Глав: 11 | Статей: 34
Оглавление
Новый суперпроект ведущего военного историка.

Самое полное, фундаментальное и авторитетное исследование обороны и освобождения Крыма в 1941–1944 гг., основанное на документах не только советских, но и немецких архивов, большинство которых публикуется впервые.

От прорыва Манштейна через Перекопские позиции до провала первых штурмов Севастополя, от Керченско-Феодосийской десантной операции и неудачного наступления Крымского фронта до Керченской катастрофы и падения Главной базы Черноморского флота, от длительной немецкой оккупации полуострова до стремительного (всего за месяц) освобождения Крыма победной весной 1944 года, когда наши наступавшие войска потеряли вчетверо меньше оборонявшегося противника, – в этой книге подробно проанализированы все операции Вермахта и Красной Армии в борьбе за Крым.

Отдельно рассмотрены как действия наших сухопутных войск – танкистов, пехоты, артиллерии, – так и боевая работа советских ВВС и Черноморского флота.

2.3. Исаев А.В. Десанты в Евпатории и Судаке

2.3. Исаев А.В. Десанты в Евпатории и Судаке

Евпаторийский десант. Высадка в Евпатории являлась частью плана Кавказского фронта по освобождению Крымского полуострова. В представленном 1 января 1942 г. Д.Т. Козловым в Москву докладе с изложением плана операции одним из первых пунктов звучало: «Высадкой морских десантов в районах Евпатории, Алушты содействовать общей задаче – уничтожению всех сил [противника] в Крыму»[341]. Перейти в наступление предполагалось 8–12 января, но с высадкой десантов в Алуште и Евпатории «до начала общей операции». План был утвержден шифровкой за подписями Сталина и Василевского, поступившей уже в ночь на 3 января, причем прямо в первом абзаце упоминались десанты и подчеркивалась необходимость высадки «прежде всего в районе Евпатория»[342].

Еще до утверждения плана Ставкой в 15.00 1 января 1942 г. приказом № 02/оп за подписью Козлова и Шаманина ЧФ ставится задача высадить в ночь с 4 на 5 января десант в Евпатории с целью «подготовки района для последующего наступления на Симферополь»[343]. Наряд сил для высадки в этом приказе обозначен не был, в отличие от десанта в Алуште (226-й гсп). Таким образом, десант в Евпатории высаживался с самыми решительными целями.

С одной стороны, высадка в Евпатории уже имела успешный прецедент. В ночь на 6 декабря 1941 г. в Евпаторию был предпринят рейд разведчиков на двух катерах ОВРа ГВМБ – СКА-041 и СКА-0141. Как вспоминал участник рейда Ф. Волончук, успех был в некоторой степени обеспечен обманом часового на пристани похожей на военную формой. По советской версии событий, не потеряв ни одного человека, не имея даже раненых, обе группы советских разведчиков «взяли в этой операции двенадцать «языков», документы из полицейского и жандармского управлений, автоматы, винтовки, пистолет, сто патронов, мотоцикл и даже две пишущие машинки»[344]. Разведчики также подожгли здание полицейского управления. Обе группы находились в городе около четырех часов.

Немецкая версия событий была изложена в донесениях 8-й комендатуры гавани морскому коменданту «Украина» 6 и 7 декабря 1941 г. Соответственно попытка высадиться на причале № 1 была «отражена морским патрулем»[345]. Успешной была высадка с одного катера на берегу под прикрытием снежной бури. В результате рейда было подожжено здание городского управления, сожжен рыбацкий катер, убит один «ополченец» («Miliz.» – вероятно, коллаборационист)[346]. Пропавшими без вести числились два солдата полевой жандармерии. Видимо, последние стали «языками», захваченными отрядом Ф. Волончука.

Считается, что именно декабрьская высадка послужила для немцев уроком, после которого гавань Евпатории была укреплена[347]. Это мнение имеет право на существование, однако в документах 11-й армии по Евпатории декабрьский рейд в этом контексте не упоминается. Куда большую тревогу у немцев вызвала высадка десанта в Феодосии. В ЖБД 11-й армии имеется запись за 12.20 29 декабря, в которой LIV AK и 533-му командованию тылового района предписывалось: «Установить заграждения на входах в гавани, взорвать или заминировать причалы, в особенности в Евпатории»[348]. Коменданту гавани Евпатория 29 декабря 1941 г. был отправлен приказ, в котором говорилось: «События в Феодосии, где крейсера и миноносцы ночью высадили войска на набережной, требуют высокой готовности и бдительности в Евпатории и на южном берегу»[349]. В итоге принимались меры обороны общего характера, и не только в Евпатории, но также в Ялте и Алуште. Морской комендант Крыма (контр-адмирал граф фон Швайниц) приказывал организовать патрулирование катерами вдоль берега, но в отношении Евпатории это не было выполнено ввиду отсутствия подходящих катеров.

За город Евпаторию отвечала Комендатура I(V)277 армейского тылового района во главе с подполковником Зеегером. Ей подчинялись взвод полевой жандармерии (30 человек, 3 пулемета), взвод охраны тыла (25 человек) и команда SD. Комендатура гавани включала два 76,2-мм трофейных орудия и насчитывала 70 человек. С моря Евпаторию прикрывал 148-й дивизион армейской береговой артиллерии (не подчинялся коменданту). Командовал дивизионом гауптман Мильде. Комендатура гавани и артиллеристы располагали 18 пулеметами. Помимо этого в городе находились штабы румынского артиллерийского полка и дивизиона с одной батареей (также не подчинялись коменданту).

В случае атаки на Евпаторию в подчинение Зеегера переходили: саперы-железнодорожники (10 человек), пост ВНОС (15 человек), комендатура города (10 человек), легкораненые из лазарета (около 30 человек), сборный пункт раненых (930 человек), комендатура гавани (35 человек), артиллерия (50 человек)[350]. Итого 180 человек.

Как указывалось в документах 11-й армии с разбирательством произошедшего в Евпатории: «Вдоль побережья осуществлялось патрулирование, на пирсе в гавани был выставлен пост ополчения (татары)». Сплошной обороны побережья не было, комендант города планировал контратаковать высадившиеся советские подразделения, когда определится место высадки. Однако с такими силами гарнизон мог в лучшем случае отразить разведывательный рейд, подобный декабрьскому 1941 г.


Взрыв немецкими саперами пристаней в Евпатории незадолго до советского десанта.

Особым вопросом являлся подрыв пирсов в гавани Евпатории. Как позднее вспоминал командир 70-го саперного батальона Х. фон Хайгль, он получил приказ на подрыв пирсов, но против подрыва возражал представитель ВМФ, т. к. пирсы требовались для снабжения морским путем[351]. Эта информация подтверждается материалами расследования событий в Евпатории в приложениях к ЖБД 11-й армии. Так, комендант Евпатории писал в докладе от 12 января: «Я постоянно настаивал на подрыве пирсов в гавани в общении с комендатурой гавани, однако корветтен-капитан фон Рихтхофен[352] неизменно отвечал мне, что пирсы должны быть сохранены для позднейшего возобновления судоходства»[353]. Комендант города вызвал армейских саперов, но в итоге пирсы были подорваны только на протяжении 20 метров. Произошло это 2 января 1942 г., буквально накануне высадки. Комендант писал, что «немедленно заявил корветтен-капитану фон Рихтхофену, что считаю произведенные разрушения недостаточными». Однако ничего больше сделано не было. Комендант гавани считал разрушения достаточными. Позднее, при расследовании происходившего в Евпатории, командиром саперных частей 11-й армии был сделан вывод: «Места подрыва были выбраны поблизости от суши таким образом, чтобы корабли с глубокой осадкой не могли обогнуть их сбоку»[354]. Так или иначе, ввиду разногласий между армией и Кригсмарине, пирсы в Евпатории оказались в состоянии, затрудняющем, но не препятствующем высадке.


Результат взрыва пристани в Евпатории.

Тем временем советская сторона готовилась к высадке десанта. В соответствии с отданными приказами ЧФ была спланирована высадка в Евпатории тактического десанта. Предполагалось двумя эшелонами высадить в тыл противника усиленный полк морской пехоты[355].

Для высадки в Евпатории первого эшелона десанта (740 человек, в том числе батальон морской пехоты численностью 533 человека под командованием капитан-лейтенанта К.В. Бузинова) выделили тральщик «Взрыватель», буксир СП-4 и семь малых охотников. Руководить высадкой поручили уроженцу Евпатории капитану 2 ранга Н.В. Буслаеву. На буксир СП-4 погрузили три 45-мм орудия и два танка Т-37 или Т-38. В состав десанта включили немало евпаторийцев, хорошо ориентировавшихся в городе, в том числе партийных работников и милиционеров[356]. Тем не менее в десанте было немало людей, совершенно незнакомых с городом. Погрузившись на корабли в Севастополе вечером 4 января, десантники уже в 3.00 ночи 5 января высадились в Евпатории, почти не встречая противодействия. Как свидетельствуют немецкие документы, «Пост ополчения на пирсе был разгромлен. Больше противник не встретил сопротивления в районе высадки»[357]. Повреждение пирсов все же сыграло свою роль, выгрузка плавающих танков и 45-мм орудий с СП-14 столкнулась с немалыми трудностями, пришлось на ходу восстанавливать пристань. По наблюдениям немцев, пристань восстанавливали с помощью принесенных из города материалов, однако «выгрузка противником танков, которых было не менее трех, оказалась невозможной из-за разрушений на пирсе». В донесении штаба 11-й армии о боях в Евпатории упоминается в качестве трофея всего одна бронемашина (в оригинале именно Pz.Spaehwagen), что заставляет предположить, что выгрузить удалось в лучшем случае один танк Т-38. Вместе с тем имеются данные о нескольких подбитых на улицах Евпатории легких танках.

По немецким данным, береговые батареи открыли огонь, выпустив около 400 снарядов по намеченным секторам, по «теням». Эффективность такого огня представляется сомнительной. Также был открыт огонь по пирсу, но одним орудием и небольшим количеством боеприпасов. Более эффективным оказался огонь румынской батареи, сектор огня которой был более выгодным, но ее расчеты быстро вывели из строя «партизаны». Под «партизанами» следует понимать присоединившихся к высадке жителей. Десант фактически инициировал восстание в городе, к нему присоединились местные жители и освобожденные из лагеря советские военнопленные. Ориентиром для передвижений в городе для высадившихся подразделений стали трамвайные пути. Первыми, кто оказал противодействие десанту кроме подразделений в порту, стали коллаборационисты, которые выдвинулись к гавани, однако были выбиты оттуда с потерями. Немецкий гарнизон Евпатории оказался изолирован в западной части города.

Следует отметить, что реакция командования 11-й армии на произошедшее оказалась достаточно быстрой. Уже в 2.00 штаб Манштейна получил доклад об появлении советских катеров перед Евпаторией. Спустя час после высадки, в 3.00 берлинского времени, следует приказ: «Подготовить к отправке батальон Боддина (22-й рб), а также 3-ю батарею 610-го зп»[358]. Несколько часов спустя, уже в восьмом часу утра, приказ на выдвижение к Евпатории получает 70-й саперный батальон. Разведбат 22-й пд с ротой «Бранденбурга» прибывает в Саки уже в 9.00–10.00. Нельзя не отметить, что почти сразу же появляются сообщения о действующих в Евпатории партизанах, лиц в гражданской одежде. Т. е. сведения о восстании в городе подтверждаются немецкими источниками.

Тем временем город спешно покинуло командование румынского артполка. Полковник Димитриу в 3.30 5 января, несмотря на возражения коменданта города, которому он подчинялся, покинул вместе со штабом свой КП в Евпатории и убыл в направлении Фрайдорфа. Позднее румынское командование всячески его выгораживало, но фактически полковник бросил своих подчиненных. Румыны были не единственными, кто бежал из Евпатории. Командир жандармерии лейтенант Коррецки также покинул город вместе со своими жандармами.

По мере прояснения обстановки германское командование стягивает к городу крупные силы пехоты, саперов и артиллерии, в несколько раз превосходившие десант. Манштейн писал в своих воспоминаниях: «Командование армии вынуждено было все-таки решиться на то, чтобы повернуть первый же направлявшийся туда на автомашинах с южного фронта из-под Севастополя полк (105 пп)»[359]. ЖБД 11-й армии позволяет уточнить хронологию событий. В 11.00 отдается приказ отправить в Евпаторию батальон 105-го пп на грузовиках[360]. Уже вечером, после 17.00, 5 января в город прибывает командир 105-го полка Мюллер еще с двумя батальонами и несколькими дивизионами артиллерии.

Прибытие достаточно крупных сил пехоты позволило немцам контратаковать десант с востока и северо-востока. Как указывалось в ЖБД 11-й армии, это происходило «в упорных уличных боях, преодолевая ожесточенное сопротивление противника». Немцам удалось захватить вокзал, прорваться до церкви в Евпатории и северной окраины города. Контакт с окруженной комендатурой города группе Мюллера до наступления темноты установить не удалось. Вести ночной бой в незнакомом городе немцы не рискнули.

В течение всего дня тральщик «Взрыватель» маневрировал на рейде Евпатории. Около 21.00 5 января он выскочил на мель в районе Соленых озер. Как пишет П.А. Моргунов, в ночь на 6 января была получена последняя телеграмма от Бойко: «Кораблю сняться нельзя. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно»[361].

В ночь на 6 января на эсминце «Смышленый», тральщике Т-408 («Якорь») и четырех катерах МО в Евпаторию отправился батальон морской пехоты под командованием майора Н.Н. Тарана в качестве второго эшелона десанта. Традиционно утверждается, что из-за штормовой погоды и сильного артиллерийского противодействия корабли пробиться к берегу не смогли и вернулись в Севастополь[362]. В немецком отчете утверждается, что огонь береговых батарей не был интенсивным: «В 2.10 приказ береговой артиллерии открыть огонь по эсминцу. Несмотря на настоятельные требования, с 2.10 до 4.00 выпущено лишь 4 снаряда. Причина – нехватка боеприпасов и необходимость сохранить запас на случай новых высадок»[363]. Однако также по советским кораблям стреляли зенитные орудия, освещая цель прожектором. Причем наблюдатели даже отметили бортовой номер советского корабля – 30. Так или иначе, около 4.00 (по немецким данным) отряд кораблей отвернул в сторону Саки.

С утра 6 января боевые действия в Евпатории возобновляются. Уже в 8.00 наступающая «группа Мюллера» устанавливает контакт с окруженной комендатурой. Одновременно немцы обнаруживают неподвижный «Взрыватель». На пляж подтягиваются полевые орудия и прямой наводкой расстреливают корабль. Погибли А. Бойко, командир корабля В. Трясцын, военком тральщика П. Болотин. Как указывалось в отчете комендатуры гавани: «Эсминец вел огонь до последнего».

Около полудня начинается штурм района морского вокзала Евпатории и окружающих зданий. Сопротивление десанта в уличных боях продолжается до темноты. В ЖБД 11-й армии указывается, что к вечеру 6 января десант «оказывает ожесточенное сопротивление в одном маленьком квартале».

Последний бастион десанта был в итоге взорван немецкими саперами. Как указывалось в донесении немецкой комендатуры гавани: «Ночью уничтожено последнее крупное гнездо противника в гостинице «Красный Крым» с использованием ПТО, штурмовых орудий и огнеметов. Огромный пожар освещает ночное небо памятником неудачному десанту в Евпатории 5–7 января»[364]. Нельзя не отметить упоминание штурмовых орудий, не проходящих по другим донесениям. Однако их использование в Евпатории представляется вполне возможным.

Согласно докладу, представленному штабом 11-й армии в ГА «Юг» 12 января 1942 г., потери десанта и присоединившихся к ним жителей города и военнопленных составили: «600 убитых солдат, 1308 гражданских лиц (партизаны), 203 пленных солдата, 6 ПТО, 12 минометов, 1 бронемашина, 1 эсминец[365] выбросился на берег и уничтожен артиллерией, 1 торпедный катер выбросился на берег»[366]. Самая лукавая цифра в этом донесении это «партизаны». В подавляющем большинстве своем это не были убитые в бою участники восстания в городе. Позднее офицер абвера при группе армий «Дон» майор Ризен сообщил, что 7 января 1942 г. он проводил «акцию уничтожения партизан» в Евпатории. Ризен писал: «Для проведения акции были выбраны 1184 мужчины, собранные незадолго до того в большом дворе»[367]. Все они были расстреляны. Эти слова подтверждает командир саперов фон Хайгль, свидетельствовавший также о прибытии в Евпаторию чинов СС – командира айнзацгруппы «Д» Олендорфа и доктора фон Брауна (непосредственно командовавшего расстрелом). Причем в ЖБД 11-й армии 7 января прямо указывается: «Пока расстреляно 1200 принимавших участие в боях гражданских лиц»[368]. Это была сугубо карательная акция, вооружить больше тысячи человек в городе для десанта было вообще невозможно, учитывая нехватку вооружения в СОР.

Заявленные немцами потери (включая группу Мюллера) составляли 73 убитых, 1 пропавший без вести и 102 раненых[369]. Также в этих данных, по всем признакам, не учитываются данные о потерях «территориальных стрелков», т. е. местных коллаборационистов. Такое соотношение потерь объясняется не только общим поражением десанта, но и широким использованием немцами в городе полевой артиллерии. В боях в Евпатории был убит командир разведбата 22-й пд подполковник фон Боддин, что было особо отмечено Манштейном в мемуарах.

Несмотря на неудачу высадки, советским командованием не была оставлена идея десанта в Евпатории. В документах Крымского фронта имеется разработка плана высадки, подписанная вице-адмиралом Ставицким и датированная 13 января 1942 г.[370]. Предполагалось высадить в Евпатории два полка с привлечением 5 транспортов при содействии 2 крейсеров, 4 миноносцев, 3 тральщиков, 2 канлодок и 6 катеров МО. Однако в одну реку нельзя войти дважды. Чувствительный удар заставил немцев укрепить гавань и озаботиться минными заграждениями. Представляется, что еще одна попытка высадиться в Евпатории была бы обречена на провал.

Подводя итоги высадки в Евпатории, следует отметить, что факторами, благоприятствующими успеху высадки, являлись общая достаточно слабая и поспешно оборудованная немцами оборона побережья и немногочисленность гарнизона города. Минирование гавани (и это подтверждается немецкими источниками) полностью отсутствовало, что давало практически полную свободу действий советским кораблям. Неблагоприятными факторами являлась трудность поддержки высадки крупными кораблями и возможность быстрого подтягивания к Евпатории крупных сил немецкой пехоты и артиллерии. Также высадка происходила в сложных погодных условиях.

Немцам достаточно быстро удалось создать численное превосходство над высадившимся батальоном капитан-лейтенанта К.В. Бузинова. Более крупный десант было бы весьма затруднительно снабжать имеющимся на Черном море тоннажем транспортов, особенно в условиях противодействия авиации противника. Расчет, насколько можно судить по документам, строился на общем отступлении немцев из Крыма под влиянием череды высадок и нехватке резервов у противника.

Высадка в Судаке. Традиционно считается, что планы по высадке десантов в различных пунктах Крымского полуострова, в частности в Судаке и Алуште, преследовали цель «отвлечь внимание противника от феодосийского направления»[371]. Так высказывался сам Д.Т. Козлов на переговорах со Ставкой. Однако реальная картина была несколько сложнее: имело место сочетание высадок с решительными целями и отвлекающих маневров.

Обратимся к оперативным документам Кавказского фронта. Началось все с плана высадки в Алуште и Евпатории, утвержденного Ставкой. В 15.00 1 января 1942 г. приказом № 02/оп за подписью Козлова и Шаманина ЧФ ставится задача высадить в ночь с 4 на 5 января десант в Алуште силами «гсп 44 А». Задачей десанта являлось «овладеть р-ном Демерджи, Шумы, Алушта, для обеспечения последующего наступления на Симферополь»[372]. При невозможности высадиться в Алуште в качестве запасного варианта рассматривалась Ялта с последующим наступлением на Бахчисарай. Т. е. задача ставилась более амбициозная, чем отвлечение сил и внимания противника. От Алушты лежал самый короткий маршрут в Симферополь.

Для десанта из состава 44-й А выделялся 226-й гсп[373] под командованием майора Николая Георгиевича Селихова. Уже 5 января 1942 г. полк был сосредоточен в Новороссийске. Ранее, еще в декабре 41-го, 226-й гсп предназначался для посадочного воздушного десанта во Владиславовке[374]. Отвлекающие действия, впрочем, также имели место. В районе Судака утром 6 января эсминцем «Способный» был высажен десант в составе 218 человек 226-го гсп[375] (по ЖБД фронта 230 человек[376]). Высадка же главных сил полка в Алуште не состоялась из-за шторма.

Сомнения в целесообразности высадки в Алуште на большом удалении от своих войск возникли уже на начальном этапе подготовки операции. Так, 2 января 1942 г. на переговорах Д.Т. Козлова с начальником штаба 44-й А Рождественским последний озвучил предложение от начальника штаба флота контр-адмирала И.Д. Елисеева: высаживать десант в Судаке («С» в записи переговоров), ближе к 44-й армии или в Ялте («Я»), если предполагается взаимодействие с «Октябрьским» (т. е. с Приморской армией)[377]. Соответственно 5 января на переговорах с И.В. Сталиным и А.М. Василевским командующий фронтом говорил о своих планах «увязать это [высадки десантов. – А.И.] с действиями на феодосийском направлении»[378].

С высаженным в Судаке 6 января отрядом была потеряна связь, и его судьба оставалась неизвестной. Р. Форцик пишет, что немцами для борьбы с этим десантом была использована рота противотанкистов[379]. Также в документах противника есть упоминание о бое 11 января севернее Судака с отрядом из партизан и красноармейцев. Небольшие отряды могли наносить лишь булавочные уколы противнику. В итоге от отвлекающего, сковывающего маневра высадка в Судаке эволюционировала к удару во взаимодействии с войсками в Феодосии. Согласно замыслу, сформулированному в приказе фронта № 0122/ОП от 10 января 1942 г., задачи десанта очерчивались следующим образом:

«226 гсп высадить в район Судак с задачей: занять район М. и Б. Таракташ и совместно с Коктебельской группой уничтожить противника в районе Отузлы[380], в дальнейшем ударом в направлении Судак – Салы во взаимодействии левофланговыми частями 44 А уничтожить Ст. Крымскую группировку противника и отрезать пути отхода противника на запад от Салы»[381].

Из этого приказа задача полка Селихова читается вполне однозначно: установить сухопутную связь с войсками 44-й армии через Коктебель, а затем двигаться в глубь полуострова от Судака на Салы, перехватывая важную дорогу от Феодосии на Карасубазар. Одновременно сама высадка в Судаке позволяла блокировать Приморское шоссе в глубине полуострова. Оседлав две дороги в гористой местности, советские части создали бы себе более благоприятные условия для обороны района Феодосии с запада и блокирования подхода подкреплений противника. Собственно Н.Г. Селихов в своем докладе[382] по итогам действий отряда описывает свою задачу именно в этом ключе: «соединиться с коктебельской группировкой и стремительным ударом овладеть Салы»[383].

Для выполнения поставленной задачи был выделен один горнострелковый полк без усиления. По донесению о БЧС от 29 декабря 1941 г. изъятый из состава 63-й гсд 226-й гсп насчитывал 2048 человек, 882 лошади, 1628 винтовок, 30 станковых и 85 ручных пулеметов, 27 минометов и 4 орудия[384]. По штату 04/831(04/832) гсп должен был насчитывать 3602 (3462) человека личного состава, 44 станковых и 132 ручных пулемета, 48 минометов и 876-мм пушек[385]. Т. е. полк майора Селихова трудно было назвать полнокровным.

Кроме того, для высадки полк был облегчен, тылы и часть подразделений остались в ст. Абинской, были оставлены все лошади. В итоге в составе полка остались все стрелковые роты, пулеметная рота, минометная рота, саперная рота, рота боепитания, полковая батарея, рота связи, штаб и комендантский взвод. В своем докладе Н.Г. Селихов определил численность полка перед высадкой в 1600 человек[386].

Решение штаба ЧФ на высадку было оформлено оперативной директивой № 05/ОП от 14 января 1942 г. за подписью зам. командующего и нач. штаба ЧФ контр-адмирала И.Д. Елисеева. Высадку предполагалось осуществить в ночь с 15 на 16 января. Решением командира десантного отряда капитана 1 ранга В.А. Андреева предусматривалась переброска 226-го гсп на боевых кораблях: крейсере «Красный Крым» (560 человек, 40 т rрузов), эсминцах «Сообразительный» (241 человек) и «Шаумян» (220 человек), канонерской лодке «Красный Аджаристан» (580 человек, четыре орудия, восемь лошадей, боезапас, продовольствие, вагон досок для строительства пристаней). Кроме того, на шести катерах МО размещалась пешая разведка, усиленная пулеметным взводом для высадки первого броска и перевозки десанта с кораблей и судов. Войска на канлодке и эсминцах составляли первый эшелон высадки, а на крейсере – второй. Поддержку высадки огнем с моря должен был обеспечивать отряд контр-адмирала А.В. Владимирского в составе линкора «Парижская коммуна» в охранении эсминцев «Безупречный» и «Железняков». Для разведки и навигационного обеспечения высадки по директиве № 05/ОП выделялись подводные лодки М-55 и Щ-201, выводившиеся к Судаку к рассвету 15 января[387].

Здесь обращает на себя внимание выделение для высадки, во-первых, десантного корабля специальной постройки («эпильдифор» «Красный Аджаристан»), способного высаживать бойцов по сходням на сушу, а во-вторых, сильнейшего на ЧФ корабля для огневой поддержки высадки. Это говорит о большом значении, которое придавалось высадке в штабах флота и фронта.

Противником советского десанта в Судаке являлась румынская пехотная рота, усиленная двумя взводами противотанковых орудий немецкого 240-го противотанкового дивизиона и сводной ротой первого дивизиона 77-го артиллерийского полка (70 человек без материальной части)[388]. Кроме того, здесь же размещалась команда крымских татар. Разведка ЧФ считала, что в районе Судака обороняется «более батальона», т. е. недооценки противника не было.

Боезапас и технику на корабли погрузили заранее, поэтому 15 января грузился только личный состав. В 13.00 15 января отряд корабельной поддержки и десантный отряд вышли из Новороссийска. В район Судака корабли прибыли незадолго до полуночи. В 23.00 эсминцы «Шаумян» и «Coобразительный» отделились от отряда и пошли к своим пунктам высадки.


Гостиница «Бейлер» в Евпатории (в 1941 г. – «Крым»/Дворец труда). Не сохранилась ввиду больших разрушений в боях 5–7 января 1942 г.

В 23.45 по сигналу с линкора началась огневая подготовка, а с 0.35 велась огневая поддержка, т. е. стрельба по плановым целям по штурманским данным. Нельзя не отметить, что в 1.30 у борта «Парижской коммуны» встали два всплеска от бомб, а над кораблем слышался шум мотора самолета. В 1.48 фиксировался сброс еще четырех бомб за кормой линкора. Появление самолета и близкий сброс бомб объяснились тем, что корабль ярко освещался собственными залпами. В 2.13 линкор окончил стрельбу, израсходовав 125 выстрелов 305-мм калибра и 585 – 120-мм калибра. В 2.35 «Парижская коммуна» в сопровождении «Безупречного» и «Железнякова» взяла курс на Поти.

Собственно высадка началась в 0.30–1.00. В 1.00 к берегу подошла и спустила сходни канлодка «Красный Аджаристан». Десант встретил огневое сопротивление гарнизона Судака, но огневые точки на берегу были подавлены огнем канлодки и малых охотников. В 1.25–1.40 высадили войска на берег катера №№ 092, 140 и 022. После высадки принятого на борт десанта катера вернулись к крейсеру для перевозки на берег второго эшелона десанта. В целом высадка продолжалась до 6.00, но уже к 7.00 город Судак был очищен от противника. Вполне успешно прошла также высадка в район свх. Новый Свет. Серьезным успехом десанта в первый день боев стал захват и удержание высот к востоку от Большого Таракташа, что в гористой местности дало выгодные позиции для обороны. Как писал в своем докладе Селихов: «Благодаря меткому огню нашей батареи противнику не удалось развернуться и выйти из ущелья»[389]. Трофеями отряда стали 9 автомашин, 2 мотоцикла, 4 пушки, 1000 снарядов, 557 мин, 450 винтовок и др. вооружение, в плен было захвачено 13 человек[390]. Потери полка составили около 100 человек.

Для парирования внезапно возникшего кризиса немцы стали срочно перебрасывать к Судаку подкрепления: восемь орудий из 22-гo зенитного дивизиона и шесть орудий 560-го противотанкового дивизиона. Также в район Судака были направлены румынские подразделения: 13-й горный батальон, рота 18-го горного батальона (из состава 4-й горной бригады[391]), батарея 4-го румынского артполка. Уже во второй половине дня 16 января судакскую группу дополнительно усилили немецкими частями: сводной ротой 46-гo саперного батальона, ротой 438-го пехотного полка.

Выставив заслоны общей численностью несколько более двух рот с двумя трофейными орудиями на дорогах, подходящих к Судаку с запада и севера, а также саперную роту для строительства пристаней, в 5.00 17 января отряд Селихова начал продвигаться на Отузы. Боекомплект был взят на плечи. Сбив заслоны противника, отряд прошел почти 30 км и в конце дня вышел на рубеж 1,5 км западнее Отузы и завязал бой за селение. Гарнизон Отузы состоял из двух румынских и одной немецкой саперных рот, а также румынского эскадрона[392].

Здесь нельзя не отметить, что 226-й гсп не получил никакой поддержки извне в атаках на Отузы. Сам майор Н.Г. Селихов отмечал в своем докладе отсутствие поддержки авиацией. Также отсутствовала поддержка наступления на Отузы огнем с моря со стороны флота. При этом селение Отузы находилось недалеко от побережья и даже не загораживалось горным рельефом, что делало возможным его обстрел не только линейным кораблем, но и эсминцами. Распоряжения о содействии ЧФ имелись. В директиве командующего Кавказского фронта № 0122/ОП от 11 января прямо указывалось: «Действие десанта поддержать огнем корабельной артиллерии»[393]. Однако Селихов был вынужден штурмовать Отузы при поддержке полковых орудий и минометов.

Тем временем резкое осложнение обстановки под Феодосией заставило Д.Т. Козлова уже в 22.15 16 января отдать приказ: «Посадить обратно на корабли десант, высаженный Судак»[394]. Необходимо отметить, что это произошло раньше, чем на переговорах с Д.Т. Козловым в 15.00–17.00. 17 января А.М. Василевский задал вопрос: «Какова судьба десанта, высаженного в Судаке?»[395]. Неудивительно, что командующий фронтом сразу уверенно ответил: «Наш десант будет сегодня или завтра снят. Поставлена задача ЧФ»[396]. В условиях возникшего под Феодосией кризиса и туманных перспектив спланированного наступления на Салы это выглядело разумным решением.

Однако примерно через сутки планы поменялись. Вскоре после полуночи 18 января на переговорах с Д.Т. Козловым А.М. Василевский передал вопрос Сталина в формулировке «не считаете ли Вы возможным и целесообразным» о продолжении действий отряда Селихова: «Усилить дополнительным десантом высаженный в Судаке и успешно действующий в направлении Отузы 226-й горнострелковый полк»[397]. Несмотря на отсутствие устойчивой связи, командование все же располагало данными о действиях десанта. В ЖБД фронта есть запись за 17 января: «226 сп в 10.30 находился в 8 км восточнее Тарахташ»[398].

Действительно, на общем фоне 226-й гсп в тот момент можно было назвать «успешно действующим», несмотря на противодействие противника. Как пишет в своем докладе Селихов: «К 9.00 18.1 предатели татары вывели обходными тропами на левый фланг полка и штаба группу автоматчиков с минометами в количестве 120 человек»[399]. Эту вылазку противника удалось отразить, рассеяв атакующих. Несмотря на эту контратаку, полку удалось 18 января выйти за западную окраину Отузы. Это стало последним успехом отряда. Связи со штабом 44-й армии отряд не имел, боеприпасы были на исходе, и в ночь на 20 января Селихов принял решение отойти от Отузы, заняв выгодный в отношении обороны узкий перевал Синор.

Тем временем противник изготовился к атаке на занятый советскими войсками плацдарм. На подступах к Судаку немцы сосредоточили две боевые группы[400]. Западная состояла из усиленного батальона 391-гo полка 170-й пд. Восточная включала в себя усиленный батальон 391-го полка. Полевой артиллерии в этих группах не было, только полковые и противотанковые пушки, самым тяжелым орудием была одна 88-мм зенитка. Однако боевые группы получили поддержку с воздуха силами пикирующих бомбардировщиков.

Немецкое наступление на плацдарм последовало 22 января в 7.30 утра. Несмотря на поддержку авиации, которая отмечается в том числе докладом Селихова, успеха немецкий контрудар ни на одном из направлений не имел. К слову сказать, Селихов пишет, что «от бомбежек полк имел очень незначительные потери»[401]. Однако в ночь с 23 на 24 января полк Селихова был вынужден оставить позиции на перевале Синор и отойти в район высот в 1 км восточнее Бол. Таракташ. Отход на перевале Синор прикрывала 4-я рота, понесшая, по оценкам Селихова, потери до 80 % состава. Собственно, в этот момент на любом участке 226-го гсп в боях на феодосийском направлении был поставлен большой и жирный крест: потеря перевала Синор делала практически невозможным удар на восток. Преодолеть обороняемый немцами и румынами Синор было уже невыполнимой задачей.


Выброшенный на берег в Евпатории тральщик «Взрыватель».

Тем не менее подготовка новой высадки шла полным ходом. Для нее был выделен батальон батальон 544-гo гсп 138-й гсд под командованием майора С. Забрадоцкого. Надо сказать, что Д.Т. Козлов несколько смягчил поставленную из Москвы задачу. По директиве № 0218/оп штаба фронта усиленной еще одним полком группе Селихова предписывалось «установить связь с партизанами, освоить район Судак, Таракташ, Туклук, Новый Свет и взять под контроль дороги: Судак – Отузлы[402], Судак – Салы, Судак – Алушта в готовности к действию по особому приказу на Салы и Феодосия»[403]. Более того, Селихову явным образом предписывалось «в упорные бои не вступать» и в случае нажима противника уходить в горы к партизанам. По существу, Козлов стремился создать опорный пункт, блокирующий важные дороги, способный поддержать планируемое наступление на Феодосию. В черновике документа даже писалось: «Без особых указаний к активным наступательным действиям не приступать»[404]. Определенные шансы на удержание позиций в районе Судака давала гористая местность.

Однако столь быстрая организация высадки оказалась невозможной. Флот ограничился посылкой в Судак эсминца «Бодрый» с задачей установить связь с десантом и доставить боезапас. Эта задача была выполнена, корабль прибыл на рейд Судака незадолго до полуночи, хотя Селихов позднее сетовал, что не получил мин, запас которых к тому моменту был исчерпан. В конечном итоге принимается решение высадить новый десант в Судаке в ночь на 25 января. Подразделения 554-го гсп приняли на крейсер «Красный Крым» (1450 человек) и эсминец «Шаумян» (309 человек)[405]. На тральщик T-412 посадили 137 морских пехотинцев в качестве войск первого броска. Навигационное обеспечение высадки возлагалось на уже имевшую опыт предыдущей высадки подлодку Щ-201.

В 23.00 24 января «Красный Крым» и «Шаумян» встали на якорь у Судака. Катерами МО перевозились боеприпасы и продовольствие, баркасами – личный состав 554-го полка. Отряд Селихова контролировал район Судака, и поэтому высадка проходила без воздействия противника. В 06.05 десантный отряд ввиду приближения рассвета и опасности авиаударов снялся с якоря и пошел в Новороссийск. На борту крейсера остались невысаженными около 250 человек. Тральщик Т-412 остался до 8.30, продолжая высадку и принимая раненых. Всего было высажено 1326 человек[406]. По докладу Селихова корабли новой высадки забрали 250 раненых отряда.

Поступившему в его распоряжение полку Селихов приказал занять оборону, отведя остатки 226-го гсп на переформирование. В ходе многодневных боев полк понес немалые потери. Как писал Селихов: «Из остатков 1, 2, 3 и 4-й роты была сформирована всего лишь одна рота в составе 90 человек».

Усиление десанта стало для немцев неприятным сюрпризом. Командир немецкого 399-го полка, возглавлявший группировку у Судака, отказался от запланированного наступления, затребовав усиление. Ему были направлены один немецкий и один румынский батальон и три штурмовых орудия. Новое наступление было намечено на 27 января, но первая атака с участием штурмовых орудий состоялась уже 26 января. Как отмечали сами немцы: «Противник силен и хорошо дерется»[407].

Тем не менее наличие на стороне противника тяжелой артиллерии, бронетехники и поддержки авиации делало поражение десанта лишь вопросом времени. Посланная в ночь на 26 января канлодка «Красный Аджаристан» с боезапасом и продовольствием из-за шторма до Судака не дошла. Как писал позднее Селихов: «Видя бессмысленность дальнейших боев против превосходящих сил противника и не имея связи со штаармом, я принял решение оставить Судак и перейти в лес на партизанские методы борьбы»[408]. По существу, он поступил в соответствии с директивой штаба фронта № 0218/оп.

В 16.00 27 января полки ушли в лес, и к 17.00 Cудак был оставлен. Селихов позднее оценил численность ушедших на соединение бойцов и командиров в 500 человек[409]. К вечеру 28 января немцы подобрали в Судакской долине тела 770 убитых советских солдат и командиров[410]. Еще 876 человек по итогам боев числились взятыми в плен[411]. В ночь на 29 января к Судаку был отправлен ЭМ «Безупречный» с 2 катерами МО с 220 ранее не высаженными бойцами 554-го гсп и боезапасом. Однако они были обстреляны при подходе к берегу, ответили огнем и вернулись на базу[412]. Директива ВГК № 170071 от 28 января 1942 г., предписывавшая Крымскому фронту «резко усилить десант в районе Судака», безнадежно запоздала.

Подводя итоги десантов в районе Судака, нельзя не отметить мнения майора Н.Г. Селихова. В разделе «Выводы» своего доклада он писал: «Десантные операции необходимо было бы провести раньше на 2–3 дня, и тогда противник не сумел бы бросить большие силы против феодосийских десантов. Возможен был бы срыв наступления противника на Феодосию»[413]. Это мнение из уст непосредственного участника событий заслуживает пристального внимания и учета.

Действительно, сама по себе идея блокирования Приморского шоссе в Судаке и дороги Симферополь – Карасубазар – Феодосия в районе Салы представляется весьма перспективным ходом в борьбе за Крым. Вопрос именно в своевременности этого хода, времени высадки. Отказ от десанта в Алушту и высадка сразу крупных сил в Судаке на ранних этапах боев за Феодосию могла заметно повлиять на ход боевых действий.

Однако в последующем отказ от продолжения десантной операции и запланированная Д.Т. Козловым эвакуация 226-го гсп представляется более разумным ходом, чем усиление отряда Селихова еще одним полком. Вторая высадка, фактически инициированная из Москвы, основывалась на тщетной надежде переломить в свою пользу ситуацию в районе Феодосии. Не располагавшие танками и артиллерией полки обладали весьма ограниченными ударными возможностями. Без перспективы быстрого соединения с главными силами 44-й армии (как это было в первоначальном плане высадки) действия из района Судака были обречены на неудачу.

Вместе с тем общая отрицательная оценка высадки у Судака представляется необоснованной. Судакский десант стал жертвой неудачи советских войск у Феодосии в целом, несмотря на осмысленный план и достаточно грамотные и энергичные действия лично майора Н.Г. Селихова и его людей.

Оглавление книги


Генерация: 0.710. Запросов К БД/Cache: 3 / 1