ИТОГИ БОЕВ

В целом контрудар мехкорпусов 20-й армии Западного фронта, предпринятый 5-10 июля 1941 года своей задачи не выполнил. Подготовленный наспех, он изначально имел мало шансов на успех. Введенные в бой без разведки, не обеспеченные в должной мере горючим и боеприпасами, корпуса Виноградова и Алексеенко имели и другие недостатки, присущие всем мехкорпусам РККА формирования 1940–1941 года — «перегруженность» танками, недостаток пехоты, артиллерии и ремонтных средств. Кроме того, командиры еще не «освоили работу» с такими сложными и громоздкими структурами, каковыми являлись механизированные корпуса. Да и комсостав низшего звена — полк, батальон, рота — зачастую имел мало практического опыта.

Танк Т-34 с пушкой Л-11 и литой башней. Эта машина находилась дальше всего от шоссе в группе застрявших танков, и впоследствии была вытащена немцами и увезена. Снимок сделан на запад в сторону автострады Москва — Минск, на котором стоит немецкий грузовик (РГАКФД).

Танк Т-34 с пушкой Л-11 и литой башней. Эта машина находилась дальше всего от шоссе в группе застрявших танков, и впоследствии была вытащена немцами и увезена. Снимок сделан на запад в сторону автострады Москва — Минск, на котором стоит немецкий грузовик (РГАКФД).

Хорошо иллюстрирует проблемы, с которыми столкнулись 5 и 7-й механизированные корпуса приказ войскам 20-й армии № 47 от 8 июля 1941 года:

«Опыт 2-дневных боев мехкорпусов показал следующие недочеты в ведении танкового боя:

1. Мелкие танковые подразделения (взвод, рота) во время наступления движутся большей частью по дорогам в колонне, один танк за другим. При встрече с ПТО обычно головной танк выводится из строя, а остальные, вместо того, чтобы быстро развернуться, атаковать и уничтожить противника, теряются, топчутся на месте и часто отходят назад.

2. В действиях отдельных подразделений и частей отсутствует маневр — напоровшись на противотанковый рубеж или заграждение, танки пытаются атаковать их в лоб или отходят, не используя присущей им маневренности, не обходят противотанковые укрепления и не ищут обходных путей.

3. Отсутствует взаимодействие танков с пехотой и артиллерией. Артиллерия не прокладывает дороги танкам и пехоте, стреляет по площадям, а не по конкретным целям, недостаточно метко уничтожает противотанковую артиллерию противника. При встрече танков с противотанковой артиллерией и инженерными препятствиями, пехота не помогает им преодолевать их.

Необходимо даже с самым мелким танковым подразделением посылать пехоту для того, чтобы она помогала танкам своим огнем подавлять ПТО и преодолевать противотанковые укрепления, а затем танки прокладывают путь пехоте.

4. Командиры полков и дивизий вместо массовой и решительной атаки противостоящего противника высылают без нужды много различных разведывательных и охранных групп, распыляя свои силы и ослабляя танковый удар.

5. Преступно обстоит дело с донесениями и информацией. Командиры частей и соединений, находясь в танках, теряют свои рации для связи с вышестоящими штабами. Никто не несет ответственности за информацию вышестоящего штаба. Часто сведения о противнике, о состоянии своих частей, характере и формах боя искажаются, перевираются и приносят вред.

В тылу много разнообразных слухов, причем при проверке оказывается, что никто ничего не знает, один передает со слов другого. Даже разведывательные органы, высылаемые с целью добыть достоверные данные боем, докладывают командованию неверные данные и со слов других, вместо того, чтобы доносить то, что выяснено личным наблюдением и боем. И никто за это не привлекается к суровой ответственности.

На этом снимке, сделанном с шоссе Москва — Минск, видны все четыре танка 115-го танкового полка 57-й дивизии: Т-26 на обочине и три застрявших Т-34 на заболоченном лугу (АСКМ).

На этом снимке, сделанном с шоссе Москва — Минск, видны все четыре танка 115-го танкового полка 57-й дивизии: Т-26 на обочине и три застрявших Т-34 на заболоченном лугу (АСКМ).

Группа застрявших танков у Толочина: немцы пытаются эвакуировать застрявшую тридцать четверку, под гусеницы засунуты бревна, виден закрепленный буксирный трос. Июль 1941 года (ЯМ).

Группа застрявших танков у Толочина: немцы пытаются эвакуировать застрявшую тридцать четверку, под гусеницы засунуты бревна, виден закрепленный буксирный трос. Июль 1941 года (ЯМ).

6. Приказ об отрядах заграждений и наведении порядка в тылу не выполняется. Дисциплина марша не соблюдается. Отдельные машины без руководства и без конкретной необходимости, сотнями катают по дорогам, обгоняя друг друга и нарушая нормальное передвижение. Бойцы одиночками и целыми толпами бродят в тылу, не находя себе места.

Требую от командиров всех степеней:

1. Немедленно прекратить и устранить все отмеченные недочеты.

2. Проявить максимум настойчивости, упорства, решительности и сметки в атаке противника, его уничтожении, используя для этого огонь и движение.

3. Правдиво и своевременно доносить об обстановке в вышестоящие штабы.

4. Навести самый жесткий и строгий порядок в тылу, который не давал бы места паникерам и дезертирам.

5. О принятых мерах донести к 10 июля 1941 года.

Командующий 20-й армией генерал-лейтенант Курочкин.

Член военного совета корпусной комиссар Семеновский.

Начальник штаба генерал-майор Корнеев».

Как видно, в приказе содержатся здравые и правильные вещи, но решить их в одночасье, да к тому же в той обстановке, представлялось вряд ли возможным.

В ходе боевых действий не было никакого взаимодействия как между 5 и 7-м мех-корпусами, действующими на разобщенных направлениях и без тесной тактической связи, так и между дивизиями самих корпусов, о чем говорилось выше. В результате контрудар вылился в несколько самостоятельных боев, что позволяло противнику перегруппировывать свои части на наиболее угрожаемые участки и успешно отражать советские атаки.

Кстати, командование 20-й армии и Западного фронта также «приложило руку» к тому, что результат контрудара оказался не слишком эффективным. Например, практически никакой артиллерийской поддержки (кроме собственных артполков) мехкорпуса так и не получили. Исключение составлял дивизион артиллерии 153-й стрелковой дивизии, который непродолжительное время вел огонь по немецким позициям в районе Черногостицы.

Центральный танк Т-34 группы застрявших танков у Толочина. Машина с пушкой Ф-34, за ней видна камуфлированная тридцатьчетверка с Л-11 и Т-26 на обочине шоссе Москва — Минск (РГАКФД).

Центральный танк Т-34 группы застрявших танков у Толочина. Машина с пушкой Ф-34, за ней видна камуфлированная тридцатьчетверка с Л-11 и Т-26 на обочине шоссе Москва — Минск (РГАКФД).

Кроме того, соединения Виноградова и Алексеенко так и не получили обещанной им авиационной поддержки. Так, в оперсводке фронта от 9 июля 1941 года говорилось:

«Успешные бои мехкорпусов сильно осложняются отсутствием на поле боя нашей авиации. 23-я авиадивизия, имея 7 МИГов и 6 «Чаек», и выполняя ряд задач фронта, совершенно не в состоянии обеспечить боевые действия мехкорпусов. Противник безнаказанно и нагло бомбит наши части на поле боя и задерживает наступление».

А вот самолеты люфтваффе, напротив, действовали весьма успешно. Поддерживающий наземные части вермахта 8-й авиакорпус нанес существенные потери наступающим, особенно сильно «досталось» 5-му механизированному корпусу.

Кроме того, вышестоящие штабы не снабжали штабы корпусов разведданными о противнике (хотя зачастую и сами имели об этом весьма противоречивые сведения). Не лучшим образом были выбраны и районы для наступления танковых частей — помимо большого количества озер, болот и рек стрелковые части Красной Армии к моменту начала контрудара провели большую работу по созданию различных заграждений, минных полей, взрыву мостов и т. п. Все это должно было задержать наступление немцев, а в итоге сильно затруднило выдвижение мехкорпусов Виноградова и Алексеенко. Не последнюю роль в неудачном наступлении сыграла и не реальная глубина боевых задач корпусам — до 150 километров.

Плохо обстояло дело в снабжении частей горючим и боеприпасами, что особенно ярко видно на примере корпуса генерала Алексеенко.

Тем не менее, в ходе пятидневных боев советские танковые и моторизованные дивизии нанесли тяжелые потери частям 2 и 3-й танковых групп немцев — 7, 17 и 18-й танковым дивизиям вермахта. Кроме того, они сумели задержать их наступление на Оршу, выиграв время для подхода резервов и подготовки обороны.

Кстати, к моменту выхода танковых частей из боя 10–12 июля 1941 года они еще имели значительный потенциал. Например, 14-я танковая дивизия 7-го мехкорпуса на 10 июля имела в своем составе 115 исправных танков (из них 10 Т-34 и 7 КВ) и 49 бронемашин, еще до 50 танков ремонтировались на армейском СПАМе; 17-я танковая дивизия к утру 13 июля насчитывала 132 танка (из них 6 Т-34 и КВ) и 30 бронемашин. Как видно, силы еще были, несмотря на потери.

Однако выход частей 3-й танковой группы вермахта к Витебску в полосе соседней 22-й армии и взятие города 10 июля 1941 года свели на нет активные боевые действия мех-корпусов 20-й армии между Двиной и шоссе Москва — Минск из-за угрозы обхода правого фланга.

Доживший до наших дней участник боев в районе Сенно — Лепель — танк БТ-7 5-го мехкорпуса. Машина восстановлена реставрационной группы «Эхо войн», находится в отличном состоянии и на ходу. Май 2010 года.

Доживший до наших дней участник боев в районе Сенно — Лепель — танк БТ-7 5-го мехкорпуса. Машина восстановлена реставрационной группы «Эхо войн», находится в отличном состоянии и на ходу. Май 2010 года.

Похожие книги из библиотеки

Сухопутные линкоры Сталина

Их величали «сухопутными линкорами Сталина». В 1930-х годах они были главными символами советской танковой мощи, «визитной карточкой» Красной Армии, украшением всех военных парадов, патриотических плакатов и газетных передовиц. Именно пятибашенный Т-35 изображен на самой почетной советской медали – «За отвагу».

И никто, кроме военных профессионалов, не осознавал, что к началу Второй мировой не только неповоротливые монстры Т-35, но и гораздо более совершенные Т-28 уже безнадежно устарели и абсолютно не соответствовали требованиям современной войны, будучи практически непригодны для модернизации. Почти все много-башенные танки были потеряны в первые месяцы Великой Отечественной, не оказав сколько-нибудь заметного влияния на ход боевых действий. К лету 1944 года чудом уцелели несколько Т-28 и всего один Т-35…

Эта фундаментальная работа – лучшее на сегодняшний день, самое полное, подробное и достоверное исследование истории создания и боевого применения советских многобашенных танков, грозных на вид, но обреченных на быстрое «вымирание» и не оправдавших надежд, которые возлагало на них советское командование.

Тяжёлый танк Т-35

Во втором номере «Бронеколлекции» — приложении к журналу «Моделист-конструктор» — рассказывается об истории создания, устройстве и опыте боевого применения тяжёлого танка Т-35.

Курская дуга. 5 июля — 23 августа 1943 г.

Вашему вниманию предлагается иллюстрированное издание, посвященное боевым действиям на Курской Дуге. Составляя издание, авторы не ставили перед собой цель дать всеобъемлющее описание хода боевых действии лета 1943 г. Они использовали в качестве первоисточников в основном отечественные документы тех лет: журналы боевых действий, отчеты о боевых действиях и потерях, предоставленные различными военными соединениями, и протоколы работы комиссий, занимавшихся в июле-августе 1943 г. изучением новых образцов боевой техники Германии. В издании рассматриваются преимущественно действия противотанковой артиллерии и бронетанковых войск и не рассматриваются действия авиации и пехотных соединений.

Книга содержит таблицы. Рекомендуется просматривать читалками, поддерживающими отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, AlReader.

* * *

Тяжёлый танк «Пантера». Первая полная энциклопедия

Один из самых знаменитых танков Второй Мировой, сравнимый лишь с легендарными Т-34 и «Тигром», Pz.V Panther проектировался не просто как «тевтонский ответ» нашей «тридцатьчетвёрке», а как Wunderwaffe, способное переломить ход войны. Однако чуда опять не получилось. Несмотря на мощную лобовую броню, рациональные углы наклона бронелистов (низкий поклон Т-34!) и великолепную пушку, способную поражать любые танки противника на дистанции до полутора километров, первый опыт боевого применения «Пантер» вышел комом — на Курской дуге они понесли тяжелейшие потери, оказавшись уязвимы в боковой проекции не только для 76-мм противотанковых орудий, но даже для «сорокопяток». Ситуация лишь ухудшилась в 1944 году, когда на вооружение Красной Армии начали поступать новые Т-34-85 и ещё более мощные системы ПТО, а качество германской брони резко упало из-за дефицита легирующих присадок. Если же принять в расчёт исключительную техническую сложность и дороговизну «Пантеры», все её достоинства кажутся и вовсе сомнительными. Тем не менее многие западные историки продолжают величать Pz.V «лучшим танком Второй Мировой». На чём основан этот миф? Почему, в отличие от Союзников, считавших «Пантеру» страшным противником, наши танкисты её не то чтобы вовсе не заметили, но ставили куда ниже грозного «Тигра»? Была она «чудо-оружием» — или неудачной, несбалансированной и просто лишней машиной, подорвавшей боевую мощь Панцерваффе? В уникальной энциклопедии ведущего историка бронетехники, иллюстрированной сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий, вы найдёте ответы на все эти вопросы.