Возрождение премий в постсоветскую эпоху

В постсоветскую эпоху восстановление подобных ежегодных премий за произведения, посвященные чекистам, началось довольно скромно на рубеже тысячелетий. С 2000 года в День чекиста стали вручать премии творческой интеллигенции[813]. В 2001 году появились две новые премии: Артузовской ассоциации (критерии довольно широки, и обладателем ее могут стать общественные фигуры, внесшие вклад в «повышение престижа и авторитета» органов безопасности) и за победу в конкурсе «Долг. Честь. Достоинство» (за лучшую пьесу о работе чекистов, служащих внутренних войск или военных). Конкурс является официальной частью правительственной патриотической образовательной программы и проводится при поддержке Путина, московского правительства и писательских союзов[814].

Но самой важной из всех является премия ФСБ в области кинематографии, литературы и искусства, созданная в 2006 году[815]. Эта премия вручается ежегодно в День чекиста по шести номинациям: «Телевизионные и радиопрограммы», «Художественная литература и журналистика», «Изобразительное искусство», «Кино- и телефильмы», «Актерская работа» и «Музыкальное искусство».

В официальных источниках ФСБ и других материалах появление этого конкурса приветствовалось и обозначалось как возрождение литературных и кинематографических премий КГБ эпохи Андропова. Глава ЦОС ФСБ Олег Матвеев считает, что эти премии есть «возвращение к опыту прошлых лет. С 1978 по 1988 год существовали премии КГБ СССР в сфере искусства»[816]. В то же время в них есть и приметы времени — они призваны развивать и укреплять связи с «гражданским обществом»[817].

Премии ФСБ также недвусмысленно направлены на борьбу с негативным представлением чекистов в искусстве. Как объяснял в 2006 году Матвеев: «Теперь, когда в кино, сериалах, детективах негативный образ сотрудников спецслужб появляется все чаще, мы должны возродить этот конкурс и награждать тех, кто не дискредитирует сотрудников спецслужб, а создает положительный образ защитников»[818].

Премия учреждена и для того, чтобы привлекать популярных и уважаемых деятелей искусства и тем самым по ассоциации повышать престиж ФСБ. В комитет премии 2006 года вошли ведущие представители телевидения, кино и литературы[819], а первую премию в музыкальной категории получил Николай Расторгуев, солист группы «Любэ», исполняющей песни на военно-патриотическую тематику, например «Давай за…» и «По высокой траве» (посвящено группе «Альфа», элитному контртеррористическому подразделению ФСБ)[820].

Неясно, насколько добровольным было участие в этом конкурсе; в первый год некоторые лауреаты узнали о своем участии по звонку из ФСБ накануне церемонии награждения[821].

Все упомянутые выше конкурсы были заявлены именно как возрождение андроповских традиций. Об этом давалось понять в соответствующих публичных выступлениях, это намеренно подчеркивалось в соответствующих церемониях.

Фильмы, созданные в условиях этой восстановленной модели сотрудничества между ФСБ и культурным миром, играют в чекистском возрождении особенно важную роль. Примером тому могут служить два блокбастера постсоветской эпохи: «Личный номер» и «Код апокалипсиса».

«Личный номер» (реж. Евгений Лаврентьев, 2004) — одно из самых странных проявлений текущего чекистского ренессанса. Во многом это обычный боевик в голливудском стиле, но со своеобразным сюжетом. Очевидно, целью создателей фильма было показать истинную версию событий, существенно повлиявших на репутацию ФСБ, а именно взрывы жилых домов в 1999 году и захват заложников в 2002-м на Дубровке (эти сцены снимались в здании Московского цирка)[822].

В фильме присутствуют «архетипический образ настоящего российского героя», воплощенный в офицере Смолине[823], и «враги» нового поколения: изгнанный олигарх, который похищает героя, одурманивает наркотиками, пытает с помощью чеченских наемников и заставляет сделать ложное признание, что это он взорвал дома в 1999 году (чтобы очернить имя чекистов, или гэбистов, как уничижительно он их называет). В фильме Россия в конечном итоге спасает западный мир от международных террористов, несмотря на явное безразличие руководителей НАТО к ее судьбе («У них уже был один Чернобыль», — говорит один из них). Подразумевается, что фильм основан на реальной истории из жизни офицера спецслужб Алексея Галкина, захваченного чеченцами, а впоследствии объявленного Героем России.

«Личный номер» создан по заказу российского Федерального агентства по культуре и кинематографии и при поддержке Общества чекистских ветеранов; на его премьере в декабре 2004 года присутствовали Путин и Патрушев. Однако конечный продукт, очевидно, не вполне удовлетворил ФСБ: фильм получил лишь поощрительный приз на ежегодном вручении премий ФСБ в 2006 году. Возможно, именно этот фильм имел в виду в 2004-м Черкесов, когда жаловался, что даже положительные образы чекистов в кино иногда получаются слишком «западными», слишком амбициозными, а порой даже криминальными[824].

«Код апокалипсиса» (реж. Вадим Шмелев, 2007) был создан при содействии новой организации — Фонда поддержки патриотического кино, учрежденного в 2004 году при участии Администрации Президента РФ, Государственной думы, ФСБ и других органов. Его директор Сергей Баженов перечислил три главных направления работы фонда: спорт, балет и специальные службы. Последнему и был посвящен первый проект фонда — фильм «Код апокалипсиса», получивший несколько наград от ФСБ в 2007 году[825].

Фонд поддержки патриотического кино тесно связан с ФСБ. Заместитель директора ФСБ Вячеслав Ушаков заседает в совете попечителей фонда, также принимал участие в создании «Кода апокалипсиса» в качестве официального консультанта. В ноябре 2007 года Баженов в интервью объяснил, что «непочтительное» отображение военных и спецслужб в российском кино послужило стимулом создания фильма «Код апокалипсиса», который замышлялся в противовес эпопее о Джеймсе Бонде[826]. Баженов отметил, что самым ценным уроком, полученным в процессе работы над фильмом, стало освоение новых механизмов: «Мы научились объединять задачи государственной политики с требованиями рынка»[827].

Голоса, раздававшиеся в поддержку восстановления взаимоотношений между миром культуры и органами госбезопасности по андроповской модели, зазвучали еще громче после трагедии в Беслане в сентябре 2004 года. Как уже упоминалось, директор ФСБ Патрушев ответил призывом изменить отношение общества к информаторам посредством популяризации позитивного образа тайных осведомителей[828]. Снова заговорили о том, что органы госбезопасности должны указывать создателям культурной продукции верное направление, а творческая интеллигенция обязана раскрывать темы, предлагаемые органами госбезопасности, и нужным образом формировать общественное сознание.

Похожие книги из библиотеки

Средний танк «Чи-ха»

25 ноября 1936 года императорская Япония и нацистская Германия заключили «антикоминтерновский пакт».

Год спустя к соглашению присоединилась фашистская Италия.

Коалиция оси «Рим — Берлин — Токио» приступила к разделу сфер влияния.

Япония, давно мечтавшая о власти над «Великой Восточной Азией» и уже успевшая захватить Маньчжурию, оказалась наиболее готовой к широкомасштабным действиям и в 1937 году начала свою «большую войну» в Китае. И не случайно, что в том же году в Стране восходящего солнца был создан танк, которому прочили роль основного ударного средства японских сухопутных войск.

«Маус» и другие. Сверхтяжелые танки Второй Мировой

Этот сверхтяжелый танк должен был стать «чудо-оружием», способным переломить ход войны и вернуть Пенцеваффе утраченное превосходство на поле боя. Этот чудовищный 180-тонный монстр с 200-мм броней и двумя орудиями, то ли для конспирации, то ли в припадке сумрачного германского юмора названный «Маусом» (Maus — «мышь»), поставил в гонке вооружений жирную точку, доведя до абсурда маниакальную страсть руководства Третьего Рейха к созданию все более тяжелых танков. Чуда не произошло — серийный выпуск этих колоссов был уже не по зубам немецкой промышленности. Но даже появись «маусы» в сколько-нибудь заметных количествах, вряд ли они смогли бы переломить ход боевых действий — эти огромные и крайне малоподвижные танки скорее всего стали бы легкой добычей советской и англо-американской авиации.

Менее известно, что легендарный «Маус» не был исключением — «сухопутные дредноуты» пытались создать не только в гитлеровской Германии, но и в других странах, в том числе и в СССР. Новая книга ведущего специалиста по истории бронетехники исследует эту тупиковую ветвь танкостроения, анализируя самые феноменальные, парадоксальные и просто безумные проекты, среди которых «Маус» был далеко не худшим.

Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане

Книга посвящена боевым действиям эскадренных миноносцев США во время Второй мировой войны. Масса фактических данных и живой, красочный язык выделяют ее среди множества трудов, описывающих военные операции на море и читается намного интереснее иных "казенных" изданий. Будет интересна всем любителям военной истории и флота.