку от Керчи, был создан крупный плацдарм на Керченском полуострове, сковавший значительные силы 17-й армии в Крыму. В формировании и удержании плацдарма 56-й армии, безусловно, сыграла немалую роль упорная оборона под Эльтигеном, хотя этот плацдарм в итоге был оставлен.

В.М. Кононенко пишет, что серьезной ошибкой был сам выбор Эльтигена как пункта высадки, целесообразнее было высаживаться в Камыш-Бурун[1580]. Действительно, тем самым решалась и проблема с песчаным баром, и захватывался порт, использовавшийся противником для базирования БДБ. С потерей Керчи как порта 11 ноября немецкий ВМФ лишался баз поблизости от плацдарма. Также в пользу тезиса В.М. Кононенко говорит успешное удержание плацдарма в Камыш-Буруне в конце декабря 1941 г. С другой стороны, совершенно неочевидным представляется успех атаки на хорошо защищенный порт Камыш-Бурун в штормовую погоду без поддержки артиллерии. В свете этого выбор советским командованием точки высадки, до которой «дотягивается» артиллерия, представляется разумным решением. В случае же поступления информации от разведки о принятом немцами решении прочно удерживать Крым форма операции претерпела бы серьезные изменения, вплоть до отказа высадки на широком фронте.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.155. Запросов К БД/Cache: 0 / 0