Глав: 5 | Статей: 22
Оглавление
НОВАЯ КНИГА ведущего историка бронетехники, подводящая итог многолетней работы по изучению танков III Рейха и боевого применения Панцерваффе. Уникальная энциклопедия, не имеющая равных в отечественной литературе и опровергающая многие ложные представления и расхожие мифы. Например, до сих пор приходится слышать, что одной из главных причин поражения гитлеровской Германии стало недостаточное количество бронетехники. Действительно, немецкая промышленность произвела в десять раз меньше танков, чем СССР с Союзниками, однако, в отличие от Красной армии, Вермахт всегда воевал «по-суворовски» — не числом, а умением: непревзойденное качество немецких «панцеров», высочайший уровень подготовки танковых экипажей, великолепная организация взаимодействия родов войск позволяли обходиться гораздо меньшим количеством танков и наносить противнику колоссальные потери — не только на Восточном, но и на Западном фронте. Союзникам приходилось разменивать пять своих танков на один немецкий.

Дав полный обзор и подробный анализ как достоинств, так и недостатков всех типов «панцеров» — от легких Pz.I, Pz.II, Pz.35(t), Pz.38(t) и средних Pz.III Pz.IV до тяжелых Pz.V Panther, Pz.VI Tiger, Pz.VIB («Королевский Тигр») и сверхтяжелого Maus, — это исследование раскрывает секрет побед Панцерваффе, которые по праву считались лучшими танковыми войсками Второй Мировой и уступили первенство советским танкистам лишь в самом конце войны. Подарочное издание богато иллюстрировано эксклюзивными чертежами и фотографиями.
Михаил Барятинскийi

Боевое применение

Боевое применение

«Пантерами» предполагалось заменить в боевых частях танки Pz.III и Pz.IV, однако темп серийного производства не соответствовал потребностям войск. В конце концов Генеральный инспектор танковых войск Вермахта генерал-полковник Г. Гудериан после консультаций с министром вооружения А. Шпеером постановил, что перевооружению новыми танками подлежит только один батальон в танковом полку.

В состав батальона входили четыре роты по 17 танков в каждой. При штабе состояло еще восемь танков, саперный взвод и взвод ПВО, вооруженный самоходными орудиями Mobelwagen или Wirbelwind. Имелась в батальоне и техническая рота, укомплектованная эвакуационными тягачами и различными автомашинами. На практике же организация частей никогда не соответствовала штату. В частях Панцерваффе насчитывалось в среднем 51–54 танка «Пантера», а в войсках СС 61–64.



Погрузка «пантер» на железнодорожные платформы для отправки к месту формирования 51-го и 52-го танковых батальонов. Германия, весна 1943 года.

Первыми воинскими частями, которые укомплектовали «пантерами», стали 51-й и 52-й танковые батальоны, сформированные зимой 1943 года на базе 2-го батальона 33-го танкового полка 9-й танковой дивизии и 1-го батальона 15-го танкового полка 11-й танковой дивизии соответственно. Обе эти дивизии имели большой боевой опыт и хорошо подготовленные кадры, однако в состав экипажей «пантер» вошло много молодых солдат и офицеров, не имевших опыта боев на Восточном фронте. Для обучения экипажей использовались танки Pz.IV, и лишь в мае батальоны получили по 96 «пантер». Их формирование закончилось к 15 июня 1943 года, когда их свели в 39-й танковый полк (Panther-Regiment 39). Боевым крещением полка стало участие в операции «Цитадель» — большом летнем наступлении немцев в районе Орловско-Курского выступа, больше известного отечественному читателю как Курская дуга. Однако за неполный месяц, остававшийся до начала наступления, немцы успели обеспечить подготовку экипажей «пантер» только на взводном уровне. Отработка взаимодействия подразделений на уровне рот и батальонов вообще не проводилась, да и боевые стрельбы были редким явлением. В результате этого в первых же боях возникали ошибки в боевом построении «пантер», проблемы с передачей приказов из-за плохо организованной связи. Кроме того, ситуацию усугубляли механические поломки и пожары двигателей, что было довольно частым явлением. Например, 3 июля во время марша от железнодорожной станции к линии фронта из-за пожара двигателей полностью сгорели два танка.



«Пантера» Ausf.D из состава 2-й роты 51-го танкового батальона перед выдвижением на боевые позиции. Июль 1943 года.

Накануне операции «Цитадель» немецким командованием была сформирована 10-я танковая бригада, в состав которой вошли танковый полк моторизованной дивизии «Великая Германия» (Panzer- Grenadier-Division «Grossdeutschland») и 39-й танковый полк. Командиром бригады назначили полковника Деккера. Но командир танкового полка дивизии «Великая Германия» полковник Фон Штрахвиц остался недоволен таким решением, что впоследствии отрицательно сказалось на ходе боевых действий.

Рано утром 5 июля 1943 года немецкие войска перешли в наступление. В 8.15 пошла в атаку и 10-я танковая бригада. В первом эшелоне двигался полк дивизии «Великая Германия», за которым следовали «пантеры» 39-го танкового полка. Всего в бою участвовало 268 танков (четыре Pz.II, 12 Pz.III, 51 Pz.IV, три «тигра», 12 огнеметных танков и 184 «пантеры»). Цель атаки — село Черкасское в полосе обороны советской 6-й гвардейской армии — было хорошо укреплено, подступы к нему прикрывались проволочными заграждениями и минными полями. Несмотря на упорное сопротивление частей 67-й и 71-й гвардейских стрелковых дивизий и контратаку танков 245-го отдельного танкового полка, к вечеру оно было занято немецкими войсками. Потери 39-го танкового полка за день боя составили 18 «пантер».



«Пантера» из состава 1-й роты 51- го танкового батальона на проселочной дороге в районе с. Черкасское. Южный фас Курской дуги, июль 1943 года.

В последующие дни 10-я танковая бригада продолжала атаки. В ходе этих боев оба ее полка и сопровождавшая их пехота дивизии «Великая Германия» понесли большие потери. Кроме того, утром 7 июля, еще до вступления в бой, 39-й танковый полк потерял шесть «пантер» из-за пожара двигателей. К вечеру в строю полка осталось всего 20 боеспособных «пантер».

В боях 9 — 10 июля боевая мощь 39-го танкового полка снизилась еще больше. Так, к вечеру 10 июля в строю оставалось лишь 10 боеспособных «пантер», 25 танков были безвозвратно потеряны, 65 находились в ремонте, а еще 100 требовали ремонта (из них 56 были подбиты, а 44 вышли из строя из-за поломок). К вечеру 11 июля боеспособными были уже 38 «пантер», 31 безвозвратно потеряна и 131 нуждалась в ремонте.



Характерные отличия башен танков «Пантера» Ausf.D.


Подбитая и взорванная немцами при отступлении «Пантера». Харьковское направление, июль 1943 года.

Следует отметить, что ремонтные подразделения 39-го танкового полка работали очень эффективно, ежедневно возвращая в строй до 25 танков. Трудностей с запчастями не было, так как их доставляли из Германии специальными самолетами. Для эвакуации «пантер» с поля боя в полку имелось 19 полугусеничных тягачей Famo, вскоре к ним добавились еще 14. Для транспортировки одной подбитой «Пантеры» требовалось три таких тягача.

18 июля штаб 10-й танковой бригады и полк «пантер» были выведены из состава дивизии «Великая Германия» и подчинены непосредственно штабу 48-го танкового корпуса. На следующий день 51-й танковый батальон передал свои танки 52-му батальону, а личный состав, автомобили и другая техника были погружены в эшелоны и отправлены в Брянск, на северный фас Курской дуги. 52-й батальон продолжал воевать в составе 52- го армейского корпуса, а затем 19-й танковой дивизии.

В конце июля батальон получил пополнение из 12 «пантер», прибывших из Германии. В последующих тяжелых боях батальон понес жестокие потери. Последние его «пантеры» были подбиты в боях за Харьков.



«Пантера» Ausf.D дивизии «Великая Германия». Район Карачева, август 1943 года.


Брошенные немцами неисправные «пантеры» из 39-го танкового полка. Курская дуга, июль 1943 года. Передний танк подготовлен к буксировке самими немцами.



Вверху: красноармейцы осматривают подбитую «Пантеру» Ausf.D. Курская дуга, июль 1943 года. Внизу: на улице освобожденного Харькова дети играют на брошенной «Пантере» из состава 7-й роты 52-го танкового батальона. Ноябрь 1943 года.

Сразу же после начала контрнаступления наших войск на белгородском направлении группа офицеров ГБТУ Красной Армии провела изучение и обследование танков «Пантера», подбитых в оборонительных боях на Воронежском фронте. В составленном ими отчете, в частности, говорилось:

«Тяжелый танк «Пантера» является более мощным танком, чем танки Т-34 и КВ, и имеет преимущество в лобовой защите и артиллерийском вооружении. Необходимо отметить, что у танка «Пантера» смотровые отверстия водителя и радиста закрываются крышками заподлицо с лобовым листом, поэтому снаряды от них рикошетируют. В танке Т-34 верхний лобовой лист ослаблен за счет выступающих люка механика-водителя и маски курсового пулемета. Попадание снарядов в эти места вызывает разрушение верхнего лобового листа.



«Пантера» модели D из 2-й роты 51-го танкового батальона, брошенная немцами при отступлении в с. Борисовка. Белгородская область, август 1943 года.

Тактика применения танков «Пантера» имеет следующие особенности:

а) танки используются в бою в основном по дорогам или в районе дорог;

б) танки «Пантера» не применяются отдельно, а как правило, их эскортируют группы средних танков T-III и T-IV;

в) танки «Пантера» открывают огонь с дальних дистанций, используя свое преимущество в артиллерийском вооружении, стремясь не допустить к сближению наши танки;

г) во время атаки «пантеры» двигаются в одном направлении, не меняя курса, стремясь использовать свое преимущество в лобовой защите;

д) при обороне танки «Пантера» действуют из засад;

е) при отходе «пантеры» отходят до ближайшего укрытия задним ходом, стремясь не подставлять борта под артиллерийский огонь.



Красноармейцы осматривают «пантеры», брошенные немцами при отступлении на ремонтной базе в с. Борисовка. «Пантера» с номером 732 на башне позже будет доставлена для испытаний на полигон в Кубинку.

При отходе немцы все подбитые и неисправные танки «Пантера» взрывают. Подрыв производится специальным зарядом, возимом на танках. Заряд имеет детонатор, поджигаемый через бикфордов шнур, шнур зажигается специальным зарядом.

75-мм танковая пушка обр.1943 года, установленная на танке «Пантера», поражает наши Т-34 с дальних дистанций 1–1,5 километра».

После боев на Курской дуге перевооружение «пантерами» танковых частей Вермахта шло со всевозраставшей интенсивностью. Во многих случаях это совпадало с передислокацией танковых частей и соединений или отводом их в тыл для ремонта и пополнения материальной части. Так, например, 16-я танковая дивизия получила новые танки в октябре 1943 года, при переброске из Италии на Украину. До конца 1943 года было перевооружено по одному батальону во 2, 3, 4, 7 и 19-й танковых дивизиях; 51-й батальон включили в состав 9-й танковой дивизии. В первую очередь «пантеры» поступали в элитные соединения: танковые дивизии СС «Великая Германия», «Герман Геринг» и другие. Небольшое число танков задействовали и в учебных целях, например, в 1-й танковой школе (1.Panzer Schule). В 1944 году процесс перевооружения продолжился.



«Пантера» Ausf.D № 732 перед началом испытаний в подмосковной Кубинке. Осень 1943 года.


Командирские башенки танков: Ausf.D — вверху и Ausf.A и G — внизу.

Сведения о боевом применении «пантер» на Восточном фронте вызывают у исследователей противоречивые мнения. В приводимых в западной печати примерах боевых эпизодов наши танки и САУ горят сотнями, потери же немцев исчисляются единицами. Рассмотрим, скажем, эпизод, связанный с действиями тяжелого танкового полка «Беке» (Schwere Panzerregiment «Bake»), описанный во многих зарубежных источниках. Полк «Беке» был назван так по фамилии своего командира подполковника Франца Беке — наиболее экзотической и вместе с тем выдающейся фигуры среди немецких танковых командиров.

В 1915 году Франц Беке в возрасте 17 лет поступил добровольцем на службу в 53-й пехотный полк. После демобилизации в 1919 году он выучился на зубного врача, а в 1937 году поступил на службу в Вермахт в звании лейтенанта резерва. Призванный во время Второй мировой войны, он служил командиром взвода 6-го разведывательного батальона 1-й легкой дивизии во время Польской кампании. Перед нападением на Советский Союз он стал командиром танкового взвода, продвигаясь по служебной лестнице до тех пор, пока в июле 1943 года не возглавил 11-й танковый полк 6-й танковой дивизии. 1 августа 1943 года Беке стал 262-м германским военнослужащим, награжденным Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, а 21 февраля 1944 года — 49-м германским военнослужащим, получившим Мечи к Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями. Он был награжден также четырьмя нашивками за лично уничтоженные танки, каждая из которых обозначала уничтожение пяти танков. В июле 1944 года в звании полковника он был назначен командиром 106-й танковой бригады «Фельдхернхалле». 9 марта 1945 года Беке был назначен командиром 13-й танковой дивизии, а затем — командиром сформированной на ее основе танковой дивизии «Фельдхернхалле II». 1 апреля 1945 года, после перевода по личному приказу Гитлера из резерва в кадровую армию (как офицер резерва он не мог получить чин выше полковника), Беке был произведен в генерал-майоры.



Завести «Пантеру» вручную было делом нелегким. Для этого привлекалось не менее двух членов экипажа.


«Пантера» Ausf.D позднего выпуска на улице Рима. 1943 год.

Танковый полк «Беке» был сводным формированием и состоял из 503-го тяжелого танкового батальона, 1-го батальона 11-го танкового полка и 2-го батальона 23-го танкового полка. В его распоряжение был передан также 1-й дивизион 88-го артиллерийского полка, вооруженный 150-мм самоходными гаубицами «Хуммель». Практически во всех зарубежных источниках утверждается, что в ходе многодневных боев с двумя советскими танковыми корпусами полк уничтожил 267 танков, потеряв при этом один «тигр» и четыре «пантеры». Как видим, соотношение потерь чудовищное — 5:267! Возможно ли это? Попробуем разобраться.

Приходится констатировать, что в различных источниках нет единства в изложении событий.

Вольфганг Шнайдер, например, утверждает, что упомянутые 267 советских танков были уничтожены за пять дней: с 25 по 29 января 1944 года. За это же время полк «Беке» потерял три «тигра» и четыре «пантеры». Франц Куровски пишет, что с советской стороны против полка «Беке» действовал только один корпус — 3-й танковый из 2-й танковой армии. Но все равно: полк против двух корпусов, да даже против одного корпуса — завораживает. Однако не все так просто.

На тот период времени советский танковый корпус насчитывал по штату 208 средних танков Т-34 и 49 самоходно-артиллерийских установок. А сколько танков было в полку «Беке»? Чаще всего можно встретить упоминание о 34 «тиграх» и 47 «пантерах». Но это численность не на момент формирования, а на начало наступления с целью деблокирования окруженной немецкой группировки у г. Корсунь-Шевченковский, то есть на 4 февраля.



«Пантеры» Ausf.D к бою готовы. Парашютно-танковая дивизия «Герман Геринг», 1943 год.


«Пантера» Ausf.A на боевой позиции. Восточный фронт, Украина, 1943 год.

На 25 января 1944 года численность полка была несколько иной. Дело в том, что этот полк создавался для действий в качестве своего рода «пожарной команды» и должен был обладать колоссальной ударной мощью. Вошедшие в его состав батальоны 11-го и 23-го танковых полков насчитывали 123 «пантеры», а 503-й тяжелый танковый батальон был укомплектован сверх штата — в нем имелось 69 «тигров»! В итоге имеем танковую часть, на вооружении которой состояли 192 тяжелых танка! То есть по количеству танков полк «Беке» был практически равен советскому танковому корпусу, а по огневой и ударной мощи значительно его превосходил.





Вверху: подбитая «Пантера» Ausf.A. 1-й Украинский фронт, декабрь 1943 год. Внизу: подорвавшийся на мине танк модели D. Ленинградский фронт, 1944 год. У этой машины уже имеются козырек над амбразурами бинокулярного прицела и одна фара, как у танков поздних выпусков, но командирская башенка и лючок для выброса гильз в борту башни соответствуют танкам ранних выпусков.

Подполковник Беке разработал и использовал оригинальную тактику, учитывавшую особенности вверенной ему боевой техники. В бою тяжелый танковый полк «Беке» действовал тремя танковыми ударными группами. Пока скоростные «пантеры» рвались вперед по правому и левому флангам, «тигры» двигались по центру примерно в 300 м позади них. Как только вражеский танк начинал стрелять, «тигры» открывали огонь по целям, указанным Беке, и уничтожали их. Пока «тигры» вели бой с танками противника, более быстрые «пантеры» обходили с флангов его противотанковую оборону.



Красноармейцы осматривают «Пантеру» Ausf.A, подбитую на окраине Тернополя. Апрель 1944 года.

Однако вернемся к потерям. Соотношение 5, даже 7:267, конечно же, некорректно. Как водится, немцы у себя показывают только безвозвратные потери, а у русских — общее число подбитых танков. К тому же полк «Беке» действовал не в вакууме. Рядом с ним вели бой другие танковые части. При этом боевые порядки порой достаточно тесно смыкались, а возможно, и перемешивались, причем настолько, что случались потери от «дружественного огня». В частности, 27 января один «тигр» 503-го батальона был подбит «пантерой» из дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Если «пантеры» «лейбштандарта» подбивали «тигров» Беке, то почему они не могли подбить какое-то количество советских танков из указанных 267? И насколько точно можно учесть победы отдельной части, и тем более отдельных танкистов, когда ведется бой в группе из нескольких десятков, а тем более — сотен танков. И опять таки, не в вакууме — а артиллерия, а авиация? Конечно дискутировать на эту тему можно долго, но вот в объективности немцев при подсчете потерь советских войск мы уже имели возможность убедиться!



«Пантеры» Ausf.G из 5-й танковой дивизии СС «Викинг» выдвигаются на передний край. Восточный фронт, лето 1944 года.

Что же касается немецких потерь, то в данном случае их можно проследить на примере все того же полка «Беке». В начале февраля 1944 года немецкие войска проводили операцию по деблокированию окруженной группировки своих войск у г. Корсунь-Шевченковский. В ходе нее шли ожесточенные бои между 3-м немецким танковым корпусом генерала Брайта и войсками советских 6-й, 5-й гвардейской, а позже и 2-й танковых армий. Вот как описывает эти события немецкий историк Пауль Карел: «Утром 4 февраля генерал Брайт начал наступление. На исходных позициях находилась лишь часть его сил: только 16-я и 17-я танковые дивизии и полк тяжелых танков Беке. Но они все равно пошли. Впереди танки Беке — могучая фаланга из 34 «тигров» и 47 «пантер». Их фланги прикрывали 34-я и 198-я пехотные дивизии, а также передовые части танковой дивизии СС «Лейбштандарт». Они двинулись на север через грязь и позиции противника. Один километр. Два километра. Десять километров. И все. Распутица и четыре советских танковых корпуса положили конец продвижению Брайта.

Генерал не сдался. Теперь подошла основная часть испытанной дивизии «Лейбштандарт» и передовые группы 1-й танковой дивизии. Брайт бросил их в бой. Двум опытным формированиям действительно удалось отвоевать некоторое пространство и дать возможность 16-й танковой дивизии продвинуться еще немного. К 8 февраля «тигры» и «пантеры» Беке вышли на реку Гнилой Тикич с частями 16-й танковой дивизии и «Лейбштандартом». Этой реке суждено было сыграть решающую роль в судьбе Корсуньского «мешка». Несмотря на все их неимоверные усилия, полкам 3-го танкового корпуса не удалось пройти дальше».



Офицеры дивизии «Великая Германия» рядом с командирской «Пантерой» Ausf.A.


Подбитая «Пантера» модели А. У танка отсутствует первый опорный каток из наружного ряда. Навешивание на борта башни запасных траков для дополнительной защиты было обычным явлением. 1-й Украинский фронт, 1944 год.

13 февраля в полку «Беке» оставалось только 13 исправных «тигров» и 12 «пантер». Тем не менее Беке продолжил наступление совместно с 1-й танковой дивизией, тем более что до «котла» оставалось 2–3 км. В 3.30 утра 16 февраля подполковник Беке наблюдал, как первые подразделения начинают выходить из окружения. По немецким данным, из «котла» под Корсунем удалось вывести до 35 тыс. солдат и офицеров. Выходом из окружения они во многом обязаны тяжелому танковому полку «Беке».

При подсчете немецких потерь необходимо учитывать одно немаловажное обстоятельство. Сразу после вывода из кольца окруженных шедшие им на выручку танковые соединения начали отход на исходные позиции, причем отходили вдвое быстрее, чем наступали. Весьма сомнительно, что в этих условиях им удалось эвакуировать с поля боя все поврежденные танки. При отходе часть техники просто бросалась по причине отсутствия топлива и распутицы. Это положение хорошо иллюстрируется следующим документом:

«19 февраля 1944 года в 11.00 танковая рота 13-го гвардейского тяжелого танкового полка в составе пяти тяжелых танков ИС- 85 была выдвинута для поддержки 109-й танковой бригады, которая атаковала опорный пункт противника в д. Лисянке (оборонялся 1-й немецкой танковой дивизией. — Прим. авт.). К моменту ввода в бой тяжелых танков участвовавшие в атаке Т-34 109-й бригады были подбиты огнем «пантер», занимавших оборону на северо-восточной окраине Лисянки. Последнее обстоятельство позволило немцам сосредоточить огонь на ИС-85, подпустив их на 600–800 м. В результате два ИСа были сожжены, а три подбиты.

Весь день 19 февраля противник с боями удерживал свой передний край в Лисянке, а ночью отошел, оставив 21 боевую машину (16 «пантер», 3 Pz.IV и 2 StuG.III), частью подорванные, а частью совершенно исправные, но без топлива (во время боя немецкая авиация сбрасывала для танков горючее в бочках)».



«Пантера» варианта А, подбитая на улице Львова. Июль 1944 года.

Об этом эпизоде, заимствованном из «Отчета о боевом применении танков ИС-85» (ЦАМО, фонд НИИБТПолигона), хотелось бы порассуждать. Огневой бой немцы выиграли, но в итоге танки свои бросили. Учитывать ли их в качестве боевых потерь?

Конечно! Не лучше, надо думать, обстояло дело и в полку «Bake», который продвинулся ближе к «котлу», чем 1-я танковая дивизия. Так что какие там пять подбитых танков! Скромнее надо быть, господа!

Справедливости ради следует признать, что действительно потери советских танков были значительные — немецкие машины обладали более мощной броневой защитой и вооружением (по этим показателям Т-34 никак не тянул против «Пантеры»), к тому же сказывался более высокий уровень боевой подготовки немецких танкистов. Кроме всего прочего, следует учитывать, что «Пантера» появилась на Восточном фронте в тот период, когда Красная Армия наступала. А наступающий, как известно, всегда несет большие потери, чем обороняющийся. Боевые действия быстро выявили преимущественно оборонительные качества «Пантеры» как танка, стрелявшего в основном с места. В тех же случаях, когда приходилось атаковать «пантерам», ситуация с потерями была иной.



Установка пулемета MG34 на рельсе командирской башенки.

С 27 марта 1944 года, например, в боях за Ковель участвовало 17 «пантер» 8-й роты 5-го полка 5-й танковой дивизии С С «Викинг». 30 марта рота предприняла атаку на город, при этом пять танков было уничтожено.

Части Красной Армии захватили довольно много исправных «пантер». По ним было даже выпущено руководство службы на русском языке. Трофейные «пантеры» вручались, как правило, лучшим экипажам и использовались преимущественно в качестве истребителей танков. В частности, в уже упомянутой 109-й танковой бригаде захваченные немецкие танки эксплуатировались вплоть до июля 1944 года!



Трофейные «пантеры» Ausf.A из роты гвардии лейтенанта Сотникова. Район восточнее Праги (пригород Варшавы), 1944 год.

Всего же с 1 декабря 1943 года по 30 ноября 1944 года, то есть за год, немцы потеряли на Восточном фронте 2116 «пантер».

На Западе к моменту высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года в танковых соединениях Вермахта и войск СС насчитывалось 663 «пантеры», которые оказались «твердым орешком» для союзнических войск.

Первыми в бой вступили две роты «пантер» из 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд». В 22 часа 8 июня 1944 года танки без затруднений преодолели открытую местность близ Ле Буржа и приблизились к Бреттевилю. Там они попали под прицельный огонь замаскированных противотанковых орудий 3-й канадской дивизии. В свете пламени горящих домов «пантеры» стали легкой добычей для канадских артиллеристов, уничтоживших три танка. На следующий день 12 «пантер» вновь угодили в засаду. В результате на поле боя осталось 7 немецких танков. При этом один или два танка были подбиты, попав под огонь тяжелой корабельной артиллерии (снаряды калибра 406 мм, выпущенные с английского линейного корабля «Нельсон»).



В отечественных источниках под этим снимком обычно давалась подпись: «Франция, лето 1944 года». Но это не Франция, это — Восточная Пруссия. Выкрашенная в «засадный» камуфляж «Пантера» Ausf.G из 5-й танковой дивизии выцеливает не «шерманы», а «тридцатьчетверки». Осень 1944 года.

Тем не менее в ночь на 9 июня фанатичные юнцы (средний возраст солдат дивизии «Гитлерюгенд» составлял 18–19 лет) из 12-й танковой нанесли еще один удар по канадцам. Был окружен, в частности, батальон королевских стрелков 7-й канадской бригады. В штаб бригады поступило сообщение, что вокруг командного пункта батальона сосредоточились 22 «пантеры». В суматохе ночного боя немцам показалось, что они прорвали канадские позиции. Один немецкий офицер- танкист даже остановил свой вездеход прямо рядом с командным пунктом канадского батальона. Канадцы выстрелом из базуки тут же уничтожили его машину. В свете пожаров и осветительных ракет началась беспорядочная стрельба в разных направлениях. После того как противотанковые пушки и базуки канадцев уничтожили шесть «пантер», немцы отошли.



Замаскированная «Пантера», судя по эмблеме, из танковой дивизии «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Франция, 1944 год.


Размещение антенн на командирских танках.

Совсем другой расклад потерь имел место в танковых боях, тем более что в 1944 году единственным танком союзников, который мог хоть как-то противостоять «Пантере», был британский «Шерман Файерфлай».

15 июля 1944 года, например, обер-юнкер СС Фриц Ланганке (2-я танковая дивизия СС «Рейх») на дороге близ Сен-Дени подбил пять «шерманов» из 3-й американской танковой дивизии. Вот как впоследствии он сам описывал этот бой: «Туман медленно разошелся и опустился до уровня башни (3 м над землей), давая возможность для обзора. Я мог рассматривать луг на нашем левом фланге, ограниченный небольшим лесом.

Там собралось много американских пехотинцев. Они готовились к атаке и казались совершенно беспечными. В 150 м от нас росло одинокое дерево. Один человек неспешно подошел к нему, осмотрелся вокруг и подал знак своим, что должно было означать «все чисто». После этого все подразделение, находившееся на опушке леса, начало движение, практически не рассредоточившись. Должно быть, они думали, что страшный обстрел последних часов уничтожил на нашей стороне все живое.

Но все-таки расположенная на уровне земли точка наблюдения не может дать всеобъемлющих результатов. Я выждал немного и открыл огонь из всех видов вооружения, имевшихся у нас в наличии. Это буквально смело их. Вскоре в дело вступила наша артиллерия, и после того, как заработали наши ракетные установки, мы смогли убедиться, что с американцами можно иметь дело. Это было самым большим сосредоточением огня артиллерии на одном участке, какое я только видел во время всей войны. Немедленно враг обрушил на нас свой огневой вал, ничуть не уступавший предыдущему. Но мы были ободрены тем, что американцам не удалось добиться успеха.



Командирский танк Sd.Kfz.267 на базе «Пантеры» Ausf.A. 2-й батальон 33-го танкового полка 9-й танковой дивизии. Нормандия, лето 1944 года.

Танковая атака, которую мы ожидали с минуты на минуту, произошла с правой стороны дороги, хотя мы и полагали, что с той стороны местность была менее благоприятной для движения танков. Но тогда мы еще не знали, что открытое пространство, простирающееся слева от нас, было болотистой местностью, которая не могла выдержать тяжелые машины.

Неожиданно мы услышали шум боя с правой стороны дороги. Танковые орудия и пулеметы вели непрерывную стрельбу. Вскоре командир «Пантеры», находившейся на другой стороне, доложил о том, что у него повреждена пушка и что он отошел в укрытие. Затем к моей «Пантере» побежали стрелки, большей частью раненые, крича, что все пропало, американцам удалось прорваться и что наша оборона уничтожена. Вся дорога простреливалась пулеметами и противотанковыми орудиями, но они были плохо пристреляны. В поле напротив ограды, которая раньше служила нам линией обороны, стояло пять «шерманов». Стреляя по стрелковым ячейкам, они убивали, ранили и выкуривали оттуда нашу пехоту. К счастью для нас, они не стали сразу же развивать свой успех.



«Пантера» на улице Парижа. Лето 1944 года.

Я увидел достаточно и вернулся назад, после чего со второй «Пантерой» был готов к действию. Наши шансы пересечь дорогу были очень незначительны, но у нас не было выбора. Этот сектор обороны являлся ключевым. Существовала только одна хорошая дорога для того, чтобы через топи и болота добраться из района Карентана к южным подходам к Котентену. Мы должны были рискнуть всем, чтобы помешать врагу свободно по ней продвигаться.

Чтобы пересечь дорогу, мы должны были проехать около 50 м, что мы и сделали с наибольшей возможной скоростью. Противотанковые орудия не задели нас. На другой стороне дороги находилось полуразрушенное от обстрела здание. Я приказал второму танку укрыться за ним. Сам я проехал еще около 30–40 м (самые «длинные» метры в моей жизни). Мы могли двигаться только самым тихим ходом, так как вся земля была изрыта воронками от разрывов. Мой стрелок чуть было не сошел с ума из- за того, что я не разрешил ему повернуть башню и вести огонь в то время, когда мы приближались к нашей конечной цели. Но это было бы совершенным идиотизмом. При езде с повернутой в сторону башней попасть в кого- либо просто невозможно. Расстояние до «шерманов» составляло около 250–300 м, и это было невероятно: каждый из них выстрелил в нас один раз или дважды, а мы не были подбиты (даже сегодня я не могу понять этого). Когда мы достигли позиции, мы нацелились на танки, резко развернув нашу «Пантеру» вправо, заклинив цепным тормозом гусеницу, после чего передовой «Шерман», оказавшийся у нас как на ладони, был подбит и сожжен. Очень быстро были уничтожены еще четыре. Смертельный страх вышиб из нас насквозь промочивший нас пот; когда каждую секунду ожидаешь, что будешь подбит и умрешь, желудок сводит судорогой, а к горлу подступает твердый комок.

Теперь, когда опасность миновала, наступило неописуемое облегчение. Тем временем начала стрелять вторая «Пантера» — ее главной целью была американская пехота. Пятый «Шерман» попятился в заросли кустарника на угол поля, находившийся ближе к дороге.

Я выпрыгнул из своей машины и полуползком, полубегом продвигался к тому месту, где мог быть «Шерман». Подпрыгнув несколько раз к вершине ограды, я, наконец, заметил танк. Когда я бежал назад к своей «Пантере», мне снова повезло, и я не был подстрелен вражескими пулеметами. Я взобрался на башню и крикнул, что он наш. Выпустив несколько пулеметных очередей и фугасных снарядов, мы смогли расчистить наше поле зрения и увидеть танк. «Шерман» отчаянно пытался преодолеть задним ходом находящуюся позади него ограду, но всякий раз, доходя до определенной точки, его двигатель глох и он вновь шлепался на землю. Когда его корма вновь поднялась вверх, мы расстреляли этот танк практически сверху. От взрыва башня отлетела в сторону. Некоторое время после этого я был занят тем, что перебегал от одной норы к другой, вновь выстраивая нашу оборонительную линию. Все пехотные офицеры были убиты или ранены, и стрелки полностью положились на меня. После этого в полную силу вновь начался обстрел, мы отвечали им таким же образом. Шестой «Шерман» на соседнем поле стал жертвой этой дуэли. Он взорвался, выбросив из себя струю пламени».



«Пантера» Ausf.G поздних выпусков (кожух банника размещен на крыше МТО). Франция, 1944 год.


Американские солдаты осматривают подбитую «Пантеру» Ausf.A. Франция, август 1944 года.

В боях в Нормандии отличился и командир роты дивизии «Рейх» унтершарфюрер СС Эрнст Баркман. 8 июля 1944 года он добился своей первой победы на Западном фронте, подбив свой первый «Шерман» неподалеку от французского городка Сен-Ло. 13 июля он записал на свой счет еще три «шермана», но лишь через две недели, 27 июля, случилось событие, благодаря которому Баркман прочно занял место среди лучших танковых асов Германии. Это произошло на перекрестке дорог Сен-Ло — Котанс, который впоследствии получил название «Угла Баркмана». Из своей «Пантеры», находившейся в тени большого дуба, Баркман наблюдал за приближавшейся колонной американских танков. Подпустив их ближе, он открыл огонь, и вскоре два «шермана», двигавшихся в голове колонны из 14 танков, загорелись. За ними ехал большой бензозаправщик, и Баркман, недолго думая, перевел огонь на него. Еще два «шермана» попытались объехать горящие танки и бензозаправщик. Немецкий танкист быстро разделался с первым, а второму удалось произвести пару прицельных выстрелов, которые, впрочем, не причинили особого вреда броне «Пантеры». Вскоре запылал и этот танк. Затем на «Пантеру» совершили налет штурмовики союзной авиации. Была перебита гусеница и повреждена система вентиляции. Под прикрытием с воздуха приблизились еще два «шермана» и обнаружили, что танк Баркмана не только не имел серьезных повреждений, но и вполне мог постоять за себя. Довольно скоро и эти два американских танка запылали.



«Пантера» Ausf.D крупным планом. На лобовом листе хорошо различима эмблема 5-й танковой дивизии СС «Викинг». 1944 год.

Вскоре, однако, Баркману пришла в голову здравая мысль, что везение не может продолжаться слишком долго, и он приказал своему водителю дать задний ход, перед этим успев уничтожить еще один «Шерман». Само отступление уже являлось подвигом, поскольку «Пантера» имела серьезные повреждения.

Из 14 «шерманов», атаковавших эту одинокую «Пантеру», было уничтожено девять. Вдобавок Баркману удалось благополучно вернуться вместе с танком и экипажем в свою часть. 27 августа Эрнст Баркман был награжден за свой подвиг «Рыцарским крестом».

Убедившись, что на легкую победу в танковом бою с «пантерами» рассчитывать не приходится, союзники бросили против них авиацию, на долю которой и приходится большинство подбитых на Западном фронте немецких танков. С 1 сентября по 30 ноября 1944 года здесь было безвозвратно потеряно 613 «пантер».

В начале же ноября боеготовые «пантеры» распределялись по театрам военных действий следующим образом: Восток — 684, Запад — 371, Италия — 39.

Любопытный эпизод произошел 17 января 1945 года в городе Херлисхайм. Его атаковали «пантеры» 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг». Американская артиллерия уничтожила несколько танков, так что на улицы города ворвались только две «пантеры». Стреляя в упор, они за считанные минуты подбили несколько «шерманов». Над остальными заполоскались белые флаги. Причем их выкинули экипажи танков, еще не вступивших в бой!

В результате немцам достались 12 исправных машин.

Такое поведение американских танкистов объясняется категорической инструкцией командования, запрещавшей вести бой с «пантерами» на близких дистанциях. Ничего, кроме недоумения, такая инструкция вызвать не может, поскольку только на близких дистанциях «Шерман» и мог бороться с «Пантерой»!



Танк модели G, подбитый советской артиллерией в районе Шауляя. 1944 год.

Довольно необычную роль должны были сыграть во время наступления в Арденнах четыре «пантеры» 150-й танковой бригады СС. Эта бригада, которой командовал оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени, предназначалась для ведения боевых и диверсионных действий в тылу союзных войск. В нее набирались солдаты, знающие английский язык, они вооружались трофейным оружием, оснащались трофейным автотранспортом и были одеты в американскую военную форму. «Пантеры» переоборудовали таким образом, что внешне они напоминали американские истребители танков М10. Однако хитроумный замысел немцев быстро провалился. Они не учли, как говорили англичане, «дурацкую привычку янки стрелять куда попало и по чему попало». 21 февраля 1945 года фальшивые М10 наткнулись на боевое охранение 120-й американской пехотной дивизии. Рядовой Френсис Куррей, нисколько не обращая внимания на белые звезды на бортах боевых машин, выстрелом из базуки поджег первый танк, а остальные обстрелял ружейными гранатами. Экипажи покинули поврежденные танки.

Подошедшие вскоре «шерманы» добили этих «троянских коней». В результате рядовой Френсис Куррей был награжден медалью Героя.



Горящая «Пантера» Ausf.A. Прибалтика, сентябрь 1944 года.

Последним крупным сражением, в котором довелось наступать «пантерам», стал контрудар немецких войск в Венгрии, в районе озера Балатон в марте 1945 года. В этих боях особенно отличились экипажи 130-го танкового полка Учебной танковой дивизии Вермахта (Panzer Lehr Division).

В целом же зимой и весной 1945 года немецкие танковые части представляли собой конгломерат из боевых машин разных типов и не имели устойчивой организации. Так, например, пытаясь задержать советское наступление в Силезии, немецкое командование бросало в бой сводные части и подразделения, не имевшие жесткой штатной структуры. Одной из них была боевая группа на базе штаба и батальонов 103-й танковой бригады. Группа состояла из штаба и 2-го батальона 9-го танкового полка, 1-го батальона 29-го танкового полка и 1-го батальона 39-го танкового полка.

2-й батальон 9-го танкового полка должен был состоять из двух рот истребителей танков по 13 Pz.IV/70 в каждой и три танка управления. На деле же 19 января 1945 года он получил 14 танков Pz.IV, а спустя три дня 26 Pz.IV/70, фактически став подразделением трехротного состава. В течение 22–25 января 1-й батальон 29-го танкового полка получил 14 «ягдпантер», 14 Pz.IV/70 и два танка «Пантера». 1-й батальон 39-го танкового полка имел стандартную для Вермахта штатную структуру и на 22 января насчитывал 46 танков «Пантера».



«Пантера» Ausf.D во время контрнаступления немецких войск в Арденнах. Декабрь 1944 года.


«Шерман» M4A3(76)W проезжает мимо подбитой «Пантеры» Ausf.G. Бельгия, январь 1945 года.

В конце января 1945 года 103-я танковая бригада была включена в состав группы армий «Центр» и действовала в районе г. Штейнау. По немецким данным к 3 февраля она уничтожила 45 советских танков и 65 противотанковых пушек, потеряв при этом около 50 танков, в основном типа «Пантера». Уже 5 марта бригаду расформировали.

Участвовали «пантеры» и в битве за Берлин. Наибольшее их число по состоянию на 15–25 марта 1945 года имелось на вооружении танковой дивизии «Мюнхеберг» и панцергренадерской «Курмарк» — 31 и 38 танков соответственно. 18–19 апреля 1945 года дивизия «Курмарк» вела бои южнее Марксдорфа, где действовало до 20 танков «Пантера», а затем отошла в район г. Бухгольц. Однако уже 20 апреля остатки дивизии «Курмарк» были выбиты и оттуда.

Следует отметить, что ценой огромного напряжения сил германская промышленность в 1945 году смогла дать фронту 507 «пантер». На 1 марта 1945 года в распоряжении германских танковых частей находилось 1763 линейных танка «Пантера», 169 командирских машин и 256 БРЭМ. Однако стремительно ухудшавшаяся ситуация на фронтах свела на нет все усилия промышленности. На 28 апреля в войсках оставалось следующее количество боевых машин: Восточный фронт — 446 (из них только 288 боеготовых), Западный фронт — 29 (24 боеготовых), Италия — 24 (23 боеготовых). А вот как обстояло дело в различных танковых соединениях. В знаменитой Учебной танковой дивизии, находившейся в тот момент на Западном фронте, осталось только семь «пантер». 26-я танковая дивизия в Италии располагала 24 танками этого типа. В 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг», действовавшей на центральном участке Восточного фронта, имелось 34 «пантеры», и она считалась одной из наиболее боеспособных. Значительно хуже обстояло дело на южном участке, где в составе трех танковых дивизий СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова» осталось только 23 «пантеры».

Всего же с 5 июля 1943 по 10 апреля 1945 года в боевых действиях было потеряно 5629 танков «Пантера». Более поздней статистики нет, но окончательное число уничтоженных машин этого типа несколько больше, поскольку бои с их участием шли в Чехии вплоть до 11 мая 1945 года.

На вооружении армий союзников Германии «пантеры» не состояли, хотя такие попытки предпринимались.



«Пантера» Ausf.G проходит через заграждения Берлинского укрепрайона. Февраль 1945 года.

В феврале 1943 года в Риме прошли германо-итальянские переговоры по вопросу развертывания лицензионного производства «пантер» в Италии. Их выпуск, а позже и выпуск «Пантеры II», предполагалось наладить на заводе фирмы FIAT с темпом сборки 50 машин в месяц. При этом танки должны были в основном поступать в итальянскую армию. Производственные трудности (нехватка в Италии стали и цветных металлов), а затем и капитуляция Италии в сентябре 1943 года похоронили эти планы.

В июле 1944 года пять танков Ausf.G заказала Венгрия — наиболее стойкий союзник Германии. Однако заказ, по-видимому, так и не был выполнен.

Серьезно интересовались «Пантерой» и японские военные. Один танк они даже закупили (как, впрочем, и «Тигр»). Правда, ни тот ни другой в Японию так и не доставили.

В 1943 году одна «Пантера» модификации А была продана Швеции.

В послевоенное время «пантеры» состояли на вооружении в Чехословакии (около 70 единиц), Венгрии и Франции. Во Франции до 1947 года 50 «пантерами» был вооружен 503-й танковый полк, дислоцировавшийся в Мурмелоне.

Оглавление книги


Генерация: 0.123. Запросов К БД/Cache: 0 / 0