Глав: 8 | Статей: 13
Оглавление
Эти ожесточенные бои стали «ПОСЛЕДНИМ ПАРАДОМ» мехкорпусов Красной Армии летом 1941 года. Это контрнаступление должно было закрыть огромную брешь, образовавшуюся на Минском направлении после приграничной катастрофы, и восстановить положение Западного фронта. Эта великая танковая битва, в которой с обеих сторон участвовали свыше 2000 единиц бронетехники (гораздо больше, чем под Прохоровкой!), осталась «в тени», т. к. документация советских частей была почти полностью утеряна.

Почему же контрудар 5-го и 7-го мехкорпусов РККА в районе Сенно — Лепель не увенчался успехом? По чьей вине не удалось реализовать наше превосходство в бронетехнике? Как были потеряны новейшие КВ и Т-34? Почему наши танковые армады сгорели за считанные дни, так и не добившись перелома в боевых действиях и не остановив немцев?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка, основанная на материалах не только отечественных, но и зарубежных архивов, отвечает на все эти вопросы.
Максим Коломиецi

ИТОГИ БОЕВ

ИТОГИ БОЕВ

В целом контрудар мехкорпусов 20-й армии Западного фронта, предпринятый 5-10 июля 1941 года своей задачи не выполнил. Подготовленный наспех, он изначально имел мало шансов на успех. Введенные в бой без разведки, не обеспеченные в должной мере горючим и боеприпасами, корпуса Виноградова и Алексеенко имели и другие недостатки, присущие всем мехкорпусам РККА формирования 1940–1941 года — «перегруженность» танками, недостаток пехоты, артиллерии и ремонтных средств. Кроме того, командиры еще не «освоили работу» с такими сложными и громоздкими структурами, каковыми являлись механизированные корпуса. Да и комсостав низшего звена — полк, батальон, рота — зачастую имел мало практического опыта.



Танк Т-34 с пушкой Л-11 и литой башней. Эта машина находилась дальше всего от шоссе в группе застрявших танков, и впоследствии была вытащена немцами и увезена. Снимок сделан на запад в сторону автострады Москва — Минск, на котором стоит немецкий грузовик (РГАКФД).

Хорошо иллюстрирует проблемы, с которыми столкнулись 5 и 7-й механизированные корпуса приказ войскам 20-й армии № 47 от 8 июля 1941 года:

«Опыт 2-дневных боев мехкорпусов показал следующие недочеты в ведении танкового боя:

1. Мелкие танковые подразделения (взвод, рота) во время наступления движутся большей частью по дорогам в колонне, один танк за другим. При встрече с ПТО обычно головной танк выводится из строя, а остальные, вместо того, чтобы быстро развернуться, атаковать и уничтожить противника, теряются, топчутся на месте и часто отходят назад.

2. В действиях отдельных подразделений и частей отсутствует маневр — напоровшись на противотанковый рубеж или заграждение, танки пытаются атаковать их в лоб или отходят, не используя присущей им маневренности, не обходят противотанковые укрепления и не ищут обходных путей.

3. Отсутствует взаимодействие танков с пехотой и артиллерией. Артиллерия не прокладывает дороги танкам и пехоте, стреляет по площадям, а не по конкретным целям, недостаточно метко уничтожает противотанковую артиллерию противника. При встрече танков с противотанковой артиллерией и инженерными препятствиями, пехота не помогает им преодолевать их.

Необходимо даже с самым мелким танковым подразделением посылать пехоту для того, чтобы она помогала танкам своим огнем подавлять ПТО и преодолевать противотанковые укрепления, а затем танки прокладывают путь пехоте.

4. Командиры полков и дивизий вместо массовой и решительной атаки противостоящего противника высылают без нужды много различных разведывательных и охранных групп, распыляя свои силы и ослабляя танковый удар.

5. Преступно обстоит дело с донесениями и информацией. Командиры частей и соединений, находясь в танках, теряют свои рации для связи с вышестоящими штабами. Никто не несет ответственности за информацию вышестоящего штаба. Часто сведения о противнике, о состоянии своих частей, характере и формах боя искажаются, перевираются и приносят вред.

В тылу много разнообразных слухов, причем при проверке оказывается, что никто ничего не знает, один передает со слов другого. Даже разведывательные органы, высылаемые с целью добыть достоверные данные боем, докладывают командованию неверные данные и со слов других, вместо того, чтобы доносить то, что выяснено личным наблюдением и боем. И никто за это не привлекается к суровой ответственности.



На этом снимке, сделанном с шоссе Москва — Минск, видны все четыре танка 115-го танкового полка 57-й дивизии: Т-26 на обочине и три застрявших Т-34 на заболоченном лугу (АСКМ).


Группа застрявших танков у Толочина: немцы пытаются эвакуировать застрявшую тридцать четверку, под гусеницы засунуты бревна, виден закрепленный буксирный трос. Июль 1941 года (ЯМ).

6. Приказ об отрядах заграждений и наведении порядка в тылу не выполняется. Дисциплина марша не соблюдается. Отдельные машины без руководства и без конкретной необходимости, сотнями катают по дорогам, обгоняя друг друга и нарушая нормальное передвижение. Бойцы одиночками и целыми толпами бродят в тылу, не находя себе места.

Требую от командиров всех степеней:

1. Немедленно прекратить и устранить все отмеченные недочеты.

2. Проявить максимум настойчивости, упорства, решительности и сметки в атаке противника, его уничтожении, используя для этого огонь и движение.

3. Правдиво и своевременно доносить об обстановке в вышестоящие штабы.

4. Навести самый жесткий и строгий порядок в тылу, который не давал бы места паникерам и дезертирам.

5. О принятых мерах донести к 10 июля 1941 года.

Командующий 20-й армией генерал-лейтенант Курочкин.

Член военного совета корпусной комиссар Семеновский.

Начальник штаба генерал-майор Корнеев».

Как видно, в приказе содержатся здравые и правильные вещи, но решить их в одночасье, да к тому же в той обстановке, представлялось вряд ли возможным.

В ходе боевых действий не было никакого взаимодействия как между 5 и 7-м мех-корпусами, действующими на разобщенных направлениях и без тесной тактической связи, так и между дивизиями самих корпусов, о чем говорилось выше. В результате контрудар вылился в несколько самостоятельных боев, что позволяло противнику перегруппировывать свои части на наиболее угрожаемые участки и успешно отражать советские атаки.

Кстати, командование 20-й армии и Западного фронта также «приложило руку» к тому, что результат контрудара оказался не слишком эффективным. Например, практически никакой артиллерийской поддержки (кроме собственных артполков) мехкорпуса так и не получили. Исключение составлял дивизион артиллерии 153-й стрелковой дивизии, который непродолжительное время вел огонь по немецким позициям в районе Черногостицы.



Центральный танк Т-34 группы застрявших танков у Толочина. Машина с пушкой Ф-34, за ней видна камуфлированная тридцатьчетверка с Л-11 и Т-26 на обочине шоссе Москва — Минск (РГАКФД).

Кроме того, соединения Виноградова и Алексеенко так и не получили обещанной им авиационной поддержки. Так, в оперсводке фронта от 9 июля 1941 года говорилось:

«Успешные бои мехкорпусов сильно осложняются отсутствием на поле боя нашей авиации. 23-я авиадивизия, имея 7 МИГов и 6 «Чаек», и выполняя ряд задач фронта, совершенно не в состоянии обеспечить боевые действия мехкорпусов. Противник безнаказанно и нагло бомбит наши части на поле боя и задерживает наступление».

А вот самолеты люфтваффе, напротив, действовали весьма успешно. Поддерживающий наземные части вермахта 8-й авиакорпус нанес существенные потери наступающим, особенно сильно «досталось» 5-му механизированному корпусу.

Кроме того, вышестоящие штабы не снабжали штабы корпусов разведданными о противнике (хотя зачастую и сами имели об этом весьма противоречивые сведения). Не лучшим образом были выбраны и районы для наступления танковых частей — помимо большого количества озер, болот и рек стрелковые части Красной Армии к моменту начала контрудара провели большую работу по созданию различных заграждений, минных полей, взрыву мостов и т. п. Все это должно было задержать наступление немцев, а в итоге сильно затруднило выдвижение мехкорпусов Виноградова и Алексеенко. Не последнюю роль в неудачном наступлении сыграла и не реальная глубина боевых задач корпусам — до 150 километров.

Плохо обстояло дело в снабжении частей горючим и боеприпасами, что особенно ярко видно на примере корпуса генерала Алексеенко.

Тем не менее, в ходе пятидневных боев советские танковые и моторизованные дивизии нанесли тяжелые потери частям 2 и 3-й танковых групп немцев — 7, 17 и 18-й танковым дивизиям вермахта. Кроме того, они сумели задержать их наступление на Оршу, выиграв время для подхода резервов и подготовки обороны.

Кстати, к моменту выхода танковых частей из боя 10–12 июля 1941 года они еще имели значительный потенциал. Например, 14-я танковая дивизия 7-го мехкорпуса на 10 июля имела в своем составе 115 исправных танков (из них 10 Т-34 и 7 КВ) и 49 бронемашин, еще до 50 танков ремонтировались на армейском СПАМе; 17-я танковая дивизия к утру 13 июля насчитывала 132 танка (из них 6 Т-34 и КВ) и 30 бронемашин. Как видно, силы еще были, несмотря на потери.

Однако выход частей 3-й танковой группы вермахта к Витебску в полосе соседней 22-й армии и взятие города 10 июля 1941 года свели на нет активные боевые действия мех-корпусов 20-й армии между Двиной и шоссе Москва — Минск из-за угрозы обхода правого фланга.



Доживший до наших дней участник боев в районе Сенно — Лепель — танк БТ-7 5-го мехкорпуса. Машина восстановлена реставрационной группы «Эхо войн», находится в отличном состоянии и на ходу. Май 2010 года.

Оглавление книги


Генерация: 0.173. Запросов К БД/Cache: 3 / 0