4

Конструкторское бюро

Конструкторскому бюро полигона, возглавляемому В.Ф. Кузьмищевым, принадлежала особая роль. Несмотря на большой объем работ по конструкторскому обслуживанию экспериментально-технических исследований, проводимых на полигоне, и обеспечению испытательных подразделений необходимым техническим оборудованием, КБ полигона, имея в своем составе весьма опытные конструкторские кадры, принимало также постоянное участие в разработке новых образцов оружия, модернизации существующего, а также в исследованиях, связанных с технологией его производства и эксплуатацией.

Плодотворной работе конструкторов полигона по созданию новых изделий способствовали особо благоприятные условия для такого творчества, выгодно отличающиеся от промышленных КБ. Это, во-первых, всегда доступная экспериментально-техническая и испытательная база, где в любое время лишний раз можно было проверить свои творческие задумки с участием квалифицированных инженеров-испытателей. Это и музей, с избытком заполненный различными экспонатами оружия, удачными и неудачными конструкциями участников прошлых и совсем недавних конкурсов. Дополнением к этим экспонатам музея являются отчеты архива по их испытаниям и лабораторным исследованиям, помогающие разобраться в положительных и отрицательных качествах конструкторских разработок. Исполнители этих технических документов работают здесь же, на «направлениях» и в лабораториях, которые в любой момент могут не только дополнить документальную информацию, дать дельный совет, но и оказать при необходимости техническую помощь еще в ходе конструкторской разработки нового образца.

Конструкторы полигона имели редкую возможность получать информацию из первых рук по фундаментальным исследованиям текущих оружейных проблем еще до их официального опубликования и учитывать ее при своих разработках. Им быстрее, тем или иным путем, становились известны достижения или неудачи конкурентов по конкурсам из других КБ.

Полигон являлся своего рода школой повышения квалификации и творческого мастерства прежде всего для тех конструкторов, кому посчастливилось работать в данных условиях.

Школа полигона — это непрерывные испытания и экспериментально-технические исследования различных видов оружия, конструкций различных авторов, с различным конструкторским почерком и различными подходами к решению поставленной задачи; это непрерывный поток свежих идей, новых конструкторских замыслов и их практических воплощений; это динамика активного творческого процесса, лаборатория поиска прогрессивных и наиболее рациональных конструкторских решений; это не только процесс раскрытия творческого дарования конструкторов, но и раскрытие процесса роста их активного творческого мышления, что является источником рождения новых идей и конструкторских замыслов; это средоточие всего нового, наиболее прогрессивного, что накопила положительная практика конструирования оружия, средоточие лучшего опыта и лучших достижений в области прогресса оружейной техники; это место, где производится как бы негласный селекционный отбор всего лучшего, что создано коллективным творчеством оружейников.

Полигон был не только ареной состязательной борьбы, но и весьма удобным местом для обмена лучшим опытом конструкторов в живом, динамическом его проявлении на испытаниях оружия.

В силу всего этого оружейный полигон являлся источником обогащения новыми знаниями и новым опытом работы как для тех конструкторов, которые впервые здесь испытывали свое оружие, сдавая первый экзамен на аттестат творческой зрелости, так и для тех, которые, уже имея необходимый опыт, совершенствовали свое профессиональное мастерство.

Но не менее важное значение для конструкторов имеет живое общение с испытателями, через руки которых проходит все, что создано их творчеством, разное по видам и разное по качественному исполнению. О пользе такого общения свидетельствует один из типичных случаев, происшедший на полигонных испытаниях в конце 50-х годов.

Доработанный опытный пулемет Калашникова по большинству характеристик показывает на очередных испытаниях хорошие результаты, но не удовлетворяет предъявляемым требованиям по работе при большой длине свисающей патронной ленты, являющейся одной из энергетических характеристик подобных систем. Работает надежно при свисании снаряженной ленты до одного метра, а требуется не менее полутора. Со склада полигона по указанию руководителя испытаний на огневой рубеж был доставлен недавно испытанный на полигоне чехословацкий ручной пулемет, по которому замечаний в отношении тяговых способностей автоматики не было. Не было ранее замечаний и по аналогичному отечественному пулемету Никитина с такой же, как у чехословацких ручных пулеметов, схемой подачи ленты. Одинаковая с чехословацким образцом подача ленты и у пулемета Калашникова: вращающийся на оси ствольной коробки двуплечий рычаг одним концом кинематически связан с затворной рамой — ее косым продольным ребром, а на верхнем конце рычага подпружиненные пальцы, осуществляющие подачу ленты. Отличие состоит в том, что в иностранном образце взаимодействие рычага подачи с затворной рамой основано на трении-качении с помощью специального ролика, а не на простом трении.

— Ты смотри, как здесь сделано! — обращает испытатель внимание конструктора на эту конструктивную особенность чехословацкого образца.

— Да! Здесь сделано лучше, — отвечает конструктор отечественного пулемета. Убедился он в этом и когда был осуществлен сравнительный показ работы двух конструктивно схожих по подаче ленты образцов.

— Времени не хватило сделать еще лучше, — сказал автор достаточно конкурентоспособной отечественной системы. — Думал, все обойдется без лишних усложнений.

А времени у этого конструктора, рискнувшего со своим образцом на последнем этапе решения вопроса об отечественном Едином пулемете вступить в соревновательный войсковой поединок с практически уже отработанной системой Г.И. Никитина, было действительно мало.

— Это уже лучше, — сказал руководитель полигонных стрельб, когда доработанный по подающему механизму пулемет Калашникова стал «тянуть» свисающую с патронами ленту длиною около двух метров, не давая при этом задержек в стрельбе.

— Не просто лучше, а как раз то, что надо, и даже с запасом, — уточнил стоящий рядом М.Б. Махатов, исследовавший автоматику этой системы в лаборатории отдела Шевчука.

Это не единственный и не наиболее характерный случай «вмешательства» испытателей в конструкторские дела создателей оружия.

В КБ полигона без отрыва от своей основной работы пробовали силы, проверяя на практике свои конструкторские способности, В.С. Дейкин, В.Ф. Лютый, Б.Л. Канель, И.И. Длугий и другие испытатели оружия. В этом КБ были благоприятные условия для конструкторов-самоучек, проявивших склонность к конструированию оружия в армейских условиях, но не обладавших необходимыми общеобразовательными знаниями и не имеющих предварительной специальной технической подготовки, которых счастливые дороги поиска и неуемное стремление к творчеству привели на полигон. Природное дарование находило дорогу к вершинам творческого мастерства. Полигон являлся большой школой технического обучения, получения профессиональных знаний практического прикладного характера, школой приобщения к новому творчеству, дающему развитие новым творческим способностям и профессиональному мастерству.

Не случайно поэтому в годы Великой Отечественной войны, да и в мирное время, ГАУ и Отдел изобретательства Наркомата обороны не находил лучшего места работы для талантливых армейских изобретателей, чем полигон. Одновременно проявлялась забота и по созданию им соответствующих условий для конструкторской работы.

Прикомандированные для работы на полигоне войсковые изобретатели М.Т. Калашников и Н.М. Афанасьев, из-за отсутствия в КБ вакантных конструкторских должностей первоначально были зачислены на должности инженеров-испытателей оружия. Символичным является тот факт, что Калашников был зачислен на эту должность в подразделение индивидуального оружия, где впоследствии испытывался и одновременно с участием испытателей дорабатывался созданный им на полигоне новый автомат.

Большой вклад в дело формирования самобытной высокопрофессиональной конструкторской школы полигона внесли В.Ф. Кузьмищев, Н.В. Рукавишников, И.И. Раков, еще в предвоенные годы создавшие ряд оригинальных конструкций оружия различного калибра. Пистолеты Рукавишникова и Ракова, пистолет-пулемет Рукавишникова, противотанковые ружья Ракова и Рукавишникова — далеко не полный перечень разработок этих конструкторов. Не все их образцы дошли до финиша и увидели большую жизнь, многое зависело от меняющихся ситуаций и тактико-технических требований, предъявляемых к оружию. Были и случаи, когда решение зависело от лица, обладающего большой властью. Но творчество этих конструкторов явилось большим вкладом в общую сокровищницу достижений отечественной оружейной школы.

Весьма многогранна многолетняя конструкторская деятельность Василия Филипповича Кузьмищева по разработке и совершенствованию различных видов военной техники. Им переделывается самозарядная винтовка в автоматическую, разрабатываются опытные образцы пистолетов-пулеметов, автомата, малокалиберная винтовка бокового огня, спусковой механизм одиночного и автоматического огня к ручному пулемету, дисковый магазин к пистолету-пулемету, ручная граната ударного действия, комплексные зенитные пулеметные установки для различных объектов и т. п.

Как начальник КБ В.Ф. Кузьмищев много внимания уделял воспитанию конструкторских кадров. Под его руководством воспитывались и наращивали конструкторский опыт Рукавишников, Раков, Булкин, а также новое поколение конструкторских кадров — Судаев, Симонин, Калашников, Афанасьев, Барышев. Молодое конструкторское поколение КБ Кузьмищева военного времени по результативности своей работы не отставало от ветеранов. Оно внесло весомый вклад в дальнейшее совершенствование отечественной оружейной техники, определившее ее стремительный прорыв в сторону технического прогресса.

Но полигон являлся не только школой по воспитанию конструкторских кадров оружейной отрасли, но и большой школой воспитания высококвалифицированных технических кадров по исследованию оружия и различных оружейных проблем, пополнявших ряды ведущих специалистов ГАУ по различным видам оружия и боеприпасов. В их числе В.С. Дейкин, П.В. Куценко, М.Т. Кузнецов, Г.К. Карагодин, Д.М. Битаев.

А. А. Григорьев, «практический опыт работы которого на полигоне сделал его ценным специалистом в области баллистики и разработки новых боеприпасов оружия», стал заместителем начальника Главного управления Министерства обороны.

Похожие книги из библиотеки

Японские тяжелые крейсера. Том 2: Участие в боевых действиях, военные модернизации, окончательная судьба

Боевая деятельность японских тяжелых крейсеров в ходе войны на Тихом океане отличалась необычайно широким диапазоном решаемых с их помощью задач. Вряд ли какие-нибудь другие корабли Императорского японского, да и любого другого, флота участвовали в таком же большом количестве операций, часто заканчивающихся ожесточенными схватками. Трудно даже себе представить, насколько менее интересной для современного читателя была бы история второй мировой войны на море, если в ней не рассматривать события, так или иначе связанные с японскими тяжелыми крейсерами. Созданные и прекрасно подготовленные для надводного морского боя, они вполне оправдали вложенные в них средства и усилия, оказавшись бессильными только против стремительно набиравших мощь в ходе войны палубной авиации и подводных лодок, которые и по сей день остаются, пожалуй, самым эффективным морским тактическим оружием, которое в свое время подписало приговор всем крупным артиллерийским кораблям.

«Маус» и другие. Сверхтяжелые танки Второй Мировой

Этот сверхтяжелый танк должен был стать «чудо-оружием», способным переломить ход войны и вернуть Пенцеваффе утраченное превосходство на поле боя. Этот чудовищный 180-тонный монстр с 200-мм броней и двумя орудиями, то ли для конспирации, то ли в припадке сумрачного германского юмора названный «Маусом» (Maus — «мышь»), поставил в гонке вооружений жирную точку, доведя до абсурда маниакальную страсть руководства Третьего Рейха к созданию все более тяжелых танков. Чуда не произошло — серийный выпуск этих колоссов был уже не по зубам немецкой промышленности. Но даже появись «маусы» в сколько-нибудь заметных количествах, вряд ли они смогли бы переломить ход боевых действий — эти огромные и крайне малоподвижные танки скорее всего стали бы легкой добычей советской и англо-американской авиации.

Менее известно, что легендарный «Маус» не был исключением — «сухопутные дредноуты» пытались создать не только в гитлеровской Германии, но и в других странах, в том числе и в СССР. Новая книга ведущего специалиста по истории бронетехники исследует эту тупиковую ветвь танкостроения, анализируя самые феноменальные, парадоксальные и просто безумные проекты, среди которых «Маус» был далеко не худшим.

Плавающий танк ПТ-76. От Невы до Ганга и Суэцкого канала

Этот великолепный плавающий танк был создан для форсирования любых водных преград в ходе будущей Большой войны в Европе и рывка Советской Армии к Ла-Маншу. Однако воевать ему пришлось совсем на других берегах.

ПТ-76 отличились в дельте Ганга, где индийские плавающие танки умудрялись даже топить пакистанские канонерки (!), дрались против американской бронетехники во Вьетнаме, сражались в Анголе, Никарагуа, Индонезии. Но «звездным часом» для ПТ-76 стала Война Судного дня, когда трофейные плавающие танки, модернизированные израильтянами, переправились через Суэцкий канал, создав стратегический плацдарм, что стало переломным моментом боевых действий.

А в родной армии «поплавкам» (так прозвали ПТ-76 в войсках) довелось участвовать в подавлении Венгерского мятежа, вводе войск в Чехословакию, Афганской и обеих Чеченских войнах.

В этой книге вы найдете исчерпывающую информацию о полувековой службе и боевом применении лучшего плавающего танка. Коллекционное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Советские спецслужбы и Красная армия

Впервые, с использованием ряда неизвестных ранее документов, проведено комплексное исследование становления и развития советской военной разведки и военной контрразведки в годы Гражданской войны; впервые проанализированы организация и деятельность первого советского органа военной разведки, контрразведки и цензуры — Оперативного отдела Наркомвоена; история Курсов разведки и военного контроля, ставших первым органом по подготовке сотрудников спецслужб в России; «дело о шпионстве» одного из отцов-основателей ГРУ Георгия Теодори. На страницах книги рассматриваются: зарождение советских спецслужб и подготовка новой генерации их сотрудников, становление и развитие советских органов военной разведки и военной контрразведки. Основное внимание уделено эволюции организационной структуры и кадрового состава спецслужб.