ДЕЙСТВИЯ 5-ГО МЕХКОРПУСА

Как уже говорилось выше, совместно с 7-м механизированным корпусом наступать на Лепель должен был 5-й мехкорпус генерала Алексеенко, который вводился в бой буквально «с колес».

Так, 6 июля 1941 года штаб 5-го механизированного корпуса получил боевое распоряжение штаба 20-й армии с задачей «во взаимодействии с 7 мк, имея задачу уничтожить противостоящего противника и к исходу дня овладеть Лепель».

Исходя из этого Алексеенко приказал 17-й танковой дивизии наступать вдоль железной дороги Орша — Лепель и к исходу дня овладеть северной половиной Лепеля. 13-я танковая дивизия должна была атаковать в направлении Башиловка — Лепель и к вечеру занять южную половину города. Отряд 109-й моторизованной дивизии находился «во втором эшелоне корпуса, уступом слева за 13 тд, имея задачу — с выходом 13 и 17 тд в район Лепель занять оборону и прикрыть сосредоточение корпуса с запада». При этом отряд 109-й дивизии разделили на два отряда — первый, под командованием майора Мернова в составе 3-го батальона 16-го танкового полка и 1-го батальона 602-го мотострелкового полка (23 танка) должен был наступать на Лепель, а второй (под руководством командира 602-го полка майора Н. Масонова, 4-й батальон 16-го танкового полка и 3-й батальон 602-го полка, 22 танка) генерал Алексеенко выделил в свой резерв.

Начав выдвижение на исходные рубежи 6 июля, 5-й мехкорпус попал в исключительно неблагоприятные условия — болотистая местность, большое количество ручьев и речек. Кроме того, из-за постоянного проливного дождя грунтовые дороги размокли, что значительно затрудняло движение колесных машин и артиллерии, а также приводило к увеличенному расходу горючего. В результате к 20.00 части корпуса остановились. Алексеенко приказал в течение ночи подвезти горючее и привести в порядок матчасть, чтобы с утра перейти в наступление. Однако сделать это не удалось.

Так, шедшая впереди боевая часть 25 и 26-го танковых полков 13-й танковой дивизии (без тылов) во главе с командиром дивизии полковником Ф. Грачевым (без штаба), из-за недостатка горючего остановилась в районе Пейно, и до вечера 7 июля ждала подхода заправщиков.

Кроме того, артиллерия 13-го гаубичного артполка и большая часть колесных машин 13-го мотополка остановилась у населенного пункта Обольцы — здесь протекала речушка с сильно заболоченными берегами, мост через которую оказался разрушен. И если танки 25 и 26-го полков сумели здесь переправиться, то для колесной технике и тягачей это вылилось в целую проблему.

Не лучше обстояли дела и в соседней 17-й танковой дивизии полковника И. Корчагина, которая в 1.30 6 июля выступила из района Клоповка на шоссе Орша — Витебск. К вечеру того же дня дивизия встала в районе Мошево, Воронино, Смоляны, Рясновский, Немойта, Рясно также из-за отсутствия горючего, которое сумели доставить только вечером 7 июля.

Однако, несмотря на то, что основные силы дивизии остановились, полковник Корчагин в 18.00 6 июля направил два отряда из состава 17-го разведбата для установления связи с действующим севернее 7-м механизированным корпусом. Первый отряд (2 БА-20, 2 БА-10 6 БТ) под командованием лейтенанта Карабана получил от комдива задачу выйти в район Сенно и войти в связь с 18-й танковой дивизией. Достигнув Сенно, разведчики вступили в бой совместно с частями 18-й дивизии, при этом потеряли 2 человек ранеными и 4 сгоревших танка, уничтожили противотанковую пушку несколько солдат и одного офицера. Это один из двух документально установленных случаев, когда во время Лепельского контрудара мехкорпуса пытались установить связь с соседними соединениями. Правда эта попытка результата не дала, 5 и 7-й корпуса фактически действовали сами по себе.

Танки XT-130 и КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, оставленные на дороге в районе Сенно из-за поломок или отсутствия горючего. Июль 1941 года. Впоследствии машины, чтобы не мешали проезду, немцы стащили с дороги (фото предоставил М. Свирин).

Танки XT-130 и КВ-2 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, оставленные на дороге в районе Сенно из-за поломок или отсутствия горючего. Июль 1941 года. Впоследствии машины, чтобы не мешали проезду, немцы стащили с дороги (фото предоставил М. Свирин).

Второй отряд (взвод танков) получив задачу по разведке противника в районе Смоляны, выполнить ее не смог из-за недостатка горючего и «недостаточной инициативы» командира отряда.

С трудом по раскисшим проселочным дорогам двигались вперед и отряды 109-й моторизованной дивизии. Так, к вечеру 6 июля отряд майора Мернова, постоянно вытаскивая застрявшие автомобили тракторами и танками, достиг переправы в Обольцах, где его движение задержалось из-за остановившихся частей 13-й танковой дивизии.

Утром 7 июля начальник штаба 13-й танковой дивизии подполковник М. Хромченко, собрав 10 танков, отставших из-за отсутствия горючего, заправил их из цистерн 17-й дивизии, стоящей в Обольцах, посадил на танки офицеров штаба и двинулся вперед. Практически в это же время к Хромченко прибыл делегат связи от командира дивизии с сообщением:

«Танки сосредоточены в районе М. Лукомоль и стоят без горючего, срочно доставить горючее». Начальник штаба приказал старшему лейтенанту В. Мелких после восстановления моста через ручей собрать все цистерны дивизии, находящиеся на подходе к Обольцам и направить их в танковые полки, после чего переправить мотострелковый, а за ним и артиллерийский полки.

Сам Хромченко возглавил колонну из 10 танков с офицерами штаба и направился по маршруту Малая Белица, Монголия, Осиновка, Ховчи, Толпино, М. Лукмоль. В районе Ховчи от местного населения удалось узнать, что Толпино занято немцами. Свернув в кустарник, подполковник Хромченко, после проведенной разведки приказал атаковать Толпино десятью танками с трех направлений — с севера, востока и юга. Противник — до батальона пехоты, батарея противотанковых орудий и до дивизиона тяжелой артиллерии на западном берегу реки Усвейки был застигнут врасплох. Уничтожив два противотанковых орудия и рассеяв пехоту, все танки без потерь отошли на исходные позиции в район Ховчи, а оттуда выдвинулись на Барсуки. В районе этого населенного пункта танки были обстреляны немецкой артиллерией, в результате чего один танк сгорел, второй был подбит, убито два и ранено три человека, а еще четыре не вернулись с поля боя.

Танк Т-26 (с конической башней и наклонными бортами подбашенной коробки) 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый или оставленный экипажем в районе Сенно. Июль 1941 года (ЯМ).

Танк Т-26 (с конической башней и наклонными бортами подбашенной коробки) 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый или оставленный экипажем в районе Сенно. Июль 1941 года (ЯМ).

Узнав от местных жителей о том, что ближайшие населенные пункты заняты немцами, подполковник Хромченко решил отойти к Обольцам, доложить полученные данные о противнике командиру корпуса и установить нахождение частей дивизии. Однако штаб 5-го мехкорпуса удалось отыскать только к 7.00 8 июля.

В 17-й танковой дивизии для дальнейшего продвижения вперед и выполнения боевой задачи формируется передовой отряд под командованием командира 17-го мотострелкового полка майора Д. Михайловского — 1-й батальон и батарея полковых орудий 17-го мотополка, 2-й батальон 33-го танкового полка, 1-й дивизион 17-го артполка и саперный взвод. Этот отряд получил задачу «к исходу дня захватить Лепель и удержать его до подхода частей дивизии».

Начав движение в 14.30 7 июля, примерно в 18.00 отряд вступил в бой с немецкими подразделениями в районе Теребини, и к утру следующего дня занял этот населенный пункт.

Командир дивизии полковник И. Корчагин решил ввести в бой основные силы 17-го мотострелкового, 33-го танкового и 17-го артиллерийского полков, «окружить и уничтожить обороняющегося противника и в дальнейшем наступать на Лепель». В 9.30 8 июля отряд Михайловского неожиданно атаковал Большие Липовичи, после чего «противник начал бежать, в результате атаки захвачено и уничтожено: орудий разных калибров — 24, танков — 3, тракторов — 4, автомашин — 3, штаб гарнизона».

Однако из-за отсутствия горючего танки 33-го полка перейти к преследованию не смогли. Часть машин, которые в ходе боя углубились в тыл противника, вернулась обратно. Однако заправке танков 33-го полка сильно мешали немецкие самолеты: как отмечалось в документах, «при подвозе горючего и боеприпасов авиация проявляла исключительную активность, в результате чего часть машин сгорела». По немецким данным, в районе Теребини и Толпино советским танкам противостояли части 27-го артполка и 63-го мотополка 17-й танковой дивизии вермахта. Причем в немецких документах говорилось о том, что бои носили очень ожесточенных характер, часть орудий вместе с расчетами была уничтожена, а подразделения 63-го мотополка вынуждены отступить.

Уничтоженный экранированный танк Т-26 (с конической башней и наклонными бортами подбашенной коробки). Экранировка такого типа производилась во время советско-финляндской войны, несколько экранированных Т-26 имелись в составе 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса во время боев под Сенно.

Уничтоженный экранированный танк Т-26 (с конической башней и наклонными бортами подбашенной коробки). Экранировка такого типа производилась во время советско-финляндской войны, несколько экранированных Т-26 имелись в составе 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса во время боев под Сенно.

Здесь следует сказать, что задержка начала наступления 5-го мехкорпуса из-за отсутствия горючего обошлась соединениям генерала Алексеенко довольно дорого. Дело в том, что 6 июля 1941 года части 17-й танковой дивизии вермахта своими основными силами наступали вдоль шоссе от Череи на Сенно, где вела бой 18-я дивизия 7-го мехкорпуса Красной Армии. Однако советское командование об этом не знало. Именно на соединения 17-й танковой дивизии вермахта наткнулись части 17-й танковой дивизии Красной Армии 7 и 8 июля 1941 года.

34-й танковый полк 17-й дивизии, действовавший на самом правом фланге 5-го мехкорпуса, с 4.30 до 14.00 8 июля вел бой с группой противника, насчитывающей по оценкам нашей разведки, до 50 бронеединиц, две батареи 20-мм зенитных орудий, до дивизиона 105-мм орудий и роту мотоциклистов. Немцы занимали оборону в районе Латыгаль — Федеративный.

В авангарде полка действовал передовой отряд подполковника Кузнецова (2-й батальон, 10 танков 1-го батальона и 2 Т-34), за ним двигались основные силы. В результате атаки в 5.00 8 июля, в которой участвовало 2 КВ, 3 Т-34 и 15 БТ-7, 34-й полк успеха не добился и отошел, потеряв 4 танка. К этому же времени подтянулось 11 Т-26, которые отстали во время марша.

Через час БТ головного отряда и 1-го батальона заняли оборону у рощи в районе Дубня. Заметив это, в 14.00 немцы открыли по ним сильный артиллерийский огонь и начали бомбить с самолетов, выведя из строя часть машин. Танки 34-го полка пытались атаковать позиции немецкой артиллерии но, потеряв 14 машин, отошли. По советским данным в результате этого боя было уничтожено 10 орудий, 7 пулеметов и 8 танков противника.

Однако примерно в 18.00 последовала немецкая контратака, в которой участвовали подразделения 39-го танкового полка, 27-го саперного и 27-го разведывательного батальона 17-й танковой дивизии вермахта.

Танк КВ-1 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии, застрявший и оставленный экипажем. Июль 1941 года. Судя по актам на списание, это машина с заводским номером М-4658 была оставлена между деревней Щелки и Витебском (РГАКФД).

Танк КВ-1 из состава 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии, застрявший и оставленный экипажем. Июль 1941 года. Судя по актам на списание, это машина с заводским номером М-4658 была оставлена между деревней Щелки и Витебском (РГАКФД).

По оценкам штаба 5-го мехкорпуса «около 100 средних и легких танков противника прорвали противотанковую оборону 34-го танкового полка на фронте Дубняки, Станюжи и противотанковую оборону, организованную на северной опушке леса северо-западнее и северо-восточнее Бурбин, и прорвались в направлении КП корпуса и далее нанесли удар по тылу главной группировки… частей 17 тд. В результате такого удара боевые порядки частей были нарушены и части откатились в разных направлениях: 33-й танковый полк — в лес восточнее Трудовик, 34-й танковый полк, после ряда контратак, понеся большие потери — в лес западнее Буй, одновременно не давая противнику распространяться на восток».

В отчете о боевых действиях 17-й танковой дивизии сказано, что «КП штадива и 1, 2/33 полка контратаковал противник с тыла силой до 60 танков и 600 мотоциклистов, с этого момента дивизия была окружена».

Кроме того, примерно с 13.00 и до 21.00 немецкая авиация непрерывно бомбила боевые порядки дивизии, в результате чего мотострелковый полк оказался отрезанным от остальных частей. Попытка танков 33-го полка прорваться к мотострелкам не удалась из-за «преследования буквально каждой машины» самолетами противника. В результате к 21.30 полк отошел в район Потово, где занял круговую оборону.

Тот же КВ-1, что и на предыдущем фото. На кормовом листе башни, справа от пулеметной установки, просматривается белый ромб с цифрой 4 внутри — эмблема 27-го танкового полка 18-й танковой дивизии (АСКМ).

Тот же КВ-1, что и на предыдущем фото. На кормовом листе башни, справа от пулеметной установки, просматривается белый ромб с цифрой 4 внутри — эмблема 27-го танкового полка 18-й танковой дивизии (АСКМ).

Кстати, во время боя 8 июля активно действовал 17-й разведбат дивизии, из состава которого было выделено три группы с задачей «наблюдения за боем своих частей и действиями противника». Первая группа (3 БТ-7 и БА-10, возглавлял ее командир батальона капитан М. Соловьев) действовала на стыке 33-го танкового и 17-го мотострелкового полков. В силу сложившийся тяжелой обстановки отряд вступил в бой, уничтожив 2 танка, 8 мотоциклов и орудие противника. Вторая группа — средний броневик под командованием сержанта Пустобаева действовала с 17-м артполком, прикрывая его командный пункт, уничтожив несколько человек пехоты и танк противника. Третья — две средних бронемашины, командир политрук Котянкин — оперировала на флангах отряда подполковника Михайловского. Всего за 8 июля 17-й разведывательный батальон потерял 4 танка БТ и 6 бронемашин.

Наступавшая левее 17-й 13-я танковая дивизия 5-го мехкорпуса действовала не намного успешнее. Получив от начальника штаба подполковника Хромченко сведения о наличии противника в Толпино, командир дивизии полковник Грачев отдал приказ атаковать. Командиры полков получили боевые задачи около 8.30 7 июля, но сразу приступить к их выполнению не смогли. 26-й танковый полк занял исходное положение для атаки к 11.00, 25-й полк стоял без горючего и в исходное положение вышла только разведка, 13-й мотострелковый полк развернулся к 11.30, а 13-й артполк, 13-й зенитный дивизион и батальон тяжелых танков КВ находились на подходе. Начальник штаба 5-го мехкорпуса генерал-майор Журавлев приказал: не ожидая «26 тп и 13 ап вступить немедленно в бой наличными силами».

Таким образом, предполагалось атаковать потревоженные накануне немецкие части без тщательной разведки, без артподготовки, без вхождения пехоты в соприкосновение с противником, без взаимодействия с 25-м танковым полком. В результате, 13-я танковая дивизия вступала в бой не полным составом и по частям, с нарушенным управлением и без налаженного взаимодействия между частями.

Атака началась в 12.00 без поддержки артиллерии — первый дивизион 13-го артполка занял позиции и открыл огонь только в 14.00, а второй к 17.00 и в бою участия не принимал.

Тот же КВ-1, что и на предыдущих фото. Машина застряла на месте строящегося моста. Позже немцы построили над танком деревянный мост (АСКМ).

Тот же КВ-1, что и на предыдущих фото. Машина застряла на месте строящегося моста. Позже немцы построили над танком деревянный мост (АСКМ).

К 15.00 части 13-й танковой дивизии с рубежа Осиновка, Лозы вышла: 25-й танковый полк — устье Хавчи, 26-й танковый полк — Барсуки, 13-й мотострелковый полк, действующий без артиллерии и танков — Будилино, Батовка. С 16.00 до 20.00 части дивизии провели пять безуспешных танковых атак на немецкие позиции, которые привели к большим потерям матчасти из-за сильного артогня противника. Кроме того, с 15.00 до 20.00 немецкая авиация непрерывно бомбила боевые порядки дивизии.

После 20.00 немцы начали отход на юго-запад, на Черею и в северном направлении, и командир дивизии полковник Ф. Грачев планировал атаковать их своим резервом — батальоном тяжелых танков, так как к этому времени оставшиеся в строю боевые машины требовали пополнения боеприпасами и приведения себя в порядок. Однако организованной атаки не вышло — тридцатьчетверки и КВ прибыли только к 22.00. Поэтому Грачев принял решение поочередно отвести танки в тыл для заправки и осмотра, прикрывшись с фронта мотострелковым полком.

К исходу 8 июля 1941 года части 13-й танковой дивизии отошли и приступили к заправке машин и пополнении боеприпасами. В течение дня дивизия понесла следующие потери: 25-й танковый полк — 27 машин, 26-й полк — 47 машин и батальон КВ и Т-34-6 машин. По донесению командира дивизии в результате боя «было уничтожено до 2-х батарей ПТО и до батальона мотопехоты, до 150 автомашин противника, 2 танка. Оставив убитыми на поле боя до 150 человек противник отступил на Черея».

Танк КВ-2, перевернувшийся в Витебске. Машина № 4697 входила в состав 28-го танкового полка 14-й дивизии, 7 июля была отправлена на СПАМ. 10 июля, во время боя за Витебск, перевернулась на подъеме у моста через Западную Двину (АСКМ).

Танк КВ-2, перевернувшийся в Витебске. Машина № 4697 входила в состав 28-го танкового полка 14-й дивизии, 7 июля была отправлена на СПАМ. 10 июля, во время боя за Витебск, перевернулась на подъеме у моста через Западную Двину (АСКМ).

Тем не менее, атаки частей 5-го мехкорпуса оказались весьма ощутимыми для частей 47-го моторизованного корпуса немцев, отмечавших следующее:

«С утра 8 июля вражеские атаки продолжились с прежней силой, в первую очередь из района Смоляны на линию Сенно — Черея…

Своего апогея атаки достигают ближе к середине дня, противнику удается прорвать оборону 17-й танковой дивизии между Сенно и Липовичи — Толпино, и отрезать тыловые части в районе Череи от основной массы дивизии. Благодаря отличной работе люфтваффе удается в середине дня облегчить положение находящейся под сильным давлением дивизии…

К позднему вечеру все вражеские атаки отражены. Наземными частями и люфтваффе уничтожены более 200 танков, в том числе более 100 танков — 17-й танковой дивизией».

Кстати, и немецкие, и советские документы сходятся в одном — эффективной работе самолетов 8-го авиакорпуса люфтваффе. Поэтому не исключено, что большие потери, в том числе и в танках, 5-й мехкорпус понес от действия авиации — осколки бомб легко могли пробить броню Т-26 и БТ.

Не будет преувеличением сказать, что наступление механизированного корпуса генерала Алексеенко фактически закончилось вечером 8 июля — понесшим большие потери в людях и технике частям требовалась передышка. Например, в 2.00 9 июля 13-я танковая получила задачу — готовиться к наступлению с целью «ликвидации противника на рубеже Чаровка, Бочарово», а также попытаться установить связь с 17-м мотострелковым полком, наступавшей правее 17-й танковой дивизии. Одновременно приказывалось эвакуировать с поля боя всю «подбитую и испорченную матчасть». Но в течение 9 июля части дивизии боевых действий не вели — приводили себя в порядок и осуществляли разведку в направлении Толпино. Днем в течение пяти часов немецкая авиация бомбила боевые порядки дивизии, но больших потерь не было — несколько человек убитых и раненых.

17-я танковая дивизия 9 июля пыталась установить связь с окруженным 17-м мотострелковым полком, но безуспешно. А полк тем временем пытался прорваться сам и днем при поддержке имевшихся 6 БТ-7, и дивизиона 17-го артполка (он попал в окружение вместе с мотопехотой) атаковал немецкие позиции у Толпино. По докладу штаба 17-го мотополка в ходе боя было уничтожено до 50 немецких автомашин и потеряно 5 БТ.

34-й танковый полк этой же дивизии 9 июля приводил себя в порядок — к этому моменту его потери составили 20 человек убитыми, 19 ранеными и 42 пропавшими без вести, а также 84 танка, штабной автобус и радиостанция 5-АК. За это же время по донесению штаба полка было уничтожено 9 немецких танков, 3 бронемашины, 16 противотанковых орудий и 5 пулеметов.

33-й танковый полк, как и 17-й мотострелковый отрезанный от основных частей дивизии, 9 июля собирал и ремонтировал свои танки и готовился к прорыву для соединения с основными силами 17-й танковой.

Тот же КВ-2, что и на предыдущем снимке. Согласно акта на списание, при оставлении Витебска Красной Армией машина была подорвана (АСКМ).

Тот же КВ-2, что и на предыдущем снимке. Согласно акта на списание, при оставлении Витебска Красной Армией машина была подорвана (АСКМ).

А как же действовали части 109-й моторизованной дивизии 5-го мехкорпуса? Напомним, что ее разделили на два отряда — майора Мернова и майора Масонова, причем последний был выделен в резерв командира корпуса.

7 июля в 18.35 майор Мернов получил приказ от штаба 5-го мехкорпуса — направить специальную группу (танковый, пулеметный и стрелковый взвода) в Толочин. Группе поручалось провести разведку состояния тылов корпуса на левом фланге и установить связь с 1-й моторизованной дивизией, действовавшей вдоль автострады Москва — Минск. Группа, которой командовал лейтенант Кравченко, выступила в 21.00, но в районе Романова была неожиданно атакована немецкими танками. В ходе боя одна бетешка сгорела вместе с экипажем, еще две было подбито. Ответным огнем наши танкисты подбили три немецких боевых машины. Это вторая попытка в ходе боевых действий мех-корпусов 20-й армии на Лепельском направлении установить связь с соседними соединениями. Однако, как видно и эта попытка оказалась неудачной.

8 июля отряд Мернова продолжал движение на Лепель, но его действия задерживались завалами на дорогах, которые сделало местное население по распоряжению инженерных частей Красной Армии еще в конце июня 1941 года. К 18.00 отряд занял позиции в районе Бобовки для атаки на Черею, но вскоре подвергся сильной бомбардировке немецкими самолетами и в бой не вступил. А утром следующего дня из-за отхода 13-й танковой дивизии пришлось отступить и отряду, занявшему позиции у Радомли.

В 0.30 10 июля 1941 года штаб корпуса получил боевой приказ № 18 штаба 20-й армии, в котором корпусу ставилась задача «разбить противостоящие части противника во взаимодействии с 7 мк к исходу дня овладеть Бешенковичи». В штабе 20-й армии видимо плохо представляли себе обстановку — сильно потрепанные и понесшие большие потери дивизии 5-го мехкорпуса едва ли были готовы к переходу в наступление, да к тому же на расстояние более 40 километров. Кроме того, утром 9 июля к Сенно подошли передовые части 12-й танковой дивизии 3-й танковой группы, в результате чего при любом раскладе намеченное наступление 5-го мехкорпуса на Бешенковичи было обречено на неудачу.

Немецкий танк Pz.II из состава 17-й танковой дивизии вермахта, уничтоженный во время боев за Сенно. Июль 1941 года (фото предоставил Ю. Пашолок).

Немецкий танк Pz.II из состава 17-й танковой дивизии вермахта, уничтоженный во время боев за Сенно. Июль 1941 года (фото предоставил Ю. Пашолок).

Однако к утру 10 июля ситуация для 5-го мехкорпуса значительно осложнилась. Так, разведкой было установлено, что «противник перешел к активным действиям с направления Сенно и ведет разведку сосредоточения корпуса с севера и с востока, направляясь в район Обольцы по дорогам, ведущим от Сенно на Обольцы и Сенно — ст. Бурбин…

С утра Обольцы были заняты противником».

Указанные в донесении немецкие части — это 17-я танковая дивизия вермахта, которая выполняя ранее поставленную боевую задачу двигалась от Сенно на Оршу. В результате такого глубокого охвата с тыла над 5-м мехкорпусом нависла реальная угроза окружения.

Связавшись со штабом 20-й армии и доложив об обстановке, генерал Алексеенко получил приказ штарма № 20 — в ночь с 10 на 11 июля вывести корпус в район его сосредоточения перед началом контрудара.

Выдвижение планировалось двумя колоннами — в правой 13-я танковая дивизия, управление и корпусные части, в левой — остатки 17-й танковой дивизии (без 17-го мотострелкового полка), в арьергарде должен был двигаться отряд майора Мернова из 109-й мотодивизии. К этому времени в его составе числились 682 человека, 21 танк и 89 автомашин. Из этого количества 5 БТ передали 17-й танковой дивизии для усиления ее авангарда.

Боевой порядок правой колонны был следующим: в авангарде (командир майор Царицын) — 1-й батальон 25-го танкового полка, мотострелковый батальон, два пулеметных взвода 13-го мотострелкового полка и один дивизион 13-го артполка, перед авангардом двигалась разведка (шесть танков и два броневика 13-го разведбата). Затем двигались главные силы — батальон тяжелых танков, стрелковая и пулеметная роты 13-го мотополка, управление дивизии, дивизион 13-го артполка, 26-й танковый полк со своими тылами, зенитный дивизион и остальные тылы дивизии. Замыкал колонну мотострелковый батальон, пулеметная рота и 25-й танковый полк.

В 20.00 вперед двинулась разведка, в 21.00 авангард, а еще а через час и главные силы. Несмотря на артиллерийский и минометный огонь противника, благодаря темноте, авангард дивизии к полуночи вышел из окружения и продолжал движение по намеченному маршруту. Главные силы частично также сумели пройти без потерь, но затем немцы открыли артиллерийско-пулеметный огонь по тылам дивизии и прикрывавшим их машинам 25-го танкового полка из района деревни Замошье.

Могилы экипажа немецкого танка Pz.II 17-й танковой дивизии, изображенного на предыдущем фото. На крестах читается дата гибели экипажа — 6 июля 1941 года (фото предоставил Ю. Пашолок).

Могилы экипажа немецкого танка Pz.II 17-й танковой дивизии, изображенного на предыдущем фото. На крестах читается дата гибели экипажа — 6 июля 1941 года (фото предоставил Ю. Пашолок).

Чтобы выйти из-под обстрела командир 25-го полка полковник Муравьев решил атаковать противника 16 имевшимися у него танками. Взять Замошье не удалось, а полковник Муравьев погиб (сгорел в танке). Отрезанные немцами части 25-го танкового полка прорваться не сумели и вышли к своим вечером следующего дня. Однако во время этого боя заместитель командира 25-го танкового полка майор Сасунович, организовав тщательную разведку, сумел вывести из окружения тыловые части. Совершив марш, к исходу 11 июля 1941 года части 13-й танковой дивизии сосредоточились в районе совхоза Высокое.

Движение левой колонны (17-я танковая дивизия) прошло более успешно, но также не обошлось без потерь. Так, командиру 17-го разведбата капитану Соловьеву с тремя БТ-7 поручили вести разведку по маршруту движения штаба дивизии. При выполнении этой задачи машины Соловьева столкнулись с немецкой колонной, в составе которой были автомобили и танки. Разведчики сразу же атаковали противника, «и на большой скорости расстреливали на близкой дистанции идущие машины противника». У немцев поднялась паника, часть автомобилей повернула обратно и стала спешно отходить. Преследуя их «капитан Соловьев ушел в тыл противника и не вернулся». Тем не менее, к утру 11 июля 17-я танковая дивизия вышла из окружения.

Уничтоженный внутренним взрывом танк КВ-2 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии. Машина была потеряна 6 июля 1941 года в бою у Черногостицы, недалеко от шоссе Лепель — Витебск (видно на заднем плане). Возможно, именно в этом танке погиб командир 1-го батальона Герой Советского Союза Г. Ф. Хараборкин (АСКМ).

Уничтоженный внутренним взрывом танк КВ-2 27-го танкового полка 14-й танковой дивизии. Машина была потеряна 6 июля 1941 года в бою у Черногостицы, недалеко от шоссе Лепель — Витебск (видно на заднем плане). Возможно, именно в этом танке погиб командир 1-го батальона Герой Советского Союза Г. Ф. Хараборкин (АСКМ).

Что касается отряда майора Мернова из 109-й мотодивизии, который двигался в арьергарде корпуса, то с ним вышла небольшая заминка. Он должен был начать движение в 22.00 10 июля, но из-за того, что находившаяся впереди 13-я дивизия не освободила дорогу, задержался на три часа. Тем не менее, организовав разведку и боевое охранение, отряд Мернова к 16.00 12 июля без потерь вышел из окружения и сосредоточился в районе Орехи — Осинстрой. Таким образом, к вечеру 12 июля основные силы 5-го механизированного корпуса вышли из окружения и перешли к обороне.

Что касается отрезанного 8 июля от основных сил 17-го мотострелкового полка, то деблокировать его так и не удалось. 9 июля немецкая пехота при поддержке танков и артиллерии атаковала позиции полка, но при поддержке батареи 17-го гаубичного артполка мотострелки отбили атаку, доложив по итогам боя о том, что «уничтожено до 40 автомашин, до 200 человек убито, в числе убитых много офицеров».

Примерно с 13.00 10 июля немцы открыли сильный артогонь по позициям полка, одновременно охватывая стрелковые батальоны справа и слева. Израсходовав к этому времени почти все боеприпасы, 17-й мотострелковый полк стал отходить на север. В течение последующих десяти дней мотострелки выходили из окружения и к утру 21 июля прорвались к своим, и соединились с основными силами 5-го мехкорпуса.

Танк КВ-2 из состава 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, застрявший и оставленный на окраине Витебского аэродрома (сейчас это место уже в черте города). Июль 1941 года. Видны многочисленные следы снарядных попаданий в машину. Судя по актам на списание, это машина № Б-4712. В боях на Черногостице танк не участвовал, так как с 28 июня по 10 июля ремонтировался. 10 июля участвовал в боях за Витебск, израсходовав 2 боекомплекта и подбив 8 немецких танков. При выходе из атаки застрял и был оставлен экипажем (ЯМ).

Танк КВ-2 из состава 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, застрявший и оставленный на окраине Витебского аэродрома (сейчас это место уже в черте города). Июль 1941 года. Видны многочисленные следы снарядных попаданий в машину. Судя по актам на списание, это машина № Б-4712. В боях на Черногостице танк не участвовал, так как с 28 июня по 10 июля ремонтировался. 10 июля участвовал в боях за Витебск, израсходовав 2 боекомплекта и подбив 8 немецких танков. При выходе из атаки застрял и был оставлен экипажем (ЯМ).

Всего в ходе боев и последующего выхода из окружения 17-й мотострелковый полк потерял 69 человек убитыми и 100 ранеными, 4 76-мм орудия, 16 82-мм и 27 50-мм минометов, 26 станковых и 102 ручных пулемета, 326 автомашин, 8 броневиков, 1 радиостанцию 5-АК. При этом в отчете о боевых действиях отмечалось, что «много оружия и материальной части закопано и замаскировано за отсутствием ГСМ и боеприпасов».

Подводя итог наступательным действиям 5-го мехкорпуса, можно сказать, что эффективность его действий была ниже, чем у соседнего 7-го. И это не удивительно — трудно рассчитывать на серьезный успех, когда дивизии корпуса вводятся в бой «с колес», не в полном составе, без положенных тылов, практически без разведки и без горючего. Кроме того, в ходе наступления взаимодействия практически не было не только между дивизиями, но часто и между полками в самих дивизиях. В результате части одной 17-й танковой дивизии вермахта смогли, хотя и с трудом и с большими потерями выдержать удар соединений 5-го мехкорпуса. Этому во многом способствовало и то, что дивизии корпуса вводились в бой в разное время и немцы смогли их бить по частям.

В ходе боевых действий выявились существенные недостатки в работе штабов корпуса, дивизий и полков. Так, части недостаточно вели разведку, не изучали местность с точки зрения проходимости и маневра танков, плохо было организовано наблюдение за полем боя штабами полков и батальонов. Из-за этого значительная часть боевой мат-части застряла в трясинах и болотах и впоследствии была расстреляна немецкой артиллерией. Плохо была организована работа по эвакуации подбитых и застрявших танков.

По данным штаба 5-го мехкорпуса за 8-12 июля соединения и части понесли следующие потери: корпусные части — 80 человек (40 убито, 24 ранено, 16 пропало без вести), 11 бронемашин, 26 автомобилей; 13-я танковая — 330 человек (40 убито, 50 ранено, 240 пропало без вести), 82 танка, 3 трактора, бронеавтомобиль, 11 транспортных машин; 17-я танковая — 153 человека (48 убито, 64 ранено, 41 пропал без вести), 244 танка, 8 тракторов, 206 транспортных машин; 109-я мотодивизия — 78 человек (10 убито, 8 ранено, 60 пропало без вести), 40 танков и автомобиль. Таким образом, общие потери составляли 646 человек и 366 танков. Правда, в журнале боевых действий 5-го мехкорпуса было сказано, что эти потери без учета мотострелкового полка, артиллерийского дивизиона и танкового батальона 17-й танковой дивизии, которые к моменту составления документа находились в окружении в районе Цотово и сведений о них штаб корпус не имел.

Танк Т-26 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый или оставленный экипажем в районе Сенно. На борту видно тактическое обозначение 12-й танковой дивизии вермахта (АСКМ).

Танк Т-26 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый или оставленный экипажем в районе Сенно. На борту видно тактическое обозначение 12-й танковой дивизии вермахта (АСКМ).

О причинах потерь в танках командир корпуса генерал-майор Алексеенко докладывал в штаб 20-й армии следующее:

«…Потери распределяются:

От авиации противника за время боя 8-11.7.41 г. около 50 %, от ПТО и танков противника — 30 %, выбыло из строя и засело в болотах на поле боя — 20 % при условии невозможности эвакуации засевших машин благодаря обстрелу противника».

Любопытно, что указанные в донесении большие потери в танках от действий авиации 8-го авиакорпуса немцев в целом согласуются с приведенными выше немецкими данными — напомним, что в журнале боевых действий 47-го моторизованного корпуса говорилось о том, что самолетами люфтваффе уничтожено около 100 советских танков. А указанные в донесении Алексеенко 30 % потерь от авиации составят чуть больше 100 машин.

Подводя итоги боев, начальник штаба 5-го мехкорпуса генерал-майор Е. Журавлев 12 июля писал следующее:

«Вывод.

1. Корпус свою задачу полностью не выполнил.

2. Дивизии имеют матчасть, из которой восстанавливается 12.7.41 года около 100 танков.

3. Артполки дивизий — один дивизион 17 дивизии в районе Цотово, второй дивизион и 13 ап находятся на подходе из окружения в район сосредоточения.

4. Личный состав имеется в достаточном количестве, обеспечивающий боеспособность частей…

Недочеты.

Не достаточно решительная и правдивая разведка. Данные о противнике зачастую разведорганы увеличивали. Боевая разведка велась очень плохо или совсем не велась. В результате этого при атаке противника 8.7.41 большая часть танков 34 тп застряли в болоте перед обороной противника и погибли от артогня противника.

Связь по радио работала с перебоями. Большое применение делегатов связи.

Совершенно отсутствовала поддержка авиации.

Не достаточно четко отработаны вопросы взаимодействия артиллерии с танками и пехотой».

Впоследствии части 5-го мехкорпуса вели боевые действия в составе 20-й армии на Смоленском направлении и под Смоленском, к 9 августа 1941 года выведены в резерв Западного фронта и расформированы.

Еще один танк Т-26 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый в районе Сенно. На предыдущем фото эта машина видна на заднем плане справа. Скорее всего, сначала танки стояли на дороге, но затем были стащены немцами на обочину (АСКМ).

Еще один танк Т-26 из состава 18-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса, подбитый в районе Сенно. На предыдущем фото эта машина видна на заднем плане справа. Скорее всего, сначала танки стояли на дороге, но затем были стащены немцами на обочину (АСКМ).

Схема боевых действий 5-го механизированного корпуса в районе Сенно в июле 1941 года (из «Сборника боевых документов Великой Отечественной войны» № 33).

Схема боевых действий 5-го механизированного корпуса в районе Сенно в июле 1941 года (из «Сборника боевых документов Великой Отечественной войны» № 33).

Похожие книги из библиотеки

Танк № 1 «Рено ФТ-17». Первый, легендарный

Этот легендарный танк совершил настоящую революцию в военном деле, став «законодателем мод» и образцом для подражания, определив классическую танковую компоновку с вращающейся башней. Именно с этой машины был скопирован первенец советского танкостроения «Борец за свободу товарищ Ленин». За четверть века боевой службы «Рено ФТ-17» участвовал во множестве войн и вооруженных конфликтов — от Первой до Второй Мировой, от Франции до Африки и Индокитая, от России до Южной Америки, — а в последний раз пошел в бой в августе 1945 года против японцев у крепости Ханой. И если оценивать бронетехнику XX века по вкладу в развитие танкостроения, то не знаменитые «тридцатьчетверки», «тигры», «абрамсы» и «меркавы», а именно «Renault FT-17» следует признать ТАНКОМ № 1.

Новая книга ведущего специалиста по историка бронетехники — лучшее отечественное исследование создания, службы и боевого применения легендарного танка.

Тяжёлый танк «Пантера». Первая полная энциклопедия

Один из самых знаменитых танков Второй Мировой, сравнимый лишь с легендарными Т-34 и «Тигром», Pz.V Panther проектировался не просто как «тевтонский ответ» нашей «тридцатьчетвёрке», а как Wunderwaffe, способное переломить ход войны. Однако чуда опять не получилось. Несмотря на мощную лобовую броню, рациональные углы наклона бронелистов (низкий поклон Т-34!) и великолепную пушку, способную поражать любые танки противника на дистанции до полутора километров, первый опыт боевого применения «Пантер» вышел комом — на Курской дуге они понесли тяжелейшие потери, оказавшись уязвимы в боковой проекции не только для 76-мм противотанковых орудий, но даже для «сорокопяток». Ситуация лишь ухудшилась в 1944 году, когда на вооружение Красной Армии начали поступать новые Т-34-85 и ещё более мощные системы ПТО, а качество германской брони резко упало из-за дефицита легирующих присадок. Если же принять в расчёт исключительную техническую сложность и дороговизну «Пантеры», все её достоинства кажутся и вовсе сомнительными. Тем не менее многие западные историки продолжают величать Pz.V «лучшим танком Второй Мировой». На чём основан этот миф? Почему, в отличие от Союзников, считавших «Пантеру» страшным противником, наши танкисты её не то чтобы вовсе не заметили, но ставили куда ниже грозного «Тигра»? Была она «чудо-оружием» — или неудачной, несбалансированной и просто лишней машиной, подорвавшей боевую мощь Панцерваффе? В уникальной энциклопедии ведущего историка бронетехники, иллюстрированной сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий, вы найдёте ответы на все эти вопросы.

Броня русской армии. Бронеавтомобили и бронепоезда в Первой мировой войне

Символом отечественной военной мощи в XX веке принято считать танковые войска. Но так было не всегда. В годы Первой мировой войны, еще до массового появления на фронтах танков, Россия уже состоялась как великая «броневая держава».

Неудачи русской армии принято списывать на «техническую отсталость» и «косность чиновников», однако что касается бронетехники — в этой области мы всегда были на лидирующих позициях.

Во время Великой войны русские бронеавтомобили не уступали по качеству лучшим английским образцам, а бронепоезда вообще не имели себе равных. Технические решения, применявшиеся при их изготовлении, надолго обогнали свое время.

Бронечасти русской армии комплектовались самыми грамотными солдатами. Многие из них были добровольцами. Именно поэтому команды бронепоездов и бронеавтомобилей практически не поддавались разложению и революционной агитации и до самого конца войны оставались наиболее боеспособными подразделениями русской армии.

Новая книга ведущего специалиста по истории бронетехники Максима Коломийца посвящена истории, вооружению, организации и боевому применению отечественных бронечастей в годы Первой мировой войны.

Бронеавтомобиль «Остин». Предтеча бронетанковых войск России

История бронетанковых войск нашей страны начиналась не с танков — у ее истоков стояли бронированные автомобили. Они появились в составе русской армии в годы Первой мировой войны — уже в октябре 1914 года на фронт убыла первая в мире броневая часть.

Для обеспечения армии этим новым видом боевой техники русское военное ведомство приступило как к изготовлению бронемашин на отечественных предприятиях, так и к их закупке за рубежом. Наиболее удачными для русского фронта оказались бронированные автомобили английской фирмы «Остин» — в 1914–1917 годах в Россию поставили 168 машин такого типа, и еще 50 было забронировано на Путиловском заводе в Петрограде в 1919–1920 годах.

«Остины» стали основным и наиболее массовым типом бронеавтомобиля в России не только в годы Первой мировой, но и в ходе Гражданской войны, причем использовались они всеми воюющими сторонами, а трофейные машины впоследствии служили в армиях Польши, Германии, Румынии, Эстонии, Латвии и Австрии. В Красной армии «остины» использовались до 1931 года. Эти машины воевали в Европе в составе британского королевского танкового корпуса, а также использовались английскими частями в Месопотамии и Индии.

Данная книга представляет собой полную историю производства, службы и боевого применения бронированных автомобилей этого типа. В ней также рассказывается о судьбе «ленинского» броневика — единственного сохранившегося до наших дней образца бронеавтомобиля «Остин».

В оформлении переплета использована иллюстрация художника В. Петелина.