Глав: 16 | Статей: 62
Оглавление
Основная идея книги — закономерный характер победы Советского Союза над гитлеровской Германией и империалистической Японией в Великой Отечественной войне. В книге рассказано о подвигах воинов на фронтах, партизан и подпольщиков в тылу фашистских войск, тружеников советского тыла. Всесторонне раскрывается роль Коммунистической партии как организатора и вдохновителя всенародного отпора захватчикам. В сравнении с первым изданием (1970 г.) книга дополнена новыми главами, оценками и фактическим материалом в соответствии с последними достижениями советской науки. В ней подвергнуты критике выступления буржуазных фальсификаторов истории.

2. Гитлеровское государство войны

2. Гитлеровское государство войны

Одна из важных особенностей предвоенной мировой обстановки состояла в том, что империализм уже не мог столь легко и просто решать вопрос, быть или не быть войне, как это было некогда. Уже перед первой мировой войной серьезным препятствием на пути к военной развязке было организованное и сильное рабочее движение. Однако решающую помощь империалистам оказали тогда правосоциалистические лидеры II Интернационала, поддержавшие в каждой европейской стране военные намерения «своих» империалистических правительств. Непоколебимо верными великому знамени пролетарского интернационализма остались только русские большевики и отдельные группы пролетарских революционеров в некоторых других странах.

После первой мировой войны возникли новые или же развились прежние антивоенные силы. Новым, и притом не только моральным, но и материальным, фактором на службе делу мира являлся Советский Союз. Пролетарское движение в капиталистическом мире поднялось на неизмеримо более высокий уровень. В ряде стран возникли коммунистические партии, объединенные Коминтерном. В этих условиях империалистической буржуазии предпринять мировую войну было крайне трудно. Методы 1914 г. явно не годились. Не раз в межвоенное двадцатилетие силы мира брали верх над силами империалистической агрессии и войны. И им, этим силам, принадлежит заслуга в том, что между первой и второй мировыми войнами пролегла полоса мира, давшая возможность Советскому Союзу пройти немалое расстояние по пути социалистического прогресса. Его ленинская внешняя политика в большой степени способствовала этому. Но даже и мирное двадцатилетие было омрачено многими «малыми» войнами, в которых повинна была ненасытная жадность империалистической буржуазии.

В поисках новых путей подготовки и развязывания «больших» войн империалистическая буржуазия остановила свой выбор на фашизме, к которому вначале относилась несколько недоверчиво. Ей казалось, что старое, испытанное оружие антинародной диктатуры — армия и полиция — может быть более полезным, чем фашистские молодчики с их резиновыми дубинками и пистолетами. И если предпочтение было в конечном счете отдано фашизму (что отнюдь не умаляло внимания к армии и полиции), то для этого имелись веские причины.

Первая причина состояла в том, что армия и полиция в капиталистических странах всегда противостояли народу как чуждая и сугубо враждебная ему сила. Классовый характер и классовое предназначение армии и полиции прямо-таки выпирали наружу. Фашизм, выступая под личиной социальной демагогии, маскировался под «народное» движение, вербовал своих сторонников из различных слоев общества, чтобы пустить в нем прочные корни. Его тесный союз с милитаризмом сперва прикрывался. Затем фашизм даже бравировал таким союзом. Армия же и полиция — эти институты буржуазной диктатуры— стали составной частью террористической системы.

Фашизм давал империалистической буржуазии то, в чем она издавна нуждалась, — массовую социальную базу. Эта база была весьма разнородна. Она включала закоренелых слуг буржуазного режима (чиновников, офицеров, полицейских агентов и провокаторов, охранников и жандармов), мелкобуржуазные элементы деревни и города, деклассированные и уголовные слои буржуазного общества, а также и некоторую часть обманутых социальной демагогией рабочих. Демагогия и ложь являлись главным средством обработки всей этой разношерстной массы, значительная часть представителей которой не отдавала себе отчета в том, чьим интересам служит фашизм.

Расчет на использование демагогии был второй причиной, определившей выбор монополистов в пользу фашизма. Широкое использование им социальной демагогии отличало фашистские партии от других буржуазных партий. Если последние, как правило, замалчивали или отрицали кризис капиталистической системы, то фашизм «смело» ее критиковал. Он предлагал свой выход из кризиса на путях войны и демагогически заявлял о ликвидации перед лицом общих завоевательных задач всех классов и классовых различий, об установлении полного социального равенства.

Третья причина, определившая ставку монополий на фашизм, состояла в их расчете на то, что методы безудержного террора окажутся более действенными для предотвращения революционного взрыва и для подготовки к мировой войне, чем методы буржуазной демократии.

Фашистские диктатуры всегда и везде представляли собой неограниченную террористическую диктатуру наиболее реакционных и шовинистических кругов крупного капитала, помышляющего о сокрушении рабочего движения и создании прочного тыла внутри страны для будущей войны. Фашистские диктатуры характеризовались свирепейшим наступлением капитала на трудящиеся массы, бешеной реакцией и контрреволюцией, безудержным шовинизмом и агрессивной внешней завоевательной политикой. Эти диктатуры означали слияние сил монополий, государственной машины, военщины, гангстерских штурмовых отрядов, разбойничьей идеологии в единый механизм, направленный против рабочего класса и всех освободительных движений человечества.

Везде, где возникал фашизм, он оставлял за собой кровавый след. Неисчислимы преступления фашизма и бедствия, которые он принес народам.

И все же в силу сопротивления масс, а также сохранившейся у буржуазии ряда стран возможности удержать свою власть с помощью традиционных буржуазно-демократических форм государственного устройства фашистские диктатуры возникли перед второй мировой войной лишь в некоторых государствах. Самой большой опасностью для всех народов Земли явился фашистский переворот в Германии, осуществленный 30 января 1933 г. при внешнем соблюдении парламентской процедуры. Президент Гинденбург — живое олицетворение германского милитаризма — назначил Гитлера рейхсканцлером.

Общая опасность войны, исходящая от империализма, обрела совершенно конкретную форму — образовалось государство войны.

Гитлеровское государство, так называемая третья империя, явилось самым мрачным порождением монополистического капитала. Германский фашизм имел много общих черт с фашизмом в других странах. Но именно он стал самой зверской и антигуманной его формой, для которой характерно: особое рвение в выполнении социального заказа монополий; тесная уния нацистских фюреров и монополистического капитала; яростный антикоммунизм, откровенный шовинизм, идеология разбоя и политика кровавого террора; всесторонняя лихорадочная подготовка мировой войны во имя достижения главной цели — мирового господства, устранения капиталистических конкурентов и ликвидации классового противника — Советского Союза.

Фашистский переворот в Германии и последующее превращение страны в государство войны были в определенной степени обусловлены активной помощью правящих кругов США и Англии. Эта помощь выражалась в предоставлении огромных средств, золотом дожде долларов, оплодотворявшем тяжелую промышленность и военную индустрию, в политической и дипломатической поддержке фашизма на мировой арене. Только из-за этой помощи стало возможным воссоздание в Германии материальной предпосылки будущей мировой войны, начавшееся еще и до фашистского переворота.

Монополисты Англии и США видели, конечно, в германском империализме своего конкурента и противника, опасного претендента на мировое господство. Но они считали, что немецко-фашистский милитаризм станет наиболее мощной силой для вооруженной борьбы с их классовым противником — Советским Союзом.

Германская реакция в полной мере воспользовалась этой позицией правящих кругов Англии и США для осуществления фашистского переворота.

30 января — один из самых черных дней в истории Германии. Даже такой милитарист и реакционер, как генерал Людендорф, тот самый Людендорф, который принял участие в попытке фашистского переворота в 1923 г. и на чьей совести немало других столь же позорных деяний, даже он был потрясен первыми шагами Гитлера как рейхсканцлера. В начале февраля 1933 г. он направил послание Гинденбургу, в котором, пытаясь снять ту ответственность, которая лежала и на нем самом, писал: «Назначив Гитлера рейхсканцлером, Вы выдали наше немецкое отечество одному из наибольших демагогов всех времен. Я торжественно предсказываю, что этот человек столкнет наше государство в пропасть, ввергнет нашу нацию в неописуемое несчастье. Грядущие поколения проклянут Вас за то, что Вы сделали»[3].

Фашизм — злейший и непримиримый враг всего человечества. Он — детище империализма, общего кризиса капиталистической системы. Разоблачения фашизма и его преступлений имеют непреходящее актуальное значение, тем более что фашизм существует и ныне в некоторых капиталистических странах, владея, либо пытаясь овладеть государственной властью.

Среди буржуазных авторов можно встретить и идеологических противников фашизма, и его защитников. Последние прилагают большие усилия, чтобы доказать недоказуемое: будто преступления фашизма не проистекают из его социальной природы, не объясняются его сущностью. Так, в 1971 г. в Лондоне вышла книга малоизвестного историка Гамильтона «Правда о фашизме». В чем же усматривает автор эту «правду»? Короткий смысл его длинных рассуждений передала аннотация, помещенная на суперобложке книги. Эта аннотация гласит: «Было бы слишком просто… рассматривать раннее развитие фашизма как злокачественное образование, как неизбежную предтечу гитлеровских концентрационных лагерей»[4]. Гамильтон, следовательно, не отрицает существования таких лагерей, он «только» не связывает их с развитием фашизма. А кто же и для чего создал такие лагеря? Об этом английский адвокат гитлеризма предпочитает умолчать.

Злодеяния фашизма не случайны для него, а проистекают из его сути. Они были предусмотрены уже в людоедской книге Гитлера «Майн кампф». Но, говоря о преступлениях фашизма и внутри, и вне страны, где ему удалось захватить власть, ни в коем случае нельзя упускать из виду те силы, которые породили фашистские диктатуры и руководили ими. Стремление скрыть эти силы и их ответственность за возникновение второй мировой войны — одна из характерных черт реакционной историографии.

Эта историография проделала за послевоенные годы определенную эволюцию. Сперва она принялась доказывать, что вторая мировая война вообще не имела реальных причин и возникла случайно. И по сей день есть реакционные историки, которые ищут причины войны в «импульсивных решениях» государственных деятелей, «взаимном недопонимании враждующих сторон», «недостаточной осведомленности разведывательных служб». Так, английский историк Кимче писал в 1968 г., что вторая мировая война явилась «результатом скорее выдуманных и неправильно истолкованных, чем реально сложившихся ситуаций»[5].

Позднее реакционная историография выдвинула тезис об единоличной ответственности Гитлера, с восторгом встреченный теми самыми немецкими генералами, кумиром которых он был. Один из самых рьяных сторонников такой точки зрения, западногерманский военный историк Якобсен, говорил, что в личности одного только Гитлера «следует искать один из важнейших ключей к пониманию начала, хода и результатов этой глобальной войны»[6]. По мнению Якобсена, решения Гитлера были всегда немотивированными, беспричинными и не отражали мнения «политиков, экспертов и руководящих генералов», которое для него не имело никакого значения[7].

В последние полтора десятилетия реакционная историография проделала любопытную эволюцию. В середине 60-х годов она принялась утверждать, что виновницей войны явилась гитлеровская партия, германский фашизм. Западногерманский исследователь истории фашизма Нольте так и пишет: «Война — главное следствие фашизма»[8]. Но гитлеровская партия обвинялась подобными авторами лишь для того, чтобы снять ответственность с капиталистической системы. Тот же Нольте утверждает, что характер фашизма будто бы отличался «относительно бесклассовым обликом»[9], что фашизм никогда не был «главным детищем аристократии и крупной буржуазии»[10]. Прошло сравнительно короткое время, и реакционная историография, представители которой убедились, что обвинения по адресу фашизма ведут прямым путем к изобличению империалистической системы, вновь принялись искать причины войны в персоне Гитлера. Начало 70-х годов ознаменовалось бурным потоком литературы на эту тему вплоть до тошнотворных копаний в интимных деталях жизни этого военного преступника, многочисленных публикаций его высказываний. При этом одни пытаются представить Гитлера выдающейся личностью. Этим занимаются не только западногерманские реакционные авторы, но и историки Англии и США[11]. Другие, напротив, представляют Гитлера психически неполноценным субъектом[12].

Аналогичный подход применяется и к государствам — противникам Германии во второй мировой войне. Один историк (англичанин) приложил большие усилия, чтобы приписать все удачи и временные неудачи Красной Армии (в начале войны) Сталину[13], другой (американец) — Жукову[14]. Книга этого последнего о маршале Жукове была издана в противовес получившим высокую оценку не только советского, но и зарубежного читателя воспоминаниям маршала[15] и изобилует измышлениями.

Чтобы опровергнуть измышления реакционных историков, обеляющих крупных немецких промышленников[16], достаточно поставить несколько вопросов, ответ на которые дать совсем нетрудно. Вопрос первый: где гитлеровцы черпали те многомиллионные суммы, которые им требовались до прихода к власти (как для личных нужд, так и для формирования штурмовых отрядов)[17], а затем и после ее захвата. Вопрос второй: на какие средства гитлеровцы с таким размахом, с такой помпезностью проводили избирательные кампании? И наконец, решающий вопрос: могли ли бы гитлеровцы подготовить и развязать мировую войну, если бы монополии, владеющие всеми ключевыми позициями в экономике и политике, были бы против нее?

За ответом на все эти вопросы не приходится далеко идти. Они даны с исчерпывающей обстоятельностью в решениях Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками, в десятках ‘миллионов страниц архивных документов (особенно в архивах крупных немецких монополий), в подробных свидетельских показаниях как доверенных лиц монополий, так и видных гитлеровцев.

Изучив многие материалы, руководитель одного из отделов американской военной администрации в Западной Германии (существовавшей в первые годы после войны) Д. Мартин писал: «Довоенные фильмы изображали маршировавших прусским шагом нацистов полновластными хозяевами Германии. Стоит, мол, Гитлеру скомандовать, и самые могущественные властители Германии донацистского периода бросаются выполнять его приказания, опасаясь возможных репрессий. Но после того как мы ознакомились с архивами на вилле Хюгель и порасспросили Альфреда Круппа и директоров его заводов, от этого впечатления не осталось и следа. Гитлеру и его партии никогда не давали забывать, что своим приходом к власти они обязаны промышленникам и что они смогут добиться успеха только с помощью промышленников»[18].

Впрочем, даже и эта оценка не может быть признана полной. Взаимоотношения монополистов с гитлеровцами не ограничивались предоставлением помощи. Здесь имело место нечто гораздо большее. Оно заключалось в том, что гитлеровская партия выполняла волю монополистического капитала и была его верным оружием, оружием террора, войны, крайней бесчеловечности.

Документов, свидетельствующих о том, как фашисты выполняли волю своих хозяев, сохранилось немного. Это связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, промышленники и банкиры потому ценили гитлеровцев, что те понимали желания своих подлинных хозяев и без лишних слов, что тут существовало далеко идущее единение. Во-вторых, в необходимых случаях дело сводилось к доверительным беседам с глазу на глаз, без бумаги и без свидетелей. Так, например, когда в 1934 г. среди фашистских штурмовиков возникло брожение, перераставшее в бунт, перепуганный Гитлер помчался к Круппу за советом. Результаты этого совета выявились тут же: непокорные были уничтожены («ночь длинных ножей»!).

Однако есть и документы. Некоторые монополисты поучали Гитлера не только устно, но и письменно. Этим занимался, в частности, «стальной король» Германии Ф. Тиссен. О своем влиянии на немецких фашистов он — не без самолюбования — рассказал в книге, название которой— «Я платил Гитлеру»[19] — не оставляет сомнений в ее содержании, другие документы опубликованы в сборниках, изданных в ГДР[20].

Один из наиболее распространенных доводов тех, кто пытается скрыть подлинную роль германских монополий, состоит в ссылках на то, что гитлеровское правительство нередко выносило решения, ущемлявшие интересы того или иного промышленника. Но тут нет никакого противоречия. Могут ведь возникнуть конфликты между интересами отдельных лиц и общей политикой того общественного класса, к которому они принадлежат.

Лидеры германского фашизма, равно как и фашизма в других странах, где он захватил власть, отнюдь не были безвольными приказчиками крупного капитала. Установленный ими режим служил монополиям и имел совершенно определенное классовое предназначение, которое иной раз и не совпадало с частными устремлениями отдельных монополистов. Конечно, гитлеровские лидеры старались примирить интересы различных монополистических групп, нередко враждовавших между собой, и проявляли инициативу в поисках таких решений, которые наиболее полно отвечали бы желаниям главных представителей финансовой олигархии.

Фашистский переворот в Германии произошел через одиннадцать лет после схожего переворота в Италии. Муссолини стал фашистским диктатором этой страны в октябре 1922 г. По своей классовой сущности, социальной демагогии и целям итальянский и германский варианты фашистской диктатуры мало отличались. В некоторых отношениях приоритет принадлежал Муссолини, в пылу раздражения называвшего Гитлера — «имитатор».

Итальянский фашизм первым- из режимов подобного рода стал создавать систему массового психоза, подмену моральных человеческих норм безумием экзальтированных скоплений людей, уверовавших в фашистского диктатора и утративших способность к самостоятельному действию. Такой психоз прямым путем вел к зверствам и злодеяниям.

В отличие от Германии и Италии в Японии не была установлена фашистская диктатура. Она оставалась монархической страной с элементами буржуазного парламентаризма. Однако парламентаризм был в Японии только ширмой, прикрывавшей императорский абсолютизм, давно уже слившийся с крайним милитаризмом, всевластие монополистов и помещиков. Время от времени фашистские элементы японской военщины подымали мятежи, сдвигавшие политику правительства все в большей мере к методам террористической диктатуры. Но правящие круги Японии считали, что существовавший в стране режим полностью выполняет свое классовое предназначение и нужды в его изменении нет. Да и различие между этим режимом и фашистским было совсем небольшим.

Каждый из трех агрессоров рассчитывал компенсировать ограниченность своих экономических и военных возможностей в борьбе за мировое господство беспредельной наглостью, обманом и вероломством, внезапностью нападений. Каждый из них маскировал свое стремление к захвату мировых позиций антисоветскими лозунгами, дававшими возможность получить поддержку правящих кругов США, Англии и Франции. Три агрессора заключили военно-политический союз, оформленный соответствующими договорами. Этот союз не мог исключить и не исключил противоречий между его участниками, так как их захватнические планы неминуемо приходили в столкновение.

Агрессоры создали очаги второй мировой войны, из которых вскоре взметнулись огненные языки мирового пожарища. Первый такой очаг возник в 1931 г. на Дальнем Востоке в связи с вторжением Японии в Северо-Восточный Китай (Маньчжурию). Второй очаг, ставший главным, возник в 1933–1935 гг. вследствие фашистского переворота в Германии и ее превращения в государство войны. Наконец, третий очаг создала фашистская Италия, напавшая в 1935 г. на Эфиопию. Этот очаг возник в Восточной Африке и на ближайших морских путях из Европы в Индийский и Тихий океаны, а также в южную часть Атлантического океана.

Все три очага второй мировой войны были созданы империалистическими агрессорами при попустительстве правительств США, Англии и Франции. Преступление попустительства было тогда же разоблачено Советским Союзом, братскими коммунистическими партиями, предупредившими, что такого рода опасная политическая игра может закончиться катастрофой для ее организаторов. Однако сторонники поддержки фашистских агрессоров подобным вполне обоснованным предостережениям не внимали. Расплата началась вскоре.

1 сентября 1939 г. с нападением Германии на Польшу этап вползания капиталистического мира в войну завершился. Вторая мировая война стала свершившимся фактом.

Оглавление книги


Генерация: 0.344. Запросов К БД/Cache: 3 / 1