Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

Доклад Франка

Доклад Франка

Четверо членов научной комиссии договорились о новой встрече в Лос-Аламосе, которая должна была состояться 16 июня. На этой встрече предполагалось окончательно оформить рекомендации по использованию атомной бомбы. Ученым запрещалось раскрывать факт собственного членства во Временном комитете, а также говорить о тех решениях, которые уже были приняты, но Комптон, вернувшись в Чикаго, сообщил сотрудникам «Метлаба», что хотел бы узнать их мнения по этому вопросу. Он попросил ученых в течение двух недель подготовить предложения — их Комптон собирался озвучить на следующем собрании научного совета.

Просьба Комптона инициировала бурную деятельность. Ученые «Метлаба» разделились на группы и стали рассуждать о будущих организациях, связанных с изучением атомной энергии, об исследованиях, образовательных программах, безопасности, о производстве веществ для ядерных исследований, о политических и социальных проблемах, которые вызовет применение бомбы. Сцилард отказался возглавить производственную группу. Он предпочел заняться политическими и социальными проблемами, вступив в группу, руководимую Джеймсом Франком, — когда-то Оппенгеймер работал вместе с Франком в Геттингене. В эту группу также входили Гленн Сиборг и уроженец России биофизик Евгений Рабинович.

Именно Рабинович написал доклад от имени всей группы, но за каждым словом этого документа стоял Сцилард. В докладе прямолинейно и решительно описаны последствия, к которым приведет стремление Америки к лидерству в области ядерных вооружений:

[Все,] что мы можем получить от такого преимущества — увеличивать количество атомных бомб, все более крупных и совершенных. И это только в том случае, если в мирное время мы бросим на производство этих бомб максимальные мощности и не допустим превращения мирной ядерной индустрии в военное производство в случае начала боевых действий. Однако такое количественное превосходство в обладании разрушительным оружием не убережет нас от неожиданной атаки. Именно потому, что потенциальный противник будет бояться, что его «превзойдут в численном и огневом отношении», он может поддаться соблазну нанести внезапный, неспровоцированный удар — в особенности, если нас будут подозревать в вынашивании агрессивных намерений против безопасности или «сферы влияния» потенциального противника.

Во избежание гонки вооружений необходимо пойти на исключительное самообладание:

Что касается демонстрации нового оружия, то лучше показать его в действии представителям всех Объединенных наций, взорвав в пустыне или на безлюдном острове. Чтобы обеспечить максимально благоприятную атмосферу для достижения международного согласия, Америка должна сказать миру: «Посмотрите, каким оружием мы располагаем, но не собираемся пользоваться. Мы готовы отказаться от применения атомного оружия в будущем и вместе с Объединенными нациями разработать надлежащую схему контроля над его использованием». Если Соединенные Штаты станут первой страной, которая применит против человеческого рода такое оружие массового и беспорядочного уничтожения, то мы потеряем поддержку всей мировой общественности, спровоцируем гонку вооружений и поставим под сомнение само существование международного согласия по будущему контролю над таким оружием.

Поскольку на тот момент формально не был определен порядок подачи донесений высокопоставленным политикам, Франк попытался сам отнести копию доклада военному министру Стимсону. В Вашингтоне к нему присоединился Комптон, но ученым сказали, что Стимсона нет в городе (на самом деле был). Советник Стимсона Харрисон заверил просителей, что передаст Стимсону доклад. Комптон быстро набросал сопроводительную записку. «В этой записке я считаю необходимым сообщить, что этот доклад, призванный привлечь внимание к сложностям, которые могут возникнуть из-за применения бомбы, не говоря уже о простом спасении многих жизней и о том, что если до конца нынешней войны не использовать бомбу, то мир не будет адекватно представлять, чего следует ожидать в случае новой войны». Этой запиской Комптон оказал Франку медвежью услугу, которая практически свела на нет оказанную им же помощь, чтобы привлечь к докладу внимание. Доклад Франка сразу же был засекречен.

Через несколько дней Комптон принес документ на собрание научного совета в Лос-Аламосе и вручил копии Оппенгеймеру, Лоуренсу и Ферми. Людям, которые привыкли делать поддающиеся проверке выводы на основании подтвержденных научных фактов, теперь предлагалось сделать выводы из сложных, неопределенных политических и военных формулировок; вероятно, эта задача их обескуражила.

Возможно, сам Комптон доказывал, использование бомбы против Японии без предупреждения поможет быстро закончить войну и спасти таким образом жизни многих и многих американцев. Японцы уже терпели поражение, но эта нация ценила честь превыше всего. Позже Комптон писал, что «несмотря на столь сокрушительный удар, казалось, что японские милитаристы… по-прежнему были непоколебимы в своих намерениях сражаться до конца». По законам японской воинской культуры самоубийство считалось более предпочтительным, чем позор поражения. Красноречивым доказательством этого стали атаки камикадзе, которые в апреле штурмовали эсминцы Союзников в битве за Окинаву. Брат Комптона Карл, руководитель Отдела полевого обслуживания Управления научных исследований и разработок, недавно отбыл в Манилу, чтобы проконтролировать радарную поддержку перед предстоящим вторжением американцев в Японию и оккупацией страны. Комптон надеялся, что благодаря бомбе от вторжения можно будет отказаться.

«Мы плохо представляли, какова военная ситуация в Японии, — позже признавался Оппенгеймер. — Мы не знали, можно ли принудить их к капитуляции иными способами и было ли вторжение в Японию действительно необходимым. Но подсознательно мы понимали, что вторжение произойдет именно потому, что ранее мы о нем говорили».

Поскольку применение бомбы воспринималось как необходимое условие для завершения войны, решающую роль сыграл аргумент о сохранении жизней американцев. Научный отдел направил Временному комитету краткий отчет по немедленному использованию ядерного оружия. В докладе признавалось, что единогласного мнения по поводу этой операции среди ученых Манхэттенского проекта не сложилось, но делалось следующее заключение: «Мы можем предположить, что одна только техническая демонстрация ядерного оружия не положит конец войне; мы не видим другой приемлемой альтернативы, кроме боевого применения этого оружия». Заканчивался доклад умыванием рук в духе Пилата:

Учитывая указанные общие аспекты использования атомной энергии, ясно, что у нас как у ученых нет патентных прав.

Действительно, мы — те немногие граждане, кто тщательно обдумывал эти проблемы в течение нескольких прошедших лет. Однако мы не претендуем на особую компетенцию в решении политических, социальных и военных задач, которые возникнут с началом атомной эры.

Харрисон вновь вернулся к обсуждению доклада Франка на следующем заседании Временного комитета 21 июня. На этом собрании не было никого из членов научного отдела. Доклад рассматривался в контексте рекомендаций, данных научным отделом 16 июня, и «Комитет повторно одобрил мнения, высказанные на заседаниях 31 мая и 1 июня, в соответствии с которыми оружие следует применить против Японии как можно раньше и без предупреждения; бомбардировку нужно провести по двойной цели: по военным сооружениям, то есть по заводу, а также по домам в его округе и другим сооружениями, наиболее подверженным ущербу от взрыва». Запрос Гарольда Юри вступить в состав научного совета и представлять в нем интересы «Метлаба» отклонили.

Сцилард был побежден, но он еще не готов был сдаться. В начале июля он подал петицию президенту, в которой убеждал Трумэна воспользоваться своим правом главнокомандующего и отменить использование Америкой ядерного оружия. Вряд ли принятому решению дали бы обратный ход, но основной целью Сцилард ставил не это. Он хотел, чтобы те ученые, которые высказались против применения атомной бомбы по причинам морального характера, со всей ясностью заявили об этом в документальной форме. В «Метлабе» под петицией поставили 59 подписей. Сцилард направил копии документа в Ок-Ридж и Лос-Аламос.

Теллер передал копию Оппенгеймеру и в последующие годы по-разному описывал его реакцию на эту петицию. Согласно ранней версии, Оппенгеймер говорил, что ученому не подобает пользоваться своим авторитетом для политических заявлений. Теллер не показывал петицию другим коллегам. «Я бы хотел узнать, преступление ли продолжать работу, — написал он Сциларду. — Но я считаю, что поступил бы неправильно, если бы попытался сказать, как в последний момент привязать к бутылке того джинна, которому мы сами помогли выбраться». Конечно же, Теллеру не давали покоя мысли о том, что вскоре он сможет выпустить на волю еще более могучего джинна.

Оглавление книги


Генерация: 0.132. Запросов К БД/Cache: 3 / 1