Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

«Тщеславие» Гейзенберга

«Тщеславие» Гейзенберга

Абрахам Эзау, глава физического отдела Имперского исследовательского совета и административный руководитель «Уранового общества», не пользовался особым расположением среди членов этой организации. В октябре 1943 года Эзау потерял поддержку Альберта Шпеера, и к концу года его заменил Вальтер Герлах, профессор физики из Мюнхенского университета. Геринг одобрил такую замену. Официально Герлах вступил в должность 1 января 1944 года.

Герлаха убеждали занять этот пост и Гейзенберг, и Ган. В отличие от Эзау, Герлах смотрел на работу с точки зрения физики и страстно увлекался «чистыми» исследованиями. Будучи предан германскому делу не менее своих коллег, он тем не менее считал свое назначение возможностью спасти немецкую физику от «обмана» военных приоритетов, и начать нужно было с «Уранового общества».

Однако задача была не из легких, и пыл Герлаха вскоре поостыл. Он сломя голову носился между Берлином и Мюнхеном, со встречи с физиками «Уранового общества» спешил на совещание в компанию IG Farben, которая строила новый завод по производству тяжелой воды недалеко от своего химического комплекса в Лойне — городе неподалеку от Мерзебурга в Саксонии-Анхальт на востоке Германии. Он не успевал вовремя писать отчеты в Имперский исследовательский совет, и там уже начинали терять терпение. Поскольку сроки поджимали, Герлах решил переложить часть забот на плечи своего хорошего друга Пауля Росбауда, с которым он обедал два-три раза в неделю.

Несмотря на то что перед вступлением в должность Герлах обращался к Гейзенбергу за советом, он не мог отделаться от ощущения гейзенберговского «тщеславия». Это чувство могло возникнуть из-за политиканства, которым был проникнут процесс назначения Гейзенберга на должность главы Физического института Общества кайзера Вильгельма. Либо его причина крылась в невозможности постичь личные гейзенберговские планы.

Как бы то ни было, в соответствии с этими планами Гейзенберг очень часто выезжал в оккупированные страны Европы по приглашению Имперского министерства народного просвещения и пропаганды или нацистских бонз. Как всегда, и у иностранных коллег он вызывал в лучшем случае двоякие чувства, в худшем — отвращение. В Нидерландах он прочитал голландскому физику Хендрику Казимиру целую лекцию по истории и мировой политике, объясняя, что историческая миссия Германии — защитить Европу от «восточных орд».

Хотя многие немцы и отказывались признавать существование гитлеровского «окончательного решения»[132], Гейзенбергу как минимум были известны его детали. В декабре 1943-го он принял приглашение посетить своего старого друга Ханса Франка. В то время он жил в Кракове и был генерал-губернатором Польши. В рамках визита Гейзенбергу предлагалось прочитать лекцию в обществе культурной пропаганды. Франк контролировал безжалостное уничтожение еврейских гетто в Кракове и Варшаве[133]. Разумеется, то, что Гейзенберг был знаком с исполнителем массовых убийств, не означало, что он одобрял его преступления или был соучастником. Но желание Гейзенберга соответствовать занимаемой должности и его равнодушное, неопределенное отношение к политике часто создавали впечатление, что он не отделял себя от нацистов.

24 января 1944 года Гейзенберг ехал в Институт Бора в Копенгаген, на этот раз — с миссией совсем другого рода. Обнаружив побег Бора, 6 декабря немецкая военная полиция заняла Институт и арестовала двоих людей, которые были в здании в тот момент — физика и лабораторного техника. Гейзенберг и Дибнер три дня провели в Копенгагене, пытаясь разобраться, как быть дальше.

Все предложения Гейзенберга, по его мнению, нужно было представить на одобрение оккупационным властям. Он предлагал либо реквизировать Институт для военных целей, либо вывезти все ценное оборудование, в том числе циклотрон, и вернуть Институт под контроль датчан, либо оставить его в имеющемся виде, но при условии, что здесь не будут проводиться никакие военные исследования. Вайцзеккер уже сообщил Гейзенбергу, что не хотел бы, чтобы Институт работал как немецкая лаборатория под руководством «Уранового общества». И едва ли это было важно. Все предложения датские физики решительно отклонили. Среди них был Кристиан Меллер, который, несомненно, с ожесточением вспоминал о последнем визите Гейзенберга в сентябре 1941 года.

Положение было близким к тупиковому. Министерство иностранных дел, руководимое Эрнстом фон Вайцзеккером, настаивало на безусловной передаче Института датчанам, а также на том, что арестованных сотрудников следует освободить.

Если датские физики и чувствовали какую-то благодарность к Гейзенбергу, который значительно посодействовал разрешению проблемы, эти теплые чувства определенно сошли на нетчерез несколько месяцев, когда Гейзенбергвернулся в Копенгаген, чтобы прочитать лекцию в Институте германской культуры. В ходе последнего визита Гейзенберг присутствовал на публичном обеде у оберштурмбанфюрера СС Вернера Беста, полномочного представителя Германии в Дании и бывшего заместителя Рейнхарда Гейдриха. Правда, под влиянием датского народа и шведских властей Бест практически спас 8000 датских евреев от попадания в немецкие концлагеря.

Усилившиеся бомбардировки Берлина союзной авиацией серьезно осложняли продолжение исследований. 15 февраля 1944 года во время авиаудара, который Герлах назвал «катастрофическим», бомба попала прямо в здание Института химии Общества кайзера Вильгельма. Были уничтожены лаборатории Гана вместе с документами, накопленными им за годы работы в институте. Физический институт получил лишь незначительные повреждения, и Гейзенберг вместе с другими сотрудниками попытался спасти книги из библиотеки Гана.

Мишенью теперь стал Далем, тихий пригород Берлина, и не из-за своего стратегического военного и промышленного значения. Гровс отдавал приказы бомбить этот район с осознанным намерением убить немецких ученых либо как минимум «выкурить их из комфортабельных апартаментов». План сработал. В Германии началась эвакуация и Института химии, и Физического института.

Оглавление книги


Генерация: 0.150. Запросов К БД/Cache: 3 / 1