Глав: 8 | Статей: 13
Оглавление
Эти ожесточенные бои стали «ПОСЛЕДНИМ ПАРАДОМ» мехкорпусов Красной Армии летом 1941 года. Это контрнаступление должно было закрыть огромную брешь, образовавшуюся на Минском направлении после приграничной катастрофы, и восстановить положение Западного фронта. Эта великая танковая битва, в которой с обеих сторон участвовали свыше 2000 единиц бронетехники (гораздо больше, чем под Прохоровкой!), осталась «в тени», т. к. документация советских частей была почти полностью утеряна.

Почему же контрудар 5-го и 7-го мехкорпусов РККА в районе Сенно — Лепель не увенчался успехом? По чьей вине не удалось реализовать наше превосходство в бронетехнике? Как были потеряны новейшие КВ и Т-34? Почему наши танковые армады сгорели за считанные дни, так и не добившись перелома в боевых действиях и не остановив немцев?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка, основанная на материалах не только отечественных, но и зарубежных архивов, отвечает на все эти вопросы.
Максим Коломиецi

БОИ НА РУБЕЖЕ РЕКИ ЧЕРНОГОСТИЦА

БОИ НА РУБЕЖЕ РЕКИ ЧЕРНОГОСТИЦА

Получив в ночь с 4 на 5 июля приказ о выходе в исходный район, с последующим нанесением контрудара в направлении на Бешенковичи, Камень, 14-я танковая дивизия начала выдвижение двумя колоннами. Правой, в составе штаба, 27-го танкового и 14-го гаубичного (без одной батареи) полков, батальона связи и разведбата, шедшей по шоссе Витебск — Бешенковичи, руководил комдив полковник И. Васильев и левой, двигавшейся по проселку (28-й танковый полк с батареей 14-го гаубичного артполка), командовал командир 28-го танкового полка полковник Белов. Во втором эшелоне за правой колонной двигались дивизионные тылы.

Марш к Черногостице велся днем «под воздействием авиации противника», при этом советские самолеты в воздухе не появлялись. Примерно в 15 километрах западнее Витебска движение правой колонны застопорилось из-за разминирования подготовленных к взрыву мостов. 27-й танковый полк вышел в район северо-восточнее Черногостицы к исходу дня, где приступил к дозаправке и приведению машин в порядок — всего за 5 июля танки полка прошли более 150 километров.

С движением левой колонны также не все было благополучно — танки, направленные в объезд саперами 153-й стрелковой дивизии, попали на свои же собственные мины. В результате три БТ-7 оказались выведенными из строя, при этом два из них пришлось направить на СПАМ. Для того чтобы миновать минное поле, установленное советской пехотой, левой колонне пришлось изменить маршрут и выйти на шоссе. В результате этих задержек 27-й танковый полк уже в темноте 5 июля сосредоточился в лесу юго-западнее местечка Островно, пройдя за день более 170 километров. Батальон тяжелых танков полка в это время еще находился в пути. В тот же день из состава полка был изъят 3-й батальон (40 БТ-7), переданный в резерв командира корпуса.

Кстати сказать, 14-я танковая дивизия к началу боев обзавелась своими тактическими обозначениями. Так, 3 июля 1941 года помощник командира дивизии по тех-части полковник Кульчицкий разослал командирам частей следующий документ: «Согласно ранее отданных распоряжений закончить нанесение установленных знаков (ромбы с цифрами) на все машины, включая боевые, к исходу дня 4 июля 1941 года.


На передние части транспортных машин наносить белую полосу на облицовке радиатора шириной 5 см и длиной 25 см.

На боевые машины нанести такие же полосы на левой стороне, на самом краю подбашенной коробки. Полосу нанести вертикально.

Приготовить краску для нанесения знаков, которые будут указаны корпусом, на верхнюю часть машин».

Автору не удалось найти первоначального распоряжения с подробным описанием эмблемы. Однако существует некоторое количество фотографий подбитых танков 7-го мехкорпуса, на которых хорошо виден белый ромб (на кормовом листе БТ-7, заднем листе подбашенной коробки ХТ-26 и заднем листе башни КВ-2) с цифрами 4 или 5 внутри. Судя по типажу машин, 4 — это 27-й танковый полк, а 5 — соответственно 28-й. Возможно, что цифры 1, 2 и 3 могли использоваться для управления дивизии, мотострелкового и артиллерийского полков. Однако фотографий ромбов с таким цифрами автору не попадалось. Тем не менее, можно однозначно утверждать, что известные обозначения с 4 и 5 — это эмблемы танковых полков.

Пока части 14-й дивизии выдвигались к Черногостице, впереди действовал разведбат под командованием капитана Белякова. В 12.00 он получил задачу «становит наличие противника в Бешенковичи, его силы, состав; есть ли противник Каменка, Лепель». Капитан Беляков сформировал разведгруппу в составе 10 БТ-7, 3 БА-10 и взвода мотопехоты, которую возглавил лично. В 18.00 головной дозор группы (3 БТ-7) подошел к реке Черногостица, выяснив, что мосты через нее взорваны. Одновременно боковой дозор из трех БТ-7 южнее шоссе Витебск — Бешенковичи подошел к деревне Соржица (у озера Сарро), форсировал реку и двинулся на север. Примерно в 18.30 боковой и головной дозоры (последний форсировал Черногостицу у взорванного моста), а в 20.00 основные силы разведгруппы (переправились у деревни Паваны) вступили в бой с немцами на западном берегу у Задорожье, Лихачи и юго-западнее деревни Черногостье. Потеряв 4 человека убитыми, 2 ранеными и 4 БТ-7 (2 сгорело, 2 эвакуировано) разведгруппа отошла на восточный берег Черногостицы.



Танки Т-34 и БТ-7, застрявшие при форсировании реки Черногостица. Лето 1941 года. На заднем плане восстановленный немцами мост на шоссе Витебск — Бешенковичи (ЯМ).

В своем докладе командир разведбата капитан Беляков сообщил в штаб дивизии, что «западный берег р. Черногостица и далее к югу междуозерные пространства были заняты обороняющимися частями противника, и на этом рубеже противник имел противотанковые орудия, значительное количество артиллерии танки, частично врытые в землю». Кроме того выяснилось, что болотистое русло реки без предварительной подготовки проходов проходимо только для тяжелых и средних танков. Помимо этого саперы стрелковой дивизии совместно с местным населением «с целью создания полосы препятствий перед передним краем оборонительной полосы взорвали мосты через реки и… на фронте Черногостье и оз. (Сарро) создали различные инженерные препятствия», а также провели эскарпирование восточного берега Черногостицы и его минирование.

В 2.00 6 июля инженерная разведка 27-го танкового полка приступила к рекогносцировке возможных переправ через Черногостицу в районе шоссе Витебск — Бешенковичи. При этом выяснилось, что переправ можно подготовить не более четырех.

28-й танковый полк в 4.00 6 июля получил приказ — выдвинуться к деревне Дубровно на восточном берегу Черногостицы (недалеко от озера Островенское) и в 8.00 «атаковать в направлении Черногостица — Бешенковичи, ударом из-за левого фланга развивать успех 27-го танкового полка». Танкистов здесь должен был поддерживать батальон 14-го мотострелкового полка и 3-я батарея 14-го гаубичного артполка. Кстати сказать, расстояние между крайними флангами 27 и 28-го танковых полков имелся 6-километровый разрыв, занятый отдельными подразделениями мотострелков 14-й дивизии.

В 7.00 6 июля по распоряжению командира 14-й танковой дивизии отряд под командованием командира 27-го танкового полка (2-й батальон 14-го мотострелкового полка при поддержке танков и 14-го гаубичного артполка) «вел боевую разведку на западном берегу р. Черногостица» в районе шоссе Витебск — Бешенковичи. Из-за отсутствия подготовленных переправ для танков и сильного артогня противника, разведка успеха не имела и отошла на исходные позиции. В ходе боя были потеряны шесть танков КВ-2-2 уничтожены немцами (экипаж одного КВ-2 командира батальона Героя Советского Союза капитана г. Хараборкина[1], сгорел вместе с танком, экипаж второго лейтенанта Журавлева пропал без вести), 2 застряли и были расстреляны противником и 2 с повреждениями ходовой части были эвакуированы на СПАМ. При этом приданный танкистам 2-й батальон 14-го мотострелкового полка дважды пытался форсировать реку, но, попав под сильный огонь противника, отходил в исходное положение.



Это место в наши дни — оно сильно заросло кустами. Сохранились опоры деревянного моста. Август 2010 года (фото автора).

Наступление затруднялось отсутствием артподготовки, так как 14-й гаубичный артполк выдвинулся на позиции ближе к полудню. Стало ясно, что без подготовки переправ и организации поддержки артиллерии форсировать Черногостицу вряд ли возможно.

Что касается 28-го полка, то его боевые машины выдвинулись к Черногостице у деревни Дубровино только к 10.20. К этому времени атака уже была перенесена с 8.00 на 15.00. Командир приданного танкистам батальона 14-го мотострелкового полка, «не имея карты, а только запись населенных пунктов… был направлен в район исходных позиций у Дуброва, куда прибыл с опозданием к 13.00». К этому времени штаб полка установил связь со штабом 14-й танковой дивизии и полком 153-й стрелковой дивизии.

Проведенной рекогносцировкой было установлено, что бродов и переправ через Черногостицу нет, «имевшийся мост у истока реки из озера Островенское был накануне подорван саперами 153 сд, а также и плотина у озера». В результате разрушения плотины вода в реке поднялась почти на 1,5 метра. Ситуация усугублялась тем, что берега Черногостицы в районе Дубровино были накануне заминированы.

Высланная саперная рота 28-го танкового полка начала в спешном порядке снимать мины и пыталась восстановить переправы. Одновременно командир приданного 1-го мотострелкового батальона 14-го мотополка приказал подготовить надувные лодки для форсирования преграды.

В 14.15 прибыл делегат из штаба дивизии с приказом о переносе атаки на 19.00. Однако и к этому времени переправу восстановить не удалось. Несмотря на это, в 19.05 в атаку пошел мотострелковый батальон, который быстро переправился через Черногостицу на надувных лодках и занял плацдарм на западном берегу. Вслед за пехотой двинулся 1-й батальон (тяжелые танки) — 7 КВ-2. Машины сумели переправиться без потерь. А вот БТ-7 форсировать Черногостицу не смогли — при глубине в 1,5 метра и заболоченных берегах ни один танк не сумел переправиться, несколько машин застряло и их пришлось эвакуировать.



Те же застрявшие танки, снятые с моста. Согласно акта на списание, левый Т-34 имеет заводской № 723-11, командир лейтенант Боковиков, правый — № 97-767, командир танка сержант Любар (АСКМ).

В это время командир 28-го полка получил от начальника штаба дивизии распоряжение:

«Атака майора Романовского (командир 27-го танкового полка. — Прим автора) оказалась неудачной. Запрещаю Вам разрозненные атаки по отдельным направлениям. Атака должна быть массовой, поддержанной артиллерией».

В результате атаку перенесли на утро 7 июля. Три КВ-2 переправились на восточный берег, а четыре остались на западном для охраны переправы. Что касается мотострелкового батальона, то, не встречая сопротивления, он к 21.00 вышел к окраине деревни Стрелище, находившейся примерно 6,5 километров северо-западнее переправы, «застав врасплох мотоциклистов и 5 легких танков противника, коротким броском атаковал, сжег 5 танков». Опомнившись, немцы перешли в контратаку, мотострелки залегли и вступили в бой. Примерно через час был получен приказ командира 28-го танкового полка об отходе и прикрытии переправы. С наступлением темноты батальон отошел к переправе, заняв оборону вместе с четырьмя остававшимися на западном берегу Черногостицы КВ-2.

К 4.00 7 июля саперы 27-го танкового и 14-го мотострелкового полков оборудовали три переправы через Черногостицу (работы велись весь день 6 июля и в ночь на 7 июля), ни одной работы закончить не успели. С 4 до 4.30 была произведена артподготовка силами пяти батарей 14-го гаубичного артполка, после чего в атаку двинулся 2-й батальон 14-го мотострелкового полка. Пехотинцы сумели продвинуться вглубь немецких позиций до 4 километров на запад, после чего попали под артобстрел и удары авиации, и залегли. В 9.00 14-й мотострелковый полк получил приказ отойти в исходное положение.

27-й танковый полк бросил в атаку 51 боевую машину (из них 3 КВ и 17 Т-34). На этом же участке действовало 7 БТ-7 разведбата дивизии, 17 машин из батальона связи и 3-го батальона 27-го полка (напомним, что последний находился в резерве командира корпуса). Кроме того, «благодаря исключительно трудной местности в полосе от исходного положения до р. Черногостица (торфяник) завязло 17 танков, из них 2 КВ и 7 Т-34», которые в бою не участвовали.



Тот же ракурс, повторенный в наши дни. Берега реки сильно заросли кустарником, место, где стояли танки, показано стрелкой (фото автора).

Задержавшись при форсировании реки, танки оказались на западном берегу позже пехоты, примерно в 6.30. Таким образом, взаимодействие между пехотинцами и танкистами было нарушено в самом начале атаки. Тем не менее, боевые машины 27-го полка, переправившись через реку и пройдя передний край немецкой обороны «своим огнем и ударной силой уничтожили большое количество огневых средств противника».

При этом в документах 14-й дивизии отмечалось, что после начала атаки 27-го танкового полка противник «начал поспешный отход с переднего края, бросая материальную часть артиллерии и оружие». Действия наших боевых машин на западном берегу реки поддерживались огнем пяти батарей 14-го артполка (20 орудий). Однако этого было явно недостаточно для успешного выполнения боевой задачи[2].

Выйдя к деревням Задорожье и Лихачи (примерно в 7 километрах западнее Черногостицы), советские танки были атакованы немецкой авиацией. При этом в советских документах отмечалось, что самолеты противника бомбили боевые порядки 27-го полка в течение всего дня. Одновременно по нашим танкам вела огонь артиллерия немцев и их замаскированные танки. Группа до 10 машин под руководством командира 27-го танкового полка майора Романовского «прорвалась через противотанковый район и ушла в его тыл». В дальнейшем связь с этой группой оказалась потерянной и все экипажи числились «пропавшими без вести».

В результате боя, понеся большие потери, около 10.00 27-й танковый полк начал отход на восточный берег Черногостицы.

С наступлением темноты началась эвакуация подбитых и застрявших танков, однако работы затруднял артиллерийско-пулеметный огонь немцев.



Те же танки у моста через Черногостицу. Обратите внимание, что уровень воды в реке значительно выше, чем на предыдущем фото на странице 53. Видимо данная фотография была сделана вскоре после боев, когда из-за взорванной дамбы вода в Черногостице поднялась почти на 1,5 метра.

Всего за 7 июля 27-й танковый полк потерял более 50 % из всех участвовавших в атаке танков, из них 25 машин осталась на территории противника. Большие потери были и в людях, особенно в командном составе. Не вернулись из боя командир 27-го танкового полка майор Романовский со своим экипажем, командир батальона Т-34 майор Гришин, старший батальонный комиссар Шинкоренко, младший политрук Христофоров, лейтенант Терентьев и младший лейтенант Потапов, а также ряд младших командиров и красноармейцев.

Потери матчасти 27-го танкового полка за 7 июля, согласно сохранившимся актам на списание, составляли 27 машин, из них: 3 КВ-1 (один эвакуирован на СПАМ, два подорвались на минах и были разбиты артиллерией), 16 Т-34 (4 машины не вернулись из боя вместе с экипажами, в том числе и машина командира полка майора Романовского, 7 подбиты артогнем и оставлены на территории противника, 2 подбиты и сгорели, 3 застряли и оставлены из-за невозможности эвакуации, из них 2 в реке Черногостица) и 8 БТ-7 (одна эвакуирована на СПАМ, 5 сгорели от артснарядов и один от авиабомб, один застрял в Черногостице и оставлен из-за невозможности эвакуации).

Кроме того, было потеряно два БТ-7 14-го батальона связи, один БТ-7 разведбата и пять 3-го батальона, находившегося в резерве командира корпуса. Таким образом, суммарные потери в полосе 27-го полка составили 35 танков.

Тяжелый бой шел и в полосе наступления 28-го танкового полка. В течение всей ночи с 6 на 7 июля его саперная рота вела восстановление переправы через Черногостицу. Получив приказ штаба дивизии о начале атаки, тяжелые танки 1-го батальона форсировали реку вброд, а машины 2 и 3-го батальонов — по наведенному саперами мосту Переправа закончилась в 6.20, и через 10 минут танки, совместно с пехотинцами 1-го мотострелкового батальона 14-го мотополка, двинулись вперед. Артиллерийской поддержки у 28-го полка не было. Всего в атаку двинулось 54 машины — 48 БТ-7 и 6 КВ-2 — из числившегося к 5 июля 91 танка[3].



Самоходная установка 88-мм зенитки на шасси 12-тонного полугусеничного тягача (8.8 cm Flak 18 Sfl.Auf Zugkraftwagen 12t). В составе 8-го дивизиона истребителей танков они участвовали в боях на реке Черногостица в июле 1941 года (АСКМ).

Бой длился три с половиной часа, танки 28-го полка продвинулись от места переправы более чем на 10 километров в северо-западном направлении, к 8.00 выйдя к деревням Мартасы и Стрелище. Здесь наши танки попали под перекрестный огонь противотанковых орудий и артиллерии, и с левого фланга были атакованы «колонной танков противника в количестве 22 штук». Понеся потери, 28-й полк и 1-й мотострелковый батальон отошли на исходные позиции, и заняли оборону на высотах восточного берега Черногостицы. Почти сразу же мотострелки и танкисты подверглись атаке немецкой авиации, понеся потери. В документах 28-го полка о причинах неудачной атаки сказано:

«Во время атаки наша авиация отсутствовала. Маневр огнем и наблюдение за полем боя были недостаточны. Эвакуационных средств было недостаточно. Эвакуация раненых производилась танками и из района исходных позиций транспортными машинами мотострелкового полка».

В ходе боя 7 июля 28-й танковый полк потерял безвозвратно 37 боевых машин: 6 КВ-2 (4 разбиты снарядами и сгорели, 1 застряла и 1 вышла из строя из-за поломки главного фрикциона, обе были подорваны из-за невозможности эвакуации) и 31 БТ-7 (12 разбиты снарядами и сгорели, 10 подбиты и оставлены на поле боя, 3 застряли, 6 пропали без вести; часть застрявших и подбитых машин частично подорвана экипажами из-за невозможности эвакуации).

Кстати, на Черногостице против КВ и Т-34 14-й танковой дивизии немцы использовали самоходные установки 88-мм зениток на шасси 12-тонных полугусеничных тягачей (обозначение 8.8 cm Flak 18 Sfl.Auf Zugkraftwagen 12t (Sd.Kfz. 8)). Всего было изготовлено 10 (по другим данным 12) таких машин, шесть из которых были сведены в состав 1-й батареи 8-го дивизиона истребителей танков. В начале июля 1941 года эта батарея была придана 7-й танковой дивизии и по немецким данным в бою 7 июля уничтожила 34 советских танка. Если принять это за истину, то получается, что на эти 88-мм самоходки приходится почти 50 % боевых машин, потерянных в тот день 14-й танковой дивизией (исключая застрявшие и вышедшие из строя по техническим причинам). Если учесть, что с немецкой стороны против наших танков действовали части 7-й танковой дивизии вермахта, то такой результат 88-мм самоходок представляется автору несколько сомнительным. Тем не менее, на долю этих машин может приходиться уничтожение части КВ и Т-34 27-го танкового полка.



Схема боевых действий 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса на реке Черногостица 7 июля 1941 года (схему выполнил Павел Шиткин).

Кстати, по немецким данным две самоходки с 88-мм орудиями также были потеряны в этом бою. Есть подтверждение этого факта и в документах советской стороны. Так, в наградном листе на сержанта В. В. Яковлева, командира БТ-7 (заводской № 832-55, механик-водитель Терехин, заряжающий Конин) 28-го танкового полка 14-й танковой дивизии, сказано следующее:

«Товарищ Яковлев в бою 7 июля у Черногостье проявил мужество и геройство, как командир танка, не щадя своей жизни и несмотря на превосходство огня противника, заметив, что с опушки вели огонь 2 крупнокалиберных самоходных орудия, т. Яковлев решил атаковать. Огнем своего танка уничтожил прислугу орудий и гусеницами раздавил орудия». В бою танк Яковлева был подбит — осколками повредило двигатель, радиатор и бензопровод. Экипаж, сняв пулеметы, действовал в пешем строю. За этот бой В. Яковлев был награжден орденом Красной Звезды.

К 10.00 7 июля подразделения сосредоточились на восточном берегу Черногостицы, а затем отошли в район Гнездиловичи, Светогоры, Островно, где до утра следующего дня они приводили себя в порядок. Одновременно шла эвакуация застрявших боевых машин.

Всего в бою 7 июля 1941 года части 14-й танковой дивизии потеряли 72 танка, более 200 человек было убито, ранено и пропало без вести, среди них было немало командного состава. Так, погибли заместитель начальника отдела политической пропаганды дивизии старший батальонный комиссар Федосеев, командир 27-го танкового полка майор Романовский, помощник начальника политотдела 27-го полка старший политрук Романов, командир батальона тяжелых танков 27-го полка капитан Старых, командир батальона Т-34 майор Гришин и комиссар батальона старший батальонный комиссар Шинкаренко. Большие потери были и среди танковых экипажей — например, в 28-м танковом полку было убито 26 человек (из них 7 человек среднего комсостава), в 5-м батальоне 27-го полка (курсантский батальон на Т-34). Осколками в лицо и руку был ранен командир дивизии полковник Васильев, но остался в строю.



Еще одно фото самоходной установки 88-мм зенитки на полугусеничном тягаче Sd.Kfz. 8. Две таких машины были уничтожены 14-й танковой дивизией в бою 7 июля 1941 года на реке Черногостица (ЯМ).

С немецкой стороны против 14-й танковой дивизии действовали части 7-й танковой дивизии вермахта — 25-й танковый полк, два стрелковых батальона, артиллерийский полк, противотанковый дивизион, уже упоминавшаяся 1-я батарея 8-го противотанкового дивизиона, рота тяжелых пехотных орудий (самоходки SiG 33) а также приданный дивизии 101-й батальон огнеметных танков. Если даже учесть, что эти части с 22 июня понесли определенные потери, то все равно силы довольно значительные. Советским танкам противостояло не менее 35 противотанковых орудий калибра 37–50 мм, до двух десятков 20-мм автоматических зениток (для БТ-7 они представляли серьезную опасность), до 40 пушек и гаубиц калибра 75-150 мм. Немало было и танков. По документам 3-й танковой группы на 30 июня 1941 года безвозвратные потери 7-й танковой дивизии составляли 25 машин из имевшихся к 22 июня 271 танка и САУ (52 Pz.II, 167 Pz.38 (t), 30 Pz.IV, 15 Pz.Bef., 6 150-мм САУ SiG 33 Pz.I). Если даже половина или больше из оставшихся к 7 июля находилась в ремонте, то все равно в составе 7-й дивизии вермахта имелось порядка 100 исправных боевых машин. К этому стоит добавить танки 101-го огнеметного батальона (не менее 30 исправных танков, из них часть Pz.II) и 88-мм самоходки, о которых говорилось выше. Как видно даже при грубом подсчете силы 14-й и 7-й дивизий как минимум равные, даже с учетом наличия у советской стороны 26 Т-34 и КВ. А если учесть тот факт, что немцев поддерживали части 8-го авиакорпуса, а советских самолетов в воздухе не было, то станет ясно, кто имел преимущества.

Не следует забывать и тот факт, что немцы ждали атаки — ведь 5 и 6 июля их «потревожили» своими действиями разведбат и 27-й полк.

Местность в том районе довольно пересеченная, так что замаскировать противотанковые пушки и свои боевые машины для 7-й танковой дивизии вермахта не составляло труда. Кроме того, наступлению 14-й дивизии корпуса Виноградова сильно мешала река Черногостица. Автору данной работы удалось побывать в тех местах и посмотреть места переправ наших танков. Надо сказать, что река протекает в довольно глубоком русле с крутыми берегами и заболоченной долиной. Если честно, то с трудом себе можно представить, как вообще танки могли здесь переправиться, так как спуститься и подняться на берег было трудно даже пешком.

Кроме того, западный берег несколько выше восточного, так что противнику не составляло большого труда выяснить места переправ танков 14-й дивизии.



Танки Pz.38 (t) из состава 7-й танковой дивизии вермахта на марше. Белоруссия, июль 1941 года (АСКМ).

Тем не менее, удержание позиций стоило немцам больших потерь. Так, в журнале боевых действий 3-й танковой группы сказано:

«7-я тд, направленная на Витебск по южному берегу Двины, вскоре остановилась у Дубровы и вела в последующие дни тяжелые, но успешные бои с действовавшими из Витебска частями противника (примерно 3 дивизии, в том числе 2 переброшенные из Москвы танковые)…

7-я тд достигла в течение 7 июля больших успехов в обороне (уничтожено 74 вражеских танка)».

Цифра в 74 танка практически точно соответствует потерям 14-й танковой дивизии за 7 июля — 72 машины. Это и не мудрено — поле боя осталось за 7-й дивизией вермахта, которая легко могла подсчитать уничтоженные танки.

А вот с потерями немецкой стороны дело обстоит несколько сложнее, во всяком случае, автору их обнаружить не удалось. В документах советской стороны приводятся такие данные о немецких потерях за 7 июля:

27-й танковый полк — 24 орудия разных калибров, 4 мотоцикла, колесная машина, 4 противотанковых орудия, 20 танков уничтожено и 10 подбито, до 100 человек пехоты;

28-й полк — 17 танков, из них «5 с 75-мм орудиями и 11 малых танков», 17 противотанковых орудий. А то, что немецкие потери были не маленькие может свидетельствовать тот факт, что один немецкий танк Pz.II был захвачен ПТО и один малый танк (Pz.II) захвачен и приведен в свое расположение воентехником 2-го ранга Рязановым (в политдонесении сказано, что 7 июля он в районе Котцы прорвался с танком глубоко в тыл противника, ходил с танком по тылам, то и дело вступая в бой. Возвратился, привел с собой 13 бойцов с подбитых наших танков, 2 танка и один немецкий»).



Танк КВ-2 из состава 7-го мехкорпуса, оставленный из-за технической неисправности. Согласно актов на списание машин 14-й танковой дивизии, это может быть танк с заводским номером Б-4746, оставленный из-за поломки в 6 километрах от Лиозно.

Небезынтересно привести некоторые выводы, сделанные командиром 28-го танкового полка 14-й дивизии полковником Беловым, направленные им в штаб после боев. Они касаются как действий противника, так и недочетов в своих войсках:

«В районе Черногостица 28 тп вел бой с бронетанковыми частями противника 35-го полка. Противник имел тяжелые танки, средние и легкие танки. Тяжелый танк вооружен 75-мм пушкой и пулеметами. Средний танк вооружен 75-мм пушкой и пулеметами. Легкий танк вооружен 37-мм или 22-мм пушкой и пулеметом. Стрельбу производят с места бронебойно-зажигательными трассирующими снарядами. Танки имеют хорошую подвижность.

Орудия ПТО имеют 22, 37, 75 и 105-мм калибры. Полуавтоматические, все механизированные. Стреляют бронебойно-зажигательными трассирующими снарядами.

Танки противника, как правило, без авиации не работают. Авиация несет охрану колонн, наводит танки противника, взаимодействует путем бомбометания. При бомбометании применяются различной мощности бомбы и фосфорическая жидкость (видимо речь идет о применении немецкими самолетами зажигательных термитных бомб малого калибра. — Прим. автора)…

A. При действиях части в бою желательно иметь при танковых батальонах самостоятельный тыл, организационно входящий в батальон, который бы в период боя обеспечил техническую эвакуацию, санитарную эвакуацию и пополнение боеприпасами и горючим.

Б. Необходимо иметь постоянные сигналы по радио и ракетой для танков и артиллерии (вызов танками огня артиллерии, место нахождения танков).

B. На всех танках иметь четырехсторонние большие номера, не выделяя командирского танка. Номера могут быть армейские и корпусные, трех или четырехзначные. Это поможет наблюдению за командиром и отдельными танками, а также облегчит управление.

Г. Имеющиеся у пехоты ракеты не дают возможности наблюдать из танка за их цветом и пуском. Необходимо иметь больше различных цветов и больше дымных, видимых из башни танка с момента выпуска, т. е. полоса дыма от ракетницы, а не разрыв вверху».

Если обобщить все материалы, то можно сделать вывод о том, что действия 14-й танковой дивизии на Черногостице изначально имели мало шансов на успех. Наступление велось без тщательной разведки, подготовки исходного положения для атаки и маршрутов движения, а также достаточного количества переправ. Не было должным образом налажено взаимодействие мотопехоты с танками и артиллерией, что давало немцам возможность бить атакующие подразделения по частям. Отрицательным образом сказались на состоянии дивизии частые переброски ее частей из одного района в другой, что приводило к изматыванию механиков-водителей и износу матчасти.

Имелись большие проблемы с организацией службы тыла дивизии — ее транспорт вообще не работал в тесной связи и взаимодействии со своими частями, отсутствовали достаточно ясные и продуманные в основных деталях приказы и распоряжения по тылу (за исключением некоторых случаев). Кроме того, ситуация усугублялась отсутствием всякой информации со стороны вышестоящих инстанций. Как отмечалось в документах, вообще «должного руководства со стороны органов тыла как дивизии, так и корпуса, безусловно, не было».



Танки КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии, оставленные из-за поломок или отсутствия горючего в районе Сенно. Июль 1941 года. Эти же машины изображены на фото на страницах 62, 63 и 69 (фото предоставил М. Зимний).

Тыловые, да и зачастую боевые части 14-й дивизии не имели в достаточном количестве нормальных топографических карт. Последние либо были старыми (например, 14-й автотранспортный батальон получил карту издания июля 1920 года, ряд обозначенных на ней населенных пунктов уже давно отсутствовал, изменились начертания дорог и т. п.), либо отсутствовали вовсе. Положение с картами изменилось лишь к середине июля 1941 года, когда они поступили в достаточном количестве и нормального качества.

Кстати, некоторые командиры 14-й танковой дивизии считали, что отход частей после боя 7 июля на восточный берег Черногостицы был преждевременным. Так, командир 14-го моторизованного полка писал в своем докладе:

«Надо считать ошибочным отход частей, имеющих успех на главном направлении над противником (район Черногостье Витебское направление), вместо того, чтобы закрепить достигнутый успех и развивать его дальше.

Серьезной ошибкой считаю то положение, что почти все марши совершались днем без прикрытия от авиации и артиллерии противника (отсутствие нашей авиации), что приносило громадный ущерб нашим частям».

Оглавление книги


Генерация: 0.231. Запросов К БД/Cache: 3 / 1