Глав: 6 | Статей: 33
Оглавление
Книга известного российского писателя-мариниста В. Шигина посвящена событиям, связанным с гибелью атомного подводного ракетного крейсера «Курск».

Уникальность информации, документальность и правдивость – вот что отличает книгу В. Шигина от подавляющего большинства изданий на эту тему. Книга основана на документах Главного штаба и Управления поисковых и аварийно-спасательных работ ВМФ. Читатели впервые смогут познакомиться с поминутной хронологией спасательной операции в августе и октябре 2000 года. Немаловажен и тот факт, что, будучи кадровым офицером ВМФ, автор сам принимал участие в обеспечении водолазных работ. Кроме того, его личные встречи с родными и близкими членов экипажа позволили создать яркие, запоминающиеся очерки о жизни и службе погибших подводников

Глава вторая «Чабаненко» – «Регалия»

Глава вторая

«Чабаненко» – «Регалия»

19 октября, четверг.

Издали норвежская платформа «Регалия» напоминает огромную новогоднюю елку, освещенную разноцветными гирляндами огней. За ней угадывается контур большого противолодочного корабля «Адмирал Харламов». Мы на «Адмирале Чабаненко» пришли его менять. Завтра по плану начинается основной этап водолазных работ. Цель: проникнуть внутрь лежащего на грунте атомохода, достать погибших подводников, обследовать лодку и установить причину ее гибели. Невдалеке от нас стоят на якорях гидрограф «Семен Дежнев» и спасатель «Алтай». Первый непрерывно ведет наблюдение за придонными течениями, которые сильны в этом районе, и осуществляет контроль за радиоационной обстановкой. «Алтай» страхует «Регалию», он резерв для приема водолазов, если с платформой что-либо случится. Периодически в районе будут появляться самолеты и вертолеты-ретрансляторы. До норвежской платформы от нас всего каких-то два километра. А стами метрами ниже лежит «Курск». Если бы все происходило на суше, я бы отчетливо видел сейчас гигантскую тушу мертвой субмарины. От этих мыслей становится как-то не по себе. Все вроде бы рядом и в то же время так недосягаемо.

Узнаю, что спуски водолазов будут проходить методом насыщенных погружений на глубину до 120 метров и длительного пребывания с использованием снаряжения со шлемом «Суперлайт» и водообогреваемого костюма фирмы «Дайвекс» при нахождении под давлением в барокамерах и спусках в водолазном колоколе. У нас, как я уже говорил, имеется куда более совершенное водолазное снаряжение, но для «Регалии» оно не подходит.

На «Чабаненко» по корабельной трансляции гоняют «Там, за туманами…» Заместитель командира капитан 2-го ранга Анатолий Григорович говорит, что по кораблю еще во время августовской спасательной операции прошел слух, будто это была любимая песня Геннадия Лячина, и теперь ее включают всякий раз, когда корабль в очередной раз приходит на место гибели «Курска». С Толей мы однокашники и не виделись больше двадцати лет с выпуска. И вот теперь такая неожиданная встреча в море.

Кроме меня на борту представители журнала «Ориентир» и газеты «Красная звезда», наш вездесущий флотский фотокорреспондент Леонид Якутии. С ним мы делим на двоих каюту. От телевидения две группы: ОРТ во главе с Аркашей Мамонтовым и РТР с Олегом Гроздецким. Старшим на борту начальник штаба Кольской флотилии контр-адмирал Владимир Высоцкий. На ГКП развернули командный пункт.

Только что пришло сообщение, что сегодня утром в результате сильного шторма в 60 километрах от курильского острова Итуруп затонул наш рыболовный траулер «Тайфун-1». Команда из 20 человек высадилась на три надувных плота. Сейчас в районе находится судно «Остров Сахалин». На настоящий момент спасены уже 12 рыбаков. Поиски еще 8 членов команды продолжаются.

20 октября, пятница.

Погода неплохая. Ветер – 2 – 3 балла, море – тоже. Утром на борт вертолетом прибывает командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов. Летели, снижаясь до 100 метров, так как на 300 метрах сплошной туман. С «Алтая» на «Регалию» переправили шаблоны, по которым будут резать легкий корпус. Ушел в Североморск «Адмирал Харламов». Он сдал вахту нам.

20 октября – дата основания нашего флота.

Именно в этот день в 1696 году Боярская дума начертала историческое: «Морским судам быть…» Именно 20 октября – начало водолазной операции на «Курске». Вечером адмирал Попов собирает в кают-компании журналистов. Просит, обращаясь прежде всего к телевизионщикам, чтобы не было ни слова лжи, домыслов и излагались только факты. От себя обещает держать в курсе всех дел на «Регалии».

К вечеру необитаемым управляемым аппаратом обследован корпус атомохода. Ничего принципиально нового не выявлено. Подтверждено состояние лодки, сделанное ранее подводными аппаратами: 1-й отсек разрушен полностью, все, что позади ходовой рубки, внешне относительно цело. Имеются оторванные взрывом лючки легкого корпуса. Винты без видимых повреждений. Мониторы в основном работали в районе б-го отсека. Радиактивность на уровне природного фона. Наших водолазов – 12 человек, норвежцев – 6. Будут непрерывно работать шестью тройками. Наши готовятся к работе внутри лодки, норвежцы будут на подхвате. 12 – число счастливое, а потому, может, такое количество водолазов совсем не случайно.

Резать легкий и прочный корпус предполагается так называемой абразивной резкой: струей воды под давлением в тысячу атмосфер. При этом в струю воды добавляется специальная алмазная эмульсия. Говорят, что эффект потрясающий: самую толстую броню режет как масло.

С 22 часов устанавливается непрерывная связь с «Регалией» по УКВ. С понедельника ожидается резкое ухудшение погоды. Идет циклон.

В США прошла церемония памяти 17 моряков, погибших в результате террористического акта на эсминце «Коул». По радио цитируют выступление президента США Билла Клинтона: «Вы не найдете безопасной гавани, мы отыщем вас, и правосудие возобладает!» То, что американцы рано или поздно найдут виновников трагедии на эсминце «Коул», я, честно говоря, не сомневаюсь. Найдем ли мы виновников трагедии «Курска»?

Радио «Свобода» сообщает: «Водолазы, если позволит погода, специальной светоотражающей краской нанесут метки на местах будущих разрезов, после чего к работе приступят норвежские специалисты. По планам операции им предстоит проделать несколько отверстий в 9-м отсеке «Курска», через которые внутрь подлодки будут проникать уже российские водолазы».

Почему «несколько отверстий» и почему 9-й отсек, тогда как всем известно, что будут делать одно отверстие и не в 9-м, а в 8-м? Что ж, свобода слова далеко не всегда соответствует свободе воображения…

Сегодня в Московском городском суде заслушивают американского шпиона бывшего офицера ВМС Эдмонда Поупа, воровавшего у нас не слишком удачно чертежи сверсекретной ракето-топеды «Шквал». Совпадение с трагедией «Курска» какое-то странное и очень нехорошее. Поуп, по словам его адвоката, отказался давать показания. Обиделся на нас, значит, за что-то. Чудны дела твои, Господи! Нас же обворовывал и на нас же обижается!

21 октября, суббота.

С утра поднялся на КП. Море спокойно, но прогноз кислый. Какой-то циклон уходит, а какой-то подходит. Зашел к командиру корабля. Михаил Колывушко очень обаятельный человек и, на мой взгляд, грамотный командир. Рассказывал об ученьях, в ходе которых погиб «Курск». Именно на «Петр Великий» и «Чабаненко» должен был выходить в свою последнюю учебную торпедную атаку Лячин. В район пришел танкер «Генрих Хасанов». Он дозаправит топливом «Дежнев» и «Алтай», после чего уйдет. На палубе все свободные от вахт ловят «на дурака» треску. Стараются все, но везет пока почему-то только вертолетчикам. У них уже несколько приличных рыбин, и они бесконечно этим счастливы. Говорят, что денег не получали с августа и треска их очень выручит.

По трансляции объявили, что на борт прибывает вертолет с главнокомандующим. Но у нас он не задержится и сразу же полетит на «Регалию». Мне надо туда же. Невозможнно что-то описывать, не видя своими глазами. Вместе с главнокомандующим и командующим Северным флотом летим на «Регалию». Ка-25 отрывается от юта «Чабаненко», глаза слепит яркое солнце, немилосердно трясет. От нашего корабля до платформы несколько минут лета, и вот уже вертолет, ведомый командиром полка Николаем Куклевым, зависает над «Регалией». На посадочной площадке крупными буквами надпись: «MSV RIGILIA».

Сверху платформа выглядит гигантской каракатицей, всплывшей из неведомых глубин. Водоизмещение «Регалии» – 19 000 тонн, парадный ход – 8 узлов. Полное ее наименование звучит так: подводная самоходная полу по груженная платформа. По внешнему виду платформа почти квадратна. Каждая из сторон больше 90 метров. Корпус покоится на шести опорах, каждая снабжена собственным винтом. Платформа корректирует точность своего места по спутнику. Данные с него поступают на компьютер, который автоматически выдает команды на подруливающие винты, и те, все время подрабатывая, удерживают «Регалию» точно над «Курском». Экипаж платформы – 40 человек. Всего же сейчас вместе с различного рода специалистами на борту платформы – более 130. На вооружении «Регалии» два крана. Первый, основной, способен поднимать 400 тонн с глубины 650 метров или 200 тонн с глубины 1265 метров. Вспомогательный кран поднимает гораздо меньше: 50 тонн с глубины 900 метров и 100 тонн с глубины 410 метров.

На «Регалии» нас встречает начальник УПАСР ВМФ контр-адмирал Геннадий Верич. На нем голубой комбинезон с табличкой на груди. Все наши в голубых комбинезонах, норвежцы – в оранжевых. Каждая палуба на «Регалии» окрашена в свой цвет. Это не только удобно, но и достаточно красиво. В коридорах около трапов висят в рамках цветные виды мыса Нордкап на фоне заката. Всюду стоит устойчивый запах кофе.

Спускаемся в каюту. Верич докладывает главнокомандующему о ходе работ. Главком интересуется, что происходит на «Курске» в данный момент.

– Проходим резину. Пока все идет по плану. К концу суток постараемся закончить технологическое отверстие, – отвечает Верич.

– Как относятся к нам норвежцы? Каково мнение о наших водолазах? – спрашивает главнокомандующий.

– Вполне доброжелательны. Что касается наших водолазов, то норвежцы восхищены ими, говорят, что это высший класс!

В каюту приходят конструктор-корпусник ЦКБ «Рубин» Владимир Колосков (он постоянно находится на «Регалии» как консультант) и командир отряда водолазов капитан 1-го ранга Василий Величко. Главнокомандующий достает из папки видеокассету, вставляет ее в видеомагнитофон. На экране телевизора сквозь водную муть появляется лежащий на дне «Курск». Это кадры, снятые «Мирами». Цвет то пропадает, то вновь появляется. Постепенно качество съемки улучшается. На экране колышутся взвеси придонного планктона. Вот зияющие дыры разорванного корпуса, сорванные крышки ракетных шахт, всюду следы огромных разрушений, вся лодка в щелях и свищах. Отчетливо видно, что края пробоин «Курска» загнуты вовнутрь, а это явный признак внешнего воздействия. На резине видны какие-то непонятные царапины, глубокие продольные белесые полосы. Словно нечто гигантское терлось боком о борт нашего крейсера. Главнокомандующий сам комментирует увиденное, тут же дает начальнику УПАСР указания по обследованию участков корпуса, вызывающих у него определенные подозрения.

– Вот видите эти черные дыры? – показывает он рукой на рваные раны в борту мертвого атомохода и добавляет чуть погодя со вздохом. – После этого нашим парням уже ничего не оставалось…

Пока адмиралы совещаются, мы с Василием Величко отходим в сторону. После нескольких минут разговора выясняем, что мы оба севастопольцы и у нас много общих знакомых. На самом деле очень здорово посреди Баренцева моря внезапно встретить друга своих друзей. Василий на радостях дарит мне фотографию. На ней все наши водолазы рядом с АПРК «Орел» во время предварительных тренировок. Обмениваемся адресами и телефонами. Капитан 1-го ранга Величко – водолаз с многолетним стажем, видывал всякое. Еще капитан-лейтенантом участвовал в спасательных работах на печально знаменитом «Адмирале Нахимове». Спрашиваю, как он оценивает по сложности нынешнюю операцию. Василий качает головой:

– Таких сложных работ у меня еще никогда не было. Да и у остальных ребят тоже.

Главнокомандующий ВМФ и командующий Северным флотом в сопровождении начальника УПАСР идут здороваться с водолазами. В специальном отсеке сразу несколько оранжевых барокамер. В окошки иллюминаторов видно, что ребята, коротая время между спусками, смотрят телевизор, читают журналы. Рядом с барокамерами – пульт управления, здесь же ровными рядами аккуратно сложены водолазные костюмы и снаряжение. Машем в иллюминатор. Нам машут в ответ. Главнокомандующий разговаривает с водолазами через переговорное устройство. В ответ слышится что-то нечленораздельно-писклявое. Под большим давлением человеческий голос сильно изменяется.

Переходим на пост управления подводными работами. Огромный пульт, над ним 12 мониторов. В них видно все: внутренний вид барокамер и опускаемый колокол, работающие в лодке водолазы и подготавливаемая к спуску аппаратура.

Норвежцы приглашают на ужин. У них по субботам «большой стол», а сегодня тем более – на платформе день русской кухни. Главнокомандующий благодарит за гостеприимство и вежливо отказывается. Нам и вправду пора обратно. Ветер все усиливается. Попутно забираем с собой оператора ОРТ. Его закинули на «Регалию» вчера попутным вертолетом. Но норвежцы стали коситься на человека с камерой. Дело в том, что в подписанном на работы договоре было специально оговорено, чтобы на борту платформы не было представителей СМИ. Оператор покидает платформу с видимым сожалением.

– Много еще не успел снять, – сетует он, втискиваясь в узкий лаз корабельного вертолета. – Да к тому же здесь на «шведском столе» моя любимая клубника со взбитыми сливками!

– Ничего, – кричу я ему под грохот вертолетных винтов, – у нас на «Чабаненко» соленые огурцы с селедкой – не хуже!

Вертолет словно прилипает к посадочнуму кругу качающегося ВПК. Первым спрыгивает на палубу командующий Северным флотом, затем я и оператор. Вертолет тут же взмывает ввысь, унося главнокомандующего в Североморск.

К вечеру еще больше посвежело. Особо прибавилось забот у Мамонтова с Гроздецким. При качке их спутниковая антенна не могла передавать направленный сигнал. Ребятам пришлось переходить на радиопереговоры. С «Регалии» передали, что во время проведения водолазных работ сближение кораблей и вертолетов менее чем на километр запрещено.

Тем временем на лодке работы продолжались. К вечеру около лодки остались норвежские водолазы. Они готовят оборудование. Наши пока отдыхают. Сейчас на основании шаблонов вырезают технологическое отверстие на 8-м отсеке. Долго возились с резиной. Она толстая, до 10 сантиметров, и очень хорошо приклеена. Поэтому ее вначале прорезали по кругу и потом начали подрывать. Не получилось. Сделали второй надрез по меньшему радиусу. Все равно плохо отдирается. Пришлось прибегать к помощи крана. Только после этого удалось снять большую часть резинового слоя. Погода быстро ухудшается. Ветер прибижается уже к 20 метрам. Море – за 3 балла.

Из отчета о водолазных работах

«00.20 21 октября. На корпус подводной лодки сошла смена норвежских водолазов и выполнила работы по креплению всплывающего аварийного устройства В-600. Для предотвращения несанкционированного всплытия буя было произведено крепление его специальной сеткой на раме из металлических угольников. Рама крепилась к конструкциям легкого корпуса с использованием специальных грузовых талей. Положительная плавучесть всплывающего аварийного устройства В-600 оценивается в 125 кг, прочность страховочной сети и талей обеспечивает безопасное удержание буя.

С 01.20 до 06.25 четвертой сменой водолазов были выполнены работы по разгерметизации трубопроводов ВВД на правом борту. Откидной лист над 9-м отсеком был вскрыт без особых трудностей. Разгерметизация выполнялась с использованием устройства круговой абразивной резки. В целях безопасности диаметр отверстия не должен превышать б мм. Выход воздуха из 22, 23 и 24 по двум разгерметизированным трубам продолжался около 5 часов.

С 02. 30 до 08. 42 первой сменой водолазов ВМФ капитаном 2-го ранга Звягинцевым А. Н. и мичманом Шмыгиным С. С. производились работы со второго колокола по маркировке технологических вырезов на 8-м и 9-м отсеках и открытию откидного листа выгородки ВВД на левом борту, осмотру корпуса подводной лодки, маркировке трубопровода ВВД».

Кадры видеофильма: водолаз работает на палубе «Курска». Видна мощная осветительная установка. Водолаз устанавливает на палубу мертвого атомохода дистанционный резак. Манипуляторы берут пробы грунта. Вот огромные многолопастные винты. Вот злочастный аварийно-спасательный люк 9-го отсека. Чем ближе к носу, тем более разрушена палуба. Луч света скользит по черной туше мертвого атомохода и упирается в ходовую рубку. Четко виден герб России: двуглавый орел на фоне красного щита. Жутковато выглядят рубочные окна. Кажется, вот-вот мелькнет за ними человеческое лицо. Луч скользит дальше и дальше, пока не нащупывает носовую часть. Понять там что-то невозможно: хаос и нагромождение трубопроводов и искореженного металла. Преобладающий цвет – красный. Словно вывороченные внутренности гигантского левиафана. На мгновение свет гаснет и на экране воцаряется тьма глубины. И тогда, глядя на черный экран, кожей чувствуешь весь смертельный ужас бездны.

22 октября, воскресенье.

В три утра наконец-то оторвана вся резина. В течение утра водолазы проделали первое технологическое отверстие в легком корпусе. Работы идут непрерывно. Но сейчас вынужденный перерыв. Идет стравливание воздуха высокого давления из баллонов, закрепленных рядом с отверстием между легким и прочным корпусами. Затем начинается разгерметизация проходящих вблизи отверстия трубопроводов методом сверления. Сверлит необитаемый аппарат. Водолазы находятся в пяти метрах от него и наблюдают за работой. Одновременно на «Регалии» готовятся к «штурму» прочного корпуса.

После обеда меня пригласил для беседы адмирал Попов. Сказал, что у его есть полчаса, но проговорили больше двух. Командующий на редкость откровенен в оценке причин катастрофы. Когда заговорили о «Курске», встал и постоянно ходил взад-вперед по каюте. Непрерывно курил. За плечами у Попова 25 боевых служб, больше чем у кого бы то ни было на флоте. Уже за одно это он достоин огромного уважения. Много говорил лично о Лячине. Чувствуется, что командующий очень симпатизировал командиру «Курска». В устах Попова такие характеристики Лячина, как «обстоятельный мужик» и «хозяин своего дома», звучат как высшая оценка. Экипаж «Курска» называл не иначе, как «ребята».

К вечеру хорошая новость: водолазы проделали отверстие в прочном корпусе в верхней части 8-го отсека. Правда, пока это окошко диаметром в 120 миллиметров, но лиха беда начало! Теперь, прояснив обстановку в отсеке, отверстие будут расширять. Все ожидали выхода воздуха из прорезанного отверстия, хотя бы немного. Если есть воздух – значит, в отсеке была воздушная подушка. Но воздуха не вышло ни единого пузырька! Это оказалось для всех неожиданностью. Не было и истечения масла. Отсек оказался полностью заполненным водой. Произвели замер радиактивности – все в пределах фоновых величин. Одновременно режут и шпангоут, который мешает расширению отверстия. Работать очень неудобно, и резка струей воды с алмазной эмульсией не получается. Приходится работать обычной огневой резкой. Дело движется, хоть и медленней, чем бы хотелось. На 18 часов 40 минут срезано 40 сантиметров шпангоута, а надо 120.

Кадры видеофильма: водолазы готовятся к выходу из колокола. Помогают друг другу надеть шлемы. Костюмы водолазов черно-красного цвета, шлем же и сапоги – ярко-желтые. В низу колокола сквозь открытый люк видна вода, мощные светильники освещают ее. Зрелище поистине фантастическое. Водолазы режут корпус субмарины. Камера закреплена прямо на шлеме работающего, видны лишь его руки в перчатках. Компактный резак на разножках легко перемещается, и из его острого жала вырывается пучок огня. Водолаз неспешно ведет огненную струю вдоль корпуса, и за ним остается глубокая щель. Фантастично зрелище разлетающихся искр. Это даже не искры, а горящий огонь в пузырьках воздуха. Полыхая изнутри, пузырьки всплывают тысячами и медленно гаснут где-то высоко в темноте. Снова крупным планом руки работающего водолаза. Слышны его искаженное мембраной дыхание и голос руководителя спуска, который то наставляет, то приободряет работающего.

Пока одни самоотверженно работают под водой, другие не менее «самоотверженно» трудятся в эфире. Вечернее сообщение радио «Свобода»:

«Норвежская экологическая организация «Белуна» заявляет, что изменения, внесенные в план работ по подлодке «Курск», чрезвычайно опасны. По словам одного из руководителей «Белуны» Игоря Кудрика, отверстия, которые планируется прорезать в корпусе лодки, нарушат его прочность, и при подъеме субмарины атомный реактор может выйти из-под контроля». По меньшей мере странно! Специалисты-корпусники из ЦКБ «Рубин» головой ручаются за правильность принятого решения, а «Белуна» изволит сомневаться. Интересно, кто лучше знает устройство атомохода и как «Белуне» удалось стащить план работ на «Курске»? Впрочем, обижаться не стоит, «белуновцы» честно отрабатывают свой хлеб. За это их и держат!

Из отчета о водолазных работах

«С 20.40 22 октября до 02.50 23 октября вторая пара водолазов в составе мичмана Семиразова Д. М. и старшего мичмана Гусева Ю. В. производила разметку технологического выреза на 7-м отсеке, продолжала осмотр корпуса подводной лодки».

23 октября, понедельник.

Утром качка за 5 баллов. Море в сплошной пене. Корабль мотает во все стороны на якоре, и в иллюминатор уже не видно «Регалии», к которой успел привыкнуть за эти дни. Зато виден бедолага «Дежнев». Гидрограф мал, а потому его швыряет волнами во все стороны. «Дежневцев» искренне жалко. Их суденышко то появляется среди водяных валов, то вновь исчезает между ними. Нам несравненно легче. Вдалеке виднеется подошедшее ночью норвежское разведывательное судно «Марьятта». Ситуация, прямо скажем, двусмысленная. С одной стороны, мы теперь с норвежцами вроде как друзья. С другой – все прекрасно знают, что «Марьятта» трудится в интересах НАТО и главный предмет ее интереса – корабли Северного флота России.

Утром в рамках командирской подготовки провел беседу с офицерским составом корабля и походного штаба. Говорил, держась за стол. Слушатели сидели и держались тоже. После обеда – ветер норд-вест, увеличился до 28 метров в секунду. Море – за б баллов. Как объяснил штурман, мы находимся во второй четверти циклона и постепенно перемещаемся в его третью четверть. Честно говоря, никакой разницы между четвертями я не ощущаю, качает одинаково, что во второй, что в третьей. Прогноз тоже неутешителен. Метеослужба флота передает, что шторм будет продолжаться с перерывами до 28-го числа.

Водолазы за ночь закончили срезать шпангоут и приступили к расширению отверстия в прочном корпусе. Первоначально по шаблонам планировалось прямоугольное отверстие, затем решили делать овальное, теперь же говорят, что будут делать так, как удобней. Водолазы продолжали работать даже тогда, когда море достигло 6 баллов, но когда ветер перевалил за 20 метров, работу прекратили. К этому моменту вырезали уже до 60 процентов периметра большого отверстия прочного корпуса. Если бы не шторм, то к ночи планировалось уже войти в отсек. Обидно. Работы прекращены потому, что «Регалия» теперь уже просто не может точно удерживать место над лодкой, несмотря на все свои шесть винтов. К тому же платформу снизу очень сильно бьет волной, да и парусность у нее огромная. В связи с этим водолазов подняли на поверхность и поместили в барокамеру. Командующий общался с берегом и ему якобы передали, что НТВ ни с того ни с сего вдруг объявило, что на «Регалии» уже тайно начали подъем тел.

«Алтай» ушел в район укрытия в бухту Порчниха. Нас, к сожалению, туда не пригласили. Бедолагу «Дежнева», впрочем, почему-то тоже. Якорь уже не держит. «Чабаненко» выбирает его и, дав ход, идет штормовать. В каюте погром. Все срывается и летит. По полу катается полиэтиленовая бутылка. Действует на нервы, но не хочется лишний раз вставать с койки. На обеде ряды принимающих пищу значительно поредели. На ужин собрались уже одни энтузиасты. Из телевизионщиков не видно никого. Каково им, бедолагам, сейчас выходить в эфир? Но на войне, как на войне.

Впрочем, не обошлось без конфликта. Мамонтов с Гроздецким попросили выделить им матросов, чтобы перетаскивать и устанавливать космическую «тарелку», которая достаточно массивна. Людей им беспрекословно выделили. Но матросы не могут сутки напролет торчать на верхней палубе на ветру. По стояли-постояли и ушли. А тут эфир! Начались лихорадочные поиски. Сразу же жалоба командующему, мол, нам не помогают, хотя и обещали! Командующий тут же «вставил» командиру. Теперь корабельные разобижены на «героев голубых экранов», и вполне справедливо.

Ребята пригласили помыться в корабельную сауну. Сходить-то мы туда сходили, но больше намучились, чем помылись. Маленький басейн, заполненный забортной водой, буквально выходил из берегов. Затем у заместителя по воспитательной работе смотрели «Сибирского цирюльника». И «Цирюльник» не понравился, и погода вконец испортилась. Корабль обезлюдел, все, кто не на вахте, отлеживаются по каютам и кубрикам. Командир старается держать корабль курсом по волне, но рано или поздно приходится поворачивать на обратный курс. По корабельной трансляции объявляют: «Через пять минут поворот». Это означает, держись за что только можешь.

Из отчета о водолазных работах

«В данный период норвежскими водолазами производились работы по резке технологического выреза в 8-й отсек. На данную работу было затрачено 87 часов 50 минут. Для упрощения технологии резки был согласован вопрос об изменении первоначальной формы выреза. Размеры выреза изменены не были, что впоследствии обеспечило безопасный проход водолаза в корпус подводной лодки. Применяемое оборудование абразивной резки с рабочим давлением воды до 1200 кг/см кв резку легкого корпуса (совместно сталь-резина) производило неэффективно. После длительных экспериментов было принято решение производить резку только резинового покрытия полосой шириной 7 – 10 см, после чего снимать полосу резины. По образованному углублению производилась резка стальных листов палубы надстройки. При расстоянии от сопла до палубного листа 5 – 10 мм резка проводилась эффективно со скоростью 50 мм в минуту при вертикальном положении сопла. Резка препятствий в межкорпусном пространстве производилась с применением экзотермической резки типа «Броко» и гидравлических ножниц. Особые трудности испытывали водолазы при резке прочного корпуса. К ним можно отнести вибрацию сопла при большом удлинении направляющих креплений, невозможность крепить инструмент за прочный корпус. Перечисленные проблемы привели к превышению времени работы по сравнению с плановым на двое суток».

24 октября, вторник.

Качка, качка, качка. Вместе с заместителем командира дивизии противолодочных кораблей Володей Литаренко обошли корабль. Показал мне кубрики, ПЭЖ, турбины. В главном коридоре большой стенд «Координаты скорби», посвященный «Курску». Фотографии и список экипажа взяты из «Морского сборника» – моего родного журнала. Что ж, значит, мы тоже не зря трудимся… Литаренко рассказывает, что на День ВМФ в дивизии были шефы из подмосковных Химок. Попросились посмотреть подводную лодку, и Володя их отвез на стоявший в Североморске «Курск». Там познакомились с Багрянцевым, Лячиным и Шубиным.

Когда в дивизии узнали о трагедии, немедленно пустили шапку по кругу и собрали больше 50 тысяч рублей. Отдавали последнее, жены не роптали. Затем еще 80 тысяч. На «Курске» погибло трое выходцев из дивизии: мичмана Парамоненко, Фесак и Романюк. Всех троих прекрасно помнили как отличных ребят.

По последним сведениям с «Регалии», водолазы уже вошли в 8-й отсек и занимаются его обследованием. Никаких тел в 8-м отсеке не обнаружено. Теперь на очереди 9-й.

Кадры видеофильма: водолаз в 8-м отсеке. Видны агрегаты, маркировка. Работает извивающийся змеей шланг, которым отсасывают взвеси. Вскоре все выглядит так, словно и нет никакой воды. Вот водолаз поднимает с палубы какую-то тетрадь и листает ее. Неподалеку виден плавающий сине-белый полосатый матрас. «Не торопись! Отдохни!» – говорит руководитель спуска. Водолаз начинает открывать люк. Видно, что это стоит ему больших усилий. Следующий кадр: он уже возле приоткрытого люка в 9-й отсек. В центре кадра, а значит, и в центре зрения водолаза, огромная треска. Ее не пугает ни свет, ни человек. Рыба замерла почти без движения и мешает проходу водолаза. «Ткни ее ножом!» – советует руководитель спуска. Водолаз медлит. «Вынь нож и ткни ее, сразу уйдет!» – говорит руководитель спуска. Водолаз нагибается и достает нож, засунутый за голенище сапога. Словно поняв, что против нее что-то замышляется, рыба вяло машет плавниками и нехотя уплывает прочь. Виден 9-й отсек. Палуба окрашена в зелено-желтые тона, переборки и агрегаты красно-коричневые. Кое-где на вентилях уже висят нити водорослей. Водолаз останавливается. Он на пороге страшного…

Снова неутешительный прогноз. К вечеру обещают резкое усиление ветра. Теперь уже на «Регалию» явно больше не попасть. Командировка скоро заканчивается, а еще надо успеть побывать в Североморске и Видяеве. Внезапно оказия – вертолет. Запрашиваю «добро». Вместе со мной летит корреспондент «Ориентира». Буквально на несколько секунд залетаем на «Регалию». Там мне суют в руки какой-то исковерканный светильник. Кричат, что на берегу встретят и заберут.

Над морем низкая облачность, и вертолет летит почти над самой водой. Море кажется каким-то пластилиновым. Рассматриваю светильник и внезапно понимаю, что держу в руках не что иное, как маленький кусок тайны. Светильник с «Курска». Некогда окрашенный в белый цвет, он теперь черен от копоти и скручен почти в узел. К светильнику приклеена бумажка. На ней координаты места и какие-то пометки. Если бы предметы умели говорить…

Берег наплывает внезапно. Виден бьющийся в оскаленные скалы прибой. Дальше сплошное каменное плато, изрезанное речушками и ручьями. Между титанических валунов – черные провалы озер. Мне, глядящему в них с вертолета, они кажутся бездонными. Вертолет летит вдоль Кольского залива. То там, то здесь видны жалкие островки северной жизни: маленькие гарнизончики, словно случайно заброшенные в это царство воды и камня.

На аэродроме нас встречают. Я расстаюсь со светильником. Весь полет я держал в руках, почему-то боясь положить рядом, словно это могло причинить ему боль. Светильник засовывают в какой-то пакет и увозят. Теперь он вещдок. Здесь же узнаю, что водолазы только что вошли через 8-й отсек в 9-й и уже нашли там несколько тел. Больше ничего конкретного пока неизвестно. На «Регалии» уже находится следователь по oqo6o важным делам, который, как говорят, в интересах следствия, ограничивает доступ к информации.

Когда мы еще были в воздухе, на «Регалию» вертолетом, воспользовавшись маленьким погодным «окном», доставили двух жен: Ирину Шубину и Оксану Силогава. Женщины привезли водолазам большой домашний брусничный пирог и очень просили быть как можно осторожнее и не рисковать понапрасну собой.

Ночевать еду на «Харламов». В кармане у меня записка от зам. комдива к командиру о приеме на постой. Знакомимся с командиром. Узнав, кто я и зачем здесь, он вспоминает о своем знакомстве с Лячиным. В общем-то, знакомства, по существу, и не было. Просто сидели рядом на совещании командиров перед теми последними для «Курска» учениями. Запомнилось, что Лячин был весел и все время шутил. Командир торопится домой. Сегодня у его мамы юбилей и он обязательно должен поздравить ее по телефону.

Из отчета о водолазных работах

«С 07.51 до 13.02 после выполнения технологического выреза в 8-м отсеке третьей парой водолазов ВМФ мичманом Силютиным В. Г. и мичманом Новиковым Д. В. была произведена установка защиты на кромки легкого и прочного корпусов. Защита изготавливалась из шлангов различных диаметров. Водолаз по месту производил резку шлангов и крепление их на кромках. Данное решение можно считать удачным, так как при интенсивном движении водолазов через технологический вырез при обследовании 8-го и 9-го отсеков повреждений снаряжения и травм получено не было.

С 14.18 первая пара водолазов в составе мичмана Шмыгина С. С. (водолаз № 1) и капитана 2-го ранга Звягинцева А. Н. (водолаз №2) начала спуск в прочный корпус подводной лодки.

При обеспечении вторым водолазом, находящемся на легком корпусе, первый водолаз через технологический вырез в корпусах 8-го отсека проник в 8-й отсек на палубу первого настила в районе 123 – 124-го шпангоутов.

До 15.25 первый водолаз производил осмотр 8-го отсека по маршруту от места выреза в прочном корпусе, по левому борту. При движении производился осмотр пространства между распределительными щитами. Был также осмотрен район расположения люка под газоплотный настил 9-го отсека. Результаты осмотра 8-го отсека:

– тел погибших подводников не обнаружено;

– аппараты ИДА-59 на штатных местах отсутствуют;

– обнаружено три аппарата ИДА с признаками их использования;

– аварийно-спасательный инструмент на щите отсутствует;

– в районе кормовой переборки катушка ВПЛ частично размотана;

– люк под газоплотный настил задраен;

– от 122-го шпангоута в нос обнаружена воздушная подушка, на поверхности водораздела следы масла;

– трубка телефонного аппарата сорвана;

– найдены три пустые сумки из-под аппаратов ИДА-59М. Проникнуть вдоль тыльной стороны главного распределительного щита

(ГРЩО № 1) и по центральному проходу от 119-го шпангоута и в нос невозможно ввиду узкости проходов.

В 15.27 после проверки наличия повышенного давления в 9-м отсеке была отдраена кремальера переборочной двери в 9-й отсек. Дверь полностью открыть не удалось. Первый водолаз вышел на палубу надстройки без замечаний.

В 15.40 было принято решение осмотреть 9-й отсек через люк АСЛ переносной телекамерой. Спасательный люк 9-го отсека был вскрыт вторым водолазом без затруднений, выхода пузырей воздуха не было. Открытый люк взят на стопор и зафиксирован.

Результаты осмотра 9-го отсека телекамерой:

– наблюдаются признаки сильного возгорания (копоть, вспученная краска на трубопроводах и арматуре, обугленные предметы);

– видимость в отсеке не превышает 1 – 1,5 метра;

– переборочная дверь свободна от посторонних предметов.

В 15.59 в 9-й отсек через люк АСЛ опущен шланг для отсоса взвешенных частиц из отсека.

В 16.23 начато повторное обследование 9-го отсека с помощью дистанционной телекамеры. Дополнительной информации не получено. Видимость незначительно улучшилась.

В 16.52 первый водолаз повторно через технологические вырезы вошел в 8-й отсек. Открыт люк под газоплотный настил. Ввиду узкости прохода и невозможности водолаза подойти непосредственно к люку открыть его удалось только ногой. В момент открытия из-под люка произошло стравливание воздушной подушки (ориентировочно объемом 1 – 1,5 кубических метра) и выход масла. По решению командира спуска до улучшения видимости осмотр 8-го отсека отложен.

В 17.00 первый водолаз открыл люк 9-го отсека, поставив его на стопор, проник по пояс в люк и произвел визуальный осмотр пространства в районе люка. Препятствий, мешающих заходу водолаза, не обнаружено.

В 17.32 первый водолаз вошел в 9-й отсек и приступил к его обследованию.

В 17.40 под люком АСЛ между ящиками найден человек, по пояс одетый в утеплитель от СГП со следами обгорания верхней части тела. Тело подготовлено к подъему на поверхность.

В 17.44 тело извлечено первым водолазом на палубу надстройки подводной лодки, где помещено в специальный контейнер.

В 17.58 первый водолаз повторно зашел в 9-й отсек.

В 18.11 в одном метре справа от люка АСЛ найдено второе тело, по пояс одетое в утеплитель от СГП, которое также имело признаки обгорания верхней части.

В 18.29 тело поднято на надстройку и помещено в контейнер.

В 18.40 первый водолаз произвел третий заход в 9-й отсек.

В 18.55 в выгородке ВХЛ в сидячем положении на поворотном кресле обнаружен третий подводник, полностью одетый в утеплитель, без явных признаков обгорания. (Как позднее расскажут мне водолазы, это был капитан-лейтенант Дмитрий Колесников. –Б. Ш.)

В 19.05 его тело полностью извлечено из подводной лодки и помещено в контейнер.

В 20.20 первая пара водолазов закончила работу и была поднята на поверхность.

В 22.23 начала спуск вторая пара водолазов в составе: мичман Семразов Д. М. (водолаз № 1) и старший мичман Гусев Ю. В. (водолаз № 2).

В 22.58 первый водолаз второй пары через технологические вырезы 8-го отсека вошел в 9-й отсек и начал обследование отсека. За легкой переборкой в районе выпрямительного агрегата обнаружен четвертый подводник без верхней одежды, в носках, с признаками воздействия высокой температуры.

В 00.20 25 октября подводник был извлечен из подводной лодки и помещен в контейнер. В течение длительного времени водолаз работал по освобождению тела, зажатого между корабельными системами. Видимость в отсеке при работе водолаза становилась нулевой, что требовало перерывов в работе и промывки отсека. Подъем четвертого тела был самым длительным по времени и самым трудоемким».

Кадры видеофильма: раскрытый люк 9-го отсека. Осветительные приборы освещают узкий коридор, заваленный чем-то. Чем, понять невозможно. На водолазе поверх основного костюма – белый балахон. Теперь он похож на ангела, спустившегося в бездну, чтобы вернуть миру покоящихся здесь людей. Видны руки водолаза, он медленно пробирается сквозь нагромождения. Хорошо виден трапик, спускающийся в 9-й отсек, и трап, приставленный к аварийно-спасательному люку. Голос руководителя спусков: «Не торопись! Не торопись! Оглядись! Осторожней!» Луч упирается в что-то лежащее на палубе отсека. Не сразу понимаешь, что это человек. Видны безвольно опущенные руки. Водолаз не может пробраться к подводнику, а потому цепляет его длинным щупом и подтаскивает к себе поближе. Затем обвязывает веревочным концом. Медленно, словно боясь нарушить его покой, подводника поднимают наверх. Подводник в зеленом утеплителе. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что он совсем как живой. Вот водолаз вытаскивает свою находку через люк. Водолаз уже на верхней палубе корабля. Рядом с ним – решетчатая платформа-клетка. Открыта дверца, и внутрь платформы помещается страшная находка. Видна человеческая рука. Страхующий водолаз рвет белый балахон своему поднявшемуся из чрева лодки товарищу. Санитарная одежда – одноразовая. На следующий спуск она будет заменена. Дверца закрыта, и платформа начинает медленно уходить ввысь к небу и воздуху…

25 октября, среда.

Утром вместе с Главнокомандующим ВМФ выезжаем в Видяево. В Североморске снега еще нет, а на дороге уже вовсю метет. Главком непрерывно курит. Затем, словно извиняясь, говорит: «Я теперь только на сигаретах да на кофе». За время нашей поездки он выкурит три пачки и начнет четвертую.

Пока в ожидании поездки бродил по штабу флота, узнал некоторые подробности проникновения в 9-й отсек. К счастью, водолазам не пришлось резать межотсечную переборку. С большим трудом, затратив на эту операцию более двух часов, им все же удалось открыть межотсечный люк. Троих подводников вытащили достаточно быстро. Четвертый оказался завален сорванными ящиками с ЗИПом, и его очень долго (больше двух часов) и тяжело доставали. Вообще даже думать обо всем этом тяжело, а каково было там ребятам?

Вот, наконец, и Видяево. У КПП нас встречает «уазик» комдива. Останавливаемся на Якорной площади возле маленькой церкви Николая Угодника.

Буквально несколько дней назад епископ Симон открыл этот храм в центре Видяева. В прошлый мой приезд в гарнизон в конце августа церкви еще не было и в помине. А теперь она уже стоит, сложенная из бревен и выкрашенная в небесный голубой цвет. На одной из стен фотографии всех членов экипажа. Перед ними – 118 свечей.

– Они Божий ратники. Они не погибли, а навсегда ушли в море. Подвигом своим они привлекли внимание к проблемам флота, – говорит служащий молебен отец Сергий (сам в прошлом матрос).

– С нами Бог. А если с нами Бог, то кто против нас?

Церковь не может вместить всех желающих. Мужчины пропускают вперед пришедших вдов и остаются стоять на крыльце. Порывы ветра задувают свечи, и нам приходится зажигать их несколько раз.

Уже после службы мне рассказывают: в экипаже «Курска» было семь мусульман. Когда после очередной службы к приехавшему в Видяево епископу Симону подошел кто-то из вездесущих журналистов и поинтересовался, почему он отпевает всех сто восемнадцать, когда среди них есть и некрещенные, епископ ему ответил более чем исчерпывающе:

– Морская купель окрестила всех!

Беседуем накоротке с отцом Сергием. Он говорит, что есть все основания причислить всех членов экипажа «Курска» к лику месточтимых святых. В Петербурге уже изготавливают три иконы: Серафима Саровского, Спаса и Божией матери Курской. Вокруг святых будут выписаны лики 118 членов экипажа атомохода.

– Они все великомученики, а потому для нас они святы! – говорит мне отец Сергий мне на прощание.

После панихиды направляемся в ДОФ. В библиотеке главнокомандующий собрал жен и матерей погибших.

– Я буду говорить вам только правду, какой бы горькой она ни была, – начинает он свое выступление. – Мы подняли наверх четверых. Опознан пока один. Это капитан-лейтенант Колесников. Некоторые сильно обожжены, другие имеют переломы конечностей.

Женщины рыдают. Кто-то – беззвучно, закрыв лицо руками, кто-то – громко, навзрыд. Мужчины еще крепятся.

– Не плачьте, пожалуйста! – говорит главком. – А не то я расплачусь вместе с вами!

Женщины немного успокаиваются.

– В кармане у капитан-лейтенанта Колесникова обнаружена записка следующего содержания, – продолжает главнокомандующий.

Он читает вслух записку. Говорит, что она написана четким, ясным почерком. Видимо, еще работало аварийное освещение. На обороте почерк уже неразборчив, наверное, к этому времени свет погас.

– Тут есть слова, обращенные к жене, – говорит главнокомандующий,

– которые я не имею права оглашать без ее разрешения. В конце записки время – 13.58 и неясная уходящая вниз черта. Сейчас все усилия водолазов будут направлены только на 9-й отсек. Постараемся поднять всех, кого только возможно.

После встречи главнокомандующий поднял с женщинами по поминальной чарке. Спрашиваю Ирину Юрьевну Лячину, куда она собирается ехать.

Наверное, в Курск, – отвечает она.

А когда?

Когда получат квартиры и уедут все девочки.

Так по старой морской традиции уходит с корабля командир – последним.

Выезжаем обратно. Уже на въезде в Североморск главнокомандующий устало, ни к кому не обращаясь, говорит:

– Ну, вот еще один день слез и надежд позади!

Из отчета о водолазных работах

«В 03.45 в 9-м отсеке обнаружен фрагмент одежды с эмблемой АПРК «Курск».

В 03.58 минут работа второй пары водолазов под водой была прекращена из-за ухудшения погодных условий и водолазы подняты на поверхность. Перед подъемом технологический вырез был прикрыт специальной сетью, а спасательный люк в 9-й отсек закрыт. Состояние моря – б баллов.

В 01.14 на открытую палубу судна «Регалия» стрелой крана поднят контейнер с четырьмя телами подводников. Были произведены следственные действия по осмотру поднятых тел. Осмотр проводился следователем военной прокуратуры с участием судебно-медицинского эксперта и понятых из состава российской группы.

При проведении осмотра у одного из неопознанных подводников были обнаружены два листа бумаги формата А-4, соединенные между собой по вертикальной линии сгиба. На обеих сторонах каждого из листов имелись исполненные типографическим способом таблицы под заголовком

«Раздел 4. Замечания проверяющих», а в правом верхнем углу лицевой стороны исполненные от руки красителем синего цвета записи нумерации: «66» и «69».

На лицевой стороне листа с № бб под типографской строкой с названиями столбцов имеется выполненный красителем синего цвета рукописный текст следующего содержания:

«Список л/с б, 7, 8, 9 отс, находящихся в 9-ом отсеке после аварии 12. 08. 2000 г.» Ниже данной записи имеется исполненный аналогичным образом пронумерованный с 1 по 23 перечень фамилий, начинающийся со строки: «1. 5-6-31 –Майнагашев» и заканчивающийся строкой: «23. 5-88-21 –Неустроев».

Справа от фамилий имеется два столбца. В столбце «13. 34» справа от каждой из фамилий имеется знак «+». В столбце, читаемом как «hn-6», отсутствуют какие-либо записи. Слева от фамилий Кубиков, Кузнецов, Аникиев, Козадеров, м-с Борисов, м-н Борисов и Неустроев имеется знак в виде «галочки». Ниже перечня фамилий имеется выполненная от руки красителем синего цвета запись: «13.58 (стрелка вверх) Р 7 отс». На обороте данного листа и на лицевой стороне листа № 69 рукописные записи отсутствуют.

На обороте листа № 69 имеются записи следующего содержания:

«Олечка, я тебя люблю, не переживай сильно.

Г. В. привет. Моим привет.

(Подпись в виде нечитаемого росчерка)

12. 08. 2000 г. 15.15.

Здесь темно писать, но наощупь попробую.

Шансов, похоже, нет, % 10 – 20.

Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает.

Здесь список л/с отсеков, которые находятся в 9-м и будут пытаться выйти.

Всем привет, отчаиваться не надо.

Колесников».

С учетом полученной информации был составлен список подводников, находившихся в 9-м отсеке:

1.гл. ст. к/с МайнагашевВ. В., спец. трюмный, б отсек,

2. матрос Коркин А. А., спец. трюмный, б отсек,

3. кап.-л-т Аряпов Р. Р., командир трюмной группы ДД, б отсек,

4. мичман Ишмуратов Ф. Л., техник турбинной группы, 7 отсек,

5. матрос Налетов И. О., турбинист, 7 отсек,

6. ст. 2 ст. к/с Садовой В. С, ком. отд. турбинистов, 7 отсек,

7. матрос Сидюхин В. Ю., турбинист, 7 отсек,

8. матрос Некрасов А. Н., турбинист, 7 отсек,

9. матрос Мартынов Р. В., турбинист, 7 отсек,

10. ст. 2 ст. к/с Кесслер Р. А., ком. отд. турбинистов, 8 отсек,

11. матрос Кубиков Р. В., турбинист, 8 отсек,

12. мичман Кузнецов В. В., старшина команды турбинистов, 8 отсек,

13. ст. 2 ст. к/с Аникиев Р. В., турбинист, 8 отсек,

14. ст. мичман Козадеров В. А., техник турбинной группы, 8 отсек,

15. матрос Борисов Ю. А., турбинист, 8 отсек,

16. ст. мичман Борисов А. М., техник группы автоматики ДД, 8 отсек,

17. кап.-л-т Колесников Д. Р., командир турбинной группы ДД, 7 отсек,

18. кап.-л-т Садиленко С. В., инженер группы дистанционного управления № 1, 8 отсек,

19. ст. л-т. Бражкин А. В., инженер группы дистанционного управления № 2, 9 отсек,

20. мичман Бочков М. А., техник трюмной группы ДЖ, 9 отсек,

21. ст. 2 ст. к/с Леонов Д. А., ком. отд. рулевых сигнальщиков, 9 отсек,

22. гл. ст. к/с Зубайдулин Р. Р., электрик, 7 отсек,

23. гл. ст. к/с Неустроев А. В., электрик, 8 отсек.

С 09.00 до 12 часов 00 минут норвежскими водолазами выполнялись работы по резке легкого корпуса для технологического выреза в 7-м отсеке.

По предложению руководителя работ с учетом полученных данных по размещению подводников в кормовых отсеках подводной лодки командованием ВМФ был изменен порядок работы по выполнению технологических вырезов. Работы на 7-м отсеке были прекращены и начаты работы на 9-м отсеке».

Кадры видеофильма: идет первичный осмотр поднятых из 9-го отсека тел. На присутствующих белые комбинезоны, белые перчатки и белые шлемы, оставляющие открытыми только лица. Некоторые люди в респираторах. Вот на осмотровый стол укладывают одного из подводников. Лицо и тело его сильно обожжено. Он так и застыл в сидячем положении, а потому его в отличии от остальных кладут на бок. Вслух читается надпись на РБ. Полностью ее разобрать не могут, так как одежда сильно обгорела, читается лишь слово «турбинной…» Проверяется содержимое карманов. Камера фиксирует что-то черное, это записная книжка. Ее открывают и достают лист сильно промасленной бумаги. Лист разворачивают прямо перед камерой. «Может быть, потом посмотрим бумагу, а пока продолжим общий осмотр?» – говорит вытащивший бумагу. «Нет, – отвечает руководитель осмотра, – смотрим прямо сейчас!» Медленно и осторожно разворачивается бумага. Она сильно промаслена, и потому текст читается с трудом. Камера берет лист крупным планом. По разлиновке видно, что лист вырван из какой-то служебной тетради. Видны коричнево-черные пятна. Отдельные слова и буквы. Нашедший бумагу медленно зачитывает весь текст с двух сторон. Особенно тяжело читаются фамилии. Камера все фиксирует. Осмотр закончен. Подводника накрывают с головой простыней и переходят к следующему столу. У мертвого подводника монголоидные черты лица. Он кажется совершенно спокойным, словно уснул. При осмотре следующего тела обнаруживается пустой конверт. На конверте видяевский адрес и фамилия – Кубиков. Большинство погибших хорошо сохранились. Лица всех черны от масла. Эксперты осматривают тела, диктуют внешние признаки смерти. Даже сейчас видно, какими крепкими и молодыми были эти ребята. Эксперты действуют профессионально, ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Однако чувствуется, что все они внутренне напряжены и взволнованы. Картина смерти – страшная картина.

26 октября, четверг.

Познакомился и побеседовал с заместителем начальника управления воспитательной работы Северного флота Евгением Чернышевым. У него на «Курске» погиб младший брат Сергей. Как всегда, сразу же нашлось много общих знакомых, ведь мы заканчивали одно училище, я, правда, несколькими годами позже. Поначалу планировали поговорить несколько минут, но затем Евгений закрыл дверь, отключил телефоны, и мы проговорили часа полтора.

Ребята из управления боевой подготовки связали меня по телефону с отцом погибшего на «Курске» Бориса Гелетина, капитаном 1-го ранга Владимиром Гелетиным. Он взял отпуск и находится дома, делает небольшой ремонт, чтобы хоть немного отвлечься. Договорились о встрече. Владимир Иванович пришел в штаб, и мы очень долго беседовали. Рассказывал о сыне, его детстве, учебе, службе. Чувствовалось, что каждое слово давалось с трудом. В глазах – слезы. Обижен на журналистов, которые буквально изводили его с женой в самые тяжелые дни, не считаясь ни с состоянием родителей, ни с ситуацией. Простились очень по-доброму.

Из отчета о водолазных работах

«С 09.00 до 12.00 норвежскими водолазами выполнялись работы по резке легкого корпуса для технологического выреза в 7-й отсек. Затем работы на технологическом вырезе над 7-м отсеком были приостановлены и норвежские водолазы начали установку оборудованияя для резки корпуса над 9-м отсеком».

27 октября, пятница.

Утром командующий флотом проводит брифинг в ДОФе. Собрались все – кому надо и не надо. Прогноз по-прежнему плохой. Море б – 7 баллов, но, как только наметится улучшение, работы будут немедленно продолжены.

Адмирал Попов говорит о примерном развитии событий в кормовых отсеках после катастрофы: «Личный состав кормовых отсеков чуть больше часа боролся с пожаром и поступлением воды в своих отсеках и только затем все перешли в кормовой 9-й отсек (отсек-убежище). Текущая обстановка говорит о том, что люди были живы, по крайней мере, до тринадцати пятнадцати, то есть спустя три часа сорок пять минут после взрыва. Точное время определят судмедэксперты. Я же это время предполагаю как подводник. Причина смерти собравшихся в 9-м – утопление. Ведется следствие. Полностью обследован 8-й отсек, начатые работы в 7-м сейчас приостановлены из-за погоды. Все усилия теперь будут направлены на 9-й. Водолазы входят в 9-й через 8-й отсек, тела же эвакуируются через аварийно-спасательный люк 9-го отсека. Обстановка в отсеках сложная, есть признаки возгорания. Всюду сорванные со своих штатных мест ящики ЗИПа, приборы. 9-й отсек очень стеснен даже конструктивно. Даже в нормальной обстановке в РБ можно в некоторые места протиснуться только боком. В 9-м располагается электромотор. Особенность отсека – выходящие за пределы прочного корпуса линии валов. Один из погибших подводников сильно обгоревший. Всех поднять из 9-го, видимо, не удастся. Не везде водолазы могут пройти: завалы, узкие проходы. Дальнейший план работы будет сформирован к вечеру. Над ним работают наши и норвежские водолазы и представители ЦКБ «Рубин». Взаимодействие с норвежцами хорошее. Полное взаимопонимание. Никаких взаимных претензий. Норвежцы постоянно повторяют, что восхищены высоким прфессионализмом наших водолазов. Внутри «Курска» работают только наши, норвежцы обеспечивают. Вся конкретная информация о поднятых подводниках – достояние следствия. Окончательное опознание будет происходить после доставки тел на берег, в госпитале. Мы обязаны соблюдать закон!

Проблема поднятых тел очень деликатная. К сожалению, большая часть СМИ подходит к освещению темы недостаточно тактично и даже беспощадно к людям, для кого это очень близко… Лично я уже получил более двухсот писем. Я бы вызвал на дуэль того негодяя, который совал в лицо убитой горем женщины микрофон и спрашивал: «А что вы сейчас чувствуете?» Как можно на человеческом горе делать имя, приобретать какие-то дивиденды? Это аморально! Я обращаюсь ко всем, кто связан со СМИ: будьте тактичны, берегите сердца людей! Кто ответит за то, что, прочитав, посмотрев вашу работу, умрет, не выдержав всего, человек? За каждое слово надо морально отвечать. Словом и картинкой можно убить!

Предположительная причина катастрофы – столкновение. У меня есть на этот счет свое личное мнение. Я его объявил еще в августе. Я доложил его в Правительственную комиссию и не изменил это мнение до сегодняшнего дня. Истинную причину определит Правительственная комиссия».

После обеда отправляюсь на «Петр Великий». Заместителем командира по воспитательной работе там Анатолий Зелинский. Он выпускник нашего родного КВВМПУ, только окончил его чуть позже. Он рассказывает о событиях августа. Именно «Петр» первым обнаружил лежащий на грунте «Курск». На нем располагался и штаб спасательной операции. На «Петре» все возмущены тем, что некоторые средства массовой информации распускают слухи о том, что якобы именно «Петр» утопил «Курск».

– Это не просто ложь, – говорит Анатолий Зелинский, – это чудовищная ложь, и она оскорбляет весь наш экипаж до глубины души! Как можно так бесстыдно врать?

С заместителем командира крейсера нельзя не согласиться. Что-что, а врать у нас журналисты действительно умеют.

Из отчета о водолазных работах

«Одновременно с водолазными работами осуществлялось обследование дна с помощью необитаемого подводного аппарата ROY «Venturer-3». Управление осуществлялось с дистанционного поста управления «Регалии» по кабелю. Обследованию подвергались следующие районы:

– от носовой оконечности на дистанцию 100 метров, шириной 100 метров;

– от носовой оконечности на дистанцию 100 метров, шириной 100 метров;

– район радиусом 35 метров с центром на расстоянии 170 метров от кормовой оконечности.

При обследовании использовался способ параллельных галсов через каждые пять метров. При этом обзор камеры составляет по 5 – б метров по горизонту. Наблюдение велось четырьмя камерами. Фиксация предметов производилась оператором. Определение координат производилась с ходового мостика «Регалии» с использованием системы динамического позиционирования «Kovcberg ADP 503MKLL». Поиск фрагментов осуществялся станцией активного излучения SIMROD 900 f= 675 kHz на оптимальных дистанциях 10 – 30 метров. Фрагменты меньшего размера обнаруживались телекамерами на дистанции 5 метров.

В ходе водолазной операции осуществлялся непрерывный радиационный контроль. Ответственность за организацию и качество проведения радиационного контроля несла Норвежская служба радиационного контроля. На борту «Регалии» постоянно присутствовали два представителя данной службы, которые выполняли комплекс мероприятий, определенных стратегией радиационной защиты. Основными мероприятиями являлись:

– во время работы вблизи или на борту подводной лодки водолазы должны использовать дозиметры, которые постоянно регистрируют дозы облучения;

– водолазы, а также и некоторые члены экипажа судна в течение проведения всей операции имели при себе персональные дозиметры, по окончании операции данные о полученных дозах должны быть обобщены;

– дистанционно управляемый аппарат был оборудован для измерения доз облучения;

– периодически берутся пробы воды, донных отложений и воздуха для проведения детального анализа на радионуклиды в лаборатории на борту «Регалии»;

– особое внимание уделяется взятию проб при первичном вскрытии прочного корпуса отсеков, измерению уровня радиации на костюмах водолазов, работающих в отсеках».

28 октября, суббота.

Утром узнаю, что траурная церемония перенесена на воскресенье. Около музея К-21 встречаю ребят с РТР и ОРТ. Они расположили свою тарелку прямо на набережной и по очереди выходят с ее помощью в эфир. Все замерзшие и усталые. Аркадий Мамонтов говорит, что надо бы снять хороший фильм о «Курске», предложил: давай делать вместе. В его словах есть смысл. Аркадий был в самое тяжелое время на «Петре Великом» в августе, был с нами на «Чабаненко». Для него боль «Курска» уже как своя собственная. Договариваемся вернуться к этому разговору в Москве, прощаемся и желаем друг другу удачи.

Иду на «Свирь». Там сейчас проживает боцман «Курска» Мизюк, чудом оставшийся в живых – командир перед выходом «Курска» в море отпустил его в Харьков встретить семью. В Североморск Мизюк приехал для опознания тел. Разговор недолог. Боцману пора ехать в госпиталь.

В штабе Северного флота развернут своеобразный штаб технической мысли – КП ЦКБ «Рубин». Мы знакомимся. Огромный стол завален всевозможными чертежами и описаниями. Взгляд останавливается на огромной схеме лежащего на грунте крейсера. Корабль как бы уткнулся носом в грунт. Видны огромные разрушения носовой части. По существу, ее вообще нет. Рядом на столе подробная схема разбросанных вокруг корабля частей корпуса и механизмов. Обилие обломков поражает воображение – дно ими практически усеяно на десятки метров вокруг. Какова же должна была быть сила взрыва?

Долго беседуем с генеральным конструктором «Антеев» Игорем Леонидовичем Барановым. Он увлеченно расказывает о технических возможностях своего детища. О причинах катастрофы говорит уклончиво:

– Все окончательно прояснится только тогда, когда лодка будет поднята и полностью обследована.

В том, что «Курск» надо поднимать, Игорь Леонидович уверен абсолютно:

– Для этого есть все технические возможности. К тому же нам теперь просто нельзя останавливаться на полпути. Надо во всем разобраться до конца!

Из отчета о водолазных работах

«В 15.35 третьей парой водолазов в составе мичмана Силютина В. Г. (водолаз № 1) и мичмана Новикова Д. В. (водолаз № 2) начато обследование 9-го отсека. Первый водолаз осуществил заход через технологический вырез в 8-м отсеке и затем через межотсечную переборочную дверь в 9-й отсек. В начале обследования отсека слева от трапа на расстоянии около одного метра в районе перемычкм ВВД в 16 часов 26 минут обнаружено сильно обгоревшее тело подводника без одежды.

В 16.31 тело извлечено и помещено в контейнер.

В 16.35 первый водолаз повторно зашел в отсек и начал обследование. В районе боевого поста № 9 от трапа до левого борта обнаружены и подняты в контейнер:

– СГП в сумке;

– части обгоревшего СГП;

– коробка из-под В-64 № 187;

– аппарат ИДА– 59М (во время подъема аппарат разрушился, подняты его составные элементы).

При обследовании палубы в районе трапа обнаружены и подняты в контейнер: аппарат ИДА-59М, СГП, пустые сумки от аппаратов ИДА-59М.

Кроме того, установлено: катушка ВПЛ размотана по правому борту в корму. Размотан кабель аварийного телефона. В районе резервуара ВПЛ обнаружена регенеративная двухъярусная установка РДУ, при ее вскрытии внутри обнаружены остатки пластин В-64.

В 17.52 первым водолазом начат осмотр выгородки ВХЛ.

В 17.53 на палубе возле входной двери, головой к выходу, обнаружен подводник, одетый в утеплитель. Значительных повреждений ни тело, ни одежда не имеют. На рабочей одежде сохранился боевой номер 5-6-31.

В 18.10 тело помещено в контейнер. При нахождении в отсеке водолазом постоянно производилась промывка отсека. По выполнении данных работ водолазные спуски закончены.

В 19.39 контейнер с телами двух погибших подводников поднят на открытую палубу корабля «Регалия», после чего производилось следственное действие по осмотру этих двух тел представителем военной прокуратуры, судебно-медицинским экспертом в присутствии понятых.

В 20.20 водолазы закончили работу и были подняты на поверхность.

В 21.46 начала работу первая пара в составе мичмана Шмыгина С. С. (водолаз № 1) и капитана 2-го ранга Звягинцева А. Н. (водолаз № 2). Первый водолаз через технологический вырез в 8-м отсеке прошел в 9-й и начал его обследование.

В 22.48 в помещении ВХЛ обнаружен лежащим на койке подводник, одетый в утеплитель, без видимых повреждений.

В 23.27 тело помещен в контейнер.

В 23.42 начался повторный спуск первого водолаза в 9-й отсек.

В 23.45 обнаружен еще один одетый в утеплитель подводник, лежащий на койке.

В 23.50 тело помещено в контейнер.

В 03.20 после обследования 8-го и 9-го отсеков водолазы начали подьем».

29 октября, воскресенье.

Утром идет снег. Морозно и ветрено. Прихожу пораньше на Приморскую площадь Североморска. У памятника героям Великой Отечественной войны готовят трибуну, проверяют микрофоны. Матросы чистят снег. Постепенно собираются люди. Вот подошел автобус из Видяева. Это приехали проститься со своими товарищами офицеры 7-й дивизии. Здороваемся. У всех прибывших кортики не с парадным золотым, а с черным снаряжением. На Андреевском флаге траурные ленты.

Внезапно начинается самая настоящая метель. Вот уж некстати! Вокруг площади полным-полно народу. Пришел, наверное, весь город. Постепенно подходят колонны: эскадра, противолодочная дивизия, морская пехота… Ребята из 7-й дивизии немного волнуются. Все еще не подошел из Видяева автобус со вдовами, как бы чего не случилось в дороге. Но вот появляется подаренный шефами корабля «пазик» с надписью на борту: «Курск». Все сразу успокаиваются. Женщины выходят и сиротливой стайкой теснятся поодаль от всех. В руках цветы. Рядом со мной командир «Костромы» Володя Соколов, его заместитель по воспитательной работе. Обмениваемся общими фразами. Оркестр играет «Прощайте, скалистые горы». Наконец, прибывает руководство. 12.00. Трубач исполняет «Слушайте все». Как по команде стихает метель и появляется солнце. Звучит Гимн. На площадь въезжают и останавливаются четыре бэтээра. На каждом ящик – гроб, покрытый государственным флагом. Невольно думается: только четверо из ста восемнадцати смогли вернуться на землю, да и то на броне. Со щитом или на щите…

Выступает Клебанов, затем Попов, министр обороны Сергеев, капитан 1-го ранга Гелетин. Слышно, как дрожит его голос:

– Страшный удар судьбы обрушился на наши семьи. В одночасье погибли сто восемнадцать сильных молодых мужчин – моряков-подводников, которых по праву можно назвать элитой флота. Эта трагедия унесла жизнь и нашего сына Бориса. Как сотни мальчишек, он мечтал о море и стал моряком-подводником. Хороших сынов мы вырастили. Они до конца и честно выполнили свой долг. И пока в рядах флота будут служить такие моряки, как наши сыновья, флоту и Родине есть чем гордиться.

Зачитывают приказ министра о зачислении навечно членов АПРК «Курск» в списки Северного флота. Звучат фамилии, имена, отчества. И мне почему-то кажется, что со всеми ними я уже давным-давно знаком.

У микрофона командующий флотом:

– В память об экипаже трагически погибшего АПРК «Курск» объявляется минута молчания. Головные уборы снять, колено преклонить, боевые знамена склонить!

Разом склоняются Андреевские флаги. Мы снимаем фуражки. Звучит метроном. Наверное, именно так стучит сердце…

На «Петре Великом» до места поднимается «Исполнительный». Корабли приспускают флаги. По трансляции звучит «Реквием К-141». Бэтээры медленно движутся вдоль стоящих колонн, мимо памятника и уходят на территорию эскадры. Люди подбегают к ним и кладут на заснеженную броню цветы. Едва первый бэтээр въезжает на территорию эскадры, корабли разом включают сирены. Тоскливый и щемящий звук, кажется, слышен сейчас во всем мире. В этом отчаянном реве – крик прощающихся со своим собратом кораблей. Их последнее «прости»… Впереди меня – старшина-сверхсрочник. Я вижу, как сжимаются его скулы, как нервно теребит он в руках недокуренную сигарету. Старшина оборачивается, и я вижу, что он плачет. Слезы текут по его щеке и мгновенно превращаются в маленькие прозрачные сосульки. Слезы – в глазах всех стоящих вокруг, и мы их уже не стесняемся.

Вот последний бэтээр прошел мимо стоящих у пирса кораблей. На «Петре Великом» спускают «Исполнительный», и в тот же миг обрывается прощальная сирена. Над городом повисает звенящая тишина.

Церемония прощания закончена, но никто не расходится. Люди молча стоят и словно чего-то ждут. Прощаюсь с ребятами с «Костромы». Говорить особо не хочется, не то настроение. Жмем друг другу руки и желаем удачи. Иду в штаб флота. Через пару часов вылет самолета на Москву, а это значит, что моя командировка подошла к концу.

Оглавление книги


Генерация: 0.608. Запросов К БД/Cache: 3 / 1